Глава 8
«Зря, зря, очень зря. Я не должен был ей рассказывать. Но она всё равно узнала бы. Нет, я должен был сказать это мягче, подготовить её... Зачем я вообще это ляпнул? Что мне теперь делать? Надо сходить извиниться! Точно, извиниться! А за что? За то, что сказал, или за то, что скрывал от неё раньше, или за аварию. Нет, она даже не станет меня слушать. Точно, она же до сих пор не знает моего имени. Я должен к ней пойти. Или не должен. Она не хочет меня видеть. А может, она ждёт объяснений. Или хочет побыть одна...»
- Стайлз? - миссис Маккол вошла в палату, прервав размышления Стилински. Первое, что он сделал - посмотрел на часы: почти полдень. Но это ему не помогло. Стайлз подумал, что было бы неплохо, если бы рядом висел календарь, так как он даже не представлял какой сегодня день. Он понятия не имел, сколько прошло времени с того момента, как Лидия его прогнала, сутки или целая неделя, для него это было вечностью. - Я войду? - тем временем продолжила Мелисса, но, не дождавшись ответа, прошла и села рядом со Стайлзом. - Как бы банально это не звучало, у меня две новости: хорошая и плохая.
- Начните с плохой, - голос парня был хриплым из-за долгого молчания.
- Я всё же начну с хорошей. Сотрясение мозга давно прошло, ребро срослось окончательно и раны, те что ещё не зажили, уже не опасны для жизни. Так что я выписываю тебя. Гипс снимать ещё рано, всё-таки перелом был очень сложный, но в больнице уже лежать не обязательно.
- И где же тут хорошая новость? Тут лежать, там лежать... - голос парня не выражал ровным счётом ничего.
- Ну как, дома лежать всяко удобнее, - Мелисса одобряюще улыбнулась, но Стайлз на это не отреагировал. - А теперь плохая, - она глубоко вздохнула, - вчера Лидия хотела тебя видеть, - Стилински резко поднял голову, - Но, - парень всё понял и снова опустил голову, - она сказала это медсестре... И та назвала твоё имя...
- А Лидия? Что она ответила? - обречённым голосом спросил Стилински.
- Лидия больше ничего не сказала...
Между ними повисло выпряжённое молчание.
- Понятно, - Стайлз резко поднялся, встав на здоровую ногу, - Когда отец сможет забрать меня?
- Он, - Маккол немного опешила, она ожидала другой реакции, - он, заедет за тобой в обеденный перерыв.
- Хорошо, тогда мне надо собираться, - Стайлз делал вид, что активно ищет что-то в своей прикроватной тумбочке, скрывая грусть и разочарование за видимостью занятости. Мелисса, бросив обеспокоенный взгляд, оставила его одного, понимая, что с ней он говорить сейчас точно не хочет.
Стайлз честно пытался собраться, но все вещи падали у него из рук. Теперь, когда его отпустили домой, он мог просто сбежать и никогда не видеться с Лидией. Это решило бы множество проблем: ему не нужно было бы объясняться, видеть её лицо с выражением презрения и ненависти. Но что-то не давало ему так поступить, что-то большее, нежели просто зов совести. Стайлз ненавидел ту часть себя, что хотела сбежать, но вместе с тем он понимал, что пойти сейчас к ней не может. Если она и захочет выслушать, ей всё равно нужно время, как и ему.
Время близилось к часу, отец должен был скоро приехать. Кое-как собрав вещи, точнее покидав всё в сумку, Стайлз стал переодеваться в нормальную одежду. Это оказалось той ещё проблемой, учитывая ногу, которую тот не мог ни согнуть, ни разогнуть. Ему потребовалось немало времени, прежде чем он справился с этой трудной задачей. Отец, как и обещал, пришёл вовремя, забрал сумку, обошёл всю палату, проверяя, не забыл ли сын чего-нибудь. Проходя мимо палаты Лидии, парень ненадолго остановился, через окошко в двери взглянул на девушку, которая как всегда лежала на спине, её глаза были всё так же завязаны, и было непонятно, спит она или нет. Всё как в первый раз, когда Стилински пришёл к ней.
