Глава 21
— И почему я не осталась в Ривенделле? — с тоской выдохнула Турэ, устроившись на лежащем на земле деревянном ящике и недовольно кутаясь в теплую куртку, подбитую кроличьим мехом. Я поддержала подругу коротким зевком, сонным взглядом рассматривая собравшихся на пристани людей, шум голосов которых слился в сплошную какофонию.
Ушлый Дубощит поднял всех на рассвете, когда солнце только лениво поднималось из-за горизонта, седой туман плыл над водой, укутывая Озерный город, а где-то там, вдали, скрытая от наших взглядов тяжелыми тучами, тянулась к небу Одинокая Гора. Холодный ветер трепал заплетенные в неряшливую косу волосы, пробирался под одежду и холодил кожу, от чего та покрывалась мурашками. Я, как и следопытка, куталась в теплое пальто с меховым воротником, однако от холода это спасало мало.
— Грузите оружие! — гаркнул где-то рядом Торин, и я вздрогнула, покосившись на снующего рядом гнома, который руководил процессом.
Небольшая деревянная лодочка покачивалась возле помоста, закрепленная толстой потрепанной веревкой, на палубе сноровисто бегали Двалин с Бифуром, распределяя передаваемое им в руки оружие, остальные гномы вертелись на причале, завершая последние приготовления, — Дубощит хотел отправиться к Горе как можно скорее, и я, особо не прислушиваясь к их разговорам, успела подметить, что времени у нас осталось не слишком много, и отсчет уже пошел на часы.
После вчерашнего эффектного появления Торина перед жителями города бургомистр счел своим долгом пригласить всю компанию шумных гномов в свой дом, где был устроен небольшой прием, в котором уставшие гномы нашли себе отраду. Вино и эль лились рекой, Бофур опять распевал свои песни, а сам бургомистр, мысленно подсчитывая количество обещанного ему золота, щедро даровал гномам и необходимое оружие, и амуницию, и провизию.
Мы с Турэ, так же получив все необходимое, предпочли удалиться в таверну, где уже знакомый нам владелец заведения молча заскрежетал зубами при нашем появлении, однако лишь любезно улыбнулся и вручил маленький ржавый ключик. Выделенная нам комнатка была больше похожа на чулан, однако уставшему телу и сознанию было абсолютно все равно, и едва наши головы коснулись подушек, как мы со следопыткой тут же уснули.
Мне показалось, что я только прикрыла глаза, однако когда открыла их вновь — за окном было уже светло, а сонный, переодетый в новую куртку Бильбо тряс меня за плечо. Раннее пробуждение хорошим настроением не обеспечило, такая же недовольная Турэ громко оповестила о своем пробуждении всю таверну, заставив хоббита буквально покраснеть, а спустя пару мгновений к нам в комнату заглянул Орвел с пожеланиями удачного пути и сообщением о том, что ему придется на некоторое время уйти в подполье. Поскорбел о том, что не сможет больше ничем помочь, попросил принести ему в подарок голову дракона и был выгнан взашей обозленной следопыткой. Наблюдавший за этой картиной Бильбо кашлянул, привлекая наше внимание, сообщил, что Торин велел поторапливаться, и нам ничего не оставалось делать, кроме как побыстрее собрать свои вещи и вслед за хоббитом покинуть темную прокуренную таверну.
— Пошевеливайтесь, у нас времени не так много! — вновь рыкнул Дубощит, поторапливая свой отряд. Вокруг царил полнейший хаос, мы с Турэ делали вид, что нас здесь нет, а сонный, постоянно зевающий Бильбо стоял рядом со мной, вертя головой и пытаясь разглядеть кого-то в толпе. Судя по тому, как он хмурился — сомнительно, что ему это удалось.
— Бофура все еще нет, — подметил хоббит, увидев, как мимо нас прошел хмурый Балин с мечом на плече. Изогнув бровь, я тоже повертела головой, высматривая гнома в ушанке, которого до сих пор не было среди остальных членов отряда.
— Если не появится, будет отплывать без него, — повернулся к нам Торин, подхватив небольшой походный мешок. — У нас не так уж и много времени, чтобы ждать всех опоздавших.
Турэ негромко фыркнула, демонстративно закатив глаза, после чего, перехватив мой взгляд, подперла кулаком подбородок, демонстрируя свое отношение ко всему происходящему. Ее взгляд лениво скользнул в сторону, высматривая что-то за моей спиной, после чего брюнетка как-то забавно дернула уголком губ и, резко спрыгнув с деревянного ящика, на котором сидела, юркнула к остальным гномам, подхватив у Ори свернутый валиком плащ и увлеченно о чем-то защебетав. Удивленно приподняв бровь, я оглянулась и тут же почувствовала, как по лицу расплывается хитрая усмешка.
Проталкиваясь сквозь толпу, к нам пробирались королевские племянники, так же, как и остальные, в полном вооружении, необыкновенно серьезные и сосредоточенные. Они выглядели необыкновенно сонными, подъем на рассвете не радовал никого, однако возмущаться вслух, как мы с подругой, гномы не стали. Идущий немного впереди Фили, до этого что-то втолковывающий брату, поднял голову, после чего, заметив меня, приветливо кивнул.
Его взгляд пробежался по пристани, словно выискивая кого-то, и мне даже не нужно было особенно задумываться над этим, чтобы понять, кого же блондин выглядывает в толпе. Другое дело, что излишне дерганная после вчерашнего происшествия следопытка попадаться на глаза мужчине совсем не желала, надежно скрываясь за широкой спиной Двалина. И пусть девушка старательно делала вид, что ничего не происходит, однако исправно горящие румянцем щеки я прекрасно видела. О том, что поступок Фили буквально выбил брюнетку из колеи, я отлично знала, сама Турэ этой темы старательно избегала, однако, пользуясь всеобщей суматохой, нет-нет, да и поглядывала на серьезного королевского племянника, сейчас разговаривающего о чем-то с Торином.
С усмешкой покачав головой, я заглянула за спину Фили и тут же немного нахмурилась, подмечая исключительную бледность на лице его младшего брата, а также темные синяки под глазами и испарину на лбу. Выглядел Кили совершенно больным и слабым, дышал тяжело, с каким-то надсадным хрипом, от которого кожа покрывалась неприятными мурашками, однако, сцепив зубы, держался молодцом, не позволяя никому стать свидетелем своей слабости.
Словно почувствовав мой взгляд, мужчина поднял голову и натянуто улыбнулся, тут же предпочтя скрыться за спинами Бомбура и Дори, и в любой другой момент я бы даже не задумалась над тем, что он сделал это специально, если бы нос не уловил горячий мерзкий запах крови и смерти. Кили мог хорохориться столько, сколько угодно, но я прекрасно понимала, что ему становится только хуже.
— Все в лодку! — зычно гаркнул Торин, заставив вздрогнуть и посмотреть на него.
Гномы заметались по пристани, заканчивая последние приготовления и один за другим восходя на палубу качающейся на волнах лодочки, Турэ замешкалась, с недовольным видом копаясь в своем походном мешке, а я, справедливо рассудив, что лезть вперед всех не стоит, решила дождаться своей очереди возле облюбованных ранее деревянных ящиков и отчаянно зевающего Бильбо.
Из-за желания поскорее выполнить королевский приказ у лодки возникла небольшая давка, шумящая вокруг толпа изрядно действовала на нервы, и я, признаться честно, уже хотела побыстрее убраться с Эсгарота куда-подальше. Особых причин оставаться здесь не было, едва ощутимая, но нависшая над головой угроза в виде обозленного короля Трандуила и его солдат все еще маячила за спиной, однако, без особой радости рассматривая скрывающуюся в тумане Гору, я почти с тоской признавала, что и вперед двигаться мне не хочется. Попала из огня да в полымя.
Глупо, невероятно глупо, как по мне.
