Глава 9
Утро встретило Стайлза ярким солнцем, бьющим прямо в глаза. Окна его комнаты выходят на восточную сторону, поэтому каждое утро она наполняется ярким тёплым золотистым светом, однако Стайлз никогда не был способен оценить эту красоту. По будням он всегда был слишком сонный, чтобы это заметить, а в выходные к моменту его пробуждения, полуденное солнце уже было не на его стороне. Яркие лучи никогда не будили его, парня вообще было очень трудно разбудить, но больница приучила к тому, к чему не смогли годы школы - рано просыпаться. Вот и сейчас он уже не спал, лежал на кровати, щурясь от слепящего солнца.
Вставать не хотелось, да и смысла особенно не было. Отец был на работе, Скотт в школе, а значит, дом встретит его давящей тишиной. В больнице никогда не бывает тихо, даже ночью в коридоре постоянно кто-то ходит. Дома всё было иначе, не хуже, не лучше, иначе. За несколько дней, проведённых дома, Стайлз перечитал кучу книг, пересмотрел много фильмов, что-то делал по дому (насколько позволяла нога), пытался готовиться к школе, а сейчас ему всё надоело. Отец заметил, что сын стал более раздражительным и в то же время замкнутым. Стайлзу не хватало общения. Нет, не с отцом, Скоттом или друзьями, ему недоставало общения именно с Лидией. Стайлз не раз уже думал сходить в больницу, навестить её, но всё как-то не получалось, что-то постоянно мешало.
А ещё сегодня должна было прийти Малия, что не предвещало ничего хорошего, но Стилински не мог больше от неё бегать. Обычно Стайлз заранее прокручивал в голове диалог, подбирал слова. Но сейчас делать этого совершенно не хотелось, словно, если игнорировать проблему, она исчезнет. К сожалению это не так, и случай с Лидией лишнее тому доказательство. Лидия. Стайлз даже не представлял, как можно начать разговор. За время общение с девушкой он понял одно, она не терпит, когда к ней проявляют жалость. Нужно извиниться, прежде всего, за лицемерие, Стайлз винил себя в том, что мог смеяться с Лидией, зная, что все беды девушки из-за него, пусть это было и ради благой цели.
Глубоко вздохнув, Стайлз всё-таки встал с кровати. От яркого солнца болели глаза, и казалось, что теперь перед ним постоянно появляются и исчезают яркие пятна. Он пошёл умываться, позавтракал, попытался сделать что-то, что ни так раздражало бы и помогло отвлечься от мыслей. Потом придёт Малия, и Стилински поговорит с ней, хотя, скорее всего, будет долго выслушивать её вопли. Конечно, Стайлз не впервые расстаётся с девушкой, далеко не впервые. Но сейчас на него столько всего навалилось. Все его мысли занимала Лидия. Даже открывая Малии дверь, он думал, когда пойдёт в больницу и что скажет.
***
Утро встретило Лидию привычным больничным запахом, топотом шагов за дверью, криками детей, разговорами медсестёр, голосом из динамика, просящим подойти того или иного врача на то или иное место. Мартин не могла точно сказать, сколько сейчас времени, но её биологические часы подсказывали, что утро. А значит, за окном уже взошло солнце, которое она больше никогда не увидит. Когда человек с закрытыми глазами смотрит на солнце, кажется, словно свет просачивается сквозь веки, он всегда может сказать светит на него солнце или нет, находится он в ярком помещении или нет. Для Лидии всё было иначе, где бы она не находилась, всегда видела только одно - ничего. Ей даже уже было трудно утверждать, что перед глазами она видит чёрноту. Для неё это стало настолько естественным, что она это не замечает. Да и сравнивать то не с чем.
