i'm still not fine.
Юджин подошла к брюнету поправила его шапку, чтобы она не обрывала лепестки.
— Пойдём, нам нужно вернуться в класс, — русоволосая сплела пальцы Чонгука со своими и уже направилась в сторону выхода, но Чон даже не шелохнулся.
— Я... не хочу.
Парень опустил голову вниз, шмыгая носом.
— Доверься мне. Никто даже не тронет тебя. Обещаю.
И тут Чон улыбнулся от мысли, что он здоровый семнадцатилетний парень, а защищает его девчонка.
***
Юджин медленно заходит в класс, утягивая за собой Чонгука. Он идёт так же, опустив голову вниз.
— Он сядет со мной, — Говорит учителю девушка, и они вместе с Чонгуком идут к задней парте.
Все продолжали коситься на парня, из-за чего он чувствовал себя некомфортно, но тёплая ладошка Юджин, что до сих пор сжимала его большую и холодную, в какой-то степени успокаивала.
Весь урок Чонгук просидел не отрывая глаз от парты и не слушая учителя вообще. Он пытался понять, почему же эта девушка, которую он от силы знает полчаса, не считает его каким-то разносчиком заразы? Он долго думал над тем, что, может быть, у него появится новый друг. Который пробудет с ним хотя бы до его восемнадцатилетия.
***
— Я могу провести тебе экскурсию по школе, — сказала Юджин, когда я собирал все учебники в портфель. — Если, тебе, конечно, интересно. — добавляет она.
— Мне уже провели экскурсию, — отвечаю я, но ловлю себя на мысли, что, возможно, Юджин бы сама хотела этого. — Но лишний раз никогда не помешает. Тем более, я здесь первый день.
Мы вместе вышли из класса. Вышли. Из класса. Под обсуждающие меня голоса и косые взгляды.
Стягиваю губы в тонкую полоску и натягиваю шапку поудобней. Юджин идёт впереди меня, поэтому я фактически не вижу того, что впереди. Задумавшись о чём-то своём, не замечаю того, как девушка остановилась, поэтому не сильно, но врезаюсь в её спину.
— Извини пожалуйста, — начинаю нервничать, как первоклассник. Всё-таки, не умею я общаться с людьми. Я боюсь сказать что-то не то, поэтому вечно молчу, боюсь сделать что-то неправильно, но в итоге извиняюсь, даже если ничего греховного не делал. Самая настоящая тряпка. Чувствую себя так, будто русоволосая сейчас повернётся ко мне лицом и накричит на меня, но она лишь начинает смеяться со словами «Ничего страшного».
Моё сердце делает кульбит. Дважды. Трижды. Я смотрю, как она улыбается, и улыбаюсь сам.
— Я подумала, может, я покажу тебе наш школьный ботанический сад? Я всё время там просиживаю, это, можно сказать, моё тайное место.
Но не успеваю я ничего сказать, как Юджин берёт меня за запястье и тащит в неизвестном мне направлении, заставляя меня чувствовать себя действительно маленьким беспомощным мальчишкой, которого девчонка поклялась оберегать.
— Ты увлекаешься ботаникой? — как бы между тем спрашиваю я, пока мы идём по ветвлениям школьных коридоров. И рука моя сжимает лямку рюкзака всё сильней и сильней. Я уже не обращал внимание на взгляды студентов, мимо которых мы проходили.
— Больше. Мой папа учёный-ботаник, у нас не дом, а целое хранилище редких растений и саженцев. И да, я увлекаюсь ботаникой, мечтаю стать как папа, — рассказывает мне Юджин, пока я смотрю на её профиль и не понимаю, что я такого сделал, что эта девчонка сейчас рассказывает мне все эти вещи. Мы ведём себя, как давние лучшие друзья, хотя знакомы всего день.
Мы наконец пришли к месту назначения. Чхве достаёт из переднего кармашка школьного пиджака металлический маленький ключик и открывает им стеклянную дверь, которая служила входом в сад.