— Ты остаешься, — послышался негромкий голос Дубощита, и я, отвлекшись от своих тоскливых размышлений, с удивлением заметила стоящего возле дяди Кили, которого Торин удерживал за плечо. Чуть нахмурившись, брюнет уставился на короля с удивлением, словно тот сообщил ему веселую шутку, однако мужчина был хмур и как никогда серьезен. — Мы спешим, а ты будешь тормозить нас.
— О чем ты, я иду с вами, — с улыбкой отмахнулся Кили, однако тут же эта улыбка увяла, когда Торин лишь сурово покачал головой:
— Не сейчас.
Среди остальных гномов, уже находящихся в лодке, я заметила, как к этим двоим повернулся Фили, так же необыкновенно хмурый. Он смотрел на дядю с искренним недоумением, а вот на брата — словно бы с неуверенностью.
Конечно, его ведь тоже провести не удалось, он понимает, что рана куда серьезней, чем Кили хочет это показать, и на первый взгляд приказ короля выглядел... более, чем разумно. Вновь внимательно приглядевшись к брюнету, я почувствовала внутри что-то похожее на теплую неподдельную жалость, а взглянув ему в лицо, поджала губы, заметив вспыхнувшее в карих глазах отчаяние.
— Я должен быть там, когда откроется дверь, — твердо заявил Кили, сжав зубы так, что на скулах заиграли желваки. — Когда мы впервые увидим чертоги наших отцов!
— Кили, — оборвал племянника Торин, сжав его плечо рукой и глядя прямо в глаза. — Останься, отдохни, — едва заметно улыбнувшись, мужчина теплым, каким-то отеческим жестом потрепал спутанные смольные пряди племянника, и я вдруг осознала, что впервые вижу вечно недовольного и гордого короля вот таким. — Догонишь нас, когда поправишься.
Кажется, Кили хотел что-то еще возразить, однако Дубощит, улыбнувшись ему в последний раз, отвернулся к остальным гномам, завершая приготовления, а брюнет, с силой сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, отошел на несколько шагов, тяжело опустившись на сложенные деревянные ящики. С шумом втянул сквозь зубы воздух, после чего едва заметно поморщился.
Нос уловил запах крови, по телу пробежалась холодная дрожь, и я лишь поджала губы, не сводя с гнома встревоженного взгляда. Он хорохорился, но нога наверняка болела сильно, я это понимала, и почему-то мне казалось, что я точно так же чувствую его боль, как свою собственную. Я ясно видела, что Кили в отчаянии, что он расстроен и зол, и будто бы невидимая ладонь сжимала горло изнутри, не позволяя сделать вздох. Он останется здесь. В одиночестве, оставленный своими же...
— Ты беспокоишься за него, — раздавшийся совсем рядом голос заставил вздрогнуть. Резко повернув голову, я заметила стоящего слева Бильбо, с которым мы уже успели пробраться к самой лодке. Мягко улыбнувшись, он положил ладонь мне на плечо, после чего перевел взгляд на Кили, заметив, как я вновь обернулась к нему. — Останься с ним.
— Я обязана защищать тебя, — упрямо мотнула я головой, почувствовав вспыхнувший в груди огонек сомнения, подпитывающийся раздирающими меня противоречивыми чувствами. — Ты ведь нанял меня для этого. И, между прочим, должен мне кучу золота, — вскинув подбородок, я лихо усмехнулась, однако усмешка тут же увяла, а пальцы до боли сжались на ремне переброшенной через плечо дорожной сумки.
— Думаю, я смогу присмотреть за собой, — хоббит оборвал мою наигранно бодрую тираду. Я осеклась, глядя на него, после чего тяжело вздохнула, чувствуя себя безгранично виноватой перед ним. — Иди, Лира, здесь ты будешь нужнее.
Несколько секунд я колебалась, не решаясь сделать выбор.
Бильбо со все той же улыбкой, полной безграничного понимая, склонил голову набок, а взгляд метнулся к сгорбившемуся на ящике Кили, и в сердце защемило от незнакомой доселе горечи. Зубы до боли прихватили губу, сознание ехидно подметило, что привычная невозмутимость дала трещину, после чего я, на мгновение прикрыв глаза, повернулась к хоббиту.
— Спасибо, — тихо прошептала я, крепко обняв друга и шумно выдохнув ему в плечо, после чего, резко отстранившись, рванулась в сторону, ловко обойдя стоящего рядом Глоина и сопровождаемая удивленными взглядами остальных гномов. На какую-то секунду мне показалось, что Дубощит смотрит на меня своим тяжелым хмурым взглядом, однако я тут же выбросила из головы все остальные мысли, поравнявшись с сидящим на деревянном ящике Кили.
— Лира? — мужчина поднял на меня несколько затуманенный взгляд, словно бы пытаясь приосаниться и выглядеть уверенней, однако я лишь махнула рукой.
— Прекращай, — попросила брюнета, после чего, склонившись к нему, заглянула в лицо, чувствуя исходящий от гнома жар. Коснулась ладонью его лба, смахнув капли пота, а затем до боли закусила губу, осознав, что у Кили начинается лихорадка. Взгляд скользнул вниз, и в груди вспыхнул горячий клубок — темная штанина обагрилась кровью. — Твоя рана открылась, тебе нужна помощь.
— Но остальные... — брюнет попытался отстраниться от меня, однако сделал это как-то неохотно и слабо, тяжело вздохнув и поморщившись от боли. — Ты же должна сопровождать Бильбо.
— Сейчас важнее поставить тебя на ноги, — едва заметно улыбнулась я, после чего, заметив, как Кили обессилено накренился, обняла его за плечи, поддерживая в вертикальном положении. Руки мужчины легли мне на талию, заставив вздрогнуть, а после гном, прикрыв глаза, уткнулся носом мне в плечо, буквально обжигая прерывистым хриплым дыханием. Мои ладони осторожно опустились на макушку брюнета, пальцы запутались в темных волосах, а в сердце плотным комком свернулась тревога.
— Дядя! — послышался голос Фили откуда-то из-за спины, а обернувшись, я увидела, как молодой гном упрямо смотрит на Торина, хмуря брови. — Мы выросли на рассказах о Горе. На твоих рассказах! Ты не можешь отнять у него мечту!
— Фили! — зло оборвал брата брюнет, отстранившись на меня и глядя на старшего племянника короля с заметным недовольством, однако тот лишь вскинул подбородок, сверкнув глазами.
— Я сам понесу его, если придется!
— Однажды ты станешь королем, и тогда ты поймешь, — заговорил Дубощит необыкновенно холодно, даже меня пробрало от его тона, а Фили умолк, бросив быстрый встревоженный взгляд на Кили, — мы не можем ставить весь поход под угрозу ради одного гнома. Даже если он родня.
Несколько мгновений на пристани царила тишина, если не считать шумящих вокруг горожан. Вытащив из кармана платок, я убирала с лица Кили пот, с тревогой подмечая, что выглядит он — хуже некуда, хотя по-прежнему пытается сделать вид, что все в порядке. Фили молчал, словно что-то обдумывая, при этом глядел на брата необыкновенно серьезно, и я вдруг с удивлением подметила, что никогда еще со времен начала нашего похода не видела мужчину... таким. Сейчас передо мной стоял не мальчик, но муж, будущий король, и заметила это не только я.
Гномы старательно отводили глаза, делая вид, что невероятно заняты своей поклажей, а уже успевшая взойти на палубу Турэ, облокотившись на борт, рассматривала блондина серьезно, без привычной улыбки. В ее взгляде я успела заметить незнакомую доселе смесь странных эмоций, однако стоило только присмотреться повнимательней, как девушка тут же, склонив голову набок, широко улыбнулась, а в следующий момент я увидела, что Фили решительно направляется в нашу сторону.
— Фили, не делай глупостей, — почти прорычал Торин, перехватив племянника за руку, однако тот выдернул ее, уставившись на короля горящим взглядом. — Твое место в отряде.
— Мое место рядом с братом, — отрезал блондин, и уже не оглядываясь, быстрым шагом пересек пристань, приблизившись к нам.
