Глава 23
Сознание возвращалось медленно и неохотно, сопровождаемое тупой ноющей болью, от которой ломило все тело. Горло, судя по ощущениям, превратилось в сухую потрескавшуюся пустыню, каждый вздох давался с трудом, и казалось, будто легкие работают нехотя, через силу. Виски нещадно кололо, а выбираться из уютной темноты совершенно не хотелось. Не осталось ни мыслей, ни чувств, ни эмоций.
Лишь тихие судорожные вздохи, один за другим разрывающие грудную клетку.
Вернувшийся немного позднее слух уловил тихий шорох, плеск воды и едва слышный голос где-то совсем рядом. Попытавшись пошевелить хотя бы пальцем, я потерпела неудачу, губы чуть дрогнули в недовольной гримасе, а сухая кожа треснула, заставив рефлекторно облизать пересохшую губу таким же пересохшим языком. Рядом кто-то завозился, послышались поспешные шаги, а после я словно из-за плотной толщи воды услышала необыкновенно знакомый голос:
— Ты очнулась!
Чуть повернув голову на звук, я тихо застонала от боли, возле меня кто-то закопошился, затрещало пламя, вызывая более, чем просто неприятные эмоции. Произошедшие события вспышкой пронеслись перед закрытыми глазами, по ушам словно бы вновь ударил громоподобный рев, и я, позабыв о боли и слабости, резко села, тут же взвизгнув от прокатившейся по всему телу горячей волны. Распахнула заслезившиеся глаза и уставилась в непроглядную темноту.
— Бильбо! — сорвался с губ хриплый шепот, на который не хватило дыхания, и тут же чужие руки обхватили меня за плечи, когда я покачнулась.
— Спокойно, не шевелись, — произнес совсем рядом мужчина, в котором я без труда узнала хоббита. Он пошарил где-то за моей спиной, после чего подвинул меня, помогая опереться на стену. — Осторожней. Все хорошо, Лира, ты в безопасности.
— Что происходит? Дракон... Я помню, как он улетал... И почему так темно? — я потянулась рукой к лицу и тут же пальцы коснулись тугой повязки на глазах, мешающей рассмотреть все происходящее. Шумно выдохнула, чувствуя невероятное облегчение, а затем насторожилась. — Бильбо, почему я...
— Лира, погоди, я сейчас уберу повязку, — еще один знакомый голос раздался с совершенно другой стороны, и я повернула голову на звук, ощущая, как горящий огнем затылок холодит каменная стена. Дышать понемногу становилось легче, тошнота и слабость отступали, а вместо них в груди зрела тревога. Неужели, тот камень — последнее, что я помню, повредил зрение?!
Шершавые заскорузлые пальцы коснулись щек, волосы зашевелились от чужого дыхания, а после кто-то принялся развязывать повязку. С каждым мгновением перед глазами светлело, я могла разглядеть очертания находящихся рядом фигур, и пусть после темноты от яркого света горящего рядом факела из глаз градом катились слезы, однако это не мешало мне порадоваться. Кажется, все обошлось, и я по-прежнему могу видеть.
— Ну, вот, теперь посмотри на меня, — я повернула голову и, чуть прищурившись, разглядела сидящего рядом Оина, который, все еще удерживая мое лицо в своих ладонях, с тревогой его рассматривал. Удивленно изогнув бровь, я тут же поморщилась от боли, а после судорожно вздохнула, когда даже от такого простого движения лицевых мышц она усилилась. — Все не так плохо, как мы могли ожидать, — оптимистично заявил гном, отвернувшись от меня. — Погоди, я приложу еще немного исцеляющей мази.
— Вы о чем вообще? — я испуганно оглянулась на Бильбо, который, сидя по левую руку от меня, легко поглаживал мою ладонь, сжимая ее в своих пальцах. Хоббит виновато потупился, старательно отводя взгляд, а после едва слышно прошептал:
— Ты извини, это моя вина.
— Да о чем ты говоришь? — не на шутку разозлилась и, одновременно с этим, испугалась я. Пробежалась быстрым взглядом по небольшой комнатушке, в которой стояла каменная, очищенная от паутины и пыли кровать, на которой я и лежала, а затем, увидев на расстоянии вытянутой руки свое оружие, аккуратно сложенное на металлической подставке, схватила кинжал, стискивая зубы, когда боль становилась особенно сильной. Все тело представляло собою один огромный ушиб, однако мне некстати подумалось, что после встречи с драконом такая боль — малая цена за жизнь.
Поднеся оружие к лицу, я чуть сдвинулась, чтобы на меня падал свет горящего на стене факела, а после с содроганием вгляделась в узкое лезвие, даже не представляя, что могу там увидеть. Холодный металл равнодушно отобразил мою перекошенную от волнения физиономию в обрамлении спутанных и сбившихся в один сплошной комок укороченных волос, которые были покрыты запекшейся кровью, но совсем не это привлекло мое внимание, заставив буквально замереть.
Почти всю правую сторону лица пересекал тонкий длинный рубец, берущий свое начало над располовиненной бровью и спускающийся к самому уголку губ, чуть приподнимая его вверх, от чего казалось, будто я усмехаюсь, хотя усмехаться совсем не хотелось. Увечье успело затянуться и порозоветь, ускоренная регенерация была мне на руку, и, осторожно коснувшись украсившей лицо отметины, я невольно поразилась тому, как при такой ране мне повезло сохранить глаз. Вспомнила падающий с потолка увесистый камень с острыми гранями, а затем вздрогнула, пытаясь избавиться от ощущения заливающей лицо крови.
На мгновение прикрыла глаза, после чего опустила лезвие, совершенно некстати подумав о том, что шрам обязательно останется.
— Это моя вина, — вновь пробормотал Бильбо, заставив поднять на него взгляд. — Если бы я тогда не испугался, тебе бы не пришлось отталкивать меня из-под падающих камней, и ты бы не получила увечье, и...
— Бильбо, — пытаясь говорить как можно мягче, перебила я хоббита. Отложила кинжал, чуть поджав губы, а затем осторожно коснулась ладонью спутанных кудрявых волос своего подопечного, растрепав их еще больше. — Тебе не за что просить прощения, я сделала так, как должна была. К тому же, ты ведь знаешь, у меня чрезвычайно быстрая регенерация, и какой-то нелепый порез меня не убьет.
