Глава 24
Негромкий перестук хрустальных капель изрядно действовал на нервы, журчание подземельного родника раздражало, а от эха негромких голосов гномов, доносившегося даже сюда, становилось отчаянно не по себе. Нервно дергая завязки льняной рубахи на груди, я судорожно размышляла о том, что же мне теперь делать. От одного вида громадной армии Трандуила в золотых доспехах, сияющих на солнце, внутри поднималась волна тошноты, давящая на горло, а вошедшую в купальню Турэ, бодро насвистывающую незатейливый мотивчик, я смерила недовольным взглядом.
— Ты на меня так не зыркай, не поможет, — попеняла подруга, устроившись напротив меня на плоском валуне и вытащив из-за пазухи поблескивающий в свете факелов рубин, наверняка «позаимствованный» из эреборской сокровищницы, в которую Турэ частенько наведывалась, делая вид, что отчаянно помогает гномам в поиске Аркенстона. О том, что при этом ушлая следопытка основательно и свои карманы набивает, она предпочитала умолчать. — Между прочим, наши маленькие друзья продолжают возводить свою стену, и уж слишком они в этом деле усердствуют. Кажется, грядет что-то глобальное.
— Война у нас на носу, — зло скривилась я, резко поднявшись на ноги и пройдясь по небольшому пятачку. Мерзко скрипнула под подошвами сапог каменная крошка. — И сулит нам это все огромными проблемами.
— А что мы делаем в случае проблем? — необыкновенно заинтересовалась брюнетка, подняв взгляд и на мгновение отвлекшись от разглядывания своего трофея. Покосившись на подругу, я лишь невесело усмехнулась, пожав плечами.
— В случае проблем мы уже находимся на полпути в противоположный конец Средиземья, — я протянула ладонь, и Турэ ловко перебросила мне драгоценный камень, который я тоже повертела в руках. Шумно вздохнула, крепко сжав рубин пальцами, после чего покачала головой. — Моргот, как же все это глупо.
— Ну, так почему же мы все еще здесь? — нахмурилась брюнетка, а потом недовольно закатила глаза, сложив руки на груди. — Нет, надо бы искоренять дурные привычки. Как думаешь, хватит у нас времени, чтобы взять за шкирки твоего проблемного подопечного и выбраться отсюда незамеченными?
— Времени, может, и хватит, — я дернула уголком губ, почувствовав, как неприятно потянуло ноющий шрам, а после перехватила взгляд подруги, чуть сузив глаза, — только ты сама веришь в то, что сможешь уйти?
Судя по выражению лица Турэ, она была очень бы даже не прочь сорваться с места прямо сейчас, чтобы еще до заката добраться до озера, оставляя за спиной и Эребор, и Дейл, и ненавистных гномов, но вот что-то доселе мне незнакомое промелькнуло во взгляде темных глаз, следопытка поджала губы, покосившись на меня с сомнением, а после с глубоким вздохом опустила голову, подпирая подбородок кулаком.
Остатки хорошего настроения канули в небытие.
— И что теперь? — вновь спросила подруга, но теперь уже куда серьезней, вскинув на меня недовольный взгляд и явно намекая, что исключительно по моей вине мы оказались в такой заднице. — Предупреждаю сразу, Ллир, умирать я не хочу, и геройствовать не собираюсь. Все это — не мои проблемы, и, на секундочку, не твои. И если бы не то, что я...
Девушка запнулась, крепко сцепив зубы, словно не желая продолжать, но я поняла ее и без слов, ведь сама чувствовала то же самое. Сознание услужливо подсказывало, что в любой другой момент в точно такой же ситуации я поступила бы абсолютно привычно, сбежала бы, не рискуя своей головой и пытаясь урвать как можно больший куш, только сейчас было все совершенно по-другому, и даже не мой «проблемный подопечный», как говорила Турэ, стал тому виной.
Виновата была лишь я.
И мое глупое-глупое сердце.
— Торин очень упрям, — задумчиво произнесла я, желая избавиться от ненужных сейчас мыслей — у нас были проблемы куда серьезней. — Я не удивлюсь, если этот безумец объявит войну. Трандуил, кажется, настроен вполне решительно, иначе с чего бы ему подводить свою армию под Эребор. Странно, что они вообще устроили стоянку в Дейле. Если хотели захватить нас врасплох, было бы куда разумней под покровом ночи осадить Гору.
— Демонстрация силы, — фыркнула Турэ, покачав головой. — Наверняка понимает, что победа и так в его руках, а упустить возможность унизить противника еще больше — вполне себе неплохой стратегический ход перед бойней. Я одна заметила у Трандуила любовь к излишней зрелищности?
— Меня не утешает ни один, ни другой вариант, — вернув подруге ее рубин, я прошлась по купальне, обхватив себя руками, а потом, на мгновение прикрыв глаза, прижалась спиной к холодной каменной стене, чувствуя себя немного подавленной. Было невероятно страшно, я ощущала неуверенность, и подобное чувство жутко не нравилось. — Даже если гномам удастся избежать конфликта с Трандуилом, то у меня вряд ли получится удрать от него еще раз. Что-то мне подсказывает, что на этот раз он своего не упустит.
На эту тираду следопытка отреагировала красноречивым молчанием, прекрасно зная, что ни в словах утешения, ни в подбадривающих шутках я не нуждаюсь. Мысли были одна другой хуже, перспективы не прельщали, и я бы с огромной радостью сейчас превратилась в сокола и убралась куда подальше, чтобы меня никто не нашел. Только почему-то сердце сдавливало тупой ноющей болью, а перед затуманивающимся взором ярким образом полыхало лицо моей персональной проблемы, из-за которой я потеряла покой и саму себя.
Как бы страшно мне ни было, я не могла позволить, чтобы Кили оказался в опасности, пусть и отчаянно кляла себя за это.
— Что это за шум? — голос Турэ ворвался в сознание словно из-за плотной стены воды, и я вздрогнула, резко вскинув голову и найдя взглядом подругу, которая к чему-то старательно прислушивалась. Навострив уши, я уловила далекие отзвуки недовольного голоса Торина.
Переглянувшись и не сговариваясь, мы со следопыткой одновременно рванули по широким каменным ступеням наверх, желая разобраться, что происходит. Голос короля становился все громче, уже издали мы услышали, как он требует последовать за ним, и по телу прокатилась волна горячей дрожи, от которой стало не по себе. Перед глазами появлялись картинки одна другой хуже, я боялась, что армия Трандуила уже под стенами Эребора, боялась, что вот сейчас, спустя пару мгновений вся моя жизнь полетит к Морготу.
С другой стороны, острый слух не уловил скрежета стали или грохота доспехов, и я отчаянно надеялась, что у нас еще есть хоть немного времени.