Стайлз думал, что должен сказать о своей выписке, он медленно повернул ручку двери, но когда Лидия резко повернула голову в его сторону, услышав знакомый щелчок, Стилински отскочил от двери как от огня. Он развернулся, увидел, как отец стоит и терпеливо ждёт дальнейших действий сына, но отрицательно помотав головой, Стайлз поковылял в сторону лифтов. Он заметил Мелиссу, которая тоже видела его неудачную попытку зайти к Лидии. Парень уже был готов услышать слова упрёка от миссис Маккол, но главврач только пожелала удачи и скорейшего выздоровления. Тогда Стайлз остановился, тихо произнеся свою просьбу:
- Если Лидия что-то будет спрашивать обо мне, сообщите, пожалуйста, - миссис Маккол кивнула, и Стайлз пошёл дальше.
На первом этаже на него налетел Скотт, крепко обнимая и поздравляя с выздоровлением. Стайлз чуть не потерял равновесие. Немного вдалеке он заметил Эллисон, которая пришла со Скоттом. Она улыбалась и махала Стайлзу. Казалось, все вокруг радуются, кроме него самого, он не разделял их веселья, а лишь винил себя за то, что выписывается раньше Лидии. Отец, Скотт и Эллисон постоянно что-то говорили с разных сторон, перебивая друг друга и загружая мозг, привыкший к тишине, огромным количеством информации. Но даже не смотря не это, Стайлз слышал шёпот за спиной, видел в глазах немое осуждение и презрение. От него не укрылось, как одна медсестра за его спиной, что-то говорила другой, показывая на Стилински младшего пальцем. На лице этой самой второй было не скрытое презрение. Стайлзу стало тошно от самого себя. Он думал, что это самые худшие минуты в его жизни. Оказалось, нет.
Выйдя на улицу, перед Стайлзом возникло крыльцо с лестницей. Под аккомпанемент советов от отца и друга он попытался спуститься хотя бы на одну ступеньку вниз. Для этого нужно было спустить костыли ниже или вынести вперёд здоровую ногу, всё время казалось, что он упадёт. А ступенек впереди было много, так что, бросив эту затею, он пошёл к пандусу сбоку от лестнице. Но как только Стайлз спустился, ему захотелось подняться обратно и снова спрятаться в своей палате. Перед ним стояло несколько людей, которых ещё месяц назад он называл друзьями. Парни из команды сразу же бросились обнимать своего любимого капитана, поздравляя с выпиской. Следом на Стайлза налетела Малия, буквально повиснув на шее. Стилински точно бы упал, если бы не схватился за Скотта, который как нельзя кстати оказался рядом. Малия всё жаловалась, что её не пускали к своему парню, говорила, как по нему скучала, упрекала, что не отвечал не звонки и игнорировал её сообщения. Одновременно с этим она ещё пыталась выяснить его самочувствие и спрашивала, когда тот вернётся в школу. «Друзья» что-то говорили об аварии, ни разу не сказав о Лидии, словно её и не существовало, это сильнее всего взбесило Стайлза. Он бы точно сорвался, если бы отец под предлогом усталости сына не запихнул того в машину и не повёз домой.
Стайлз так и не проронил ни слова. Отец оказался самым понимающим и не требовал от сына разговора. Наверное, Мелисса рассказа ему, что Лидия узнала правду. Приехав домой, Стайлз сразу пошёл к себе в комнату и упал на кровать, словно весь день простоял на ногах. Из головы никак не выходил шёпот медсестёр. И самое страшное, Стилински был с ними полностью согласен, несправедливо, что он поправился, а Лидия нет.
***
Лидия не спала, просто, как обычно, лежала на спине. Её голову занимал незнакомец, парень из-за которого потеряла зрение, Стайлз. Сейчас, после суток раздумий, это уже не казалось таким удивительным. Скорее, было странно, что она узнала его совершенно с другой стороны: чуткий, заботливый, честный. Тот, каким он был очень-очень давно. Тогда, когда они часто болтали, разговоры их был прямо как сейчас, лёгкими и непринуждёнными. Лидия вспомнила, что у Стайлза была потрясающая способность интересно рассказывать, его голос всегда успокаивал. Он умел выслушивать.
Сомнений не оставалось, тот незнакомец действительно был Стайлзом. В ней всё ещё бушевала злость из-за аварии. Лидии хотелось его ненавидеть, но после того, как он разговаривал с ней, заботился, следил, чтобы она не замкнулась в себе, она уже не могла так на него злиться. Все те дни, что он приходил к ней, были, несомненно, хорошими воспоминаниями. Чувства боролись в ней. Лидия не знала, как должна была относиться к Стайлзу, но в одном она уже определилась, им нужно было поговорить.
