Травмированный

Андрей замер. Его глаза расширились, и он будто застыл в этом вечернем свете, не моргая. Молчание затянулось — слишком длинное, чтобы Антон чувствовал себя спокойно. Он опустил взгляд, сердце билось быстро, как после забега, только теперь не от усталости, а от страха быть отвергнутым.

— Я... — Антон неловко повёл плечом. — Ладно, забудь, не надо было говорить, — начал он тихо, уже мысленно ругая себя за поспешность.

Но Андрей наконец моргнул и поднял руки, будто останавливая:

— Нет, Тох, ты не подумай. Всё в порядке. Я просто... ну, я реально не ожидал, — он неловко усмехнулся.

Антон тоже чуть улыбнулся, нервно.

— Серьёзно, — добавил Андрей, — всё нормально. Спасибо, что сказал. Ты мне как брат, и я тебя не брошу. Держи меня в курсе событий, ладно? Я теперь переживать буду как за сериал, — он ткнул кулаком Антона в плечо, чуть смягчая атмосферу.

Антон кивнул, на душе стало легче. Очень.

— Спасибо, — Антон выдохнул с улыбкой и вдруг сам, по-настоящему, крепко обнял Андрея.

— Эй, ты чё, — пробормотал Волк, но обнял в ответ, тихо усмехнувшись. — Всё нормально, Тох.

Тишину пронзил голос сверху:

— Антон! — донёсся знакомый оклик из окна. — Давай уже в номер, тебе ногу кто лечить будет?!

Антон вздрогнул и поднял голову. На 4 этаже, высунувшись из окна, стоял Арсений взволнованный.

Андрей рассмеялся, прищурившись:

— Ну вот, тебя твой любимый уже зовёт. Пора, принцесса.

Антон сдержал смех, пихнул Волка в плечо:

— Тихо ты. А то не доживу до утра — сам видел, как он смотрит.

— Всё-всё, молчу, — Андрей показал жест "рот на замок". — Пошли, я тебя провожу. А то, правда, начнёт бинтами душить от ревности.

Антон тяжело вздохнул и попытался подняться с лавочки, но едва перенёс вес на больную ногу, как тут же охнул — острая боль прострелила колено, и он пошатнулся, теряя равновесие. Почти повалившись вперёд, он непроизвольно навалился на Волка, вцепившись в его плечо.

— Эй-эй-эй, аккуратней! — среагировал Андрей, мгновенно подхватив его. — Ты чего?

— Всё нормально..— выдохнул Антон, пытаясь выпрямиться, но боль была слишком сильной, и он криво улыбнулся. — Почти...

— Не гони. Пошли. — Волк обнял его за талию, помогая идти, шаг за шагом, придерживая и одновременно подбадривая. Они дошли до лифта, где уже ждал Арсений.

Он быстро оценил ситуацию взглядом — увидел, как Антон держится за Волка, бледный, сжимающий губы от боли.

— Давай сюда. — коротко сказал Арсений и без лишних слов подхватил Антона с другой стороны. — Что случилось? Сильно прям болит?

— Потом, — пробормотал Антон, немного виновато глядя в пол.

Они втроём зашли в лифт, и Волк, переглянувшись с Арсением, только вздохнул. Настроение у всех стало серьёзным.

Антон стоял, опираясь на плечо Арсения, и смотрел в пол . Казалось, всё вместе — и боль, и усталость, и эмоции последних дней — начали давить на него.

Андрей заметил это настроение и, стараясь разрядить обстановку, усмехнулся и неожиданно щекотно щипнул Антона за бок:

— Эй, улыбнись, чемпион, — подмигнул он.

Антон рефлекторно вздрогнул, дернулся, а потом в ответ с притворной строгостью лёгонько стукнул Волка кулаком по голове:

— Дурак ты, Андрей.

Волк засмеялся, но Арсений, стоявший рядом, не поддержал шутку. Его лицо стало чуть жёстче, взгляд серьёзным. Он посмотрел на обоих, особенно на Антона, будто что-то пытаясь понять.

Антон, уловив это, нахмурился:

— Что такое? — спросил он, повернув голову к Арсению.

Тот не сразу ответил, только чуть сжал губы, а потом тихо сказал:

— Ничего. Просто... тебе не стоило было доводить себя до такого состояния.

В его голосе слышалось больше заботы, чем упрёка, но Антон почувствовал, что за этим «ничего» скрывается больше, чем просто беспокойство.

Арсений действительно чувствовал себя виноватым — будто просмотрел момент, когда нужно было остановить Антона, не пустить, не дать выбегать до конца. Он молча держал его за плечи, глядя на его хромоту и напряжённые черты лица.