Одновременно влетев в Зал королей, мы с Турэ на мгновение замерли, увидев, что гномы, побросав свою работу, опять сгрудились на верхнем уровне открытой галереи, вглядываясь куда-то вниз. Я услышала перестук копыт по холодным камням, и громкий окрик, произнесенный таким знакомым голосом, который я сначала даже не узнала:
— Приветствую, Торин, сын Траина! Мы рады, что вы живы.
— Бард, — одними губами прошептала Турэ, и я лишь кивнула, подойдя ближе и размышляя о том, что же здесь понадобилось лучнику.
— Зачем вы пришли к вратам Короля-под-Горой с оружием в руках?! — в голосе Торина не было ни любезности, ни уважения, он говорил злыми рваными фразами, источая горький яд, и даже меня передернуло, наверняка, не говоря уже о самом Барде. Краем глаза я заметила, как хмуро покосились на дядю Фили и Кили, и как отступил от него на шаг Бильбо, качая головой.
— А зачем Король-под-Горой укрылся за каменной стеной, как разбойник в своей берлоге? — эхо разносило громкие слова старого знакомца по всему залу, казалось, будто он стоит рядом со мной, и нам с Турэ не было нужды подниматься к остальным гномам. Замерев в огромном каменном проеме, мы переминались с ноги на ногу, ожидая, чем же все обернется. Инстинкты бунтовали и рвали звериными когтями сознание, подсказывая, что ничего хорошего нас явно не ожидает.
— Возможно, потому что я не хочу быть ограбленным, — коротко бросил темноволосый гном в ответ.
— Мой господин, мы ведь не грабить тебя пришли, а договориться по справедливости. Можем мы поговорить?
Торин не ответил, отступив от широкого парапета на шаг, а после, резко повернувшись спиной, принялся спускаться по импровизированным ступеням. На мгновение темный, подернутый пеленой желчи и жадности безумный взгляд скользнул в мою сторону, и я невольно подобралась, чувствуя, как звериная сущность рвется наружу. Под ложечкой засосало, впервые в жизни я не смогла выдержать прямого взгляда, качнувшись назад, и тут же вздрогнула, когда в небо сорвался ранее незамеченный мною ворон, сверкнувший лоснящимся черным оперением в свете ярких лучей холодного солнца. Теплая ладонь Турэ, сжавшая мои пальцы, привела в сознание, и я, тряхнув головой, чтобы прийти в себя, решительно двинулась вперед, намереваясь не упустить ни одной детали из предстоящего разговора.
Торин не стал выходить из Горы, уж тем более, он не стал приглашать за высокое укрепление Барда, довольствуясь лишь маленьким окошком, просветом между двумя огромными каменными глыбами, куда проникали тонкие солнечные лучи, в свете которых клубилась пыль. Отсюда не было видно лучника, к тому же, окошко полностью закрыл собой спустившийся вниз Торин, нам же вместе с остальными гномами, так же успевшими последовать за своим королем, оставалось только прислушиваться к невнятному приглушенному бормотанию, доносившемуся из-за стены.
Рядом задрожал воздух, и я на мгновение оглянулась, увидев, как к нам с подругой приблизились королевские племянники. Вопросительный и встревоженный взгляд Кили пересекся с моим, и я, на мгновение задумавшись, коротко кивнула, словно бы говоря, что со мной все в порядке. С того самого мгновения, как я, увидев армию Трандуила, фурией умчалась прочь из Зала, мы не успели даже переброситься парой слов, не говоря уже о том, что после произошедшего на небольшом балконе я чувствовала себя ужасно неуютно, однако сейчас во взгляде Кили я видела неподдельную тревогу, и почему-то захотелось как-то подбодрить его, пусть и просто кивком.
Теплые пальцы легко, почти невесомо скользнули по запястью, от чего по коже пробежались мурашки, и я тут же поспешила отвернуться к Торину, который ярился на глазах, зло кривя тонкие губы. Его голос наполнялся желчью, взгляд горел неподдельной яростью, и каждое шипящее слово было произнесено с необыкновенным презрением и злостью:
— Вы предложили нам помощь лишь тогда, когда мы пообещали вам большую награду! А ваша сделка, — король на мгновение умолк, словно собираясь с мыслями, после чего буквально прошипел, — мы вынуждены были обменять наследство нашего народа на одеяла и еду. Расплатились своим будущим за свою свободу. По-твоему, это честная сделка?
Губы брюнета изогнула усмешка, злая усмешка, которую до этого я, при всей своей нелюбви гному, раньше никогда не видела, и которая отозвалась неприятным тянущим чувством внутри. Я не слышала, что ответил гному Бард, я не знала, как он пытается убедить обезумевшего Торина, но я отлично понимала, что яд, проникший в сердце мужчины, уже успел полностью захватить его помутненное сознание. Гном вдруг повернулся к нам, смерив каждого из своего отряда пронзительным взглядом, а после, словно специально глядя прямо на нас, громко прорычал:
— Ступай! Убирайся отсюда, пока в тебя не полетели стрелы!
Снаружи послышались громкие отборные ругательства Барда, осознавшего, что договориться с безумным королем не получится, а я, не сдержавшись, рванула вперед, к ступеням, буквально взлетев наверх и ухватившись за широкий каменный парапет. Волна холодного воздуха разметала волосы, упавшие на глаза, забралась по теплую куртку, пробежавшись мурашками по телу, и я на мгновение прикрыла глаза, рефлекторно бросив взгляд вдаль, где на руинах разрушенного Дейла по-прежнему ожидала приказа своего короля армия Трандуила. Горло сжалось в предчувствии беды, и я поспешно перевела взгляд вниз, заметив, как обозленный и яростный Бард буквально взлетел в седло всхрапнувшего белоснежного жеребца, погнав его сразу в галоп.
— Что вы наделали?! — яростно воскликнула я, оглянувшись на Торина, так же успевшего подняться ко мне. За его спиной маячили верные подданные, которые были необыкновенно встревожены и даже подавлены. — Вы хотя бы понимаете, что развязываете войну нежеланием помочь этим людям?!
— Это не должно волновать вас, леди Лира, — все та же знакомая холодная издевка обожгла, словно пощечина, и я отступила на шаг, закусив губу и чувствуя, как сжимаются кулаки. Стоящий возле дяди Кили нахмурился, покосившись на короля, однако промолчал. — Насколько я понимаю, ваш контракт с мистером Бэггинсом предусматривал лишь сопровождение к Эребору и охрану, не более того. В политические распри вас никто лезть не просит.