Кажется, было давно за полдень, когда за дверью началась какая-то шумиха. А потом она услышала звук от костылей, но тут же отбросила эту мысль: мало ли в больнице людей на костылях. А позже был этот щелчок, когда поворачивают ручку двери, какое-то шестое чувство говорило ей, что это именно он, но когда Лидия повернулась, ручку двери, судя по звуку, снова отпустили и послышались уходящие шаги.
Уже через несколько минут это показалось бредом. Может, Лидия ослышалась или кто-то просто ошибся дверью. Но подсознание Мартин, не замолкая, твердило, что это Стайлз, что он хотел прийти, но не зашёл, потому что она прогнала его однажды. А ещё её долго не покидала мысль, что он может ещё вернуться, и Лидия не знала, хорошо это или плохо.
***
Пообедав и заставив Стайлза поесть, шериф снова уехал на работу. Первое время Стилински младший просто бродил по дому, думая, чем заняться. Любое занятие вызывало у него отвращение, его всё раздражало, всё валилось из рук. Но и бездельничать ему надоело. Он позвонил Скотту и через какое-то время друг пришёл, притащив с собой кучу вредной еды. Они завалились смотреть какой-то фильм, Скотт постоянно шутил, пытаясь развеселить друга, но тот так ни разу и не улыбнулся. Прекратив бесполезные попытки, Маккол выключил телевизор и повернулся к другу.
- Я так понимаю веселиться ты не хочешь... Ну, рассказывай, что случилось на этот раз.
- Те ребята около больнице, это ведь ты их пригласил?
- Ну, я хотел поднять тебе настроение, да и соскучился ты по ним, наверное. И я сказал команде и одноклассникам, что тебя сегодня выписывают.
- Пришло всего несколько человек, - Стайлз казался равнодушным, и Скотт никак не мог понять, что твориться у друга в голове.
- Ну, остальные... они не смогли... и... - Скотт пытался придумать оправдание, но Стайлз перебил его.
- Они не хотели приходить, потому что из-за меня Лидия потеряла зрение. Я знаю. Скотт, я знаю, что люди говорят обо мне, что я виноват. Я знаю, что это произошло по моей вине. Не надо, Скотт, - Стайлз, наверное, первый раз за весь день посмотрел Скотту в глаза. Маккол увидел в глазах друга огромное количество боли.- Не надо делать вид, что всё в порядке, что ничего не произошло. Я не буду пытаться забыть это, потому что я не хочу это забывать. И ты, и отец - вы оба стараетесь сделать всё, чтобы отгородить меня от этих проблем. Не надо. Это всё равно ничего не изменит. Я всё равно это уже никогда не забуду. Я буду помнить. Я хочу помнить. Даже если это приносит мне боль. Лидия не заслуживает, чтобы про неё все забыли. Я не рад своему выздоровлению. Когда-нибудь мне снимут гипс, и всё будет как раньше... У Лидии никогда такого не будет. И это всё моя вина...
И сейчас, Скотт вспомнил, когда Стайлз последний раз был в таком состоянии. Это было очень много лет назад. Никто ничего не забыл с тех пор. В тот раз Стайлз тоже винил себя, хотя и не был виноват. Эти случаи совершенно разные, но Стилински, видимо, так не считал. Скотт не знал, что ответить, да и вообще любые слова казались лишними. В тот раз Стайлз замкнулся в себе почти на год и то, след остался до сих пор. Маккол приподнялся и крепко обнял друга, как сделал много лет назад. Скотт не умел утешать, не умел говорить длинные связные речи, но эти братские объятья помогали лучше всего.
- Но она не умерла. Лидия всё ещё жива, не хорони её раньше времени, она сильная, она справится, - прошептал Скотт, и Стайлз обнял его в ответ, всеми силами пытаясь сдержать предательские слёзы.
Стайлз не мог не сравнивать аварию Лидии со смертью матери. До сих пор он винил себя в её болезни. До сих пор ему снилось, как он сидел в больнице, провожая последние часы матери. А сейчас Лидия из-за него потеряла зрение. Стайлзу начинало казаться, что он проклят. За его недолгую жизнь он испортил жизни слишком многим.
После этого эпизода друзья почти не разговаривали, находясь в комфортной тишине. Каждый думал о своём. Теперь уже Стайлз был уверен, что он вернётся в больницу и навестит Лидию, поговорит с ней, извинится. Ещё он думал, что не может пока идти в школу, не хочет видеть никого, кроме Скотта. Только Маккол знал его полностью, знал его историю, понимал его без слов. Проводив Скотта, Стайлз почти сразу пошёл спать, и как ни странно, быстро уснул. Всю ночь его мучили кошмары из прошлого.