Этот день снова будет таким же, как вчера или позавчера, или ещё раньше. Каждый день одно и то же. Незнакомца, то есть Стайлза, не было уже давно, Лидия думала, что он, наверное, выписался, но спрашивать не стала. Вместе с ним ушла и надежда на интересное времяпрепровождение. Остались только бесконечные врачи. Снова. Надежды на восстановление зрения не было, или как утверждали врачи, почти не было. Несмотря на все уверения девушки, что всё в порядке, её мать мириться с этим не собиралась. Миссис Мартин тратила огромные деньги, таская дочь по разным врачам, проводя разные исследования. Самой Лидии это давно надоело, но разубедить мать она не могла, поэтому каждый день она ходила к куче врачей, отвечая на одни и те же вопросы. Самое страшное было даже не повторение одного и того же, а то, что в их голосе было столько жалости, словно Лидия уже умерла и жизнь её закончилась. Даже мать, казалось, придерживалась того же мнения.
И вот новый день. Утренний обход медсестры, завтрак, исследование головного мозга, консультация с врачом, который, как и все говорил: «Шансов почти нет, но...». Зачем говорить это «но», когда заранее знаешь, что ничего сделать нельзя. Призрачная надежда Лидии не нужна, потому что веру она потеряла уже давно. Потом множество анализов, которые якобы могут выявить проблему (хотя проблему уже давно нашли - повреждение затылочной части головного мозга, что им ещё нужно?). Потом обед, небольшой перерыв, в который Лидии всё равно нечего делать, снова врачи, ужин. Вечер - прекрасное время: иногда заглядывает миссис Маккол. У неё же сегодня Лидия узнаёт, что Стайлз и правда выписался несколько дней назад. По подсчётам Лидии как раз тогда, когда кто-то чуть не зашёл к ней, видимо это и, правда, был Стилински. Миссис Мартин снова не пришла сегодня. Она взяла ещё больше работы, чтобы оплатить исследования, которые Лидии совершенно были не нужны. А потом ночь, означающая, что Лидия прожила ещё один бесполезный день.
***
Стайлзу потребовалось больше недели, чтобы собраться с силами и прийти к Лидии. Сейчас он сидел на неудобном стуле и гипнотизировал взглядом дверь в палату Мартин. Собрав в кулак всю волю и мужество он подходит к двери, стучится пару раз и быстро входит, чтобы не успеть передумать и снова уйти, как он делал уже пару раз на этой недели. Лидия быстро поворачивается, словно ждала его всё это время. Стайлз закрывает за собой дверь и неуверенно мнётся на месте, случайный стук от костылей эхом разносится по палате. Стилински боится лишний раз вздохнуть и, казалось, вовсе потерял дар речи.
- Снова ты? - в её голосе ни радости, ни осуждения, ни злости; совершенно непонятно, какие эмоции испытывает Лидия.
- Снова я, - глухо отзывается Стайлз, зная, что она услышит даже самый тихий шёпот.
- Стайлз... - не вопрос, просто констатация факта.
- Да... - голосом приговорённого на смерть, произнёс парень и, помолчав, добавил, - Если хочешь, я уйду, - Стайлз уже был готов развернуться, когда Лидия произнесла.
- Может, поговорим? - видно было, что ей слова давались не легче чем Стилински.
- Как скажешь, - Стайлз пошёл и сел на стул, где сидел всегда, когда был у Лидии, но взять её за руку не решился. - Прежде всего, я должен извиниться...
- За что? - Лидия спросила машинально, просто чтобы внести ясность.
- Слишком много за что... - он снова немного помолчал, набрав в лёгкие как можно больше воздуха и начал быстро говорить. - Что касается аварии, я...
- Не надо, - сказу же остановила его Лидия, - давай не будем сейчас об аварии.
- Хорошо...
Снова давящая тишина.
- Ты до сих пор с костылями... так долго... - Лидия не знала, что сказать, поэтому просто озвучила свои мысли.
- Да... Если всё будет хорошо через неделю снимут... - разговор выходил очень неловким с большими паузами между репликами.
- Тебя выписали... - снова утверждения, парень даже не стал на это отвечать, - Стайлз, - даже сейчас ей было всё ещё непривычно произносить это имя, - Перед тем, как поехать домой, ты хотел зайти ко мне? - Лидия почувствовала, как Стилински вздрогнул и резко вздохнул, и она решила уточнить. - Просто мне кажется, я слышала щелчок ручки...