— Но ведь так нельзя! — неожиданно поддержал меня Бильбо, протиснувшись мимо Двалина и подойдя ближе. За все время, проведенное в Эреборе, мой подопечный, как и остальные, неуловимо изменился, не осталось больше и следа от того дружелюбного, немного неуемного болтливого хоббита, которого я знала, и сейчас передо мной стоял мужчина, держащий на плечах груз непонятной ответственности, которая словно бы съедала его изнутри. — Нельзя начинать войну.
— Тебя это тоже не касается, — холодно отрезал Торин, а Бильбо, милый, добрый Бильбо впервые на моей памяти повысил голос, выплескивая свое недовольство.
— Извини, но если ты не заметил, — рявкнул он, и я ошеломленно посмотрела на друга, заметив, как и Турэ заинтересованно выглянула из-за плеча Фили, глядя на хоббита с невероятным уважением, — там целая армия эльфов у наших стен! И это не говоря о сотнях озлобленных рыбаков! Мы, мягко говоря, в меньшинстве, Торин!
Остальные гномы неуверенно переглянулись между собой, явно пытаясь скрыть согласие с весомыми доводами Бэггинса, а я заметила, как сильно нахмурился Фили, поджимая губы и сдерживая готовое пробиться сквозь маску хладнокровия недовольство. Стоящая возле блондина Турэ переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и постоянно переводила взгляд с одного действующего лица на другое, наверняка с тоской раздумывая о том, в какой заднице оказалась благодаря своей неуемной тяге к приключениям.
Шумно выдохнул Балин, прикрыв лицо руками и покачав головой.
— Это ненадолго, — хриплый негромкий голос Торина привлек мое внимание, заставив оглянуться на него, и краем глаза я заметила, как удивленно вскинул брови Бильбо. — Пора бы уже понять, господин Бэггинс, что нельзя недооценивать гномов.
Покровительственно похлопав хоббита по плечу, мужчина опалил меня еще одним безумным давящим взглядом, заставив заскрежетать зубами, а после повернулся к нам спиной, направившись к лестнице. Застыл, словно бы раздумывая о чем-то, а после едва повернул голову, глянув на отряд через плечо:
— Мы вернули себе Эребор. А сейчас мы его отстоим!
— Да это же безумие! — не выдержала я, чувствуя, как разрывает виски острой злой болью, не позволяющей нормально соображать. Во рту поселился металлический привкус, по прокушенной губе скользнула капля крови, и я ощутила, как на глаза упала золотая пелена, подернув взгляд дымкой. Стоящий рядом Ори невольно отступил, а вот встревоженная Турэ, наоборот, шагнула вперед, прекрасно зная, что может произойти со мной в таком состоянии.
— Ллир, не стоит...
— Это же армия! Армия, Моргот вас раздери! — я просто отмахнулась от подруги, чувствуя, как в горле клокочет ярость, и от небрежного равнодушного взгляда Торина пелена бешенства лишь сильнее туманила взгляд. Я ощущала, как шумит в ушах кровь, страх и злость схлестнулись в груди, формируя гремучую смесь, и единственное, чего сейчас хотелось, это выплеснуть все свои эмоции наружу. — Как вы не понимаете, что нельзя развязывать эту треклятую войну?! Трандуил не отступится, а обозленные горожане его поддержат, и от вашей Горы не останется камешка на камешке! Это же просто безумие. Вы действительно собираетесь сидеть и ждать, пока вас убьют?! Да как так можно?!
Мой безумный яростный крик оборвался на звонкой ноте, горло перехватило спазмом, вспоровшим грудь, и я втянула в себя воздух сквозь зубы, чувствуя, как все тело бьет крупная дрожь. Стоящая рядом Турэ положила руку мне на плечо, пытаясь заставить успокоиться, опасливо переводящие взгляд с короля на меня гномы отмалчивались, словно бы не рискуя влезать в разговор, а Кили с силой сжимал кулак, да так, что побелели костяшки пальцев. Он потемнел лицом и сильно хмурился, однако по-прежнему молчал, как и брат, поджимая губы.
Торин же, выслушав мою яростную тираду, несколько мгновений рассматривал меня через плечо, словно бы не понимая, что я вообще здесь делаю, а после, отвернувшись, все так же равнодушно бросил:
— Вас здесь никто не держит.
И было в его холодном голосе что-то такое, от чего я почувствовала себя так, будто кто-то вогнал мне в грудь зазубренный клинок. Дыхание перехватило, горло вспороло болью, и я даже отступила на шаг, словно бы не веря в то, что происходит. Обида и злость душили, в ушах шумела кровь, и у самой мурашки по телу пробежались, когда губы изогнула злая жестокая усмешка, от которой лицо буквально перекосило. С пересекающим скулу шрамом это наверняка выглядело жутко.
— Я поняла, — надломленным голосом произнесла я, и по тому, как изменился взгляд Турэ, я осознала, что она догадалась.
— Ллир, не дури, — предупредительно покачала она головой, словно надеясь, что ей удастся меня образумить, и тут же недовольно скрипнула зубами, когда я вскользь глянула на нее. — Вот ведь идиотка...
— Бильбо, — негромко позвала я подопечного, вновь взглянув на Торина, — оставайся здесь и не вздумай лезть на рожон.
— Лира, ты что собралась делать? — Кили схватил меня за руку, привлекая внимание к себе, и от полыхнувшей в его глазах тревоги стало не по себе, однако я была слишком зла и взвинчена, чтобы обращать на это внимание. Мужчина коснулся пальцами моей щеки, заставив посмотреть на него, а потом наклонился ближе, проникновенно всматриваясь в глаза и обжигая теплым дыханием. — Здесь ты в безопасности, Ллир, тебя никто не тронет. Ты сама знаешь, что Трандуил охотится за тобой, тебе нельзя покидать Гору.
— Я не могу допустить, чтобы началась эта война, — хрипло прошептала я, чувствуя, как болезненно сжимается сердце, а после, резким движением освободившись от хватки гнома, легко вспрыгнула на широкий парапет, услышав за спиной предупредительные восклицания остальных членов отряда.
— Опомнись, сумасшедшая! — крикнула мне в спину Турэ, однако я, не обращая внимания на подругу, просто шагнула в пустоту, услышав шум ветра в ушах и чей-то испуганный окрик. Крепкая мужская рука растерянно схватила воздух, упустив скользнувшие между пальцами рыжие волосы.
Жжение в груди вспыхнуло болью, с губ сорвался вскрик, превратившийся в громкий клекот, и я взмыла в воздух белым соколом, в несколько сильных взмахов крыльями поднявшись повыше и поспешно отдаляясь от Горы. Вслед доносились громкие ругательства, преимущественно — Турэ, но я заставляла себя вслушиваться в шум ветра, высматривая среди холодных, покрытых пожухлой травой холмов всадника на белоснежной лошади. Я понимала, чем может обернуться для меня мой безумный поступок, я понимала, чем грозит мне желание защитить дорогих мне людей, однако не могла позволить причинить им вред.
