Глава 14
Буквально за пару часов до рассвета меня разбудил Нори, отсидевший в дозоре положенные два часа и решивший немного подремать. Толкать безмятежно спящую рысь, пусть и терпящую удушающие объятия так же безмятежно дремлющей следопытки, было не самой лучшей идей, учитывая тот факт, что во сне контроль над звериными инстинктами значительно ослабевает. В результате и так боящийся приближаться к нам гном едва успел одернуть свою ладонь до того, как я вцепилась в нее острыми зубами.
— Прости, — пролепетал Нори, шарахнувшись от меня подальше и едва удерживая чувство собственного достоинства. — Скоро рассвет, и я подумал...
Не слушая тихого бормотания гнома, я осторожно выбралась из хватки Турэ, спрыгнув с теплого сена на деревянный пол, после чего потянулась всем телом, широко зевая и демонстрируя и так впечатленному Нори два ряда острых белоснежных клыков. Тихое ворчание вырвалось из груди, и я слабо встряхнулась, исчезнув в яркой вспышке света. Спутанные рыжие волосы завесили лицо, а поднявшись на ноги, я вновь сладко потянулась, подняв сцепленные в замок руки вверх.
— Без проблем, — лучезарно улыбнулась я, перебив едва слышное бормотание Нори. — Можешь отправляться спать, я посижу на страже.
— Да, конечно, — мужчина несколько нервно усмехнулся, после чего поспешно ретировался вглубь дома, что-то бормоча себе под нос.
Убедившись в том, что Бильбо в целости и сохранности преспокойно спит возле гномов, почти зарывшись в сено, я подошла к огромному умывальнику возле дальней стены и принялась приводить себя в порядок, плескаясь в холодной воде и отфыркиваясь, словно кошка. Осмотрела себя, недовольно разглядывая бесчисленное количество кровавых пятнышек на белой рубахе, после чего, на ходу заплетая порядком растрепавшиеся и пребывающие в полнейшем хаосе волосы, направилась к приоткрытому окну, через которое вчера попала в дом.
Веселые лучики восходящего солнца скользнули по лицу, заставив немного прищуриться, и я, взобравшись на подоконник, оперлась спиной на деревянную раму, подтянув колени к груди и уставившись в окно. За прозрачным стеклом шумел зеленый сад, слышалось гудение пчел, а так же оглушительный щебет птиц. Золотисто-рыжеватые облака плыли по необыкновенно чистому небу, солнце любопытно выглядывало из-за темного леса, виднеющегося вдали, и я невольно удивилась тому, как спокойно и безмятежно начинается это утро.
Взгляд скользнул по широкому зеленому полю, устремившись вдаль и выхватив из предрассветной дымки темное пятно виднеющегося на горизонте леса. При взгляде на него, я почувствовала, как внутри противно заныло, а руки, лежащие на коленях, непроизвольно сжались в кулаки. Я понимала, что времени у нас очень мало, и что нам придется сильно спешить, а просторы Мирквуда лежат как раз на нашем пути. И вполне возможно, что Торин с Гэндальфом не захотят делать огромный крюк, чтобы обойти лес, а это значит, что перехода через Лихолесье нам не избежать.
От подобной мысли мне стало совсем не по себе, и я, тоскливо вздохнув, подперла подбородок кулаком, упираясь локтем о колено, после чего прижалась лбом к прохладному стеклу, на мгновение прикрыв глаза. В голове роились сотни мыслей, я пыталась придумать хоть одну причину, чтобы убедить Торина не идти через Мирквуд, однако понимала, что, даже будь у нас хорошие отношения, мои слова не произвели бы на короля никакого впечатления, а в данной ситуации все, что я говорю, станет для него вообще пустым звуком. Разве кого-либо будут интересовать слова или проблемы обыкновенной наемницы? Очень сомневаюсь.
От грустных размышлений меня отвлекло едва слышное бормотание, а оглянувшись, я увидела, как Турэ, перевернувшись набок, сжалась в комок, недовольно нахмурившись, после чего вновь что-то забормотала сквозь сон. Едва заметно улыбнувшись, я вновь обратила свой взгляд в окно и навострила уши, уловив шорох сена и тихие, едва слышные шаги. На мгновение застыв, я вновь откинулась спиной на оконную раму, после чего произнесла:
— Не стоит ко мне подкрадываться, у меня исключительный слух.