Кили на появление брата отреагировал поджатыми губами и тяжелым хмурым взглядом, однако сомневаюсь, что королевского племянника это волновало. Присев возле брюнета, Фили с тревогой окинул его быстрым взглядом, подмечая то же, что так встревожило меня, после чего, поднявшись на ноги, подхватил его за плечи, помогая удержать вертикальное положение, и глянул на меня.
— Спасибо тебе, — едва слышно произнес он, а я лишь неопределенно дернула подбородком, показывая, что ничего особенно в этой ситуации нет.
— У него опять рана открылась, я не исключаю возможности воспаления, — куда больше пересудов меня сейчас тревожило состояние Кили. — Нужно осмотреть его, обработать ранение. В Мирквуде у меня отобрали мою сумку с целебными отварами, но я думаю, что...
— Я видела тут неподалеку на прилавках любопытные травки, сможем приготовить целительную настойку, — послышался за моей спиной знакомый голос, а оглянувшись, мы увидели стоящую в паре шагов Турэ. Сложив руки на груди, девушка с заметным скептицизмом смотрела на бледного ослабленного Кили, а заглянув ей через плечо, я увидела, что все гномы уже погрузились в лодку.
— Почему ты осталась? — спросил Фили, окинув брюнетку внимательным взглядом, на что она лишь насмешливо сложила руки на груди.
— Чтобы ваш дядя меня в дороге за борт выбросил? — хмыкнула следопытка, после чего, подойдя ближе, ободряюще похлопала Кили по плечу. — Не беспокойся, поставим мы тебя на ноги.
В это мгновение музыканты на помосте оживились, грянула музыка, заставившая всех вздрогнуть, толпа завопила, а на возвышение поднялся бургомистр, разодетый в меха и бархат. За его спиной маячил вездесущий Алфрид, щурящий свои темные мерзкие глазки, и желание разодрать ему глотку вновь не преминуло вспыхнуть в груди. Впрочем, заботы о больном гноме постепенно вытеснили все остальное, и я как-то пропустила тот момент, как правитель Эсгарота проговорил свою торжественную речь и повелительно махнул рукой, подавая сигнал к отбытию. Лодка, покачиваясь на волнах, отплыла от пристани, королевские племянники проводили ее тоскливыми, тщательно скрываемыми взглядами, мы же с Турэ лишь переглянулись, синхронно покачав головами.
Нам возможность избежать встречи с драконом казалась подарком судьбы, и мы бы обязательно порадовались, если бы не несколько небольших «но», преследующих нас и нависших над шеей призрачной острой секирой. Пусть и будучи под протекцией Фили, следопытка тревожилась из-за точащего на нее зуб бургомистра, я не могла отделаться от мысли, что Трандуил не упустит шанса вновь заполучить себе ручного зверька в моем лице, а так же меня очень волновал Бильбо, отправляющийся в поход без надежного прикрытия. Дубощиту я доверять так и не научилась, за друга искренне беспокоилась, а еще корила себя за то, что не отправилась с ним. Впрочем, как мне казалось, если бы был шанс все переиграть, я бы поступила точно так же, и эта мысль заставила жестко усмехнуться.
Кажется, я начинаю терять хватку, этот поход сводит меня с ума. Закончу здесь, верну Бильбо домой, а после обязательно уберусь куда подальше, чтобы меня никто не нашел.
Так будет... правильно.
— О! — послышался вдруг удивленный голос, а оглянувшись, мы увидели взъерошенного Бофура, который таращил на нас широко распахнутые глаза и ежесекундно поправлял сползающий на лоб шлем. — Вы что, тоже опоздали?
В этот момент окончательно ослабевший Кили начал медленно сползать вниз, и Фили, чертыхаясь, подхватил брата, забросив его руку себе на плечи. Встревожено хмурясь, я заглянула брюнету в лицо, подмечая, что он побледнел, кажется, еще больше, после чего переглянулась с переставшей улыбаться Турэ. И она, и я понимали, что дело серьезное, и времени у нас было немного.
— Бофур, помоги, — повернулась я к гному, и тот, видя, что ситуация не слишком радостная, мгновенно оказался рядом, поддерживая королевского племянника под другую руку. — Нам стоит увести его с пристани, — я глянула на Фили, поджав губы.
— Можно попросить помощи у бургомистра, он не откажет, — решительно произнес блондин, что вызвало у стоящей рядом Турэ тихий смешок.
— Это вряд ли, — фыркнула она, однако мужчины уже направились к главной площади, и нам ничего не оставалось, как последовать за ними. Горожане, сообразив, что ничего любопытного уже не будет, принялись расходиться, моментально потеряв к нам всякий интерес.
Топая вслед за Фили, мы с подругой переглядывались с одинаково многозначительными взглядами и кривыми усмешками. Я совсем не знала бургомистра, Турэ узнавать его и вовсе не жаждала, припоминая, как уплетывала с его барахлишком, сверкая подметками сапог, однако в одном мы были уверены полностью — эта мерзопакостная жадная сволочь пальцем о палец не ударит, чтобы помочь нам. Он сделал все, что от него требовалось, продемонстрировал Торину свою готовность к сотрудничеству, ожидая в обмен на это обещанных куч золота, и сейчас, отправив отряд к Горе, уже потирал руки, наверняка мысленно подсчитывая великое множество звонких монет.
— Почему мне кажется, что у нас ничего не выйдет? — тихо полюбопытствовала Турэ, чуть склонившись ко мне и не сводя встревоженного взгляда с идущих впереди братьев и Бофура, который что-то выспрашивал у Фили.
— Пусть попробуют, мы ничего не теряем, кроме времени, — пожала я плечами.
— Боюсь, как раз времени у нашего друга-то и нет, — следопытка на мгновение подняла глаза к серому, затянутому тучами небу, а затем толкнула меня в плечо. — А как решительно ты к нему на пристани бросилась. И ведь даже не задумалась о своем непутевом подопечном.
— Заткнись, — с досадой произнесла я, после чего, услышав негромкие голоса, вскинула голову, настороженно следя бургомистром и его верным подпевалой, стоящими на крыльце дома, к которому мы уже успели подойти. Правитель Эсгарота как раз открывал тяжелую двустворчатую дверь, когда его прервал громкий окрик Фили:
— Стойте! Прошу вас, пожалуйста!
Бургомистр обернулся, явно недовольный задержкой, за его спиной замаячил такой же высокомерный Алфрид, однако королевский племянник совсем не обращал на это внимания. Поддерживая угасающего брата, он смотрел на мужчин с искренним отчаянием в глазах.
— Нам нужна помощь, мой брат болен.
— Болен? — с нескрываемым презрением отозвался бургомистр, тут же сделав несколько шагов назад и выставив перед собой Алфрида, как живой щит. Сомнительно, что эта облезлая крыса могла скрыть внушительную фигуру рыжеволосого мерзавца, и я только зло вздернула верхнюю губу, обнажая зубы в ехидном оскале. — Это заразно?! Нет, подите прочь! Не подпускай их ко мне! — его визгливые восклицания были обращены к тому же Алфриду, смотрящему на нас с откровенной неприязнью.
— Это рана от стрелы, — рыкнула я, выйдя вперед и сощурив глаза. Не знаю, что советник бургомистра увидел в моем взгляде, однако это заставило его отшатнуться. Темные глазки пугливо забегали. — Ему нужны лекарства!
— По-вашему, я похож на аптекаря? — процедил Алфрид, словно бы убедившись в том, что нападать на него я не намерена. — Разве мы мало вам дали? Бургомистр занятой человек, у него нет времени лечить больных гномов. Проваливайте, — тут он даже позволил себе чуть податься вперед, глядя на меня с заметным превосходством, — да поживее.
С губ сорвалось рычание, руки сжались в кулаки, а мир перед глазами смазался, словно пропущенный через золотую пелену. Чувства обострились, желание вцепиться этой вшивой собаке в глотку стало, практически, невыносимым, и советник, словно почувствовав это, тут же испуганно шарахнулся назад, едва не запнувшись о ступени крыльца. Я подалась вперед, горя жаждой крови, однако тут же стоящая немного позади Турэ ухватила меня за плечо.