Даже ценой собственной свободы.
Было больно от собственной беспросветной глупости, и если бы я могла, я бы обязательно громко захохотала, ненавидя себя за слабость. Раньше было проще, раньше все было правильно, и я заботилась о своей безопасности, пусть и проявляя трусость, пусть просто сбегая, поджав хвост, однако сейчас... сейчас все было по-другому, кроме меня был Бильбо, была Турэ, точно так же попавшая в глубокую трясину, пусть и отрицающая все это, были не самые приятные в общении, но ставшие такими ... привычными гномы.
А еще был Кили. Мужчина, который ядом пробрался под кожу, который занял мои мысли, заставив забыть о собственной безопасности, из-за которого, как я бы это ни отрицала, я сейчас опять рискую собой. Дело давно уже вышло за рамки договора с Бильбо, я давно уже перестала просто выполнять свою работу, подставляясь снова и снова, но только сейчас позволила себе признаться в этом. Это было слабостью, было глупостью, было сумасшествием...
Но по-другому я не могла.
Бард осадил жеребца, когда я камнем рухнула с неба прямо перед лошадью, напугав ее до смерти. Животное поднялось на дыбы, мужчина натянул поводья, пытаясь справиться с беснующимся конем, и я, задрожав от прокатившейся по телу горячей волны, вспыхнула золотым светом, почувствовав пробежавшийся по плечам ветер. Шумно вздохнула, отбросив упавшие на лицо волосы, а после медленно поднялась на ноги, перехватив взгляд ошарашенного Барда.
— Ты...
— Мы можем просто упустить это сейчас? — хрипло попросила я, поджав губы. Взгляд мужчины скользнул по моему лицу, подмечая свежий шрам, а заметив, как я недовольно дернула подбородком, брюнет тут же поспешил взглянуть мне в глаза.
— Извини. Торин сказал...
— Торин безумен, — покачала я головой, подойдя чуть ближе к лошади и снизу вверх глядя на лучника. — Я не хочу войны, и уверена, что не хочешь и ты. Трандуил не отступит, а тринадцать гномов не смогут выстоять против целой армии.
— Я не сумел уговорить гнома, сама знаешь, — Бард с силой сжал пальцы на кожаных поводьях, после чего хмуро посмотрел на меня, словно не понимая, как вообще дошло до этого. — И раз уж ты сейчас здесь, полагаю, тебе это тоже не удалось.
— Я собираюсь уговаривать не его, — возразила я, после чего просительно протянула мужчине чуть подрагивающую руку.
Несколько мгновений брюнет молчал, размышляя над моими словами и недоверчиво хмурясь, а затем, на секунду оглянувшись на плывущую в утренней туманной дымке Гору, с шумным вздохом потянулся ко мне, крепко сжав мою холодную ладошку своими теплыми пальцами. Легко втянул меня в седло, усадив перед собой, и осторожно придержал за талию, чтобы я не свалилась вниз с приличной высоты. Чужое дыхание взъерошило волосы, и я лишь сильнее закуталась в свою куртку, чувствуя гуляющий по коже холодный осенний ветер.
— Думаешь, у тебя получится? — негромко спросил Бард, подхватив поводья, а я с силой сжала веки, пытаясь избавиться от острой боли в висках.
— Я не уверена.
Ледяной воздух взъерошил волосы, пощечиной ударил по лицу, и за те несколько минут, пока белоснежный жеребец мчался по извилистой дорожке через пожухлые осенние холмы, я успела немного поостыть и обдумать всю сложившуюся ситуацию. В том, что меня, в любом случае, ожидает не слишком приятный исход, я была абсолютно уверена, оставалось только надеяться на то, что Трандуилу я действительно нужна, и он не прикажет сразу же отрубить мне голову. Когда в голову пришла эта сумасшедшая идея, не о последствиях я задумывалась, лишь судорожно пыталась придумать, как можно остановить глупую, никому ненужную войну. В результате все идет по уже печально знакомой тропе — я вновь совершенно неблагодарно рискую собственной шкурой, чтобы отвернуть беду от тех, кто мне небезразличен.
Неприятно и безумно, но в этом... вся я.
Высокую статную фигуру короля Трандуила, восседающего на большерогом олене, я заметила издалека, почувствовав, как рефлекторно сжались кулаки. Липкий страх охватил сердце, глаза испуганно забегали, и на мгновение мне захотелось плюнуть на все и сорваться птицей в небо, однако я буквально заставила себе оставаться в седле. Бард, словно почувствовав, как я напряглась, немного придержал лошадь, заставив ее перейти на рысь, а после точно так же недоверчиво уставился на эльфа, мгновенно поняв, что причина моего состояния в нем.
— Вот ведь неожиданность... — негромко протянул Трандуил, когда мы приблизились к нему. Синие холодные глаза полыхнули торжеством, однако равнодушная маска ледяного спокойствия осталась неизменной. — Блудная дочь вернулась. Долго я ждал этого момента.
— Он ничего нам не даст, — Бард поспешил отвлечь короля, заметив, как я сжалась в комок, пытаясь восстановить сбитое от волнения дыхание. — Торин заперся в своей Горе, он безумен и неумолим.
— Какая жалость, — насмешливо протянул Трандуил, по-прежнему не сводя с меня изучающего взгляда, — но ты хотя бы попытался.
— Я не понимаю, почему. Зачем ему нужна война? — лучник на мгновение оглянулся на Гору, а я, услышав отдаленный грохот и скрежет камней, выглянула у мужчины через плечо. Несколько громадных глыб, вздымая клубы пыли, рухнули на каменный мост, обвалив его и уничтожив единственный проход к забаррикадированным воротам Эребора. Кажется, гномы всерьез вознамерились готовиться к осаде.
— Их бесполезно уговаривать, — покачал головой Трандуил, заставив вновь обернуться к нему. С тихим шорохом покинул ножны сверкнувший в солнечном холодном свете клинок, и я почувствовала, как нервная дрожь прокатилась по телу. — Гномы понимают лишь один язык. Больше никто не будет договариваться. Мы просто атакуем, когда придет время.
Смерив меня пронзительным взглядом, мужчина развернул своего оленя и неспешно направился к Дейлу, прекрасно зная, что Бард, а с ним и я, поспешим следом. Руки дрожали, от чего я поспешила сцепить пальцы в замок, дыхание перехватило, а легким отчаянно не хватало воздуха, но я заставляла себя оставаться на месте, прекрасно понимая, что сама же хотела этого, что именно на это рассчитывала. Если я хочу не допустить войны, мне нужно преодолеть свой страх.