Шаги стихли, а я, повернув голову, увидела еще толком не проснувшегося Кили со всколоченными смольными волосами, в которых запутались сушеные стебли различных травок. Выглядел при этом мужчина так мило и потешно, что я невольно улыбнулась, тут же скрыв улыбку в уголках губ. Гном же, поняв, что его заметили, несколько смущенно кашлянул, после чего, словно одернув себя, присел на подоконник напротив меня, пытаясь ладонью пригладить волосы и выпутать из волос сухие травинки.
— Ты рано проснулась, — подметил он, яростно сражаясь с особо цепким растением.
— Нори попросил посидеть в дозоре, — пожала я плечами, после чего, наклонившись, потянулась рукой к темным спутанным волосам. — Ты позволишь?
— Да, спасибо, — лучисто улыбнулся Кили, замерев, когда моя рука коснулась смольных прядей, а пальцы осторожно принялись выпутывать небольшую соломинку. — Как думаешь, мы в этом доме надолго останемся?
— Очень сомневаюсь, — качнула я головой. — Думаю, отправимся через несколько часов. К тому же, великодушия хозяина дома надолго не хватит.
— Ты его знаешь? — полюбопытствовал гном.
— Мы с ним знакомы, — уклончиво произнесла я, отбросив в сторону выпутанную из волос травинку, после чего вновь глянула в окно. — Но это совсем не значит, что он будет рад меня видеть, скорее, даже наоборот. Впрочем, друзей заводить я явно не умею.
— А как же Турэ? — брюнет глянул в сторону свернувшейся под одеялом следопытки.
— Сомневаюсь, что мы бы с ней могли подружиться, если бы в нашу первую встречу она не попыталась меня убить, — хмыкнула я. Заметила ошалелый взгляд Кили, после чего улыбнулась шире. — Между нами говоря, она очень старалась, мне тогда очень повезло, что я смогла отбиться. А потом пришлось вместе убегать от местной стражи, между нами завязался разговор, и дальше оно как-то само собой получилось.
— Твою жизнь не назовешь скучной, — подметил гном, склонив голову набок.
— Иногда это очень утомительно, я часто ловлю себя на мысли, что мне хочется просто пожить для себя, отдохнуть от всего этого. После знакомства с Бильбо я часто гощу в Шире, привожу в порядок и мысли, и чувства. Но потом что-то обязательно случается, и приходится возвращаться к обычному ритму жизни.
— И в этот раз случилось так же?
— В этот раз со мной случились вы, — с некоторым ехидством отозвалась я. — Если быть предельно честной, я была и остаюсь против всей этой затеи. По моему мнению, ни мне, ни, тем более, Бильбо, нечего здесь делать.
— Но вы все равно пошли, — Кили внимательно смотрел на меня, словно пытаясь понять, о чем я думаю.
— Пошел Бильбо, — возразила я. — Мне всего лишь подкинули одно из заданий, которые я привыкла выполнять. К тому же, Бильбо мой хороший друг, каких у меня мало, и я не могу позволить ему погибнуть.
Подперев подбородок ладонью, я умолкла, рисуя на запотевшем от дыхания стекле вычурные узоры и завитки. Кили молчал, обдумывая все, что я сказала, тишину рассвета нарушал только могучий храп гномов и едва слышное посапывание хоббита. Турэ недовольно копошилась на сене, ворочаясь и хмурясь во сне, с улицы доносился оглушительный щебет птиц, а еще какой-то непонятный глухой стук, источник которого я никак не могла разобрать.
— Ты сказала, Турэ пыталась тебя убить... — осторожно произнес брюнет, поглядывая на меня.
— Это неважно, — немного резко отозвалась я, отстранившись от окна и спрыгнув на пол. — Я не хочу об этом говорить.
— Прости, я не хотел, — поспешно спустился с подоконника Кили, сообразив, что сказал что-то не то.