— Не убьет, но уложит с лихорадкой в постель на несколько дней, — безапелляционно заявил незаметно вернувшийся в комнату Оин, держащий в руках маленькую деревянную мисочку, одуряющее пахнущую травами. Обостренное обоняние заставило задергать носом, а после я громко чихнула, морщась от тут же вспыхнувшей боли. — Еще повезло, что не задеты нервы и не поврежден глаз, иначе могло бы быть хуже. Впервые наблюдаю за такой быстрой регенерацией.
— Готова поспорить, вы и метаморфов раньше не видели, — отозвалась я, а после замерла, озаренная внезапной мыслью. — Погодите, несколько дней? Сколько я провалялась без сознания?! Что произошло? Смауг...
— Тише, не паникуй, — укоризненно произнес седой гном, усевшись на мою постель и заставив повернуть к нему голову. Зачерпнул немного мази, после чего поднес руку к моему лицу и осторожно, пытаясь не делать резких движений, принялся наносить смесь на рану. — Смауг мертв, мы смогли отстоять Эребор, и все живы, — на мгновение поджав губы, Оин глубоко вздохнул. — Однако Эсгарот... сожжен дотла.
Мне показалось, будто на голову вылили ушат холодной воды, и даже боль отошла на последний план, поддавшись нахлынувшему неожиданно страху. Руки с силой сжались на ткани серого покрывала, которым меня бережно укрыли, а взгляд испуганно метался с Оина на отводящего глаза Бильбо, и я так надеялась, что сидящий рядом гном шутит! Открыла рот, пытаясь произнести хоть что-то, да так и замерла, когда дыхание просто сперло, от чего легкие болезненно сжались. Одна-единственная мысль билась в голове набатом — там же остался Кили! Его брат, Турэ, Бофур, множество несчастных жителей, которые не заслужили такой судьбы.
— А... как же... — выдавить из себя хоть слово не получалось, короткие фразы срывались с губ, как испуганные маленькие птички, а от установившейся в комнате тишины и вовсе было не по себе.
— Мы не знаем, кому удалось выжить, — хоббит понял меня и без слов. — Никто не покидал Гору с тех пор, как Смауг улетел.
— Нет, они должны быть живы, я знаю, — отчаянно замотала я головой, а после, словно бы спохватившись, потянулась к той самой связи, установленной в последний вечер в Эсгароте.
Сначала я не чувствовала абсолютно ничего, сама себе казалась беспомощным слепцом, до боли закусив губу и задержав дыхание. Сердце билось где-то в горле, я беззвучно молилась себе под нос, сжимаясь в комок от ощущения разгорающегося в груди чувства вины и страха, и думала, что окончательно сойду с ума, как вдруг почувствовала.... Слабо-слабо, поначалу едва ощутимо, однако постепенно связь усиливалась, и мне казалось, что стоит только протянуть руку, и я ухвачу невидимые глазу нити, связывающие меня с дорогими мне людьми.
— Они живы... — словно в бреду прошептала я, подняв совершенно безумный взгляд на тут же нахмурившегося Бильбо. Шумно выдохнула, вцепившись в плечи хоббита стальной хваткой, после чего повторила чуть громче. — Они живы, я чувствую! Кили и Турэ, я знаю, они живы, — на мгновение замерла, собираясь с мыслями. — Я должна их найти!
— Куда это ты собралась? — перехватил меня Оин, когда я рванулась со своего места. — Я не для того несколько дней над тобой колдовал, чтобы ты сейчас поднялась и угробила все мои старания.
— Как вы не понимаете, я должна найти их, убедиться, что с ними все в порядке!
Рванувшись, я освободила руку и едва не рухнула с постели, в последний момент успев сгруппироваться. Соскочила на пол, едва не запутавшись в покрывале, а затем пошатнулась от накатившей слабости, заставившей меня замереть на несколько мгновений. Шумно выдохнула, справляясь с подступившей к горлу тошнотой, и сделала осторожный шаг вперед, будто заново привыкая к собственному телу, которое двигаться решительно не хотело.
— С ума сошла, девка, — разозлился Оин, ткнув мне в грудь своей слуховой трубкой. — Ты два дня горела в лихорадке, ты несколько дней не приходила в себя, постоянно бредила во сне, а сейчас собираешься броситься сама не знаешь, куда. Ты ведь даже на ногах стоять не можешь.
— Значит, на крыльях удержусь, — твердо заявила я, прикрепив к поясу свой кинжал.
— Ллир, тебе не стоит этого делать, — попытался уговорить меня Бильбо. Полюбовался упрямо поджатыми губами, после чего недовольно скривился. — Да куда ты в таком состоянии пойдешь?! — почти с отчаянием воскликнул он. Я покрутила головой, пытаясь оценить свой внешний вид.
Одежда давно превратилась в грязное, окровавленное, изодранное и кое-где пропаленное подобие лохмотьев, которые постыдился бы на себя напялить даже самый несчастный голодранец, мелкие порезы и ссадины зарубцевались, покрывшись коркой и постепенно заживая, а слипшееся от крови гнездо на голове проще было обрезать, чем распутать. Впрочем, все это волновало меня куда меньше, чем судьбы друзей, поэтому я, упрямо мотнув головой, вышла из комнаты, стараясь сделать так, чтобы никто не заметил, как меня круто повело на повороте.
Где находилась комната, куда меня поместили, пока я валялась без сознания, я даже не догадывалась, однако спешила вперед, запинаясь через шаг и справедливо рассудив, что длинный извилистый коридор должен куда-то меня вывести. Шаги эхом отбивались от холодных каменных стен, под разорванную грязную рубашку то и дело забирался сквозняк, дрожью пробегаясь по коже, однако моему упрямству можно было позавидовать, сердце гулко билось в груди, а к телу постепенно возвращались былые силы. Оин ошибался, гораздо быстрее я приду в себя, если выберусь на свободу, а не буду лежать на смертном одре.
Как-то неожиданно коридор закончился огромной открытой галереей, которая показалась мне невероятно знакомой, золотое застывшее озеро под ногами буквально ослепило, а после я полной грудью вдохнула свежий, неспертый воздух, от которого на мгновение закружилась голова. Повела носом, хищно усмехнувшись при виде огромной дыры, в которую превратились главные ворота Эребора, а после крепко зажмурилась, взывая к дремлющим внутри звериным инстинктам. Кажется, из-за спины кто-то окликнул меня по имени, однако в следующее мгновение золотая вспышка поглотила тело, и я белым соколом взмыла в воздух, зажмурившись от ощущения пробежавшегося по перьям ветра.