Стоило нам въехать в ворота полуразрушенного города, как я услышала короткий равнодушный приказ, а в следующее мгновение, не успел Бард остановить лошадь, как двое воинов в блестящих доспехах буквально стянули меня с седла, довольно грубо дернув вниз и едва успев подхватить, чтобы я не свалилась прямо на холодный камень мостовой. Волосы упали на лицо, изучающие взгляды присутствующих здесь горожан и равнодушные — воинов Трандуила буквально обожгли, а я лишь крепче стиснула зубы, сдерживая злость.
— Лира! — воскликнул встревоженный Бард, спрыгнув с лошади, однако я тут же перебила его:
— Нет, — повернулась к мужчине, после чего покачала головой. — Не вмешивайся.
Лучник явно не понимал, что происходит, ошарашено переводя взгляды с меня на стражников, а с них — на короля, однако на него уже никто не обращал должного внимания. Неуважительно подталкивая меня в спину, двое стражников тащили меня вдоль длинной узкой улочки, наполненной потрепанными, подавленными, однако оставшимися в живых после огненного хаоса горожанами, которые провожали нас взглядами, явно не понимая, что же происходит. Я не смотрела по сторонам, я не брыкалась и не сопротивлялась, ведя себя необыкновенно тихо, и лишь всматривалась в широкую спину Трандуила, следующего к большому шелковому шатру посреди огромной площади. Кажется, король Мирквуда времени зря не терял, и за короткое время успел основательно обосноваться в Дейле.
Отступать он точно не собирался.
По-прежнему придерживая меня за плечи, словно боясь, что я попытаюсь сбежать, эльфы провели меня к шатру, в котором уже успел скрыться король, и довольно неучтиво толкнули меня вперед, от чего я чуть не упала, запнувшись о выступающий камень. Было унизительно и обидно, но я по-прежнему хранила молчание, не позволяя себе демонстрировать характер. Вскинула взгляд, осмотрев шатер, а после взглянула прямо на Трандуила, устроившегося в резном деревянном троне. Он смотрел на меня, прожигая пронзительным взглядом, и моя собственная ярость и ненависть, испытываемая к этому мужчине, буквально меркла перед чертовым желанием защитить своих.
— В странные места заводит нас жизнь, дорогая моя Ллиренель, — негромко, упиваясь моментом, начал блондин, едва подавшись вперед и чуть склонив голову набок. Казалось, что ему необыкновенно любопытно, только вот я вестись на обманчиво-ласковые слова не спешила. — Ты сбегаешь с этими гномами, даже не попрощавшись, а теперь, спустя совсем немного времени, сама возвращаешься ко мне. Пожалуй, это даже забавно. И что же привело тебя сюда, Ллиренель?
— Грядет война, — хрипло, тщательно выдавливая с себя каждое слово, произнесла я, заставляя себя говорить уважительно. — Торин не понимает, чем это все может обернуться, однако я вижу, к чему ведут эти бесполезные разговоры.
— И ты решила просить милости для своих новых друзей, для гномов? — наверное, если бы это было в его характере, Трандуил бы громко захохотал, вместо этого он просто самодовольно усмехнулся, будто все это невероятно его забавляло. — Кажется, я ошибался. Илладан бы не одобрил такого поведения любимой дочери.
Я едва слышно скрипнула зубами, чувствуя, как вскипают на глазах злые слезы невероятной обиды, и опустила голову, пытаясь скрыть их от пронзительного взгляда короля. Я прекрасно понимала, как он упивается моим состоянием, как он упивается моим унижением и страхом, и от этого становилось еще хуже. Руки сжались в кулаки до боли, губы искривились в злом оскале, который отозвался болью в свежем шраме, однако выбора у меня не было, как и времени. Для того, чтобы отвернуть большую беду, я готова была пойти даже на такое.
Руки безвольно задрожали, кровь прилила к лицу, проступая на скулах красными пятнами, и я до боли смежила веки, медленно преклонив колено, полностью сломив свою гордость и подавив волю. Дышать было сложно, стыд обжигал, а зубы до крови закусили губу, и я словно со стороны услышала свой собственный надломленный голос:
— В любом случае гномов ожидает смерть, и если они слишком самоуверенны, чтобы это понять, то и я, и вы видим лишь такой исход. Я не могу этого допустить, потому что война это вовсе не выход. Торин обезумел, он не понимает, что происходит, но его безумие не должно быть причиной смерти пятнадцати человек. Это неправильно.
— И именно поэтому ты действительно решила просить милости для них, — Трандуил чуть сузил глаза, прекрасно понимая, к чему я клоню, пусть и отчаянно не желая этого. Послышался тихий шорох плаща, мягкие сапоги коснулись каменного пола, и я вздрогнула, осознав, что мужчина находится неожиданно близко. Вернулись воспоминания нескольких страшных дней, проведенных в подземельях Мирквуда, вернулись воспоминания обжигающей боли в спине и свиста яростного кнута, рассекающего плоть. Страх свернулся плотном клубком в груди. — Но почему ты считаешь, дорогая моя Ллиренель, что я соглашусь оказать эту милость? Почему ты решила, что мне есть дело до этих мерзких, лживых, самоуверенных гномов, и почему думаешь, что прямо сейчас я не отправлю тебя на плаху в наказание за совершенные тобой преступления? Разве стоило оно того?
Подняв голову, я взглянула прямо в холодные глаза мужчины, склонившегося ко мне низко-низко. Я чувствовала его тепло каждой клеточкой тела, я чувствовала горячее обжигающее дыхание на своем лице, чувствовала, как рвутся наружу тщательно удерживаемые животные инстинкты, и как клубится в груди неподдельная ярость и ненависть. У меня были силы и возможность, чтобы наброситься на эльфа, чтобы разодрать ему глотку, как я и мечтала, однако тело словно одеревенело, и я не могла даже шелохнуться.
— Стоило оно того, Ллиренель? — негромко повторил Трандуил, и я заметила, как исчезли из его взгляда лукавство и насмешка, заметила, как мужчина посерьезнел, глядя необыкновенно внимательно и словно испытывающе. Я шумно вздохнула, чувствуя, как внутри все напряглось, а после лишь коротко кивнула, разомкнув губы.
— Да.
Эльф не ответил, лишь презрительно сузил глаза...
Можно сказать, что мне повезло — на плаху меня так и не отправили, за что Трандуила, наверное, следовало бы отдельно поблагодарить. Конечно, полуразрушенная грязная и крошечная коморка, превращенная в импровизированную темницу, не была пределом моих мечтаний, однако я не жаловалась, прекрасно понимая, что все могло бы быть куда хуже, если бы король взаправду разозлился на меня.