— Все в порядке, — я похлопала мужчину по плечу, едва заметно улыбнувшись. — Я просто... Забудь, ладно? Это не самое приятное, что было в моей жизни, и я не хотела бы вспоминать об этом, хорошо?
— Конечно, как скажешь, — не стал спорить гном, встревожено глядя мне в глаза.
— Спасибо, — мягко произнесла я, после чего направилась будить Турэ, которая, по моему мнению, слишком долго спала.
Моя идея с пробуждением явно не пришлась подруге по вкусу, учитывая то, что она принялась яростно отбиваться, стоило мне только потрепать ее за плечо. Мне упрямства было не занимать, и несколько минут мы с брюнеткой отчаянно препирались на приглушенных тонах, чтобы не разбудить остальных членов отряд. Впрочем, когда Турэ, протестующее размахивая руками, едва не зарядила мне по носу, я категорически заявила, что пора просыпаться, и нагло отобрала у нее одеяло, оставив лежать на теплом сухом сене.
— Морготово отродье, — прорычала она, приняв вертикальное положение и хмуро поглядывая на меня. Черные волосы топорщились, пребывая в полнейшем хаосе, сухие травинки торчали в разные стороны, запутавшись в темных прядях, и, учитывая заспанное лицо, выглядела следопытка презабавно. — За что ты меня так ненавидишь?
— Ты прекрасно знаешь, что те, кого я ненавижу, долго не живут, — отозвалась я, присев возле подруги. — Как твоя нога?
— Почти не болит, — пожала плечами Турэ, подтянув колено к груди и пытаясь рассмотреть вывихнутую вчера ногу. — Думаю, уже сегодня я смогу передвигаться, как и прежде.
— Что ж, это хорошо.
Брюнетка, отвлекшись от изучения своей конечности, с подозрением глянула на меня, словно пытаясь понять причину моего убитого настроения. Я, тяжело вздохнув, обхватила колени руками, положив на них подбородок и рассматривая помещение. Гномы по-прежнему спали, нарушая тишину громким храпом, Кили, сидя на подоконнике, покуривал трубку, рассматривая пейзаж за окном, а темный отдаленный угол, который мы с Турэ облюбовали для сна, был отличным местом, чтобы спрятаться от остальных и погрузиться в свои мысли.
— Ты ведь не просто так меня растолкала? — полюбопытствовала следопытка, приглушив голос.
— В некотором роде, — выдохнула я, опасливо покосившись на Кили. Тот, кажется, не обращал никакого внимания на нас, и я повернулась к подруге, неуверенно закусив губу. — Я не знаю, что собираются делать Гэндальф с Торином. Они не посвящают нас в свои планы, по крайней мере, мне абсолютно наплевать на то, что они решили. Моя задача лишь сопровождать Бильбо, защищать его от опасности, но...
— Но что-то тебя беспокоит, — подметила Турэ.
— Торин сказал, что у нас мало времени. Они о чем-то говорили с Элрондом, я не знаю точно, но... На карте, которую Гэндальф отдал Торину, есть письмена. Большую часть из них я так и не смогла прочесть, однако в той части, которую мне удалось изучить, написано, что у нас есть лишь один шанс попасть в Гору. Какой-то... определенный день, или... я не знаю. Но раз уж Торин так сильно торопится, это может значить только одно — этот день скоро настанет.
— Скорее всего, — неуверенно кивнула следопытка. — Но я не совсем понимаю ход твоих мыслей.
— Отсюда до Одинокой Горы довольно много лиг, — я еще сильнее приглушила голос. — Если мы хотим добраться туда вовремя, нужно искать прямой путь, а единственный прямой путь лежит через Лихолесье.
— Вот ведь... hacca... — протянула девушка, осознав причину моей тревоги.
Турэ знала обо всех моих проблемах, я ничего от нее не скрывала, поэтому не было ничего странного в том, что и в данном случае брюнетка сразу поняла, почему я так переживаю. Она не стала уточнять и переспрашивать, а в ее глазах я увидела отголоски той же тревоги, которая терзала и меня. Девушка погрузилась в глубокую задумчивость, словно бы размышляя над тем, как поступить в данной ситуации, после чего неуверенно предположила:
— Может, мы сможем выбрать какой-то другой путь, который удовлетворит Торина?