Первые взмахи крыльев дались мне с трудом, я через силу заставляла мышцы сокращаться, и если бы могла — обязательно взвыла бы от боли, которую в тот момент испытывала. Взгляд пробежался по разрушенным стенам и каменным сводам, я невольно вернулась воспоминаниями к событиям, которые произошли здесь несколько дней назад. Громоподобный рев эхом звучал в ушах, кожа, казалось, горела и плавилась, и в какой-то момент мне показалось, будто я буквально задыхаюсь от жара и страха.
Сердце гулко застучало где-то в горле, и я в несколько сильных взмахов крыльев вырвалась из Эребора, зажмурившись, когда яркие солнечные лучи ударили по глазам.
Порывы холодного ветра отрезвили, бездонное синее небо над головой было видеть куда приятней, чем хмурый темный камень, животные инстинкты на какой-то момент взяли верх, и я, не в силах справиться со своей природой, устремилась ввысь, чувствуя, как с каждой секундой боль и страх отступают. Дышать становилось легче, стальной ошейник на горле разжимался, в голове прояснялось, и спустя какое-то время я почувствовала, что мне действительно намного легче и лучше, чем до этого. Оин действительно ошибался, куда быстрее силы восстанавливались отнюдь не в постели.
Поднявшись на высоту огромных статуй, вырезанных из камня, я зацепилась когтями за скальный выступ, осматривая горизонт. Далеко-далеко, где раньше были видны очертания Озерного города, сейчас не было ничего, кроме черного гадкого пожарища, вид которого отзывался болью где-то в груди. Берег был скрыт высокими холмами и каменистыми равнинами, рассмотреть что-либо не представлялось возможным, и я вновь почувствовала, как дыхание перехватило спазмом. Разве мог кто-то выжить в подобном огненном кошмаре?
Разве кому-то могло повезти?..
Дернув головой, я вновь взмыла в воздух, устремившись вперед, к берегу, куда меня звала невидимая взгляду связь. Сознание отказывалось понимать, как Кили и Турэ удалось спастись, но я знала, что это правда, я знала, что они живы, и сейчас наверняка ведь ждут. Возможно, ранены, возможно, нуждающиеся в помощи, однако живые, и я просто обязана была найти их как можно скорее.
Я не успела даже отдалиться от разрушенных ворот Эребора и их развалин, когда взгляд выхватил впереди, среди осенней желтизны трав и покрытых мхом скал четыре темные фигуры, весьма сноровисто пробирающиеся по направлению ко мне. Дыхание застыло где-то в горле, от неожиданности я едва не рухнула в воздушную яму, в последний момент успев выровняться и удержать тело в воздухе, а когда до моего слуха донесся хоть и тихий, но такой знакомый недовольный женский голос, я почувствовала, как перед глазами на какое-то мгновение потемнело. Сердце с силой ударилось о ребра, грозясь выломать их.
Из груди вырвался громкий клекот, несомненно привлекший внимание маленького отряда, следующего в Эребор, и я, прижав крылья к телу, белым росчерком устремилась вниз, чувствуя, как сознание захватывает такой волной облегчения, которая была подобна эйфории, не позволяющей соображать здраво. Единственное, о чем я сейчас могла думать, это такие знакомые фигуры, и растерянное, отчаянно чумазое и оцарапанное лицо Турэ, сейчас озарившееся радостной улыбкой. Следопытка, оторвавшись от остальных, первой рванула мне навстречу, в груди вспыхнул знакомый жар, огненная дрожь прокатилась по всему телу, и в объятия подруги я упала уже человеком, едва не свалив девушку с ног.
— Ллир! — воскликнула брюнетка, на несколько мгновений смешавшись, однако тут же ее руки крепко обхватили меня за шею, едва не перекрыв доступ воздуха. — Надо же, тебя даже дракон не берет. А я уже так надеялась, что мне не придется отдавать долг.
— Держи карман шире, — усмехнулась я, чуть поморщившись от боли и медленно отстранившись. Взгляд Турэ, до этого момента лучащийся лукавством и весельем, помрачнел. Кажется, девушка только сейчас впервые внимательно рассмотрела меня, подмечая не слишком презентабельный вид.
— Кажется, заварушка была знатной, — подметила она в своей привычной манере, однако с заметной тревогой. Теплые пальцы коснулись моей щеки, и я тут же дернула головой, перехватив руку Турэ.
— Все в порядке, — произнесла одними губами, и вновь улыбнулась, привлеченная голосами успевших добраться до нас гномов.
— Лира! — выдохнул Фили, глядя на меня почти что с искренним ужасом. Застывший за его спиной Бофур выглядел не лучше, а от взгляда Кили и вовсе стало не по себе.
Мужчина выглядел куда лучше, чем тогда, в доме Барда, мертвенная бледность ушла, а темные круги под глазами исчезли. Брюнет внимательно осматривал меня, и я заметила, как сжимается в кулак его рука, а в карих глазах вспыхнула такая ярость, что невольно стало не по себе. Сердце гулко застучало в горле, перекрывая дыхание, и я поспешила вновь оглянуться на Фили, чувствуя, как дрожат руки.
— Вы же не думали, что какой-то там дракон способен со мной справиться, — наиграно бодро отмахнулась я, а после, не сдержавшись, поджала губы, чувствуя, как наполняются слезами глаза. — Эру, вы живы!
Фили, первым попавший в мои объятия, был весьма удивлен подобным, однако лишь мягко улыбнулся и обнял меня в ответ, легко похлопав по спине и тут же отпустив. Бофур держался попроще, обняв меня со всей имеющейся у него силой, заставив тихо заскулить от боли в ребрах, и отстранился только тогда, когда в моих легких кончился весь воздух. Взгляд скользнул к переминающемуся в паре шагов от нас Кили, на лице проскользнуло сомнение, однако после что-то в груди заставило меня сделать шаг вперед.
Приятное тепло охватило тело сразу же, как только теплые руки обняли меня, прижимая к широкой груди, и я, с силой смежив веки, всего лишь на несколько мгновений спрятала лицо, уткнувшись носом в плечо гнома и чувствуя, как его горячее дыхание ерошит спутанные, сбитые от крови волосы. В груди наряду с облегчением вспыхнула уже знакомая мерзкая горечь, и я, позволив себе задержаться в надежных объятиях всего на несколько мгновений дольше, чем следовало бы, резко отстранилась, тут же отведя взгляд.
— Твое лицо... — ладонь Кили потянулась к моей щеке, однако я отступила на пару шагов, прикрыв привлекший всеобщее внимание рубец рукой.
— Это ничего, — поспешно выдохнула я, тряхнув головой, которая тут же отозвалась болью в висках. Я поморщилась, однако, заметив направленные на меня взгляды, тут же попыталась улыбнуться. Наверное, с пересекающим физиономию шрамом это смотрелось жутковато, и улыбка тут же сползла с губ. Чувствовала я себя необыкновенно неловко, словно бы виновато, и от повышенного внимания было совершенно не по себе.