Лифт мягко остановился на четвёртом этаже. Двери открылись, и троица вышла в коридор. Андрей остановился, потом развернулся к Антону и, чуть прищурившись, сказал с лёгкой, почти грустной улыбкой:

— Это точно не последняя встреча, понял? — и, не дожидаясь ответа, обнял Антона крепко и тепло, как обнимают родного человека.

Антон молча кивнул, пряча в объятии слабую, но настоящую улыбку.

Андрей, кивнув на прощание, скрылся за дверьми лифта , и как только она закрылась, Антон тихо выдохнул и полностью облокотился на Арсения. Тот сразу подхватил его крепче, прижав к себе.

— Всё, не дергайся, — прошептал Арсений, подставляя плечо. — Потерпи чуть-чуть,боец.

Антон попытался сделать шаг, но тут же скривился, резко втянув воздух сквозь зубы. Боль была резкая, будто огненная спица вонзалась в колено при каждом движении. Он остановился, вцепившись пальцами в рукав Арсения.

— Я... не могу, — выдохнул он, виновато глядя на него снизу вверх.

Арсений нахмурился и без лишних слов подхватил Антона под спину и под бедра, словно вес того ничего не значил.

— Ты у меня упрямый, до последнего, да? — пробормотал он, уже не сдерживая тревоги. — Терпи, сейчас долетим.

Антон молча кивнул, прижавшись к его плечу лбом. В голове пульсировало не только от боли — от близости, от того, как бережно Арсений держал его, будто он не просто партнёр по команде... а кто-то гораздо важнее.

Они вошли в номер, и Арсений сразу повёл Антона к кровати, осторожно, почти как хрупкий хрусталь уф. Тот не сопротивлялся — сил не осталось совсем. Арсений аккуратно присел и, придерживая за плечи, помог ему опуститься на подушки, приподняв больную ногу и уложив на свернутый плед.

— Так... лежи. Сейчас я все принесу, — сказал Арсений тихо, уже в деловом, сосредоточенном тоне.

Антон откинулся назад, тяжело выдыхая. Сердце стучало всё еще быстро — от боли, от волнения, от того, как Арсений сейчас с ним обращался. Осторожно, почти ласково. Он чувствовал, как тот поправляет подушку под спиной, чуть коснувшись плеча.

— Спасибо, — прошептал Антон, не открывая глаз.

Арсений не ответил,встал и направился к аптечке и бутылке воды, ни на секунду не сбавляя этой странной, почти домашней заботы.

Арсений аккуратно снял наколенник, и в ту же секунду его лицо резко изменилось — губы сжались, а в глазах вспыхнуло возмущение. Он быстро прикрыл рот рукой, сдерживая мат, но по его взгляду было видно всё: колено выглядело ужасно — опухшее, с темно-фиолетовыми пятнами.

— блять... — выдохнул он всё-таки, почти шепотом, но с болью, как будто это ему стало больно.

Антон повернул голову, увидел своё колено — и замер. Горло сдавило, дыхание сбилось. Словно всё давление последних дней, весь адреналин, боль, усталость, тревога — всё навалилось разом. В уголках глаз запеклись слёзы. Он пытался сдержаться, но взгляд скользнул по распухшей ноге, и всё, что он чувствовал, прорвалось наружу.

— Я столько... — хрипло начал он, но не закончил. Губы дрогнули. Он отвёл взгляд, уткнулся в подушку, не в силах смотреть на то, что стало с коленом.

Арсений молча смотрел на Антона, который лежал, прикусив губу, утирая глаза рукавом. Он не стал говорить лишнего. Просто медленно наклонился и обнял его — крепко, по-настоящему, как будто хотел передать через это объятие всё: поддержку, тепло, веру, злость на несправедливость и — главное — то, что он рядом.

— Мы справимся, — тихо сказал он, чуть касаясь губами макушки Антона. — Вместе. Восстановим это колено. Я тебе обещаю.

Антон не ответил — только кивнул, всё ещё прижавшись к нему. В его груди немного отпустило. Не так больно, не так страшно, если ты не один.

Арсений аккуратно наложил бинт на фиолетовое колено Антона.
— Когда приедем в Воронеж, нужно обязательно сделать рентген, — сказал он серьёзно, — скорее всего, это разрыв связок,но не третий степени,а первой или второй .
Антон сжал зубы, ощущая тяжесть слов, но молчал.
— Будем держаться, — добавил Арсений, смотря в его глаза. — Вместе справимся.

_______

Антон попытался заснуть, но едва ли мог найти удобное положение. Боль в колене становилась навязчивой — пульсировала, мешала отдыху, разливалась тяжестью по всей ноге. Он ворочался с боку на бок, стараясь не разбудить Арсения, но всё равно время от времени сдержанно стонал сквозь сон.