— Сомневаюсь, что этого гордеца удастся переубедить, — фыркнула я. — К тому же, ему наверняка придется объяснять просьбу, а этого мне совсем не хочется.
— Значит, нужно подумать над тем, что делать, — пожала плечами Турэ. — Если мы пройдем по лесу достаточно быстро, возможно, все обойдется, и мы...
— Турэ, мне нельзя ступать на земли Мирквуда! — яростно прошептала я, забывшись и повысив голос. Брюнетка поспешно зашикала на меня, и я украдкой оглянулась, убеждаясь в том, что меня никто не слышал. В доме по-прежнему было спокойно, поэтому я вновь обернулась к следопытке. — В моем положении это может быть чревато последствиями, ты прекрасно это знаешь.
— Как никто другой, — подтвердила девушка, склонив голову набок. — Нужно поговорить с Гэндальфом, он может что-то придумать.
— Этот сумасшедший старик подбил хоббита на опасное путешествие, — скривилась я. — К Митрандиру я обращусь лишь тогда, когда захочу покинуть этот мир.
— Разумно, — согласилась следопытка, после чего умолкла, задумавшись над поставленной перед нами проблемой. Я же, вновь мысленно посетовав на то, как несправедлива жизнь, и как мне не везет, улеглась на сене, забросив руки за голову и рассматривая деревянные балки на потолке.
Постепенно солнце поднималось из-за горизонта, птицы пели все громче, и день уже полностью вступал в свои права, а хорошо отдохнувшие гномы один за другим просыпались. Наверное, прошло около двух часов, когда дом наполнился шумом голосов и беспорядочным гомоном. Турэ, весьма бодро ковыляя на вывихнутой ноге, уже вовсю хозяйничала в кухонной части дома, взобравшись на огромный стул и с интересом заглядывая в шкафчики. При этом девушка стояла на здоровой ноге, стул раскачивался в стороны, и то, что подруге до сих пор удавалось удержать равновесие, повергло в шок мягкосердечного Ори, околачивающегося возле следопытки. Похаживая вокруг стула, гном постоянно повторял, что не стоит так рисковать ради завтрака, и что он обязательно подстрахует девушку, если та случайно упадет, на что Турэ только громко фыркала, еще сильнее раскачиваясь на неустойчивом табурете.
— Ты бы спустилась оттуда, сумасшедшая, — предложил уже проснувшийся Фили, приблизившись к ним и с сомнением глядя на брюнетку.
— Переживаешь? — тут же встрепенулась следопытка, вновь покачнувшись на стуле и лукаво уставившись на светловолосого гнома. Тот на мгновение смешался, нахмурившись, после чего смущенно кашлянул, стараясь не замечать удивленно уставившегося на него Ори.
— Он волнуется из-за того, что ты можешь рухнуть с этого стула, переломать себе ноги, и мы потом с тобой проблем не оберемся, — объяснила я, восседая на широкой балке деревянной перегородки и сложив руки на груди.
— У меня все под контролем, — заверила нас Турэ, вновь исчезнув в навесном шкафчике почти по пояс. Фили глянул на меня с сомнением, однако я только пожала плечами, поэтому мужчина вновь повернулся к брюнетке, наблюдая за тем, как она покачивается на стуле.
— Она точно не упадет? — полюбопытствовал хриплый голос над ухом, и я сама едва не упала с балки от неожиданности, когда за моей спиной возник Кили, до этого о чем-то разговаривающий с Бофуром.
— Без понятия, — хмыкнула я, попытавшись незаметно отодвинуться от мужчины. Почему-то неожиданно стало жарко, а к щекам прилила кровь, и я очень надеялась, что это не так заметно окружающим. Кили задумчиво закусив губу, тоже уставился на следопытку, и теперь мы вчетвером с живейшим интересом наблюдали за ее действиями.