Я не знала, что происходит снаружи, я не знала, когда заканчивался один день и начинался другой, а единственной моей компанией были молчаливые эльфы, сменяющие друг друга у решетки дважды в сутки. Они не говорили со мной, а мне не хотелось говорить с ними, поэтому единственным моим развлечением были лишь отдаленные разговоры где-то на улице, которые доносились до меня короткими отрывками.
Особого смысла они в себе не несли, я могла понять лишь то, что все постепенно готовятся к наступлению на Эребор, люди и эльфы объединились против тринадцати гномов, добровольно запертых в Горе, и оставался лишь вопросом времени тот день, когда огромная армия двинется на Эребор. Обо мне словно забыли, и я могла лишь кусать губы, начиная осознавать, что безумный неожиданный план дал сбой, и что сколь благородный, столь и глупый поступок был абсолютно бесполезен. Я не помогла гномам, я не смогла отвернуть беду, и лишь сама загнала себя в тесную клетку, из которой не было ни желания, ни сил выбираться.
Был очередной поздний вечер, когда я сквозь легкую дрему услышала звук быстрых шагов, раздавшихся совсем близко. Для смены караула было еще слишком рано, кроме стражников меня никто не навещал, поэтому я удивленно приоткрыла один глаз, вглядываясь в серый сумрак помещения. Мигнула тень, отбрасываемая на стены ярко полыхающим факелом, послышались приглушенные мужские голоса, перебросившиеся короткими фразами, а после я увидела, как напротив моей темницы выросла высокая фигура, показавшаяся мне поразительно знакомой.
— Орвел! — удивленно воскликнула я, подхватившись на ноги и ошарашено рассматривая улыбчивое лицо давнего друга.
— Надо же, решила тоже обзавестись украшением, — весело фыркнул эльф, подавшись чуть поближе и рассматривая мой шрам, так похожий на его. — Между прочим, тебе очень даже идет, дорогуша.
— Моргот, что ты здесь делаешь? — я подошла к решетке, все еще не веря своим глазам. Не ожидала я посреди всего этого хаоса увидеть человека, которому могла бы довериться. — Я думала, что ты покинул Эсгарот перед тем, как...
— Пришлось вернуться, и, как я погляжу, очень даже вовремя, — Орвел закатил глаза, а после оглянулся на стоящего рядом стражника. — Эй, ты! Открывай клетку, король Трандуил велел привести девушку к нему, и немедленно. Пошевеливайся.
— Только не говори, что ты решил устроить мне побег, — недоверчиво пробормотала я, невольно отступив на пару шагов и наблюдая за тем, как эльф на удивление покорно потянулся к связке ключей, выискивая нужный.
— Если ты еще не в курсе, то у нас здесь война намечается, армия готовится выйти с рассветом, и Трандуилу понадобилась его верная собачонка, — недовольно фыркнул Орвел, а я, только собравшись выскользнуть в коридор мимо открывшего клетку стражника, замерла на месте, чувствуя, как меня словно ударили тяжелым пыльным мешком по голове.
Полный опасливого недоверия взгляд пересекся с испытывающим наемника.
— Уже завтра? — голос дрогнул, за что я сама на себя разозлилась, однако старый друг, кажется, этого вовсе не заметил, кивком головы предложив следовать за ним.
— Король все никак не хотел отдавать приказ о наступлении, а тут зашевелился, велел и эльфам, и людям готовиться к осаде. Бард, взявший на себя командование горожанами, почти целыми днями в королевском шатре пропадает, а сегодня вечером они и вовсе разошлись, оживились неимоверно. Трандуил расставил лучников на позиции, кузницы переполнены, никто не спит, — делился последними новостями Орвел, пока мы шли по узким, заполненными людьми улочкам. Я едва поспевала за мужчиной, и на один его широкий шаг приходилось два-три моих. — Перед закатом, кстати, в город прибыл волшебник. Пытается уговорить Трандуила отозвать свои войска и решить все миром.
Услышав последнюю фразу, я резко остановилась, удивленно глядя на Орвела. Не сразу заметив это, мужчина прошел еще пять-шесть шагов прежде, чем обернуться ко мне с вопросительно поднятой бровью.
— Митрандир в городе? — судорожно выдохнула я, чувствуя, как в груди медленно, но верно разгорается маленький огонек надежды.
— Не знаю, как его зовут, да и не интересовало меня это, если честно, — отмахнулся эльф, закатив глаза. — Мне нужно было вытащить тебя из темницы, поэтому можешь поблагодарить меня за попытки уломать Трандуила и доказать ему, что ты у нас очень даже ценная боевая единица.
— Еще скажи, что именно так ему и заявил, — громко фыркнула я, вновь последовав за другом и старательно огибая проходящих мимо воинов и горожан, которые были слишком заняты и встревожены, чтобы обращать на нас внимание.
— Скажем так, я много времени провел, околачиваясь у его шатра и вслух рассуждая о том, что тебя следовало бы выпустить из твоей клетки, — Орвел самодовольно усмехнулся, а после пожал плечами. — В конце концов, Его Величество выглянуло и потребовало привести тебя в шатер. Повторюсь, что-то наверняка произошло, если они так резко оживились.
Больше эльф не произнес ни слова, предпочитая оставить мне возможность обдумать все самостоятельно, а я, погрузившись в раздумья, не обращала внимания на все происходящее, уйдя глубоко в себя, и даже не заметив, как мы с наемником приблизились к ярко освещенному факелами шатру, у которого виднелось несколько вооруженных до зубов стражников. Пробежавшись взглядом по окрестностях, я подметила стоящих на стенах лучников, пребывающих в полной боевой готовности, подметила суетливых воинов, переносящих оружие и облачающихся в доспехи, и под ложечкой невольно засосало.
Неожиданно четко я осознала, что все это всерьез.
В шатер Орвел за мной не последовал, ободряюще улыбнувшись мне и легко подтолкнув в спину, а я, шумно выдохнув, решительным движением откинула тяжелую ткань, сразу же попав в приятное тепло, мгновенно согревшее после ледяного уличного ветра. Яркий свет ударил по глазам, заставив вскинуть руку, и я вздрогнула, услышав знакомый голос, обладатель которого никак не мог оказаться здесь:
— Лира?!
— Бильбо?!
Ошарашено выпучив глаза, я уставилась на взъерошенного, однако живого и невредимого хоббита, поднявшегося с небольшой деревянной лавки. Выглядел мой друг изрядно удивленным, в глазах виднелась неуверенность пополам с разумной опаской, однако он был рад увидеть меня, о чем свидетельствовали крепкие теплые объятия, в которые я попала спустя мгновение. Ребра натужно затрещали, но я не обращала на это внимания, судорожно прижимаясь к хоббиту и вдыхая такой знакомый запах.
