Сквозь тьму

Стайлзу потребовалось больше суток, чтобы выполнить просьбу Лидии. И вот уже десять минут он стоит перед дверью в её палату, не решаясь войти. Через стекло он видит, как она лежит на спине, но почему-то он был уверен, что она не спит. И вот он глубоко вздыхает и входит, а сделав пару шагов, останавливается, Лидия сразу же поворачивает голову в его сторону.

- Это ведь ты ко мне приходил вчера утром? - Она спрашивает, но в голосе её слышится полная уверенность.

- Да, можно? - он не знает, зачем пришёл, так же как и не знает, зачем спрашивать разрешения. В ответ она кивает, он доходит до стула, где сидел вчера.

- Что это за стук? Ну, при каждом твоём шаге, - у неё было несколько идей, но она всё же захотела уточнить.

- А, это костыли... нога сломана.

- Сильно? - Возможно, Стайлзу показалось, но он услышал в её голосе беспокойство, это было очень не похоже на обычную Лидию. Но он как никто другой знал, что за самоуверенностью всегда прячется чуткий и ранимый человек, и сейчас её маска совсем испарилась. Так же как и его.

- Да, в нескольких местах. - Почему-то он был готов ответить на любой её вопрос. Наверное, исключительно из-за чувства вины.

- А какая нога? Ну, просто я пытаюсь представить тебя... у тебя приятный голос, мы не знакомы? - из-за повязки не было видно, но Стайлз был уверен, что на последней фразе она сдвинула брови к переносице. Она всегда так делала, когда сильно задумывалась.

- Не думаю, что мы знакомы, - Стилински понимал, что соврать в данном случае было просто необходимо, но он поставил предложение таким образом, чтобы перед самим собой можно было оправдаться, что сказанное им почти правда. - Но я хорошо знаю, кто ты... Ах да, нога - правая.

- Ну, конечно, кто же не знает Лидию Мартин, лучшую черлидершу школы, которая больше никогда не сможет заниматься спортом. Теперь я никто, - в её голосе не было паники, только полное смирение, она приняла это, но потеряла всякий смысл жить.

- Не думаю, что без черлидинга ты никто. В тебе есть очень много всего. В конце концов, у тебя есть блестящий ум, который ты скрываешь. Не всех людей волнует только внешность, Лидия. - Он всеми силами старался убедить её в этом, словно его целью стало донести до неё истину. А она была точно уверена, что кто-то ей уже говорил это, но из-за последних событий, она никак не могла вспомнить кто. Теперь уже и этот голос казался ей очень знакомым, и манера говорить. Она так же была уверенна, что незнакомец к концу фразы активно жестикулировал, но она никак не могла вспомнить, чья это была привычка.

- А мы точно не знакомы? Хотя, уже не важно. Даже если у меня и есть этот самый ум, что я теперь могу. Я даже читать не способна... - собеседник не отвечал, а она сильно задумалась и даже не заметила, как начала говорить вслух. - Я так люблю читать. Раньше я могла всю ночь не спать, втихаря читая под одеялом с фонариком. А потом мама сильно на меня ругалась, - углубившись в рассказ, она не заметила, как начала немного улыбаться. Теперь Стайлз видел настоящую Лидию. - А я всё равно читала. В нашем загородном доме есть очень большая библиотека, и я почти всю изучила. Знаешь, я брала чай и печенье и уходила туда на целый день и читала, читала... всё, без разбору, стихи, прозу, романы, фантастику, научные книги. Это было летом. А потом начались тренировки, стало не до того. Но я всё равно находила время. Я уже давно освоила школьную программу. Мне всё было интересно, что же будет дальше, и я не могла остановиться... ну, это уже не важно...

- Нет, важно, продолжай, - он понимал, что ей надо выговориться. Она никогда бы не рассказала это, если бы знала, что перед ней сидит Стилински С., и уж тем более, если бы знала, что он виновник аварии.

- Я уже всё равно не смогу читать... И никогда не закончу школу...

- Есть специальные книги, научишься. Ты много знаешь, легко сможешь сдать устные предметы. И черлидинг это же не единственное твоё любимое занятие. Ты наверняка найдёшь то, чем захочешь занимать всю оставшуюся жизнь, - в его голосе появилась бодрость, которой не было со времён аварии. Сейчас вид Лидии уже не вызывал тот ужас, что появлялся у него раньше. Убеждая Лидию, он и сам поверил, что у неё ещё есть шанс устроиться в жизни.

- Но я не знаю...

- Сейчас - нет, но потом обязательно придумаешь. Я уверен. - Он действительно верил. Нет, он не нашёл себе утешение, чтобы не думать о своей вине. Но сам того не подозревая, он ищет смысл жизни для Лидии, он должен убедить её, что жизнь не кончена. - У меня скоро перевязка, мне нужно идти. Хочешь, я могу зайти завтра?

- Хочу, - он улыбнулся, хотя прекрасно понимал, что она не увидит, и, попрощавшись, пошёл к себе в палату. Вскоре точно по графику пришла медсестра, чтобы отвезти его на перевязку.

Как ни странно, он чувствовал себя лучше. А ещё это был первый раз, когда он уснул без снотворного и не проснулся от кошмаров. Ему снились давно забытые года и девочка с ярко-рыжими волосами.

***

И на следующий день Стайлз пошёл к Лидии, на этот раз она его уже ждала. Стул был подвинут к кровати ближе, чем раньше, и Стилински был не против.