— Не надо, — едва слышно прошептала она, оглядываясь с заметной опаской. — Ллир, нам лучше убраться, если мы не хотим проблем.
Бросив быстрый взгляд по сторонам и подметив тут же напрягшихся стражников, я недовольно признала, что в словах подруги есть резон. Шумно выдохнула, прикрыв глаза, а затем, презрительно сплюнув на землю, повернулась к бургомистру и его советнику спиной, взглянув на встревоженного и точно так же зыркающего по сторонам Фили. Турэ была права, нам не стоило затевать драку, мы были явно в меньшинстве, и, вполне возможно, оказались бы в темницах, да только вот Кили в темницу совсем нельзя.
— Уходим, — хрипло произнесла я, коротко кивнув в ответ на вопросительный взгляд подруги. — Нужно найти безопасное место.
Мешать нам убраться с площади стражники не стали, а убраться хотелось, поэтому мы поспешили затеряться в узких улочках города, огибаемые занятым своими делами народом. Люди потеряли к нам всякий интерес, однако старые привычки искоренить было невозможно, и я спешила затеряться в переулках, подальше от любопытных глаз. Турэ следовала за мной по пятам, постоянно оглядываясь на идущих за нами мужчин, но я не обращала на них внимания, сосредоточенно думая над тем, что делать дальше. Если бы Орвел все еще оставался в городе, я бы попросила помощи у него, однако он сам сказал, что ему нужно исчезнуть, а это значит, что придется нам справляться самостоятельно.
В одном из переулков меня остановил тихий стон, и я тут же оглянулась, увидев, как наша процессия остановилась. Фили поудобней перехватил бледного до синевы брата, бросив на нас с подругой хмурый взгляд, и я до боли впилась зубами в губу, судорожно размышляя над тем, что же делать. Такой беспомощной я себя не чувствовала уже давно, а в голове внезапно возникла совершенно безумная мысль, которую я тут же поспешно отбросила.
Нет, это глупо, совершенно глупо.
— Я считаю, — Турэ обвела всех присутствующих взглядом, на мгновение остановившись на мне, и в какую-то секунду мне почему-то показалось, что она поняла, о чем я подумала, тут же нахмурившись, — что мы должны найти укромное место. Опасно вот так бродить по улицам, да и Кили не протянет в подобных условиях. Это просто неразумно.
— И куда идти? — немного насмешливо поинтересовался Бофур, оглядываясь по сторонам. — Что-то я не вижу желающих помочь нам.
— Не смешно, — отмахнулась я, после чего последовала примеру гнома, оглядываясь по сторонам. Хмурые неприветливые дома скалились запертыми ставнями, пронизывающий ветер забирался под плащ, холодя кожу, и единственное, чего мне хотелось, это оказаться подальше отсюда. Уже который раз за весь наш поход я успела укорить себя.
Неужели мне так необходимо было демонстрировать благородство и тащиться за Бильбо непонятно куда с толпой незнакомых гномов?!
Взгляд, пробегающий по окрестностям, вдруг замер на знакомом доме с такими же плотно закрытыми синими ставнями. Чуть нахмурившись, я поджала губы, а затем склонила голову набок, оглянувшись на буквально повисшего в руках брата Кили. Турэ права, он слаб и долго вот так не протянет, нам необходимо было место, где можно заняться его раной, а тот вариант, который возник у меня в голове... не безупречный, конечно, однако чего-то он наверняка стоит.
— За мной, — махнула я рукой, а затем первой устремилась к небольшому дому, виднеющемуся впереди.
— Ты что задумала? — отозвался Фили, последовавший за мной, а неуемная Турэ быстро догнала меня, вышагивая рядом. Отвечать я не стала, лишь кивком указала на строение, к которому направлялась, и следопытка рядом приглушенно фыркнула.
— Серьезно? Да он пошлет нас к Мелькору.
Подруга определенно была права, и соваться к Барду после вчерашней ссоры на главной площади не имело смысла, однако для нас он был единственным спасением, потому что никого другого в городе мы просто не знали. Я не сомневалась, что лодочник поступит именно так, как сказала Турэ, еще и подгонит стрелой в любопытное место, чтобы больше неповадно было, но отчаяние грызло изнутри, а больше гениальных идей у меня, к сожалению, не было.
Взбежав по ступенькам на крыльцо, я несколько раз стукнула в дверь кулаком, в нетерпении ожидая, пока нам откроют. В доме что-то грохнуло, послышались тяжелые шаги, а после дверь, едва не ударив меня по носу, распахнулась. Отшатнувшись, я чуть не врезалась в сгрудившихся за моей спиной членов отряда, а Бард, разглядев печально знакомых гостей, переменился в лице.
— Нет, — покачал он головой. — Хватит с меня гномов, — мужчина попытался закрыть дверь.
— Постой, пожалуйста, — всполошился Бофур, протиснувшись мимо меня и успев поставить между дверью и косяком ногу. Бард нахмурился, глядя на него с явным неудовольствием, однако начинать военных действий пока не спешил. — Нам нужна помощь, Кили болен.
Взгляд лучника метнулся за наши спины, где Турэ помогала Фили поддержать брата, который выглядел плохо, очень плохо. Испарина проступила на лице, тени под глазами углубились, а дыхание было хриплым и тяжелым, словно бы надрывным, и внутри все буквально сжималось при одном взгляде на мужчину. Он страдал, был слишком слаб, чтобы скрывать это и держался на одном упрямстве.
— Он очень болен, — прошептала я, повернувшись к Барду, и тот, всего лишь мгновение вглядываясь в мое лицо, тяжело вздохнул.
— Проходите, — покачал он головой, словно сомневаясь в том, что делает, и посторонился, пропуская нас в свой дом.
Работающие по хозяйству Сигрид и Тильда удивленно уставились на нас, будто бы не понимая, откуда мы взялись, а из отделенной занавеской части дома выглянул взъерошенный Баин, явно не ожидающий нового появления гномов. Между тем, Бард широким шагом пересек помещение и одернул занавеску, открывая нашим взглядам три деревянные кровати, на одной из которых гномы и устроили шумно вздохнувшего Кили. Я, задержавшись, плотно закрыла за собой дверь, успев окинуть улочку внимательным взглядом, после чего быстрым шагом приблизилась к мужчинам, одним движением сбросив позаимствованный плащ и оставшись в широкой рубахе, заправленной в штаны.
— Я поставлю воду для отвара, — произнесла Турэ, метнувшись к котелку, а за моей спиной возник Бард, наблюдающий за тем, как мы поспешно избавляем Кили от доспехов. Одежда гнома промокла от пота, темные волосы сбились, а грудь тяжело вздымалась, и не нужно было быть лекарем или целителем, чтобы понять, что дела его плохи.
— У нас есть некоторые травы, я посмотрю, что можно сделать, — подметил лучник, отойдя к полкам и загремев находящимися так горшочками и баночками.
— Турэ знается на целительстве, она посмотрит, — коротко бросила я, присев на постель возле разметавшегося на подушках Кили. Выхватила из-за пояса кинжал, ловким движением вспоров намокшую от крови штанину, после чего на мгновение замерла, сглотнув неприятный горький комок, возникший в горле.
Рана воспалилась и выглядела еще хуже, чем вчера, чтобы понять это, хватило и одного взгляда. Гной сочился вперемешку с кровью, а кожа вокруг потемнела и припухла, испещренная прожилками выступивших черных сосудов. Где-то за спиной присвистнула Турэ, рассмотрев фронт предстоящих работ, стоящие рядом Фили и Бофур заскрипели зубами, явно растерявшись от подобного зрелища, мне же на мгновение показалось, что перед глазами все поплыло.