— Какая трогательная встреча, — ленивый голос короля Трандуила взбудоражил кровь, заставив отстраниться от моего подопечного и перевести взгляд на Владыку, восседающего на своем троне. Недалеко от него сидел на деревянной лавке Бард, облаченный в кольчугу и подбитое мехом пальто, а с другой стороны, выпуская клубы седого дыма, курил трубку Митрандир, которого я была необыкновенно рада видеть.
— Гэндальф, — выдохнула я, едва заметно улыбнувшись, и старик кивнул мне, глядя с невероятным сожалением, от которого стало не по себе. Губы невольно сжались в тонкую полоску — я не хотела, чтобы меня жалели.
— Рад видеть тебя, моя девочка, — поприветствовал меня волшебник, выпустив трубку изо рта, — хотя и не ожидал увидеть тебя здесь. Не самый разумный поступок.
— Да, кажется, мне об этом уже говорили, — скрипнула я зубами, повернувшись к Трандуилу, который все это время внимательно рассматривал меня, как диковинную зверушку. Что примечательно — былого холода и откровенного презрения в его глазах я больше не видела. — Вы приказали привести меня, милорд.
— Забавно, для того, чтобы научить мою подданную уважению, следовало запереть ее на несколько дней в клетке. Пожалуй, возьму это на вооружение, — мужчина дернул уголком губ, словно попытавшись скрыть ухмылку, а после, позабыв обо мне, перевел взгляд на Бильбо, мнущегося за моей спиной. — Итак, ты тот самый полурослик, что выкрал ключи от темницы из-под носа моих стражников.
Мой подопечный смущенно кашлянул, явно не зная, что можно ответить на этот выпад, а я краем глаза заметила улыбку, скользнувшую по губам Барда. Мне была понятна разумная опаска хоббита, однако я слишком хорошо знала короля, чтобы понимать, что в преддверии войны он уж точно не станет сосредотачивать свое внимание на мелком инциденте, пусть и ударившем по самолюбию лихолесских стражников.
— Да... кажется, это был я, — неуверенно пробормотал Бильбо, после чего гораздо уверенней кивнул. — Прошу прощения, — мужчина опустил взгляд, закусив губу, а после, выйдя из-за моей спины, решительно направился к круглому большому столу, стоящему посреди шатра, попутно что-то выискивая у себя за пазухой. — Я принес вам вот это.
На стол легла неприметная коричневая тряпица, которую хоббит поспешно развернул, и я судорожно вздохнула, подступив на шаг при виде сверкающего подобно свету яркой звезды камню. Молочно-белое, плавно переливающееся голубым свечение завораживало, мне казалось, будто я слышу едва заметный потусторонний шепот, давящий на виски, и я, краем глаза заметив, как поднялись со своих мест Трандуил с Бардом, как-то сразу поняла, что именно лежит передо мной.
— Это Сердце Горы... — хрипло произнес король, не сводя взгляда с переливающегося синими всполохами камня. — Государев камень.
— Аркенстон, — выдохнула я, не сумев совладать с изумлением, а после, не удержавшись, повернулась к Бильбо, стоящему рядом. — Откуда он у тебя?!
— Это моя четырнадцатая часть сокровищ, — мой подопечный пожал плечами, с неуверенностью глядя на камень и явно чувствуя себя не слишком уютно. Было заметно, что он долго колебался, прежде чем решиться на этот шаг, и я прекрасно знала, в каком гневе будет Торин, узнав о том, что хоббит украл Аркенстон. Сомнительно, что он бы позволил вынести из Горы свое самое большое богатство.
— Зачем ты его принес? — никак не мог понять Бард, глядя на моего друга, словно на сумасшедшего. В ореховых глазах плескалось неподдельное удивление. — Ты ведь ничего нам не должен.
— Это не ради вас, — покачал головой Бильбо, а после вскользь глянул на меня, и я почему-то ни на мгновение не сомневалась в том, что он сейчас скажет. — Я знаю, что гномы бывают упрямыми, упертыми и... невозможными! Они подозрительные и скрытные, а манеры у них вообще хуже некуда, — мужчина улыбнулся, услышав мой тихий теплый смешок, и я глубоко вздохнула, чувствуя, как в сердце защемило, — но они так же храбрые и добрые. И весьма преданные...
Мужчина на мгновение умолк, словно собираясь с мыслями, а я, подойдя к нему ближе, положила руку ему на плечо, ободряюще сжав и едва заметно кивнув, когда Бэггинс покосился на меня. Я прекрасно знала, что хоббит привязался к шебутным, доставляющим столько хлопот гномам, и он отчаянно пытался помочь, как мог. Наверное, в этом мы с ним были сейчас похожи.
— Я очень полюбил их, и буду рад спасти, если смогу, — необыкновенно горячо продолжил Бильбо, поочередно посмотрев на Барда и Трандуила, по-прежнему не проронивших ни слова. — Торин ценит этот камень превыше всего! Я думаю, в обмен на него он отдаст то, что принадлежит вам, и тогда не нужно будет воевать.
На несколько мгновений в шатре повисла тишина, прерываемая лишь треском пламени и шумом, доносящимся с улицы. Эльф хранил красноречивое подавляющее молчание, словно обдумывая всю сложившуюся ситуацию, а Бард предусмотрительно позволил именно ему решать дальнейшую судьбу гномов, у которых появилась хоть небольшая надежда. Бильбо неуверенно поглядывал на Митрандира, пыхтящего своей трубкой, а я вздрогнула, услышав, как Владыка назвал мое имя.
— Все-таки, Ллиренель, я не знаю, почему вы так жаждете защитить этих гномов, — покачал он головой, привлекая мое внимание, и я как-то неожиданно для себя напряглась, осознав, что мужчина принял свое решение, — но думаю, что если вы с этим полуросликом так настойчиво умоляете... Я пощажу их, — голос короля набрал силы, и я до боли сцепила пальцы в замок, словно ожидая приговора. — Я оставлю гномов в живых, но лишь при одном условии, и ты знаешь, о чем я говорю, моя дорогая Ллиренель.
Холод синих глаз буквально обжег, и мне даже не понадобилось уточнять, чтобы осознать, что именно мужчина желает получить взамен на свою благодать. Сердце словно оборвалось, кровь застучала в висках, а дыхание всего лишь на секунду сбилось, но я поспешила взять себя в руки, не позволяя эмоциям пробиться наружу. Бард, явно не разобравшийся в ситуации, недоуменно хмурился, я заметила, как неуверенно косится на Митрандира Бильбо, не совсем понимающий, почему Трандуил не желает просто согласиться на его план с Аркенстоном, однако никто из них не мог помочь мне в принятии решения, которое я должна была принять сама.
