new problems.
Он шёл по коридору школы, опустив голову вниз, разглядывая свои потрёпанные конверсы, зачем-то отсчитывая шаги. И уже понимал, что снова всё внимание обращено на него. И нет, не потому что он болеет Ханахаки Хё, а потому что на этот раз из-под шапки торчали бинты. Бинты, местами запачканные маленькими каплями крови.
Чонгук вчера сбежал, оставив Юджин одну. Не потому что ему всё ещё было больно, нет, он просто боялся, что Юджин вскоре откажется от него, ведь... Он, чёрт возьми, беспомощный.
Руки крепко сжимали лямки рюкзака так, что костяшки пальцев белели. И дышит Чон через раз, сам не зная, зачем.
— Чонгук! — слышит брюнет, прекрасно слышит, но делает вид, будто «показалось». Снова звучит его имя, произносимое чьим-то девичьим голосом, но явно не Юджин. Её голос он узнает из тысячи.
Парня резко подхватывают за локоть и приостанавливают, вынуждая повернуться.
Перед ним стояла Сынён, та самая, что в первый же день его пребывания в школе, сорвала его шапку, пытаясь пошутить.
Чонгук молча смотрит на неё с каменным, холодным лицом. И нет, не потому что обижен или что-то ещё, просто ждёт какого-нибудь упрёка или какой-нибудь неприятной вещи, но девушка, что едва ему знакома, всё ещё пытается отдышаться, ведь гналась за ним по всему коридору.
— Я хотела извиниться, — она складывает ладошки вместе и делает маленький поклон в знак извинения. — За то, что случилось тогда в классе. Я не знала, а если бы знала, никогда бы такого не сделала. Извини, извини, извини, Чонгук! — снова она кланяется пару раз, чуть-ли не плача. Её образ милой девочки спасает только голос, слегка грубоватый, не такой нежный, как у многих кореянок. После она протягивает ему мизинец.
— Ты больше не в обиде на меня? — на лице Чона соскользнула улыбка, и он протянул ей свой мизинец в ответ, чтобы не обидеть девушку. После этого «ритуала», Сынён крепко-накрепко обнимает опешившего парня и в приподнятом настроении прощается, уходя к своим подругам.
Чонгук без раздумий разворачивается и направляется прямиком к кабинету, в котором пройдёт первый урок.
Зайдя внутрь, Чон сел за парту Юджин, поздоровавшись с ней, но она, не посмотрев на него, тихо что-то пробубнила, продолжая черкать что-то в тетради.
Только приглядевшись, Чонгук увидел цветы сакуры, что брюнетка старательно выводила в тетради.
— Юджин? — брюнет положил руку на плечо девушки. Та подорвалась на месте, испуганно смотря на Чона, мигом захлопывая тетрадь.
— Как давно ты здесь? — спросила она.
— Я вообще-то поздоровался с тобой, успел достать учебники на парту, сесть на стул, а ты...
— Что это? — девушка встала со своего стула, подойдя к Чонгуку, задрав его голову лицом к ней, разглядывая бинты, торчащие из-под шапки. — Тебе больно? — с явным волнением спросила Юджин, оглаживать тонкими пальцами края шапки там, где торчали бинты. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Вполне, — гулко сглотнул Чон, смотря ровно в глаза девушки, пока та смотрела лишь на голову парня, осматривая её и убирая бинты обратно под шапку. — Я сбежал вчера, оставив тебя, ты не обижаешься?
— Нет, конечно нет! — садясь обратно на стул, сказала Юджин. Как раз прозвенел звонок, все вернулись в класс, и начался урок.
•••
Уроки закончились, можно было возвращаться домой. Но Юджин пришлось отлучиться ненадолго, так как она оставила свою тетрадь в кабинете. Чонгук стоял в главном холле, листая новостную ленту в телефоне, дожидаясь девушку.
Но тут Чона грубо со спины разворачивают и плечом впечатывают в близстоящую стену. Телефон с хлопком падает на грязный истоптанный кафель под ногами вниз экраном.
— Так это ты тот самый олух с цветами на голове? — Чон видит перед собой трёх парней, которых не знает вообще. Один из них, тот, что с рыжими крашенными волосами, больно сдавливает своей рукой его плечо, но Чонгук вообще не подаёт виду, что ему больно.— Ладно, так уж и быть, я сегодня добрый, поэтому трогать тебя не буду, скажу лишь раз: ещё раз приблизишься к Чхве Юджин — пеняй на себя. Я выскочек не люблю, поэтому будь добр, не строй из себя богатыря, ладно? — рыжеволосый отпускает Чона, хлопая его по этому же плечу. — Бывай, — эти трое с довольным видом уходят, а Чонгук остаётся стоять на месте, прижимаясь спиной к стене, оглаживая теперь уже болящее плечо. Проходит минута, и брюнет поднимает с пола свой телефон, испуская тяжёлый вдох, замечая треснувший экран.
Из-за угла выходит довольная Юджин со своей тетрадью, но улыбка с её лица пропадает мгновенно, как только она видит разочарованные глаза Чона, смотрящие на неё.
— Что случилось? — она подходит к Чонгуку, но тот мгновенно отпускает глаза в пол со словами «Ничего, просто разбил телефон».
•••
Чон проводил Юджин до автобусной остановки, на которой они просидели добрых полчаса, так как упустили автобус, проезжавший ранее. И все эти полчаса парень чувствовал себя странно.
Когда подъехал нужный автобус, Юджин с улыбкой попрощалась с Чоном, который тоже кое-как натянул улыбку, следующие секунд тридцать провожая уезжающий транспорт.
Когда Чонгук развернулся, чтобы пойти домой, он заметил тетрадь Юджин на лавочке, на которой они вдвоём сидели. «Наверное, забыла», — подумал брюнет, беря тетрадку в руки, обещая, что завтра же отдаст. Но видит в своих руках ту самую тетрадь, в которой девушка рисовала цветы сакуры.
И только из любопытства Чон открывает тетрадь, листая листы один за другим, рассматривая рисунки, сделанные девушкой, подмечая за собой, что Юджин определённо нравится ему. И маленький шок читается в его глазах в последний момент, когда он видит свой портрет на последнем листе тетради, а рядом приписку «Чонгук», обведённую в сердечко.
Сердце начинает отстукивать какой-то замысловатый ритм, дыхание учащается, а в груди разливается какое-то непонятное ему тепло.
Чон прижимает тетрадь к груди, прикрывая глаза. А в голове крутится только одна мысль не дающая покоя.
«Неужели я ей нравлюсь?»
И Чону становится совершенно плевать, что он не единственный, кому Юджин нравится.
[третье декабря, 2017]