— И что вы тут устроили, что морготов дракон прилетел в Эсгарот таким злобным? — громко поинтересовалась Турэ, прерывая затянувшуюся паузу и привлекая внимание к себе. Я благодарно покосилась на подругу, а та, хлопнув в ладоши, с интересом уставилась куда-то за мою спину. — Неплохо, вы разнесли главные врата. Всего за какой-то вечер. Так далеко ты еще не заходила.
— Я старалась, — хмыкнула я в ответ, после чего окинула взглядом гномов. — Думаю, нам следует вернуться, узнать, что там вообще происходит. Кроме Бильбо и Оина я даже не успела никого увидеть, узнала, что вы живы и хотела...
Я запнулась на окончании фразы, неубедительно пожав плечами, после чего, тщательно избегая разговоров на тему, которая вдруг стала мне более, чем просто неприятна, отвернулась от мужчин, сделав несколько неуверенных шагов по направлению к Эребору. Все еще словно одеревеневшие мышцы слушались плохо, в полете двигаться было куда легче, однако сил закончились, и я понимала, что просто могу не совладать с собой, если попытаюсь превратиться. Извечная гордость не позволяла демонстрировать другим свою слабость, и я лишь шумно вздохнула, когда знакомые руки крепко подхватили меня под локоть, когда я едва не запнулась
— Так и быть, помогу, — едва слышно прошептала мне на ухо Турэ, поддерживая, чтобы я не упала. — Но учти, я все еще сержусь.
— Не сердишься, — так же тихо ответила я, едва заметно улыбнувшись. — Я рада, что ты жива. Не знаю, что было бы со мной...
— Я-то в порядке, а вот ты — не похоже, — перебила меня подруга, недовольно нахмурившись и искривив губы, в уголке которых я заметила запекшуюся кровь. На лице — несколько царапин, правое запястье плотно перевязано, однако выглядела подруга очень даже неплохо, по крайней мере, куда лучше, чем я. — Кажется, тебя здорово потрепали.
— Схлестнись со взбешенным драконом, отвлекая его внимание от толпы самоуверенных гномов, я на тебя посмотрю, — фыркнула я, закатив глаза, и тут же едва слышно застонала от боли. Что-то подсказывало мне, что с чертовой отметиной на лице я еще намучаюсь.
Обратная дорога к Эребору заняла куда больше времени, усталость и общая слабость давали о себе знать, двигалась я неспешно, а никому из гномов не приходило в голову меня торопить. Мужчины молчали, лишь приглушенно перебрасывались короткими деловыми фразами, и я понимала, что они очень встревожены и, возможно, даже подавлены. Гномы не знали, что произошло с другой частью отряда, а я даже не могла им помочь банальной информацией или поддержкой — сбежала из-под опеки слишком поспешно.
Кроме некоторого чувства вины я чувствовала, как жжет спину пронзительный тяжелый взгляд, от которого становилось совершенно не по себе, а кровь приливала к бледным щекам лихорадочными румянцами. Не составляло большого труда понять, кто именно с таким упорством рассматривает мою спину, в конце концов, отношения только с одним человеком из здесь присутствующих за короткий отрезок времени успели столь разительно измениться.
Напряжение между мной и Кили было, фактически, осязаемым, я боялась глянуть на него даже вскользь, не говоря уже о прямом зрительном контакте, и чувствовала себя в присутствии брюнета совершенно не на своем месте. Остальные пытались на этом внимания не заострять, хотя и наверняка заметили, что что-то не так, однако проблемы у всех были куда серьезней наших с Кили взаимоотношений.
На этой мысли я лишь горько усмехнулась уголком губ. О каких вообще взаимоотношениях может идти речь в данном случае, если гном ясно дал понять, кто же занимает его мысли?!
Стоило нам только приблизиться к разрушенным воротам, как Турэ тут же присвистнула, рассматривая царящий здесь хаос. Спеша к друзьям, я мало обращала внимание на окружающую меня обстановку, и лишь теперь позволила себе осмотреться. Камни, пыль, грязь и обломки — вот, что открылось взору, а войдя внутрь огромного зала и заметив возле одной из колонн обильную лужицу крови, я почувствовала, как неприятно заныло внутри.
— Развлекаться ты умеешь, — задумчиво протянула следопытка, оглядываясь по сторонам. При виде застывшего расплавленного золота глаза подруги загорелись огнем, и что-то мне подсказывало, что пройдет совсем немного времени, и я увижу брюнетку с кайлом и мешком.
— Что же здесь произошло? — обратился ко мне Фили, однако прежде, чем я успела ответить, где-то в глубине галерей послышались быстрые шаги, и перед нашим взором возник взъерошенный и явно недовольный Бильбо. Шумно вздохнул, увидев меня, а после покачал головой.
— Нашлась. Совсем сдурела, девка, только из постели вылезла, едва живая, а все туда же, в самое пекло лезешь, — его взгляд был полон укора, и я негромко фыркнула, тут же поспешно опустив глаза, когда поравнявшийся со мной Кили нахмурился, явно не слишком довольный услышанным. Впрочем, заострять на этом внимания хоббит не стал, тут же переведя взгляд на Фили. — Слушайте, Лира пришла в себя, нам теперь незачем оставаться здесь, и я считаю, что нужно уходить как можно быстрее.
— Что? — удивился блондин, не совсем понимая, о чем говорит мой друг, а я, присмотревшись к Бильбо, с изумлением увидела на его лице крайнюю степень тревоги и даже, пожалуй, страха. Такое поведение после того, как мы пережили настоящий кошмар, было весьма странным, даже непонятным, и я невольно переглянулась с Турэ, точно так же не совсем понимающей, что происходит.
— Что-то происходит, это точно, — горячо прошептал мужчина свистящим шепотом, а от того, как безумно засверкали его глаза, мне почему-то стало не по себе. — Нам нужно уходить, всем нужно уходить, здесь оставаться опасно.
— Эй, проблемный хоббит, притормози, — недовольно махнула рукой брюнетка, наконец, отвлекшись от созерцания золотого великолепия и прерывая поток взволнованной речи. — Что ты имеешь ввиду под всем этим?
