Глава 5
Уже утром Стайлз проснулся с ощущением некой надежды. Наконец в его жизни появилась цель. Постепенно, вытаскивая Лидию из пучины отчаяния, он и сам выбирался оттуда. Он всё ещё винил себя и даже ненавидел, но не мог показать это при Мартин. Она не должна была узнать, что это Стайлз виновник аварии, тем более увидеть его боль, ей и так хватало своей. Только слыша его весёлый голос, Лидия могла не думать о плохом. И он улыбался, шутил, рассказывал, держал её за руку. Теряясь в разговорах, он и сам забывал об ужасной реальности. Комната девушки, показавшаяся Стилински в первый раз адом, сейчас была единственный спасительным уголком. Но выходя за дверь, реальность обрушивалась на него тяжким грузом. Возвращаясь к себе, Стайлз снова погружался в свои недавние мысли. В нём одновременно боролось множество противоречивых чувств: хотелось замкнуться в себе, казалось, что у него нет права смеяться, а с другой стороны он должен был улыбаться ради Лидии; он погружался в свои депрессивные мысли, но одновременно с этим уже ждал следующий день, чтобы пойти к Мартин; Стайлз понимал, что просто не имеет права там находиться, но его необъяснимо тянуло к ней; он не мог ей врать и не мог сказать правду. Он разрывался.
Однако никакие мысли не остановили его от похода к Лидии после завтрака. Когда Стайлз вышел из своей палаты, сразу же столкнулся с миссис Маккол, конечно же, она знала о походах Стилински к Мартин, он почувствовал необходимость в объяснении ситуации, но не успел сказать и предложения, как Мелисса понимающе кивнула и пропустила Стайлза. Неделя хождения на костылях - и он уже наловчился быстро передвигаться, практически не обращая на них внимания, ребро уже совсем срослось, впрочем, как и большинство ран, и уже не было боли при каждом шаге.
Лидия как всегда ждала его с улыбкой.
- Привет, незнакомец, - сказала она в шутку, больше не поднимая тему имени, это было совершенно неважным, и Стайлз, поздоровавшись в ответ, прошёл на уже знакомый стул и сел, взяв её за руку. И это казалось уже столь обычным делом, что никто из них не обратил на это внимания.
Они снова проболтали до обеда. Обсудили, наверное, почти все темы. Лидия увечено рассказывала о том, как отдыхала во Франции, когда зашла миссис Маккол:
- Ребята, вообще-то обед уже, - Мелисса сказала это строгим голосом, но оба понимали, что она не серьёзно.
-А, и правда, значит мне уже пора, - сразу же сказал Стайлз, и Мартин уловила в его голосе нотки грусти. Он уже почти встал, когда Мелисса предложила:
- Ну, в принципе ты можешь поесть здесь, если Лидия не против. В тебя всё равно проблематично еду впихнуть, а так, может, за компанию съешь.
- Я не против, - почти сразу же немного радостно произнесла Лидия, но потом, вспомнив что-то, замолчала, - хотя, мне же понадобится помощь, так что думаю, будет не очень удобно...
- Ничего страшного, я могу помочь, - Стайлз знал, что она не увидит его улыбку, поэтому немного сильнее сжал её ладонь. Не то, чтобы он чувствовал себя обязанным помочь, просто искренне хотел этого.
- Ну, тогда я всё сюда принесу, - и Мелисс вышла.
- Слушай, - Лидия смущённо опустила голову вниз и говорила совсем тихо,- ты не обязан. Я же ничего не вижу... пока мне ещё трудно есть самой. Не думаю, что тебе будет удобно...
- Правда, не переживай. Я хочу помочь. Доверься мне, - а она уже и так доверяла ему сильнее, чем любому другому в этой больнице. Поэтому она просто согласилась.
Вскоре вернулась миссис Маккол с медсестрой, и Стайлз с удивлением заметил, что к Лидии приходит не та противная женщина, что к нему. Видимо, это и правда его кара. Медсестра пододвинула к кровати Лидии специальный стол, чтобы той не приходилось вставать, а поднос с обедом Стайлза поставила рядом на тумбочку. И, пожелав приятного аппетита, они вышли, оставив подростков одних.
- Ну, что сегодня на обед? - немного погодя, спросила Лидия всё ещё смущённо.
- Так, ну, у нас тут мутный непонятный суп, переваренный рис, недосоленная варёная курица и подозрительная жидкость в стакане. Мда, прямо как та гадость, которую мне приходится готовить отцу. Кажется, теперь я его понимаю, - Стайлз уже устал от больничной пищи и с нетерпением ждал, когда вернётся домой и поест втихаря чипсы и прочую вредную еду, - Ну что, с чего начнёшь? - Последнее он спросил наигранно бодрым голосом, и Лидия улыбнулась. Две с половиной недели без зрения, и она уже начала улавливать мельчайшие изменения в голосе. Вот сейчас, например, она буквально слышала его улыбку.
- Судя по твоему описанию, суп лучше не пробовать, давай основное блюдо.