Мы заходим внутрь, закрывая за собой дверь. Вокруг множество растений, незнакомых мне, плетущиеся растения захватили стены и потолок. Сам сад был похож на огромную оранжерею.
Мнусь около стеклянной двери, словно не в сад пришёл, а в гости к незнакомым людям. Юджин смотрит на меня, и я открываю рот, в попытке кое-что спросить, но тут же закрываю его. Боюсь.
— Ну что ты как не родной? — русоволосая подходит ко мне, снова берёт меня за запястье и ведёт в глубь сада.
Мы находим декорации в виде поваленных деревьев и садимся на них. Я начинаю осматриваться вокруг, так как не знаю, что сказать и как вообще начать разговор. Но мне и не потребовалось даже открывать рта, так как Юджин начала первой.
— Чонгук, — произносит она моё имя, и я поворачиваю голову к ней. — Как давно у тебя это продолжается?
— С самого рождения, — тихо отвечаю я, опуская голову вниз. — Мама успокаивала меня, говорила, что это нормально, но с самого рождения меня не выпускали погулять на улицу без головных уборов. Я думал, что солнечный свет как-то вредит цветам, но когда дворовые мальчишки сорвали с меня шапку и в ужасе с криками разбежались, я понял, что всё это ложь чистой воды. После этого, все тыкали в меня пальцем, даже взрослые. Я даже помню, как одна женщина сказала «Не подходи к нему, он заразный». Я пытался рвать цветы на голове, но ничего не выходило, корни цветов ужасно болели, — замечаю её взгляд на себе, давлюсь слюной, начиная кашлять. — Прости, я увлёкся.
— Ты так быстро открываешься людям. Нельзя быть таким доверчивым. Мало ли, кто-то использует эту информацию против тебя же.
С непониманием смотрю на неё, пока она встаёт со своего места и садится уже рядом со мной.
— Моя старшая сестра тоже болеет этим. И мне страшно подумать, что будет дальше. На своё восемнадцатилетие она уехала учиться в Швейцарию и больше никаких вестей от неё не было. Сейчас ей девятнадцать и я не знаю, где она, что с ней. Но я очень хочу увидеть её снова.
Я молчал. Молчал уже не из принципа, а от того, что понимал причину разлуки сестёр. Мне не очень хотелось говорить, что, возможно, сестры Юджин уже нет. Она вряд ли знает, что к восемнадцатилетию у болеющих Ханахаки Хё жизнь обрывается.
— Чонгук? — обеспокоенно спрашивает девушка.
Голову прошибает адская боль, и я начинаю хрипеть, держась за края шапки.
— Таблетки, — еле как прохрипел я. И русоволосая в миг начала шарить по карманам в моём рюкзаке в поисках таблеток. Всё-таки найдя белую баночку, Юджин заставляет меня открыть рот и кладёт мне таблетку на язык. Она горькая, поэтому морщусь ещё сильнее. Девушка быстро даёт мне свою бутылку с водой, предварительно достав её из своего рюкзака. Залпом осушаю половину бутылки.
Юджин крепко держит меня, дрожащего. Хватаюсь за её пиджак пальцами, пытаясь заглушить боль. Когда боль утихает, я отстраняюсь и тихо извиняюсь за предоставленные неудобства. Но, похоже, девушку волнует не это.
Чхве достаёт влажные салфетки с ароматом лаванды со словами «Чонгук, у тебя кровь!»
Она начинает протирать мой висок, а потом резко снимает шапку с моей головы.
— Чонгук.., — слышу её взволнованный голос, пока её пальцы перебирают мои цветные пряди волос. — У тебя волосы в крови, — слышу я, после чего хватаю шапку, собираясь надеть её.
— Я должен идти домой, — говорю ей и, как попало напяливая на себя шапку, срываюсь на бег. Сегодня в школу я точно не вернусь.
[четвертое ноября, 2017]