— Торин, — отозвался Бильбо, и прозвучало это настолько резко и неожиданно, что мы все нелепо застыли, переглядываясь друг с другом и чувствуя, как постепенно взволнованность хоббита передается остальным. — Я пытался поговорить с ним, но он меня не слушает. Он там уже несколько дней, — Бэггинс махнул рукой куда-то в сторону дальних галерей, и я, напрягая память, вспомнила, что где-то в той стороне находится сокровищница. — Он не спит и почти не ест. Он сам не свой, совершенно. И я уверен, что это Гора на него так влияет, — хоббит на мгновение запнулся, обведя всех встревоженным взглядом, а после, понизив голос, произнес, — думаю, на ней лежит проклятье.
— Проклятье? — эхом отозвался Кили, сильно хмурясь и глядя на моего подопечного, как на психа. Впрочем, в его темных глазах я видела тень сомнения, и что-то мне подсказывало, что слова Бильбо сумели посеять семя тревоги и неуверенности в его сознании. — Какое еще проклятье?
— Мне это совсем не нравится, — едва слышно прошептала Турэ, с тревогой наблюдая за Фили, который, переведя взгляд за спину хоббита, нахмурил брови, обойдя Бэггинса и всматриваясь в бесчисленные переходы и лестницы. На лице наследника престола застыла нечитаемая маска, сквозь которую не пробивалось ни единой эмоции, и лишь губы были плотно поджаты, выдавая напряжение блондина. Он изо всех сил всматривался в тень коридора, ведущего в сокровищницу, и молчал, но это молчание было куда красноречивей слов.
Почему-то мне казалось, что он не считает слова Бильбо таким уж бредом.
— Идем, — вдруг коротко бросил он брату, после чего, отодвинув опешившего хоббита, ступил на лестницу, ведущую вниз.
— Фили, подожди, — остановил его брюнет, а когда гном обернулся, Кили многозначительно покосился на нас со следопыткой. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, мы с девушкой поддерживали друг друга, чтобы не опуститься прямо на холодный каменный пол — она от усталости, а я от накатившей с новой силой слабости. Становиться обузой не хотелось, и мы хранили молчание, однако не сомневаюсь, что Турэ, как мне, совсем не хотелось спускаться вниз. У меня еще слишком живыми были воспоминания о драконьем пламени, слишком громкий рев стоял в ушах, и я до боли сжимала пальцами предплечье подруги, оттягивая момент, когда придется вновь уходить вглубь Горы.
— Ближе к западному крылу в нижних галереях должна быть купальня с подземным озером, — произнес Фили, взглянув на следопытку и тщательно подавляя тревогу в глазах. — Вы сможете привести себя в порядок, потом присоединитесь к остальным.
— Было бы неплохо, — тут же ухватилась за эту идею Турэ, дернув уголком губ. Эти двое смотрели друг другу прямо в глаза, на несколько мгновений мне даже показалось, что между ними идет какой-то беззвучный диалог, однако вот брюнетка отступила на шаг, а после потянула меня за собой вниз так уверенно, будто наверняка знала, где находится подземное озеро.
Я задержалась всего лишь на долю секунды, перехватив взгляд Кили, направленный в нашу сторону. Как и его брат, мужчина выглядел встревоженным, рассказ Бильбо его определенно насторожил, однако помимо вполне объяснимой тревоги было еще что-то, чего понять я никак не могла. Установленная в тот роковой вечер в Эсгароте связь крепла с каждым мгновением, я чувствовала гнома, как часть себя, и была абсолютно уверена, что даже закрыв глаза, все равно смогу найти его, где бы он ни был. Это было непохоже на ту связь, которую моя кровь создала между мной и Турэ после ее лечения, она была сильнее, и это меня пугало.
Я не испытывала подобного прежде, не могла понять, что испытываю сейчас, а еще отчаянно пыталась оградиться от мерзкой горечи, сдавливающей горло стальным ошейником.
Размышлять об этом не хотелось, поэтому я, выбросив совершенно ненужные мысли из головы, покорно брела за Турэ в то время, как мужчины направились в противоположную сторону, к сокровищнице. Каменные мрачные стены давили на сознание, постоянно казалось, будто вот сейчас из-за угла вновь покажется огромная пасть, извергающая пламя, и даже волосы, кажется, шевелились на макушке от ощущения чужого незримого присутствия. Я дышала ровно и размеренно, отмахиваясь от глупых опасений, и даже не замечала, как все сильнее и сильнее цепляюсь в руку следопытки, косившейся на меня с вполне понятной тревогой. Она порывалась что-то спросить, но в последний момент осекалась, недовольно поджимая губы, и лишь качала головой в ответ на свои мысли.
Острый слух уловил плеск воды, а стоило нам спуститься еще на два пролета, как мы увидели короткий коридор, ведущий в большую округлую пещеру, в центре которой разлилось небольшое озеро, о котором говорил Фили. Кожа тут же невыносимо зачесалась от ощущения крови, пота, грязи и пыли, и желание поскорее окунуться в прохладную воду завладело разумом. Отцепившись от подруги и на ходу стягивая с себя окровавленные лохмотья, я в мгновение ока оказалась у покатого берега, а после, стараясь не поскользнуться, опустилась в воду, чувствуя, как легкая прохлада охватывает измученное тело.
— Здесь я и останусь, — сорвался с губ стон наслаждения, и я прикрыла глаза, запрокинув голову назад и чувствуя, как быстро намокают спутанные волосы.
— А мне как-то резко захотелось оказаться на другом конце Средиземья, — фыркнула Турэ, расположившись у противоположного берега и почти по шею погрузившись в воду. Шумно выдохнула, точно так же не сумев сдержать довольной улыбки. — Знаешь, я думала, что предел наших с тобой возможностей — стражники и Гильдия убийц, но дракон... Это уже было слишком.
— Что произошло? — спросила я, лениво приоткрыв один глаза и глядя на подругу. — Когда Смауг улетал из Эребора, я получила камнем по голове и только сегодня пришла в себя.
— А ничего особого не произошло, — отмахнулась Турэ, пожав плечами. — Эсгарот разрушен ко всем демонам, эта тупая ящерица сразу принялась плеваться огнем, никто даже не сообразил, что происходит. Мы как раз были в лодке, забрали детей Барда и хотели уплыть туда, где было бы безопасно. Так странно, разговаривали, спешили, и вдруг перед глазами просто... стена огня, — девушка на миг запнулась, и я вдруг осознала, что, даже не смотря на внешнюю самоуверенность, она не на шутку испугалась того, что происходило тем вечером. Поджав губы, подруга посмотрела мне прямо в глаза, и я увидела в ее взгляде отражение собственных эмоций и переживаний. — Я не думала, что нам удастся выбраться, Ллир. Это было... ужасно, огонь повсюду, и люди кричат, так страшно. Много лодок, нам едва удавалось проплывать между ними. Тильда плакала, мы потеряли в этом хаосе Баина, а когда прямо из ниоткуда начали падать пылающие балки... — следопытка умолкла, вновь переживая страшные мгновения той ночи, и мне и в голову не приходило торопить или перебивать ее. — Моргот, я впервые в жизни испугалась того, что действительно могу умереть.