Нос уловил ненавистный запах крови и смерти, запястья задрожали, и чтобы это было не так заметно, я поспешно поднялась со своего места, сложив руки на груди и отойдя к окну. Шумно вздохнула, пытаясь не прислушиваться к раздающимся за спиной встревоженным шепоткам и тихому стону ослабевшего Кили. До боли закусила губу, справляясь с накатившими эмоциями, после чего упрямо вскинула подбородок, мысленно отвесив себе подзатыльник.
— Ты видела рану? — послышался тихий шепот приблизившейся ко мне Турэ. Перехватив мой взгляд, девушка встревожено покачала головой. — Отвар снимет воспаление, поможет против лихорадки, однако сомневаюсь, что он сможет очистить кровь. Он отравлен, наверняка ведь отравлен.
— Мы должны ему помочь, — твердо заявила я, глянув на подругу. — Если не поможет твой отвар, я могу...
— Не можешь, — оборвала меня следопытка, тут же нахмурившись и посмотрев на меня, как на сумасшедшую. В такие моменты она всячески демонстрировала, что старше меня, и почему-то каждый раз я отступала, соглашаясь с ее правотой. — Мы приготовим отвар. И я лично прослежу за тем, чтобы Кили поднялся на ноги в ближайшее время, — поджав губы, девица несколько мгновений буравила меня взглядом, после чего отошла. Мне же ничего не оставалось, как вернуться обратно к постели королевского племянника, надеясь, что у подруги все получится.
К вечеру у Кили поднялся жар, он пребывал на грани сна и яви, постоянно бредил и почти не приходил в себя. Турэ со всколоченными волосами и раскрасневшимся лицом без устали металась между кипящим на огне котелком и кухонным столом, что-то бормоча себе под нос и перебирая предложенные Бардом травки, Фили пытался ей как-то помочь, больше мешаясь под рукой, а я, держа на коленях миску с водой, меняла на лбу королевского племянника холодные компрессы.
— Королевский лист у вас здесь имеется? — с раздражением поинтересовалась Турэ, подняв голову и выхватив взглядом что-то перебирающего на полках лучника.
— Конечно нет, это же сорняк, — нахмурился Бард, глядя на девушку, как на сумасшедшую. — Мы им свиней кормим.
— Свиней? — вскинулась следопытка, пойдя красными пятнами, однако Бофур, вертящийся рядом, положил руку ей на плечо, чуть нахмурившись и словно обдумывая сказанное.
— Сорняк, говорите? — неуверенно пробормотал он, после чего решительно кивнул. — Я поищу.
С этими словами гном выбрался из дому, исчезнув на темной улице, Турэ вновь вернулась к своему котелку, что-то помешивая и перешептываясь с помогающей ей Сигрид, я же, услышав тихий стон, вновь повернулась к Кили, убрав с его лба пропитанную потом тряпицу, после чего опять погрузила пальцы в охлажденный отвар, выжимая новую тканевую полоску. Повела плечом, стирая сбежавшую по виску каплю пота, после чего склонилась над мужчиной, поджав губы и вглядываясь в его искаженное от боли лицо. Шумно выдохнув, Кили вдруг дернулся, после чего совершенно неожиданно сжал пальцами мое запястье.
Мутные глаза распахнулись, глядя на меня, но не узнавая.
— Тише, — прошептала я, чуть поморщившись и пытаясь освободить руку. Отставила миску с отваром в сторону, а затем легко коснулась его пальцев своими, почувствовав, как мужчина вздрогнул. — Кили, все хорошо, не беспокойся. Здесь тебе ничего не грозит. Ну же, отпусти.
Несколько мгновений гном не двигался, словно обдумывая мои слова, и медленно разжал пальцы, отпуская запястье. Карие потемневшие глаза бездумно мазнули по потолку, затем Кили вновь уставился на меня, глядя рассеянно, совершенно бессмысленно, и такой взгляд невероятно пугал. От тела мужчины исходил невероятный жар, тряпица на лбу быстро нагревалась, и мне ничего не оставалось, как вновь повернуться к стоящей на подвинутом к постели стуле миске.
— Нам не нужно беспокоиться, Турэ приготовит лекарство, у нее обязательно получится, — голос звучал наигранно бодро, я словно сама себя пыталась убедить в этом, только вот поверить не получалось, и это пугало. — Она молодец, хотя иногда и бывает несносной, наглой, самовлюбленной и заносчивой эгоисткой.
— Я все слышу, — не поворачиваясь ко мне, буркнула следопытка, с головой уйдя в изучение одной из баночек, протянутых ей Бардом. Я лишь усмехнулась, покачав головой, после чего поправила тряпицу, убрав капли пота.
— Ллир, — прохрипел Кили, морщась от боли, и я вновь склонилась над ним, чувствуя, как спутанные волосы, выбившиеся из косы, скользнули вниз, упав на плечо.
— Все в порядке, я здесь, — улыбнулась отчаянно фальшиво, однако стараясь подбодрить мужчину, пряча свой страх глубоко внутри. Перехватила взгляд брюнета, потемневший от боли, однако впервые за несколько минут ясный, после чего, поддавшись какому-то внутреннему порыву, склонилась еще ниже.
Губы коснулись губ мужчины, необыкновенно сухих и горячих, а лицо обжег теплый вздох. По телу пробежалась дрожь, пальцы Кили скользнули по моей ладони, переплетаясь с моими, и я с силой смежила веки, чувствуя, как внутри все словно оборвалось. Инстинкт самосохранения вопил, как сумасшедший, здравый смысл ему отчаянно вторил, однако отстраниться я почему-то не смогла, в теле возникло чувство полного онемения, но не тревожащего, а какого-то... ожидаемого, необыкновенно приятного, которого прежде я не ощущала. И именно этот факт меня искренне пугал.
Незнакомая доселе нежность охватила все тело, пальцы онемели, отзываясь холодом глубоко к самому сердцу, и мне показалось, что время на несколько мгновений застыло. Присутствие рядом темноволосого мужчины будоражило кровь, заставляло сердце захлебываться бурей чувств, и я с силой смежила веки, чувствуя скользнувшую по щеке обжигающую слезу, исполненную неподдельного отчаяния.
Грубый сильный толчок сотряс дом, что-то с грохотом разбилось, а я резко отстранилась от Кили, оглядываясь встревоженным, но несколько осоловелым взглядом. Дети Барда притихли, сам мужчина нахмурился, поджав губы, а Турэ, до этого разговаривающая о чем-то с Фили, умолкла на полуслове. Уловив краем глаза движение, я увидела, как на подушках, застонав от боли, приподнялся брюнет.
— Это со стороны Горы, — коротко бросил Баин, оглянувшись на отца, а я, перехватив взгляд подруги, заметила, как девушка побледнела, с силой сжимая в руках деревянную ступку.
— Оставь нас, — произнес Фили, обращаясь к Барду, на что мужчина лишь вновь перевел взгляд в окно, рассматривая черное небо, затянутое тучами. — Возьми детей и уходи, вам опасно здесь оставаться.
На несколько мгновений в доме повисла тишина, прерываемая лишь треском поленьев и едва слышными стонами Кили. С силой сжав пальцы и закусив губу, я не отводила глаз от растерянной следопытки, подозревая, что на мне, как и на ней, сейчас лица нет. Страх забирался под кожу, отравляя легкие, а сознание наполнялось тревогой, когда я думала о том, что и остальные.
Это было не просто землетрясение.
Это был дракон.
— Нам некуда идти, — отрезал Бард.
— Мы что, умрем, пап? — подала голос Тильда. Девочка была напугана, смотрела на отца с искренним ужасом, а в ее глазах стояли слезы.
— Нет, дорогая, — улыбнулся лучник, ласково потрепав дочь по волосам. В его глазах вспыхнул огонек решимости, а после мужчина, подняв руку к потолочной балке, резко рванул ее вниз. Осыпались на пол несколько мешочков и связок трав, а в пальцах мужчины оказалась большая железная стрела, при виде которой Фили ошарашено замер.
— Черная стрела... — прошептала Сигрид, а Бард, не обращая ни на кого внимания, набросил на плечи плащ, направившись к двери.
— Баин, за мной!