Арсений, хоть и лежал с закрытыми глазами, просыпался каждый раз, когда Антон вздыхал или дергался. Он молча поднимался, поправлял плед и клал ладонь на плечо, будто говоря без слов: я рядом.
_____

Утро началось тяжело. Антон с трудом поднялся с кровати — глаза красные, лицо усталое, настроение почти на нуле. Боль в колене никуда не ушла, а ночь, проведённая в постоянном ворочании, сделала своё дело — он чувствовал себя разбитым.

Арсений уже был на ногах, тихо собирал вещи, чтобы не тревожить Антона. Но заметив, как тот тяжело сел на кровати и прикрыл лицо ладонями, подошёл ближе.
— Доброе, — мягко сказал он. -Хоть немного отдохнул?
Антон молча кивнул, не глядя, а потом с усилием начал собираться.

Они не говорили много. Всё было ясно и так — утро давило тишиной, запахами чужого отеля, разочарованием и лёгкой тревогой. Впереди был путь домой.

Антон попытался встать, но едва коснулся полом больной ногой, как тут же осел обратно на кровать, стиснув зубы от боли. Он раздражённо провёл ладонью по лицу и выдохнул:

— Я вообще не дойду до автобуса...

Арсений уже был почти полностью собран. Он подошёл ближе, опустился на корточки перед Антоном и спокойно сказал:

— Ты и не пойдёшь. Я тебя донесу.

Антон резко поднял глаза:

— В смысле донесёшь?

— В прямом, — спокойно ответил Арсений, улыбнувшись уголком губ. — Я же не дам тебе ломать ногу окончательно. Вещи уже собрал, всё готово.

Антон сначала хотел возмутиться, но потом посмотрел на Арсения — уверенного, спокойного — и кивнул.

— Спасибо... — сказал он почти шёпотом.

— Не за что).
_____

Время подошло, и в коридоре уже начали слышаться шаги — кто-то из ребят собирался к автобусу. Арсений встал, накинул на плечо свою спортивную сумку и обернулся к Антону:

— Ну, пора. Давай, хватайся руками за шею, — сказал он, подходя ближе. — Тело закинешь за спину, как рюкзак.

Антон скривился, но кивнул.

— Вот это уже больше по-мужски... А то я уж думал, что ты меня как принцессу понесёшь на руках.

Арсений усмехнулся:

— Поверь, Шастун, если бы очень сильно захотел — и как принцессу понёс бы. Но ладно, уважаю твоё упрямство.

Антон сцепил руки у Арсения на шее и, стиснув зубы, с трудом перебросил ноги за его торс. Арсений уверенно подхватил его, будто носит так каждый день, и сказал:

— Удобно?

—Да, — буркнул Антон, уткнувшись носом в плечо.

— Ну всё, поехали. Только попробуй упасть — ты будешь виноват, — подколол его Арсений и направился к выходу, неся Антона через коридор гостиницы.

— Ты специально так идёшь? — в шутку сказал Антон, подпрыгивая на спине Арсения. — Я как мешок дров болтаюсь!

Арсений хмыкнул, сделал вид, что закатывает глаза, и с наигранной серьёзностью шлёпнул Антона по заднице:

— А ну тихо там, буйный груз.

Антон на секунду замер, почувствовал, как щеки вспыхнули, и тихо пробормотал:

— Ты офигел... Это сейчас вообще что было?

— Метод воспитания, — без тени улыбки ответил Арсений, но уголки его губ всё-таки дрогнули. — Сиди смирно, принцесса. А то уроню — и будешь ползти до автобуса сам.

— Я не принцесса... — буркнул Антон, уткнувшись ему в шею.

[Подходя к лестнице]

— Арс, я устал... — протянул Антон, уронив подбородок Арсению на плечо. — Нога ноет, спина затекла, и вообще ты идёшь слишком долго...

— Ты издеваешься? — фыркнул Арсений, остановившись на лестничной площадке. — Мы прошли две ступеньки. Две.

Антон слабо хихикнул, но тут же снова заскулил:

— Я серьёзно... Мне плохо... Унеси меня обратно...

Арсений театрально выдохнул, перекатил Антона повыше на спине и с наигранной строгостью второй раз хлопнул его по заднице:

— Ещё слово — и я тебя тут оставлю. Или сброшу. Ползти будешь сам, понял?

— Жестокий ты человек... — проворчал Антон, но притих и обнял его покрепче. — Всё равно спасибо, что несёшь.

— Ага, несчастье моё капризное, — пробурчал Арсений, продолжая спускаться. — И ведь не бросишь.

Да — это слово сразу цепляется за мысли Антона, как будто прилипает. Пока Арсений тащит его вниз по лестнице, сердце Антона слегка учащается, и в голове начинает крутиться только одно:

«Несчастье моё...»

Простое слово. Сказано в шутку. Но оно отзывается где-то очень глубоко.
Он будто и не слышит больше ничего: ни скрип ступеней, ни смех ребят за дверью.

«Моё...»

Антону хочется сделать вид, что не заметил, но лицо всё-таки предательски краснеет.