— Фили, Кили, Ори, — послышался властный голос Торина. Король, опираясь на деревянную колону, стоял в окружении остальных гномов, а так же в компании неожиданно серьезного и сосредоточенного Гэндальфа. Кажется, они что-то обсуждали, и, судя по хмурому взгляду, который Дубощит бросил на своих племянников, им было необходимо взять участие в обсуждении.
— Почему мне кажется, что этот старикан что-то задумал? — пробормотала я, вместе с Кили направляясь к остальным.
— Эй, вы куда? — возмутилась Турэ, оставшаяся за нашими спинами. — Блондинчик, лови, я прыгаю!
Послышался грохот стула, привлекший мое внимание, и когда я повернулась на звук, то увидела перевернутый стул и весьма раздраженного Фили, на руках которого восседала довольная собой брюнетка. Закатив глаза, я покачала головой и поспешно отвернулась, оставив этих двоих наедине и слыша, как они приглушенно о чем-то спорят. Торин весьма недовольно покосился на старшего племянника, поэтому тот, прервав поток возмущений со стороны Турэ и усадив ее на ближайшую деревянную балку, поспешил присоединиться к остальным, лишь изредка бросая на брюнетку недовольные взгляды. Впрочем, гномы о чем-то ругались на повышенных тонах, и я, не желая упустить нить событий, прислушалась к их словам, не обращая внимания на бурчащую за моей спиной подругу.
— Я считаю, что нам надо удирать, и побыстрее, — произнес Нори, упрямо сложив руки на груди.
— Я не собираюсь удирать, как трусливая шавка, — рыкнул Двалин, сжимая кулаки и хмуро глядя на остальных.
— Приходить сюда было плохой идеей, — заявил Торин, чем вызвал с моей стороны тихий зубовный скрежет. Вот ведь проклятый эгоист, неужели забыл, как сам вчера одним из первых бежал к этому дому, и как признал, что это замечательная мысль?
— Если мы выйдем через черный ход, нас не заметят, — прошептал Бофур, на мгновение отвлекшись от окна, в котором что-то высматривал.
— Нам не о чем сейчас спорить, — вмешался в разговор Митрандир, до этого что-то лихорадочно обдумывающий. — Нам не пройти через Лихолесье без помощи Беорна.
На последних словах мне показалось, будто меня ударили под дых. В глазах помутилось, воздуха катастрофически не хватало, и я судорожно обхватила себя руками, пытаясь проглотить горький комок, возникший в горле. Встревоженный взгляд Гэндальфа лишь на мгновение скользнул по моему лицу, однако я поспешно отвернулась, стараясь не показывать своей нервозности. Не стоит остальным знать о моих проблемах.
— Что здесь происходит? — послышался из-за наших спин сонный голос, а оглянувшись, я увидела растрепанного Бильбо, совсем по-детски потирающего глаза кулаком. Было удивительно, что хоббит проснулся только сейчас, учитывая тот гомон, который царил в доме уже довольно длительное время.
— А, мистер Бэггинс! — воодушевленно начал Митрандир, и я моментально напряглась, почувствовав неладное. — Что ж, это дело требует особого подхода...
— Ты что уже задумал? — нахмурилась я, недовольно глядя на старика. Тот сделал вид, что не услышал меня, поманив к себе Бильбо и остановившись в дверном проеме черного входа.
— Нам нужно быть осторожными, — произнес Гэндальф, опираясь на свой посох. — Последнего, кто его потревожил, он порвал на куски.
— Вообще-то... — попыталась влезть Турэ, однако я поспешно пнула ее локтем, услышав посыпавшиеся на мою голову проклятия, совсем меня не впечатлившие. Не стоит разрушать фантазии впечатленных словами Митрандира гномов.
— Так, я пойду первым, — решительно заявил волшебник, окинув нас внимательным взглядом. — Бильбо, пойдешь со мной.
— Я? — выпучил глаза хоббит, моментально проснувшись и неуверенно оглянувшись на меня, словно ища поддержки. Я набрала в грудь воздуха и открыла рот, чтобы высказать старику свое мнение, однако гномы, радуясь возможности спихнуть свои проблемы на кого-то другого, поспешно подтолкнули Бильбо к выходу.