Мальчишка кивнул, побежав за отцом, захлопнулась за их спинами дверь, и дом вновь погрузился в тишину. Фили был встревожен, он даже не скрывал этого, каждую минуту вглядываясь в окно, где скрывалась в тумане Одинокая Гора, а Турэ, завершившая с очередным отваром, приблизилась к постели, чтобы обработать рану, в чем я ей старательно помогала, больше занятая тем, чтобы удержать мечущегося в лихорадке Кили, которому, кажется, от нашего лечения становилось только хуже.
Несколько последующих минут мы были слишком заняты королевским племянником, чтобы задумываться о том, что происходит на Горе, Фили пришлось помогать нам удерживать брата на подушках, а Турэ и вовсе ругалась сквозь зубы, из чего я сделала заключение, что ее отвар совсем не помогает. Рана, кажется, выглядела еще хуже, чем раньше, если это вообще было возможно, и я, вглядываясь в лицо стонущего от боли Кили, кусала губы. Они буквально горели, вспоминая горячее прикосновение губ брюнета, однако сейчас волноваться об этом не было времени.
О своей глупости я смогу подумать и позже, когда Кили будет в порядке.
— Сними отвар с огня, — бросила мне Турэ, не отвлекаясь от перевязки гнома, Фили с силой прижимал брата к постели, не позволяя двигаться, а я, коротко кивнув, направилась к котелку. Взгляд зацепился за тонкую фигурку Сигрид, вышедшей на крыльцо и осматривающей улочку.
— Тебе не следует стоять там, заходи в дом, — посоветовала я девушке, на что та пожала плечами.
— Я думала, отец должен...
В следующее мгновение по ушам ударил громкий испуганный вопль и оглушительный треск потолочных балок. Инстинкты обнажились, с горла вырвался рык, я рванулась в сторону, больно приложившись спиной о полку и сбив ее со стены, а спустя мгновение там, где секунду назад была моя голова, промелькнуло острое зазубренное лезвие. Носа коснулся мерзкий земляной запах, от которого я едва не задохнулась, а через секунду перед лицом возникло мерзкое лицо, скалящее острые клыки.
— Орки! — заорал где-то рядом Фили, однако на его слова я обратила мало внимания.
Вокруг поднялся жуткий шум, кричали перепуганные дети, со звоном разбивалась посуда и звенела закаленная сталь, а тело совершало такие знакомые движения, наливаясь силой в сокращающихся мышцах. Уклониться от острого меча, скользнуть в сторону, выбросив вперед кулак, а после — выхватить из-за пояса нож. Меч опрометчиво остался лежать возле других вещей, сброшенных где-то в углу, а еще на стороне противника был эффект неожиданности — мы даже подумать не могли, что орки нападут на нас в городе.
Мой противник оттолкнул меня в сторону, зажимая в угол, зрачок обожгло золотом ярости, а после я, зло зарычав, рванула вперед, ловко проскочив под рукой чудовища. Острое лезвие ножа вошло в незащищенную плоть на шее, орк захлебнулся темной кровью, как-то удивленно застыв, а я, заметив совсем рядом отступающую от еще одного чудища Тильду, рванула ей на помощь, попутно уклонившись от пролетевшего мимо кинжала.
— Эй, уродец! — крикнула я, привлекая внимание орка к себе, а затем, вспрыгнув на перевернутую лавку, в высоком прыжке опустилась на плечи противника, заметавшегося по сторонам от неожиданности. Всадила ему в глазницу нож, услышав громкое болезненное рычание, а затем, приложив силу, с трудом свернула орку шею. Тело грузно опустилось на пол, я перекатилась по половицам, вскочив на ноги, после чего на мгновение оглянулась на перепуганную Тильду. — Стой за мной.
Противников было больше, а мы позволили себя растеряться, чем орки и воспользовались. Вокруг царил хаос, Фили обретался где-то в противоположной части дома, защищая раненого брата, а Турэ держалась ближе ко мне, закрывая собой такую же испуганную Сигрид. Девочки плакали и кричали от страха, все это здорово действовало на нервы, а руки очень скоро устали и начали дрожать. Уклонившись от очередного удара, я сделала короткий выпад, швырнув кинжал в горло подбирающегося к нам орка, и едва успела отшатнуться, когда второй, подобравшись с другой стороны, замахнулся мечом.
Спустя мгновение в его затылок, со свистом разрезав воздух, вонзилась острая стрела.
— Под стол, живо! — заорала Турэ, махнув рукой, и я, подталкивая к сестре Тильду, на мгновение обернулась, тут же почувствовав, как перехватило дух.
В дверях дома Барда виднелся Леголас, а с ближайшим к нам противником сражалась уже печально знакомая рыжеволосая эльфийка.
Времени размениваться на личные обиды не было, орков меньше не становилось, и я, подхватив переброшенный Турэ меч, вспрыгнула на чудом уцелевший табурет, с трудом балансируя на нем и отражая удары одного из противников. Где-то позади послышался громкий стон, переросший в крик, всего лишь на мгновение обернувшись, я с ужасом заметила упавшего с кровати Кили, однако броситься к нему мне не позволили орки, словно нарочно оттесняющие нас друг от друга. В воздухе мелькнуло еще несколько стрел, где-то снаружи послышался плеск воды и громкое рычание, а после я едва успела отшатнуться от промелькнувшего рядом лезвия меча.
— Осторожней! — крикнул мне Фили, бросив в голову своего противника кувшин, а я, услышав громкий треск, покачнулась на сломанном табурете, едва не слетев на пол, и с трудом удержала равновесие, всадив свой клинок в тело ближайшего врага. Турэ, приноровившись, убила еще одного, а после в доме залегла мертвая, какая-то неестественная тишина.
Тяжело дыша, я выровнялась, все еще сжимая в руках свое оружие, рядом со мной точно так же ошарашено огляделась следопытка, словно не понимая, что только что здесь произошло. Откуда-то из-за завалов показался взъерошенный Фили, послышался стон упавшего с кровати Кили, и блондин бросился на помощь брату, а я, услышав скрип натянутой тетивы, молниеносно повернулась к входной двери, подняв свой меч и перехватив пронзительный взгляд Леголаса и его спутницы. Только вот Тауриэль, сжимая в руках парные клинки, то и дело косилась на Кили, которого Фили поднимал с пола.
Заметив это, я нахмурилась, сузив глаза, однако лишь чуть дернула головой, когда из-за спины послышался тихий неуверенный голос Тильды:
— Вы всех их убили?
— Придут еще, — коротко бросил Леголас. Поджал губы, по-прежнему не сводя с меня взгляда, после чего, едва заметно кивнув, медленно опустил свой лук. Тауриэль последовала его примеру, и мы с Турэ, настороженно переглянувшись, убрали оружие, однако не спрятали его, все еще не ожидая ничего хорошего от незваных гостей.
Громкий стон привлек внимание, я резко оглянулась, выхватив взглядом бледного Кили, который, кажется, даже не понимал, что происходит вокруг. Бросившись к нему, Турэ приложила к его лбу руку, сосредоточенно хмурясь, после чего буквально сорвала с ноги пропитавшуюся кровью повязку, подняв на Фили горящий взгляд.
— Он умирает, — хрипло произнесла она, а мне показалось, будто кто-то вонзил в грудь ржавое зазубренное лезвие. Кили вновь застонал, я на нетвердых ногах бросилась к нему, чувствуя, как дрожат руки, а Леголас, пользуясь тем, что она него никто не обращает внимания, направился к двери, негромко позвав:
— Тауриэль!
Мимолетно вскинув голову, я увидела, как девушка в нерешительности мнется на пороге, поглядывая на мечущегося в лихорадке Кили, и ее исполненный тревоги взгляд буквально обжигал что-то внутри, заставляя внутренности сворачиваться в горячий плотный комок. В горле поселилась знакомая, испытанная лишь однажды горечь, однако не успела я и слова произнести, как послышался запыхавшийся голос Бофура, о котором в запале битвы успели забыть.