- Да, это был я...
- Почему не зашёл?
- Думаю, ты бы не хотела меня тогда видеть... Ну и не знал, что сказать... - Стайлз немного помолчал, - И сейчас не знаю...
- Уже ходил в школу? - по какой-то причине Лидия решила, что нужно срочно сменить тему, а парень не возражал.
- Нет, с ногой сложно. Да и не хочу я туда идти. Не хочу никого видеть, - Стайлзу даже думать об этом было противно. Он сразу вспоминал речь своих друзей, и словом не обмолвившихся о Лидии. Потом в памяти сразу возникли медсёстры, осуждающие Стилински за его спиной. Парень даже представить не мог, что будет, когда он придёт в школу. - А ты тут как?
- Надоело, - честно призналась девушка, - Надоела больница, медсёстры. Надоела скука. Надоело, что моя мама никак не может успокоиться и таскает меня по врачам, надеясь, что мне могут вернуть зрение. Она не понимает, что мне это всё не нужно. Мне нужен покой. Я больше не смогу видеть, это все говорят. Проблемы с мозгом не лечатся...
- Проблемы с мозгом не лечатся... - эхом повторил Стайлз, и Лидия вздрогнула.
- Прости, что напомнила, - парень покачал головой, зная, что она не увидит, - Помнишь, что ты рассказал на нашей первой встрече после аварии?
- Да... Не знаю, зачем сказал это...
- Мне жаль, Стайлз. Мне правда жаль твою мать, - Лидия попыталась вложить в слова как можно больше искренности.
- Я знаю... - Стайлз сцепил руки в замок и положил на них голову, - Спасибо... - а потом, как обычно, сменил тему. Лидия не стала возражать. - Так почему ты просто не поговоришь с мамой?
- Она не станет меня слушать. Она считает, что я всё ещё в шоке. Хотя, кажется, в шоке всё ещё она...
- А чего хочешь ты?
- Я... Я хочу человеческого общения. Голос, звуки - это всё, что у меня осталось. А она берёт дополнительные смены и всё реже появляется в больнице, оставляя меня совсем одну. Теперь, когда ещё и ты выписался...
- Хочешь, чтобы я приходил?
- Да, это было бы очень хорошо, - Лидия замолчала, смущаясь своих слов.
- Значит, моё общество лучше, чем ничего, - Стайлз усмехнулся, но голос его был очень грустным, что не укрылось от внимательного слуха Лидии.
- Что? Нет! Дело не в том, что «лучше, чем ничего». Я, правда, хочу с тобой общаться. Только с тобой я могу говорить без ощущения своей... своего дефекта. С тобой приятно разговаривать... Как раньше, - последнее она добавила совсем тихо.
- И ты хочешь общаться со мной даже несмотря на... - он не закончил, не зная, что сказать.
- Даже несмотря на, - уверенным голосом повторила Лидия. Стайлз немного помолчал.
- И всё же я должен извиниться. Если не говорить об аварии, то я должен извиниться хотя бы за то, что мог с тобой беззаботно говорить, зная, что произошло. Прости за то, что так и не набрался храбрости назвать своё имя. Прости.
- Всё в порядке. Если бы не это, возможно, я бы и не смогла смириться со своей слепотой... Дай мне свою руку, - Стилински выполнил её просьбу и сразу же почувствовал её холодные пальцы. - Я сейчас не хочу говорить о том, кто виноват и что произошло. Но я точно знаю одно. Ты - единственный, кто убедил меня, что я могу жить дальше. И это сейчас самое главное. От других я чувствую только жалось. Давай оставим извинения не потом, а сейчас: Спасибо, Стайлз. Спасибо за поддержку.
Лидия немного сжала ладонь Стилински и слабо улыбнулась, а тот просто не знал, что сказать. Он решительно не понимал поведение Лидии. Неужели она больше не злится, или просто как и он предпочитает бежать от проблем. Наверное, всё же второе. Они всего лишь подростки, они не готовы решать глобальные проблемы. Сейчас проще жить настоящим, как можно дальше убегая от неприятностей.