— Не выходите, пока я не подам сигнал, — велел Гэндальф. — Не делайте резких движений, выходите по двое, — мужчина на мгновение запнулся. — Хотя ты, Бомбур, сойдешь за двоих, — кивнув каким-то своим мыслям, старик повернулся к выходу, однако вновь остановился, обернувшись к нам. — И вот еще что... — он глянул на меня. — Лира, если ты не против, пойдете с Турэ последними.
Поймав на себе несколько любопытствующих взглядов, я сузила глаза, однако не успела ничего сказать, как Митрандир, велев ждать сигнала, исчез на улице, откуда доносился мерный глухой перестук и свист рассекаемого воздуха. Обогнув стоящего рядом со мной Двалина, я потянулась рукой к деревянной балке и, держась за нее, поднялась к подоконнику, опираясь на него ладонями и глядя в окно. Заметно нервничающий Гэндальф в сопровождении дрожащего от ужаса Бильбо прошел по садовой тропинке, огибая ароматные розовые кусты, и остановился невдалеке от большого деревянного пня, возле которого виднелась рослая фигура громадного мужчины с внушительным топором в руках.
В сердце заползла мерзкая холодная змея опасения и неуверенности, поэтому я поспешила спрыгнуть на пол, уступив место Бофуру, который рвался посмотреть, что происходит снаружи. Мужчины, сбившись в кучку, с тревогой перешептывались, поглядывая на гнома в ушанке и явно тревожась перед тем, как им скажут выйти к оборотню, который столь «гостеприимно» пустил нас в свой дом. Торин, не принимая участия в обсуждении, стоял у деревянной колоны, сложив руки на груди и задумчиво уставившись в пол. По его каменному выражению лица было сложно что-либо понять, однако мне казалось, что король о чем-то сильно задумался, да так, что не сразу услышал Бофура, который вдруг возбужденно прошептал:
— Сигнал!
Я вскинула голову, невольно сжав кулаки, а мигом занервничавшие гномы принялись переглядываться друг с другом. Никому явно не хотелось идти первым, поэтому Двалин, как самый решительный, затянул потуже свой ремень и, подав знак Балину, шагнул на залитое солнцем крыльцо. С улицы послышался грубый рык и скрежет стали, а Турэ, заинтересовавшись, проковыляла к дверному проему, осторожно выглядывая из-за двери. Изогнув бровь, я перевела взгляд на подругу, и та, обернувшись ко мне, закатила глаза, показывая, что Беорн явно не слишком обрадовался новым действующим лицам на своем дворе.
— Сигнал! — вновь завопил Бофур, и на этот раз на улице исчезли Оин с Глоином. С сомнением прислушавшись к громким голосам во дворе, я глянула на Турэ.
— Мне кажется, он не совсем правильно расшифровал сигналы Митрандира, — поделилась брюнетка своими наблюдениями, проводив взглядом последовавших вслед за остальными Дори и Ори.
Подойдя к двери, я немного выглянула из-за деревянного бруса, увидев стоящих возле крыльца гномов, которые, вытянувшись по струнке, глядели куда-то вперед. Чуть сместившись, я заметила так же и Гэндальфа, который, как-то нервно улыбаясь, пытался взять ситуацию под свой контроль и в краткие строки придумать, что же делать с гномами, которые явно вели себя не так, как он планировал. Кажется, Турэ была права, и Бофур действительно не совсем верно истолковал сигналы волшебника.
— На выход, пошли! — вновь подал голос гном в ушанке, за спиной послышались шаги, а мимо меня проскользнули Фили с Кили.
— Стойте! — прошипела я, попытавшись ухватить брюнета за руку, чтобы задержать, однако не успела. Оба гнома спустились с крыльца, застыв неподалеку от остальных, а судя по недовольному рыку Беорна, тот явно с каждым новым гномом все больше ярился.
— Ну, а теперь и наша очередь, — бодро заявил Бофур, и, спрыгнув на пол, направился к выходу. За ним, наплевав на слова Гэндальфа касаемо соблюдения очередности, устремились остальные. В доме кроме меня остался хмурый Торин и ехидно скалящаяся Турэ.