— Я принес! — завопил гном в ушанке, буквально влетев в дом и едва не врезавшись в стоящую в проходе эльфийку. Отшатнулся назад, выглядя изрядно ошарашенным, после чего бросил быстрый взгляд на Кили, привлеченный громким стоном.
— Athelas, — прошептала девушка, заметив в руках Бофура небольшую зеленую веточку, после чего, словно очнувшись, повернулась в нашу сторону. — Я могу спасти его!
На это заявление гномы отреагировали с заметным сомнением, однако Тауриэль, мало обращая на них внимание, подозвала к себе Тильду, попросив принести ей миску с горячей водой, а затем потребовала положить Кили на стол. Доверять ей мне совсем не хотелось, я видела в девушке, прежде всего, врага, а не друга, однако отказываться от помощи эльфа сейчас было глупо, и я это понимала.
А если она сможет спасти его...
— Эльфийская магия, а? — ядовито фыркнула Турэ, вместе со мной отойдя к стене, чтобы не мешать, и наблюдая за тем, как мужчины поднимают едва ли не кричащего от боли Кили с пола и укладывают его на твердую столешницу. Брюнет вырывался и трепыхался, Фили и Бофуру приходилось прикладывать силы, чтобы удержать его, а им на помощь поспешили и Тильда с Сигрид.
— Все равно, лишь бы она спасла его, — покачала я головой, во все глаза наблюдая за тем, как Тауриэль, уверенными движениями превращая принесенную Бофуром веточку в жидкую кашицу, обошла стол, остановившись возле Кили и рассматривая его рану. На мгновение замерла, поджав губы, после чего, забормотав что-то себе под нос, прикрыла глаза.
— Никогда раньше не видела, как они это делают, — прошептала следопытка, едва ли не дыхание затаив.
Я могла ее понять, таинство эльфийской лечебной магии было необыкновенным зрелищем, однако восхищаться сейчас мне было некогда. До боли сжимая кулаки и слушая, как заходится в истерике сердце, я молила Эру, чтобы Тауриэль спасла королевского племянника.
Кили вновь пронзительно закричал от боли, заглушая певучий негромкий голос эльфийки, и я прижала ладонь к губам, чувствуя, что сердце буквально готово выпрыгнуть из груди. Страх за жизнь брюнета сковывал горло ледяными тисками, зубы до крови прокусили губу, однако боли я совсем не чувствовала. Взгляд скользил по лицу буквально посеревшего Кили, и я отсчитывала каждый сумасшедший удар сердца.
Вот сейчас, еще немного, и ему станет лучше, я знаю, я уверена.
— Что-то не так, — встревожено подметила Турэ, подойдя на шаг ближе. Я перехватила сосредоточенный взгляд Тауриэль, которая с возрастающим сомнением всматривалась в лицо гнома, ее голос стих, словно девушка испытывала неуверенность, а Фили с Бофуром, до этого наблюдающие за каждым ее движением, быстро переглянулись.
— Может, ты принес не то растение? — коротко бросил блондин, на что гном в ушанке тут же возмущенно вскинулся.
— Я нашел то, что требовалось!
— Я не понимаю... — Тауриэль недоверчиво посмотрела на миску с кашицей, стоящую на столе, после чего вновь забормотала на эльфийском, но теперь ее голос звучал чуть громче. Скулы рыжеволосой вспыхнули лихорадочным румянцем. — Почему же не действует?..
— Потому что из тебя целитель, как из меня танцовщица, — зло фыркнула стоящая рядом следопытка, скептически наблюдая за происходящим.
Впрочем, мне было совершенно не до этого.
Со все возрастающей тревогой глядя на Кили, скользнувшего в забытье, я решительно поджала губы, а ударивший пощечиной страх отрезвил, заставив принять безумное, но единственно верное решение.
— К Мелькору эльфийскую магию, — громко произнесла я, привлекая всеобщее внимание. Тауриэль сбилась, оглянувшись на меня, а я, чувствуя внутреннюю дрожь, сделала несколько шагов к столу.
— Ллир, нет! — крикнула Турэ, схватив меня за руку. Она без труда разгадала, что я задумала, и даже не пыталась скрыть свое негодование. — Не смей этого делать, слышишь?!
— Я должна ему помочь, как ты не понимаешь? — я перехватила горящий взгляд подруги, все еще сжимающей мое запястье. Девушка была встревожена, даже рассержена, и я ни на миг не сомневалась, что она от своего не отступит.
— О чем вы говорите? — вмешался в наш разговор Фили, однако на него никто не обратил внимания.
— Ты сама не понимаешь, во что ввязываешься, — горячо прошептала брюнетка с неподдельным отчаянием в голосе. — Ллир, это опасно, ты знаешь это не хуже меня. Так какого Мелькора я защищала тебя все это время?!
— Турэ, пожалуйста, — мой голос окреп, в нем скользнула сталь, вызвавшая у подруги лишь жесткую усмешку.
— Глупая девчонка, они справятся и без тебя!
— Если я ничего не сделаю, Кили умрет!
Громкий, несколько истеричный крик сорвался с губ, и в доме повисла тишина, когда я поняла, что взгляды всех присутствующих обращены ко мне. Сделала шаг назад, не отрывая взгляда от глаз следопытки и словно ведя с ней беззвучный диалог, после чего, не говоря ни слова, вырвала свою руку из ее пальцев, приблизившись к столу и выхватив из-за пояса острый нож.
— Идиотка! — заорала Турэ, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить в меня чем-то тяжелым. — Вот так просто... Дура, какая же ты дура!
— Что ты пытаешься сделать? — перехватил мою руку Фили, глядя на меня необыкновенно серьезно. Я лишь улыбнулась, покачав головой и чувствуя, как от страха и неопределенности дрожат колени.
— Я помогу твоему брату.
— Поможет она, ну, конечно, — ядовито зарычала брюнетка, сжав руки в кулаки и наблюдая за тем, как я, потеснив Тауриэль, приглядываюсь к ране на ноге Кили, который вновь был в бреду, с трудом осознавая происходящее. Времени оставалось не так много, я это понимала, однако не могла пошевелиться, чувствуя вскипающий в груди страх. — А о себе ты подумала, героиня ты несчастная?! Сама себя же подставляешь, дуреха!
— Кровь метаморфа, конечно же, — едва слышно прошептала рыжеволосая эльфийка, ошарашено наблюдая за каждым моим действием.
— Что? — вскинулся Фили, оглянувшись на Турэ. — Но ты же говорила, что ее кровь не обладает целебной силой!
— Да кто бы мне спасибо за это одолжение сказал! — огрызнулась следопытка, а я, решительно сжав зубы, недрогнувшей рукой полоснула себя по раскрытой ладони.
Густая темная кровь скользнула по бледной коже, несколько капель упало на столешницу, и я едва поморщилась от неприятных ощущений, после чего, сжав руку в кулак, отложила нож. Взглянула на бледное лицо Кили, затем перевела взгляд на рану, края которой потемнели еще больше. Мысленно наорала на себя, требуя не трусить, а после едва слышно произнесла, обращаясь к Тауриэль:
— Помоги удержать его, он может вырываться.
Девушка кивнула, схватив разметавшегося на столе мужчину за руку и крепко сжав, Фили с возрастающим недоверием наблюдал за нашими действиями, а я, на мгновение подняв голову, выхватила взглядом стоящую поодаль Турэ. Девушка смотрела на меня серьезно, без привычных насмешки и лукавства, а от ее тяжелого взгляда внутри все буквально переворачивалось. Я знала, что подруга искренне заботится обо мне же, что она боится за меня, однако сейчас поступить по-другому не могла. Перехватила ее взгляд, заметив, как она покачала головой, умоляя меня не глупить, а затем, собравшись с силами, приложила разрезанную ладонь к ране, смешивая свою кровь с кровью брюнета.