- Как скажешь, - он пододвинул стул совсем близко, чтобы было удобнее.
- Я и сама могу... просто помоги подцепить еду на вилку... - он машинально кивнул и только через минуту догадался, что она не видит. Она поудобнее села и подвинулась поближе к столику.
- Хорошо, - Стайлз осторожно взял левую руку Лидии и вложил в неё вилку, зацепив немного риса.
- Откуда ты знаешь? - она сразу же повернула голову в его сторону.
- А, что? То, что ты левша? Ну, я же говорил, что хорошо знаю тебя, - она осторожно поднесла вилку к губам и съела, поморщившись, рис действительно оказался переваренным и несолёным. Потом Стайл вновь помог зацепить вилкой кусок курицы, но почти всё Лидия делала сама, видно уже немного приспособилась. Получалось очень медленно, но Стилински терпеливо ждал и помогал. К супу она так и не притронулась, зато основное блюдо съела почти всё. Когда она уже отложила вилку, Стайлз заметил маленькую рисенку, оставшуюся на губе. Он, не задумываясь, протянул руку и осторожно смахнул её большим пальцем.
- А, спасибо, - смущённо опустила голову. Лидия не привыкла быть слабой, и уж тем более не привыкла показывать свою уязвимость посторонним. Раньше в глазах других она всегда выглядела независимой, а сейчас, потеряв зрение и ещё не привыкнув к этому, не могла быть полностью самостоятельной. Но одно дело быть беспомощной, когда рядом медсестра, и совсем другое, когда рядом был он. Стайлз напротив не видел в этом слабость. Стилински считал, что таким, как Мартин и он сам, требуется необычайное мужество, чтобы попросить о помощи. А вот Лидия сильно переживала по этому поводу, это её злило и раздражало при медсестре и немногих посетителях. А со Стайлзом всё было иначе. Она спокойно принимала его помощь, хотя всё это было для неё в новинку. Раньше она не верила в безвозмездную помощь, считая, что все всегда преследуют какую-то определённую цель. Как бы она не ломала голову, никак не могла найти причину Стилински помогать ей. Все его поступки были абсолютно искренними и она со временем перестала искать подвох, там, где его нет.
Молчание неприлично затянулось, и Лидия спросила:
- А ты почему не ешь?
- Да мне не очень-то хочется, - Стайлз подал ей стакан сока, который она сразу же выпила.
- Миссис Маккол сказала, что ты плохо ешь. Не могу же я позволить, чтобы ты совсем не ел, - она ободряюще улыбнулась, и ему не осталось ничего другого, как подчиниться её чарам. Он поставил поднос себе на колени. Взял ладонь Лидии левой рукой, и принялся за свой обед. Мартин, не отпуская руки, откинулась обратно на подушку и погрузилась в свои мысли. Стайлз впервые за всё пребывание в больнице съел так много, то есть почти всё. И если раньше при одной только мысли о еде ему становилось плохо, то сейчас, сидя в компании Мартин, он чувствовал себя намного лучше. У него даже зародилась мысль, что он бы с удовольствием снова поел с Лидией, но Стилински сразу же отбросил эту идею.
Позже, когда медсестра забрала их подносы, Стайлз рассказывал о своей любимой еде. Ещё он говорил, что любит по праздникам готовить торты, чтобы порадовать отца. Тогда же он узнал, что Лидия оказывается та ещё сладкоежка, но она следит за своей фигурой, хотя иногда может себе позволить вкусное пирожное, которое никак не повлияет на её форму, благодаря усиленным тренировкам. А в голове Стайлз уже придумывал, какой торт он бы сделал для Лидии. Но опомнившись, сразу же отмёл эту мысль.
Они ещё долго разговаривали, не обращая внимания на время, но ближе к вечеру им всё же пришлось разойтись, и они пообещали друг другу увидеться завтра.
***
Выйдя из палаты Лидии, Стайлз не сразу направился к себе. Ему нужна была Мелисса Маккол. Но на этаже её нигде не было. А к ней в кабинет быстрее всего было добраться по лестнице, а по ступенькам Стайлз никак не мог спускаться. На лифте он тоже не хотел ехать, потому что до лифта ему очень далеко идти, а долго ходить он всё же не мог и вообще очень быстро уставал, поэтому парень отправился к старшей медсестре, благо она всегда была на этаже.
- Привет, Стайлз, - конечно же, почти весь персонал больницы знал сына шерифа, особенно после недавнего происшествия, - чем могу помочь?
- Когда придёт мой отец, можете передать ему, что я хотел с ним поговорить, - Джон Стилински приходил каждый день чаще всего вечером, иногда днем, когда вечером дежурство. Но он очень редко заходил к своему сыну, чаще всего просто узнавал его самочувствие у врачей. Со Стайлзом у них всё не получалось нормально поговорить. Но сейчас Стилински младший решил, что им пора, наконец, обсудить всё.
- Хорошо, я передам, - Стайлз поблагодарил её и направился к себе в палату ждать.