— Это все? — громоподобный голос, донесшийся с улицы, заставил меня вздрогнуть и отшатнуться от двери, а еще отбил всяческое желание выходить из кажущегося спасительным дома. Стоило только представить, что может сделать этот яростный и неуправляемый оборотень при нашей встрече, как у меня начинали дрожать ноги, а в горле плотно засел неприятный комок.
— Ну, не совсем, — Гэндальф говорил неуверенно, словно опасаясь последствий, а Дубощит, увидев наши с Турэ переглядывания, даже как-то неспешно вышел из дома, сложив руки на груди и привалившись спиной к деревянному столбу крыльца.
Кажется, его появление стало для Беорна последней каплей, и он, поудобнее перехватив огромный топор, ощерился в злом оскале, переводя взгляд с одного гнома на другого, и словно бы решая, убить их всех сразу или все-таки поинтересоваться, какого Моргота мы делаем в его доме. Впрочем, пока он не интересовался количеством неожиданных гостей, я была спокойна, ведь мне ничего не угрожало. По крайней мере, до того момента, как Беорн, совладавший со своей яростью, не поинтересовался рычащим голосом:
— Это последний?
— Гномов там больше нет, — поспешно заверил оборотня Митрандир, и, как мне показалось, даже облегченно вздохнул.
— А кто есть? — вкрадчиво полюбопытствовал оборотень.
Турэ, которая до этого весьма увлеченно трескала найденное в навесном шкафчике яблоко, прекратила жевать, подняв на меня взгляд и склонив голову набок. Я тоскливо вздохнула, подавив желание сбежать отсюда куда подальше, после чего мрачно покосилась на дверной проем, в котором виднелись неестественно замершие гномы. Выходить на улицу совершенно не хотелось, причем, не только мне, но и следопытке, поспешно прикончившей яблоко и выбросившей огрызок куда-то в сено. Особого вдохновения в ее взгляде не было, и мне почему-то всерьез показалось, что девушка сейчас просто сбежит, как зачастую делала в особенно неприятные и ненавистные моменты, однако в этот момент с крыльца послышалось сухое покашливание Торина, и я поняла, что если мы сейчас не выйдем, этот чертов гном нас лично вытащит за шкирки, как нашкодивших котят.
— Не станет же он нас сразу убивать, — философски подметила Турэ, а затем, помянув Моргота, решительно шагнула на крыльцо. Я, стараясь казаться как можно незаметней, последовала за ней, прикрываясь ладонью от яркого дневного солнца.
Щебет птиц на улице казался еще оглушительней, чем в доме, а прохладный ветерок, коснувшийся лица, растрепал волосы и забрался под свободную рубаху, холодя кожу, от чего по телу пробежала волна мурашек. Впрочем, я сомневалась, что мурашки появились из-за холода, а не из-за того, что я открыто вышла против оборотня, которого, если быть предельно честной, опасалась.
Теперь, когда я оказалась на улице, то смогла разглядеть Беорна, который до этого был скрыт от моего взгляда. Признаться, выглядел оборотень куда внушительней, чем я его запомнила, к тому же, огромный топор в сильных руках не внушал доверия, тем более, если учесть, что мужчина был весьма зол появлением гномов на своем дворе. Кроме того, он явно не ожидал, что кроме них из дома появятся двое мелких девиц, которые были ему печально знакомы, и которые несколько лет назад едва смогли унести ноги от разгневанного огромного медведя, явно желающего перекусить человечиной.
Увидев, как мы с Турэ неуверенно застыли в некотором отдалении от гномов, переминаясь с ноги на ногу, Беорн зло зарычал, до хруста сжимая пальцы на древке топора. Увидев солнечные блики на остром лезвии, я вдруг с тоской констатировала, что последней каплей для оборотня было отнюдь не появление Торина, а именно мы с брюнеткой. Темные глаза сверкнули, на скулах заиграли желваки, а по ушам ударил вопль Турэ:
— Ложись!
В следующее мгновение, едва не зацепив голову поспешно пригнувшегося Митрандира, в нашу сторону на огромной скорости полетел блеснувший лезвием на солнце топор...