- Я же так и не знаю твоего имени. Как тебя зовут? - Она немного наклонила голову вбок, и Стайлз вспомнил, что раньше она часто так делала.

- Это не важно, - он бы мог представиться другим именем, но почему-то чувствовал, что не может ей соврать, и он сказал правду, - оно просто ужасное.

- И как же мне тогда тебя называть? - в её голосе слышалось даже немного веселья. Разговоры с этим незнакомцем отвлекали её от всех кошмаров реальности.

- Как хочешь. Расскажи лучше о себе, - обычно этот вопрос её жутко раздражал, особенно, если он был из уст психолога. Но сейчас она не возражала, только задумалась, не зная с чего начать, - ну например, чем ты ещё любишь заниматься?

- Даже не знаю, в голову ничего не приходит. Может, ты начнёшь. Чем ты любишь заниматься?

Стайлз долго не отвечал. Он играет в футбол, но про это Лидии лучше не говорить.

- Я готовить люблю, - это была чистая правда, но так как готовить была его обязанность, а не хобби, он не сразу подумал об этом. - Я для отца готовлю. Ему нужна здоровая пища, так что он не особо доволен моей полезной едой. - Лидия даже слегка улыбнулась от последней фразы. Ей очень нравился этот голос, интересная манера речи. Порой ей казалось, что она знакома с этим человеком очень давно, хотя она даже имени его не знала.

- А я вот готовить не умею. Совершенно. Хотя я всегда хотела научиться. Ещё я люблю рисовать, но об этом мало, кто знает. Да и получается у меня не очень хорошо. Я рисую... то есть рисовала только для себя. Но это я точно больше не смогу сделать, - она тяжело вздохнула, и Стайлз поразился её выдержке, он бы так не смог. Девушка, лежащая перед ним и такая хрупкая на вид, на деле оказалась очень сильной.

У Стайлза защемило где-то в районе сердца. Но он не мог точно сказать, была ли это вина или сочувствие, или это было восхищение её стойкостью, а, возможно, это была обида из-за того, что все знают Лидию Мартин, но по сути её не знает никто. Он видел, что она теперь ждала его прихода, как главное событие дня. Хотя бы просто потому что он был почти единственным, кто её навещал. Он прекрасно понимал, что должен был что-то сказать ей, успокоить. Но он никогда не умел говорить красиво. Слова, вырывающиеся из его уст, были всего лишь огромным несвязным потоком. Обычно он разговаривал часами без перерыва, а сейчас не мог вымолвить ни слова.

Он не обдумывал это действие, просто внезапно он поднял руку и положил её на холодную ладонь Лидии. Она вздрогнула от неожиданности, но вскоре слегка сжала его ладонь в ответ и немного вымученно улыбнулась.

- Спасибо, так лучше, - она помолчала некоторое время и немного отвернулась от Стайлза, направив свой невидящий взгляд вперёд, в стену напротив. Она откинулась обратно на подушки и продолжила. - Так действительно лучше. Только так я чувствую, что в комнате есть кто-то ещё... Прости, если я напрягаю тебя...

- Тебе не за что извиняться. Особенно, если тебе так лучше...

И снова воцарилось молчание. Но оно не было неловким или напряжённом, хотя каждый думал о своём.

- Музыка, - Лидия произнесла это очень тихим и спокойным голосом, явно продолжая вслух какие-то свои мысли, - мне очень нравится музыка. Если так подумать, я постоянно живу с ней. Дома, на тренировках, на вечеринках... Тогда мне казалось, что я люблю тишину, но сейчас мне кажется, что и музыку я очень люблю. Никогда об этом не задумывалась...

- А петь? - Она снова повернула голову в его сторону, неосознанно наклонив её вбок. - У тебя очень красивый голос. Наверное, ты прекрасно поёшь. То есть, я уверен.

- Не думаю, у меня же нет никакого музыкального образования. Да и не пела я никогда.

- А как же в душе? - Его голос бы настолько наигранно удивлённым, что она тихо рассмеялась, и это был самый красивый звук, который Стайлз слышал за последние дни. Она отрицательно помотала головой, и Стилински изобразил поражённый вздох, отчего она улыбнулась ещё сильнее. - Как же так? Нет, ты просто обязана попробовать! Каждый человек иногда или часто поёт в душе.

И они оба рассмеялись. Пропала вся напряжённость. И Стайлзу уже не казалось неловким держать Лидию за руку. И она уже забыла, что знакома с этим голосом только третий день. Сейчас, сидя рядом и держась за руки, они словно отдалились от реальности, создали свой собственный мирок, в котором им было комфортно. Так они просидели полдня, чуть не пропустив обед. Говорили о всяких мелочах, смеялись над нелепыми случаями. Как два лучших друга делились эпизодами из прошлого.

А в это время у двери стояла Мелисса и, положив руку на сердце, не верила собственным глазам. Стайлз, уже две с половиной недели нормально не разговаривающий со своим собственным отцом, сейчас с улыбкой что-то увлечённо рассказывал, активно жестикулируя руками. А Лидия, ещё недавно ни с кем не общавшаяся, сидела рядом и пыталась сдержать смех, прикрывая рот перебинтованной рукой. Позже им всё же пришлось разойтись, чтобы пообедать и провести всевозможные процедуры. Но заснул каждый из них с улыбкой, зная, что завтра они снова увидятся.