— Я знаю, — негромко произнесла я, едва искривив в жестокой усмешке губы. Пальцы рефлекторно потянулись к лицу, и я вздрогнула, коснувшись шрама, который казался чужим и непривычным. — Думала, эта гадина огнедышащая от меня даже пепла не оставит. Я еще легко отделалась.
— Было бы еще легче, если бы такой дурой не была, — фыркнула Турэ, мгновенно возвращаясь к своей типичной манере поведения, и я лишь закатила глаза в ответ на ее слова. — Не приди тебе в голову гениальная идея о том, чтобы поделиться кровью, с регенерацией бы все в порядке было, встала бы на ноги значительно быстрее.
— За все приходится платить, моя дорогая, — наставительно произнесла я, и тут же получила горсть воды, прилетевшей в лицо. Глаза защипало, и я, изо всех сил жмурясь и отфыркиваясь, словно кошка, впервые за этот день вздохнула с облегчением.
В конце концов, не смотря на все то, что нам пришлось пережить, мы выжили, и мы справились с поставленной задачей. Гномы прибыли в Эребор, они вернули свой дом, освободив его от Смауга, и поход, целью которого это все было, можно считать официально завершенным. Это значило лишь одно — с чистой душой и спокойной совестью я могла схватить за шкирки Бильбо и вернуться обратно в Шир, туда, где было безопасно. И пусть для этого мне придется лезть по сточным канавам и придорожным кустам, чтобы не привлечь внимания Трандуила, однако это не могло омрачить того факта, что в конце пути меня ожидают монетки, звонкие золотые монетки, приятно радующие глаз.
И не будет больше драконов, не будет желающих завладеть моей драгоценной шкуркой, не будет больше недовольства Торина при виде моей особы, не будет гномов вообще. На мгновение перед глазами вспыхнул знакомый образ, и я лишь тряхнула головой, старательно отгоняя его из своих мыслей.
Не будет больше Кили, не будет полыхающего в груди огня и саднящего ощущения пустоты там, где больно бьется о ребра сердце. Так правильно, так и нужно, нельзя подвергать себя опасности, и Турэ была права, когда говорила, что я совершила ошибку. Пусть так, пусть я сглупила, но в моих силах исправить все это. Нужно лишь немного подождать, и все опять вернется на круги своя.
— И что мы теперь будем делать? — полюбопытствовала немного позже уже чистая и переодетая Турэ, восседая на плоском валуне и задумчиво поскребывая подбородок.
— А что нам делать? — я пожала плечами, затянув потуже шнуровку позаимствованной у подруги рубахи. Моя одежда пришла в полную негодность, надевать ее было противно, а у следопытки в мешке так удачно завалялся еще один запасной комплект одежды. Набросив на плечи теплую жилетку, подбитую овчиной, я уселась напротив брюнетки, расчесывая тщательно вымытые волосы, которые теперь, будучи укороченными почти на половину, раздражающе топорщились и вились. — Находим Бильбо, помогаем ему нагрузить в мешки золото и уходим отсюда, пока нас не подписали на еще какую-то ерунду, — я закатила глаза, демонстрируя свое отношение ко всему происходящему. — Напомню, что тебя вроде как повесить собирались, в твоих интересах оказаться отсюда подальше.
— Бургомистр мертв, — неожиданно произнесла следопытка, сложив руки на груди и рассматривая потолок. — Да и не до меня им сейчас. Горожане пытаются спасти то, что можно, они высадились на противоположном берегу озера, но у них не осталось крова над головами. Думаю, их занимают куда более серьезные проблемы, чем беглая воровка.
— Считай, что тебе повезло, — фыркнула я. — Если бы таким способом мне удалось покончить с Трандуилом, я была бы счастливее всех на свете.
— Думаешь, он опять попытается схватить тебя? — посерьезнела Турэ, на что я лишь недовольно поморщилась.
— А сама-то как думаешь? Я опять ускользнула от него, для короля это теперь дело принципа, и он слишком упрям, чтобы от своего отступиться. Интересно, не завалялось ли где-то в Средиземье еще одного дракона, чтобы натравить его на Мирквуд? — я мечтательно возвела глаза к потолку. — Все проблемы решились бы разом.
— Предположим, что не все, — тут же спустила меня с небес на землю подруга, и звучал ее голос так, что я моментально поняла, что следующая фраза мне не понравится. — Что ты планируешь делать с Кили?
— Ничего я не планирую, — несколько раздраженно отозвалась я, мгновенно растеряв свое хорошее настроение, улучшенное купанием и чистой одеждой. — Я сделала то, что должна была сделать, Турэ, и не хочу выслушивать твои наставления. Если ты забыла, то напомню, что и тебя я когда-то излечила на свой страх и риск. Кили нет резона убивать меня, к тому же, я не думаю, что ты стала бы посвящать его во все особенности целебной силы крови метаморфов, разве не так?
— Эту честь я хотела предоставить тебе, — ничуть не смущенная моей вспышкой ответила следопытка, склонив голову набок и рассматривая меня столь внимательно, что становилось не по себе. — Но ты так быстро сбежала... Знать бы еще, почему.
— Хотела поскорее вернуться к Бильбо, — отрывисто произнесла я, совсем не желая развивать данную тему. Сама того не зная, Турэ подошла слишком близко к грани, и, на мою беду, была исключительно проницательна, когда этого не требовалось. Рассказывать о своих душевных терзаниях не хотелось, и я взывала к Мелькору, чтобы ниспослал мне спасение.
Это самое спасение пришло в облике взъерошенного и по-прежнему встревоженного Бильбо, который, нарочито громко шлепая босыми ногами по камню и, на всякий случай, старательно отводя глаза, приближался к нам по коридору. Он был в одиночестве, что удивляло, однако, глядя на его хмурое лицо, я не стала уточнять, что произошло, прекрасно понимая, что хоббит и сам все расскажет.
— Лира, я бы хотел с тобой поговорить, — произнес он, воровато оглянувшись, словно бы убеждаясь, что рядом никого нет. Его не смущало наличие в пещере Турэ, тут же навострившей уши, и мне почему-то казалось, что опасается он совершенно другого.