***
- Стайлз? - Стилински и сам не заметил, как заснул, ожидая прихода отца. И сейчас за окном уже было темно, а его отец стоял в дверном проёме с очень обеспокоенным лицом. - Что-то случилось?
- Привет, пап, - Стайлз зевнул, окончательно просыпаясь и сел на кровать, спустив с неё загипсованную ногу.
- Привет, ребёнок, - Джон зашёл, закрыв за собой дверь, и встал, не дойдя метр до кровати сына. - Так, что-то случилось?
- Нет, просто прошло уже две недели...
- Две с половиной, - тихо уточнил отец, и Стайлз, словно не заметив замечание, продолжил.
- Мне кажется, что пора уже поговорить, - Джон ничего не ответил. - В общем, ну... Это касается Лидии... - Шериф тяжело вздохнул и сел на кровать к Стайлзу, понимая, что разговор будет длинным и серьёзным. - Ты же знаешь, наверно, я уже несколько дней хожу к Лидии, разговариваю... но... она не знает, кто я... и, конечно, не знает, что я сделал... Она вообще ничего не говорила по поводу аварии и... Я не знаю, что мне делать... Мне нравится с ней говорить. И ей, вроде тоже. - Стилински старший вслушивался в каждое слово Стайлза. После смерти матери между ними почти не было откровенных разговоров. И то, что сын сейчас рассказывал ему всё это, было одновременно хорошим и плохим знаком. С одной стороны они могли бы вновь наладить общий язык, а с другой - он бы никогда не рассказывал всего этого, не будь на то очень веской причины, и это пугало. Стайлз тем временем ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. И, глубоко вздохнув, продолжил, активно жестикулируя. Отец заметил, то тот очень сильно волновался. - Знаешь, пап, она мне доверяет. Точнее не мне... тому парню на костылях, что приходит к ней каждый день, чтобы скоротать время... Она говорит с тем парнем. Она говорит столько всего, чего никогда бы не рассказала Стайлзу Стилински или виновнику аварии... тем более если это один и тот же человек... А я хочу с ней разговаривать, чтобы она видела меня... Но если я ей расскажу... всё будет кончено... И она опять замкнётся в себе... Зачем? Зачем я только пошёл тогда к ней? Я не знаю, что мне делать... - снова воцарилась давящая тишина. - И вообще, почему меня до сих пор не арестовали, почему не потащили в суд? И почему все игнорируют этот вопрос? - Добавил он намного тише.
- Ребёнок, понимаешь... там всё очень сложно...
- И почему ты не кричишь на меня? Почему не накажешь меня? Почему не говоришь, что я испортил молодой перспективной девушке всю жизнь? Почему, не скажешь, что я разочаровал тебя? - на последнем Стайлз уже практически срывался на крик, а Джон только молчал, смотря сыну прямо в глаза, ожидая, пока тот выговорится.
- Ребёнок, - тот даже не обратил внимания, подросток, опустив взгляд куда-то вниз, активно пытался что-то понять, о чем говорили его глаза, бедующие из стороны в сторону, - Стайлз! - Громче и строже сказал отец, и Стайлз поднял свой обречённый взгляд, - Стайлз, никто, запомни, никто и никогда не накажет тебя сильней, чем наказываешь ты себя сам.
Стилински младший так и замер с открытым ртом, обдумывая слова, сказанные отцом. Прошло, казалось, минут десять, прежде чем Джон продолжил говорить.
- Лидия не знает, что в аварии участвовал Стайлз Стилински, - парень вздрогнул, услышав имя Мартин из уст отца, - Лидия вообще никогда не спрашивала имя второго участника аварии. Более того, она сказала, что не желает его знать. Она считает, что и сама виновата в аварии, в чем её мать, конечно же, не согласна. В общем, Лидия отказалась давать всякие показания. А за тебя отказался я. Дело отложено в связи душевной и физической травмой Лидии и будет возобновлено по её требованию.
Стайлз долго переваривал полученную информацию.
- То есть она не хочет знать, из-за кого потеряла зрение? - Он никак не мог принять это, - а как же моральная компенсация?
- Я не знаю, Стайлз. Но пока она отказывается обсуждать это, а без показаний Лидии, её мать не может ничего сделать, - Подросток ничего не ответил, углубившись в свои мысли, - Что ж, время посещений закончилось несколько часов назад, так что я пойду.
- Да, - очень рассеянно ответил Стилински младший, но это всё, что он сейчас мог сказать. Отец встал и, похлопав парня по плечу, пошёл к двери, но потом, словно вспомнив что-то, остановился, немного повернувшись к сыну.
- И ещё, - Стайлз поднял не него расфокусированный взгляд, - если хочешь знать моё мнение, я думаю, Лидии сейчас не нужен Стайлз Стилински. Ей нужен кто-то, кого она совсем не знает, кто-то идеальный, несуществующий, чтобы выложить ему всю душу, - Джон немного помолчал, - вот только тебе же нужно не совсем это, так? - И он вышел, оставив вопрос висеть в воздухе.