— Я... понимаю, — выдавила я, словно через силу, и едва сдержала злое рычание, когда увидела полыхнувшее в глазах короля торжество. Приподняв брови, он одарил меня пронзительным взглядом, под давлением которого я вновь, искренне стыдясь своего унижения, но убеждая себя в том, что так нужно, преклонила перед королем колено, признавая его власть над собой. — Владыка...
— Армия выступит завтра на рассвете, — после минутного молчания произнес Трандуил, не сводя с меня внимательного взгляда, который я старательно пыталась выдержать с гордо поднятой головой, пусть и стоя на колене. — Анориэн!
— Да, милорд? — словно из воздуха, материализовался в шатре высокий поджарый эльф в золотистых доспехах капитана стражи.
— Позаботьтесь об обмундировании леди Ллиренель, а так же о ее оружии и лошади, — ровным голосом обратился к подданному Его Величество, даже не обратив на мужчину должного внимания. Казалось, будто он искренне упивается моментом, наслаждаясь моим поражением. — Завтра утром она выступит в моей свите.
— Слушаюсь, милорд, — выслушав приказ повелителя, стражник кивнул, выжидательно уставившись на меня, а я, тщательно контролируя свой голос, произнесла:
— Могу я сопроводить Бильбо и попрощаться с ним?
— Ступай, — не стал возражать король, полностью сосредоточив свое внимание на поблескивающем на столе Аркенстоне, и я, поднявшись на ноги и не глядя ни на кого, выволокла растерянного Бильбо из шатра, чувствуя, что мне срочно нужна порция свежего воздуха.
Ледяной ветер разметал волосы, пробрался дрожью под тонкую рубаху и расстегнутую куртку, захлестнув легкие и обжигая горло. Я быстро шагала вдоль длинной улочки, огибая прохожих, Бильбо едва поспевал за мной, не понимая, почему я нахожусь в таком состоянии, и что вообще только что произошло в шатре, однако я даже не оглядывалась на друга, остановившись только тогда, когда вылетела на полуразрушенный балкон открытой галереи, где только чудом не оказалось лучников Трандуила. Вцепилась пальцами в каменные поручни, склонившись над ними, и до боли смежила веки, пытаясь дышать глубоко и размеренно. Где-то вдали трещали факелы и трепетали на ветру стяги эльфийской армии, кричали ночные птицы, а на горизонте пряталась в темноте Одинокая Гора.
— Ллир, ты... в порядке? — неуверенно произнес Бильбо, переминаясь с ноги на ногу за моей спиной.
— Ты хоть представляешь, что натворил? — хрипло спросила я, не оглядываясь на друга. Медленно разжала побелевшие пальцы, а затем выпрямилась, шумно вздохнув и всматриваясь в темный горизонт. Тяжелые тучи завлекли небо, и мне некстати подумалось, что завтра обязательно пойдет снег. — Торин ведь убьет тебя, когда узнает, что ты сделал.
— Я пытался спасти их, только и всего, — поджал губы хоббит, подойдя чуть ближе, после чего осторожно положил руку мне на плечо. — Как, впрочем, и ты. Присягнула королю Трандуилу на верность, хотя и понимаешь, чем это может для тебя обернуться. Турэ сказала, что ты сумасшедшая.
— Да, это на нее очень похоже, — фыркнула я, покачав головой, а после, не удержавшись, глянула на друга, дернув уголком губ в подобии улыбки. — Как она там?
— Волнуется о тебе, хотя и пытается этого не показывать. Она встревожена, ей не нравится то, что она заперта в Горе, а уйти не может, потому что «Ллир совсем дурная, еще умрет, а мне потом разгребай все это дерьмо», — Бильбо забавно перекривил следопытку, и я невольно представила, как подруга недовольно закатывает глаза, произнося эту фразу. На сердце потеплело. — Остальные так же встревожены, хотя и молчат. Торин совсем обезумел, Гора сводит его с ума, и с каждым днем ему становится все хуже и хуже.
— А теперь еще и ты решил подложить ему такую свинью, — подсказала я другу, заметив, как он смущенно кашлянул в ответ на мои слова. — Мне просто интересно, как давно ты нашел Аркенстон. Я буду неправа, если скажу, что сразу же?
Мужчина нахмурился, потупив взгляд, а после неуверенно пожал плечами, впрочем, не став отрицать очевидного. Я шумно вздохнула, покачав головой, и вновь уставилась на горизонт, рассматривая теряющуюся в темноте Гору. Было страшно представить, что нас ждет завтра, было не по себе из-за того, что я уже успела наделать целую кучу глупостей, с которыми буду разбираться еще очень долго, и на которые ни за что бы не пошла, будь у меня еще один шанс.
Еще одна злая усмешка искривила губы, и я некстати подумала, что Турэ была очень даже права.
— Послушай внимательно, что я тебе скажу, Бильбо, — произнесла я, повернувшись к своему подопечному и обхватив руками его плечи. Мужчина удивленно приподнял брови, уставившись на меня в ожидании. — Я не знаю, что завтра может произойти, и я не уверена, что даже твоими и моими стараниями удастся спасти гномов, поэтому прошу тебя лишь об одном. Если увидишь, что дело дрянь — убегай, не оглядывайся.
— Ты всерьез считаешь, что бой неизбежен? — впервые за долгое время хоббит был необыкновенно серьезен, глядя мне прямо в глаза, и я заметила в его взгляде разумную опаску. Я смогла лишь неопределенно дернуть подбородком, не желая пугать друга еще больше, чем он уже был напуган.
— Просто будь осторожен, — вновь попросила я, и Бильбо коротко кивнул, соглашаясь с моей просьбой. За спиной послышался шорох знакомых шагов и негромкий голос темноволосого эльфа, которого вызывал к себе Трандуил:
— Леди Ллиренель, вас уже ждут.
— Я иду, — недовольно отозвалась я, а после, порывисто обняв друга, так же резко отстранилась, опустив руки и слегка подтолкнув хоббита вперед. — Беги, тебя ждет Митрандир.
Бильбо отступил на пару шагов, после развернулся и мгновенно затерялся среди прохожих, растворившись в темноте и оставляя меня наедине с незнакомым эльфом. Глядя другу вслед, я обхватила себя руками, чувствуя, как сдавливает стальной невидимый ошейник горло, мешая вздохнуть, а после, бросив последний взгляд на Эребор, неуверенно закусила губу.
Что-то мне подсказывало, что встреча с драконом покажется лишь детским лепетом по сравнению с тем, что ждет нас с рассветом...