— Думаю, будет лучше нам выйти на улицу, — подсказала я хоббиту, тут же ухватившемуся за эту идею. Его поведение мне совершенно не нравилось, и какое-то мерзкое предчувствие, свернувшись в груди, грызло изнутри, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке.
— Да, это будет лучше всего, — кивнул мой друг, первым направившись обратно и пряча руки в карманах своей куртки.
— Он бредил. И звал тебя, — неожиданно бросила в спину Турэ, и я словно запнулась, нелепо застыв на месте и сжимая в руках окровавленные лохмотья. Сердце болезненно сжалось. — Не ее, тебя.
— Кто звал? — нахмурился Бильбо, оглянувшись на нас и переводя недоуменный взгляд с меня на брюнетку. Я скрипнула зубами, предупреждающе глянув на следопытку и чувствуя, как рокочет в горле злое рычание.
— Капитан роханской стражи, у которого она сперла деньги и родовой перстень, — невозмутимо ответила брюнетка, лучезарно улыбнувшись опешившему хоббиту. Лицо мужчины вытянулось, рот приоткрылся, а я лишь покачала головой, на мгновение прикрыв глаза. — Ну, и чего мы стоим, разве ты не хотел поведать нам что-то важное?
С этими словами Турэ, подхватив свои вещи, первой направилась к лестнице, и нам ничего не оставалось, как последовать за ней. Бильбо все еще недоуменно хмурился, явно не совсем понимая, к чему вообще брюнетка затеяла тот разговор, а вот я, на свою беду, поняла все очень даже правильно, и от этого почему-то становилось еще более не по себе.
Впрочем, очень скоро мне стало совершенно не до моих душевных страданий, потому что хоббит, возможно, сам того не желая, сумел посеять в сердце панику, которая быстро взросла и укрепилась, пустив корни в сознание. Глупые бредни о том, что Гора проклята, находили свое подтверждение, стоило лишь впервые взглянуть на Торина. Морготового гнома я и раньше не жаловала, не смотря на наше вынужденное сотрудничество в сражении с драконом, он по-прежнему не внушал мне никакого доверия, однако даже так я сумела заметить изменения, произошедшие в короле.
За то время, пока я была без сознания, Дубощит успел обрядиться в королевские одежды, его голову венчал тяжелый золотой венец, а в глазах мужчины я видела доселе незнакомую жадность и темную алчность, которая день ото дня пожирала сознание гнома. Всего за несколько дней он как-то неуловимо изменился, похудел и осунулся. Черты лица заострились, стали резкими, какими-то хищными, а седая прядь в волосах, кажется, стала шире, но даже не это пугало больше всего. Взгляд, сумасшедший взгляд больного и смертельно опасного хищного зверя, приближаться к которому было страшно. Торин не узнавал никого, постоянно бормотал себе что-то под нос и проводил все свое время в сокровищнице, любуясь отблесками золота в свете полыхающих факелов.
Я видела, как встревожены поведением дяди Фили и Кили, я видела, как неуверенно переглядываются при виде короля остальные гномы, и самой день ото дня все больше хотелось убраться из Эребора как можно быстрее. Однако Бильбо почему-то медлил, и как бы я ни просила его отправиться в путь, хоббит лишь отмахивался, говоря, что еще ничего не кончено, и что он должен остаться здесь, пока Торин не придет в себя.
Турэ вслух рассуждала о том, что горбатого могила исправит, а вот сумасшествие Дубощита неизлечимо, что бы там ни говорили остальные. Фили подобными высказываниями был недоволен, однако он не мог не согласиться с тем, что с его дядей происходит что-то странное. Я не вмешивалась в дела гномов, не желая больше рисковать своей шевелюрой и драгоценной тушкой, однако что-то, все-таки, услышать мне удавалось.
Торин искал Аркенстон, камень, ради которого все и затевалось, однако до сих пор никому из гномов не удалось его найти. Дубощит мрачнел все больше, в глазах остальных членов отряда я все чаще видела растущее недоверие и опаску, а когда обезумевший король приказал возвести на месте разрушенных ворот стену из обломков, мы с Турэ единогласно решили, что дело дрянь. Нужно было хватать Бильбо зи шкирку и уматывать отсюда, пока еще было время, и пока нас в этом пустом и мертвом склепе не замуровали заживо.
Хоббит возражал, я все больше злилась, стена с каждым днем все росла, а следопытка однажды в привычной ей манере подметила, что нашей золотой могиле наверняка будут завидовать короли. После этого я всерьез начала задумываться о том, чтобы наплевать на вознаграждение и рвать из Эребора когти, пока не стало совсем ж поздно.
Как скоро оказалось, я ошиблась. Опять.
В днях недели я уже давно потерялась, и очередным промозглым утром сидела в одной из открытых галерей, забравшись с ногами на парапет и рассматривая далекие холмы, укрытые туманом. Солнце только лениво взбиралось на небосвод, его мутный блин совсем не дарил тепла, на пожухлой сухой траве белел морозный иней, и я постоянно куталась в хоть и старую, но все еще теплую, подбитую мехом куртку, найденную во время моих блужданий по Эребору. Холодный ветер теребил волосы, заплетенные в неряшливую косу, где-то за стеной слышался перезвон молотов и скрежет шестерней, а так же негромкие переговоры гномов — уже в такую рань они продолжали возводить стену, следуя слепому приказу сошедшего с ума Торина.
— Лира? — неожиданно раздался за спиной негромкий голос, услышав который, я вздрогнула от удивления, едва не слетев с тонкого парапета. Резко обернулась, уже зная, что увижу, но все равно не сдержала шумного вздоха, увидев стоящего в нескольких шагах Кили.
За все это время мы с ним так и не успели толком поговорить. Я всячески пыталась достучаться до Бильбо и подбивала Турэ просто оглушить хоббита и утащить с собой, Кили помогал брату и остальным гномам, гораздо более встревоженный состоянием дяди, нежели нашими странными взаимоотношениями, и за те пару недель, которые мы провели в Эреборе, мы едва ли сказали друг другу больше пары ничего не значащих вежливых фраз.
Впрочем, и говорить нам было не о чем, если так подумать.
— Я решил, что ты вместе с Турэ отправилась в сокровищницу, она недавно пробегала мимо, — произнес брюнет, сделав шаг мне навстречу. Почему-то казалось, что он чувствует себя так же неуверенно, как и я, однако держался мужчина поспокойней, по крайней мере, в его глазах не было той тени страха, которая проскользнула в моих.