Кили громко закричал, выгнувшись дугой, остальные навалились на него, пытаясь удержать на месте, а я, почти физически чувствуя его боль, с силой смежила веки, чувствуя под рукой его обжигающе горячую кожу. Казалось, будто в тело впились острые лезвия, разрывая на куски, по щекам пробежались слезы, которые я смахнула с ресниц, после чего вновь закусила губу, требуя взять себя в руки. Я справлюсь, должна справиться, иначе нельзя. Ведь если Кили умрет...
Нет, с ним все будет хорошо, он выживет, я это знаю. Знаю, потому что я...
Я...
О, нет, Мелькор, только не это, я не хочу!
— Не зря метаморфы подверглись полному уничтожению, не зря за остатками этой расы ведется такая ожесточенная охота, — словно из-за толщи воды донесся до меня голос подруги. — Если бы они могли вот так просто лечить людей, они бы и сами наверняка свою кровь использовали во благо. Но они не могут этого сделать, потому что метаморф не просто лечит человека, он делится своей кровью, он признает его своим.
Распахнув помутневшие от слез глаза, я шумно выдохнула и отстранила дрожащую руку, безвольно опустив ее вниз и чувствуя, как глубокий порез все еще сочится кровью. По дому пронесся судорожный вздох, Фили подобрался, словно не веря своим глазам, я же лишь кривовато улыбнулась, наблюдая за тем, как страшная рана на ноге Кили светлеет и заживает буквально на глазах. Смежила веки, справляясь с накатившей слабостью, а затем, отойдя на пару шагов, облокотилась на чудом уцелевшую в бою деревянную полку. Кили судорожно вздохнул, черты его лица разгладились, и уже сейчас я видела, что гному становится гораздо легче.
— При этом между метаморфом и человеком, которого он лечит, устанавливается сильная связь, — продолжала говорить Турэ, и каждое ее слово буквально звенело от с трудом удерживаемой злости. — Только вот работает эта связь против метаморфа, потому что, признавая человека своим, он остается перед ним абсолютно беззащитен. Полное единение сознания, безграничное доверие, разрушить которое невозможно. Этот человек запросто может убить вылечившего его метаморфа, а тот даже защититься не сможет.
— Прекрати, — оборвала я подругу, не желая слушать слов ненавистной правды, после чего резко выпрямилась, схватив со стола оставленное кем-то полотенце и перевязывая свою руку.
— Лира, ты... — неловко начал Фили, но я тут же вскинула на него упрямый взгляд, и мужчина умолк, не решаясь продолжать.
— Я сделала то, что считала нужным, — твердо произнесла я, оглядев всех присутствующих, после чего глянула на постепенно приходящего в себя Кили. Рана ускорено заживала благодаря моей крови, лицо приобретало нормальный здоровый цвет, а гримаса боли больше не искажала его.
— Смотри, как бы тебе не пришлось об этом пожалеть, — едко бросила Турэ, отвернувшись от меня, и мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть, сминая в руках обагренное кровью полотенце. Опустила взгляд, с некоторой растерянностью осматривая собственные ладони, покрытые алыми разводами, после чего упрямо стерла капли, бегущие по щекам, надеясь, что их никто не заметил.
— Она говорила, что будет рядом... — вдруг послышался слабый голос, и я резко вскинула голову.
Кили, постепенно возвращающийся из темных объятий бреда, распахнул все еще мутные глаза, едва ли узнавая кого-то из столпившегося над ним народа. Фили склонился над братом, с тревогой всматриваясь в его лицо, однако сам брюнет, все еще тяжело дыша, не замечал никого кроме стоящей возле него Тауриэль. Девушка замерла, чуть нахмурившись, после чего вздрогнула, когда поняла, что гном обращается именно к ней.
В груди вспыхнуло странное, какое-то неприятное чувство при виде этой картины, а пальцы до боли сжались на несчастном полотенце.
— Сон... всего лишь сон... — шептал Кили, словно в лихорадке, а его рука опустилась вниз, чтобы в следующий момент осторожно коснуться пальцев эльфийки, смотрящей на мужчину с недоверием и какой-то растерянностью. — Могла ли она полюбить меня на самом деле...
Внутри что-то словно оборвалось, и мне показалось, будто я задыхаюсь. Втянула сквозь зубы воздух, обжегший легкие, и с каким-то удивлением поняла, что не могу даже сдвинуться с места. Сердце билось где-то в горле, стальные тиски сжимались на нем, доставляя ноющую мерзкую боль, голос будто пропал, и я лишь широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как Кили смотрит на склонившуюся над ним Тауриэль. Все еще затуманено, мало что осознавая, однако необыкновенно тепло и словно бы растерянно, как... как человек, впервые увидевший солнце.
По сердцу полоснула острая боль, из груди вырвался тихий хрип, и я, чувствуя, что мне не хватает кислорода, смазанным движением бросилась в угол, где лежали мои вещи, при этом едва не влетев в гору разбитой посуды. Громкий звук привлек остальных, я заметила их удивленные взгляды, однако не обратила должного внимания, набросив на плечи теплый плащ и пытаясь смотреть куда угодно, лишь бы не на...
Мелькор, как же больно!
— Что ты делаешь? — повернулся ко мне Фили, ошарашено наблюдая за тем, как я спешно собираюсь. Забросила на плечо сумку, натянула перчатки, морщась от боли.
Быстро, тщательно скрывая бушующую внутри бурю.
— Бильбо нуждается в моей помощи, я все еще обязана его охранять, — коротко бросила я, не удержавшись, и все-таки мазнув взглядом по лежащему на столе Кили. Кажется, он вновь провалился в беспамятство. — Я сделала все, что могла, Кили и сам справится теперь.
— Лира, постой, ты с ума сошла? — перехватил меня Бофур, когда я бросилась к двери. За его спиной маячила такая же удивленная Турэ, однако девушка все еще злилась, и идти на примирение первой не хотела. — Что ты собираешься делать?
— Защищать своего подопечного, — отозвалась я, мягко, но уверенно уклонившись от рук гнома в ушанке. — Я оставалась, чтобы помочь Кили, — на имени брюнета голос дрогнул, однако я тут же взяла себя в руки, — теперь мне нужно следовать за Бильбо.
— Но до Горы несколько лиг, ты не успеешь... — попытался воззвать к здравому смыслу Фили.
— Я полечу, доберусь так быстро, как только смогу, — упрямо заявила я, распахнув дверь. Остановилась на пороге, словно бы колеблясь, после чего всего лишь на мгновение оглянулась. — Да хранит вас Эру...
Буквально вылетев на улицу и услышав за спиной хлопок двери, я на несколько секунд замерла на крыльце, до боли вцепившись пальцами в деревянную перекладину. Подняла голову к небу, загоняя назад непрошенные слезы, а затем вздрогнула, услышав раздавшийся совсем близко голос:
— Она спешила не за орками, хотела помочь...
Резко развернувшись к источнику звука я увидела стоящего рядом Леголаса. Прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, он так же рассматривал затянутое тучами небо и даже не пытался вытащить свое оружие. Словно почувствовав мой взгляд, блондин опустил голову и посмотрел на меня.
— Ты поступила безрассудно, Ллиренель.
— Сдашь меня отцу? — огрызнулась я, но голос прозвучал как-то неуверенно, будто бы у неразумного ребенка, и это открытие заставило лишь сильнее сжать пальцы.
Несколько мгновений мужчина разглядывал меня внимательным, пронзительным взглядом, а потом вздрогнул, когда из дома донесся тихий мелодичный голос Тауриэль. Услышав в нем неподдельную нежность, я дернула подбородком, чувствуя, как меня изнутри разъедает незнакомая горечь.
Было больно, было мерзко, было... обидно.
— Думаю, тебе бы хотелось уйти, — внезапно произнес Леголас, и, заглянув ему в глаза, я словно бы увидела отголоски собственной боли.
— Никогда не думала, что тем, кто меня поймет, будешь ты, — качнула я головой, а затем, коротко кивнув эльфу на прощание, бросилась по ступенькам прочь, теряясь в темноте ночных улочек и чувствуя, как в груди полыхает пожар...