— Тогда мне бы следовало проследить за ней, пока она не разорила вас, — я лучезарно улыбнулась, старательно удерживая излюбленную маску самоуверенности, после чего спрыгнула с парапета, одернув куртку. — Спасибо, что просветил, тебя вполне можно считать героем, спасшим эреборское золото.
Отсалютовав мужчине и не позволив ему и слова сказать, я проскользнула мимо него, желая оказаться подальше от гнома, чтобы не чувствовать той неуверенности, которая была мне совершенно непривычна, и которая мне ужасно не нравилась. Жаль только, что у Кили были свои взгляды на счет этого, и стоило мне только поравняться с брюнетом, как тут же крепкие пальцы сжались на моем запястье, заставив замереть. По телу прокатилась горячая дрожь.
— Ллир, я бы хотел с тобой поговорить, — мягко, однако уверенно произнес гном, и что-то мне подсказало, что он меня не отпустит, пока не скажет то, что хочет. Что пугало еще больше — сопротивляться не получалось, и на какое-то мгновение захотелось простоять так как можно дольше. — Фили... рассказал мне, что случилось в тот вечер. Ты спасла меня с помощью своей крови, и я даже не знаю, как мог бы отблагодарить тебя за этот поступок.
— Я сделала то, что должна была сделать, Кили, — покачала я головой, чувствуя, как горло на мгновение сжали стальные тиски. Ты жив, дурачок, и для меня это самая лучшая благодарность, какая может быть, только тебе об этом знать совсем не обязательно. — Тебе не помогали ни травы, ни эльфийская магия, и если бы я ничего не сделала, ты бы погиб.
— Да, — чуть помедлив, кивнул брюнет, — Тауриэль сказала мне об этом.
По сердцу словно полоснули ножом, и я попыталась удержать рвущееся наружу рычание. Картина того вечера до сих пор стояла перед глазами, ее не смогло выжечь из памяти драконье пламя, и я поразилась тому, что гораздо больнее мне было именно тогда, а не в лапах Смауга. Это было глупо, было совершенно по-детски и нерационально, но поделать я ничего не смогла.
— Знаешь, я мало что помню из того вечера, все словно в тумане, но... — Кили как-то неуловимо подался вперед, все еще не отпуская моей руки, а я совершенно растерялась, не зная, что делать. Брюнет был близко, слишком близко, я чувствовала исходящее от него тепло и терпкий запах металла, пота и диких трав, а от крепких пальцев, сжимающих запястье, по всему телу разбегались мурашки, и столь беспомощной я чувствовала себя впервые. — Возможно, это был просто сон, наверное, самый чудесный сон из тех, что я видел в своей жизни, и он был таким реальным...
Едва слышный шепот обволакивал теплом, мысли становились вялыми и тягучими, словно патока, и я слабо соображала, что происходит. Где-то там был мой проблемный подопечный, зарящаяся на сокровища гномов подруга и безумный король, но почему-то с каждым мгновением это все отступало, становилось абсолютно неважным. Рядом был Кили, мужчина, ради которого я рисковала собой, мужчина, которого я, закрывая глаза, чувствовала так же отчетливо, как себя саму, мужчина, который, по-прежнему не разжимая пальцев, осторожно приподнял мой подбородок, почти невесомо проведя ладонью по щеке и едва касаясь пересекающего всю правую сторону лица шрама.
Я судорожно вздохнула, совершенно утратив способность соображать здраво, сердце билось где-то в горле, грозясь выскочить наружу, а перед глазами темнело, и я почти не видела, как Кили приблизил свое лицо к моему. Горячее дыхание на губах, дрожь, прокатившаяся по всему телу, а потом...
— Ллир! — прокатился по галереям оглушительный вопль Турэ.
Волшебство момента рассыпалось в прах, я рванулась от неожиданности, приходя в себя, а после, осознав, в каком положении нахожусь, стала буквально пунцовой. Дыхание сбивалось, сердце колотилось, выламывая ребра, и я поспешно отстранилась, освободив свою руку из пальцев Кили и подумав о том, что это следовало бы сделать уже давно. Гном чуть нахмурился, явно тоже не совсем понимая, что происходит, и я, не давая ему шанса прийти в себя, бросилась прочь, пытаясь вернуть былое хладнокровие и взять себя в руки.
Мысли в голове метались испуганным роем, губы пересохли от волнения, и я кляла себя последними словами за то, что только что едва не произошло.
— Ллир, Моргот тебя подери! — рявкнула Турэ где-то совсем близко, и я, свернув за угол, влетела в Зал королей, оскальзываясь на грязном, усыпанном обломками полу и пытаясь перевести дыхание.
— Что такое? — отозвалась я, подметив, что гномы, до этого работающие над возведением стены, сейчас побросали свою работу и взобрались наверх, напряженно всматриваясь куда-то вдаль. Взгляд выхватил тонкую фигурку следопытки среди остальных, и когда девушка обернулась ко мне, я почувствовала, как сердце вновь болезненно сжалось.
На этот раз от страха — выражение лица Турэ было красноречивей слов.
Не дожидаясь того, пока кто-то объяснит мне, что случилось, я бросилась вперед, перепрыгивая через обломки и сноровисто пробегая мимо разрушенных колонн. В мгновение ока оказалась у импровизированной лестницы, взлетела наверх, расталкивая гномов и стремясь как можно быстрее оказаться рядом с подругой, и едва успела затормозить, вцепившись руками в парапет и почти по пояс свесившись с балкона. Взгляд пробежался по далеким холмам и желтому от усыхающей травы плату, выхватывая далекие руины некогда величественного Дейла, и дыхание тут же сперло, от чего я побелела, как полотно.
Мы знали, что горожане из Озерного Города решили занять пустующий Дейл, идти им было некуда, поэтому мы совсем не удивились, увидев пару дней назад длинную колонну людей в холмах, а позже — зажженные в руинах факелы. От них не исходило угрозы, я вообще не считала их проблемой, но это было лишь до сегодняшнего утра. До того, как наконец выкатившееся на небосвод солнце бликами заиграло на сияющих золотом доспехах многочисленной грозной армии, выстроившейся на стенах разрушенного города.
И блеск этих доспехов был мне прекрасно знаком.
— Это же... — послышался где-то за спиной неуверенный голос Бофура и шепотки других гномов, а после я почувствовала, как стоящая рядом подруга до боли сжала мои пальцы, судорожно вцепившиеся в холодный камень.
— Армия Трандуила, — сорвалось с пересохших от волнения губ.
Турэ шумно выдохнула, посмотрев на меня с возрастающим страхом и неуверенностью, а я судорожно сглотнула, чувствуя поселившийся в сердце животный ужас...