43
Педри
Первым ощущением было тепло. Глубокое, всепоглощающее тепло, исходящее от кого-то рядом. Затем — запах. Нежный, цветочный аромат ее волос, смешанный с чем-то своим, просто «ее». Я медленно открыл глаза.
Свет раннего утра, золотой и мягкий, пробивался сквозь щели в шторах, окрашивая комнату в пастельные тона. И я увидел ее. Алисия все еще спала, прижавшись ко мне. Ее голова лежала на моей руке, щекой к моему плечу. Одна ее рука была заброшена мне на грудь, ладонь раскрыта и расслаблена. Ее дыхание было ровным и глубоким, губы чуть приоткрыты.
Я не шевелился. Боялся пошевелить даже веком, чтобы не спугнуть это хрупкое, совершенное мгновение. Я просто смотрел. На ее ресницы, отбрасывающие тени на щеки. На рассыпавшиеся по подушке пряди волос. На безмятежное выражение ее лица, с которого наконец-то исчезли следы страха и боли.
Мое сердце наполнялось чем-то тяжелым и теплым, как расплавленное золото. Это было сильнее любой эйфории от забитого гола, значимее любой победы. В этой тишине, в этом свете, с этой девушкой в моих объятиях, я чувствовал себя не Педри-футболистом, не роботом, выточенным для побед. Я чувствовал себя просто человеком. Счастливым человеком.
Она пошевелилась во сне, ее пальцы бессознательно сжали складку моей футболки. Легкая улыбка тронула ее губы. И я не смог сдержать свою.
Тихо, как вор, я наслаждался этим миром, который принадлежал только нам двоим. Знал ли я, что будет, когда она проснется? Нет. Знало ли это значение, когда прямо сейчас она спала, доверчиво прижавшись ко мне, как к самой надежной крепости в мире? Нет.
Свет за шторами становился ярче, и в щели пробился настоящий солнечный луч, золотой и резкий. Я осторожно, чтобы не потревожить Алисию, повернул голову и взглянул на телефон на тумбочке. Было без пятнадцати семь. Через полчаса нужно было спускаться на завтрак всей командой.
Мое сердце сжалось. Мне не хотелось разрушать этот хрупкий утренний мир, где существовали только мы двое. Но реальность в лице тренера Флика и расписания была неумолима.
Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернулся к ней. Она все еще спала, и вид ее спящего, безмятежного лица заставлял что-то таять глубоко внутри. Я осторожно провел рукой по ее волосам, отводя прядь со лба.
— Лиси, — тихо позвал я, мой голос был хриплым от сна. — Просыпайся.
Она что-то прошептала невнятное и прижалась ко мне сильнее, как будто пытаясь спрятаться от утра. Ее рука сжала мою футболку.
Мне пришлось приложить усилие, чтобы не остаться здесь и не отменить все на свете.
— Алисия, — я позвал чуть громче, слегка потряхивая ее за плечо. — Пора вставать. Скоро завтрак.
Она медленно открыла глаза. Сначала в них было лишь сонное недоумение, она смотрела на меня, не понимая, где находится. Потом осознание стало медленно возвращаться в ее взгляд. Она не отпрянула. Не смутилась. Она просто смотрела на меня, и в ее глазах плескалась та же тихая, глубокая нежность, что наполняла меня.
— Доброе утро, — прошептала она, и ее голос был низким и бархатистым от сна.
— Доброе утро, — ответил я, и мои губы сами растянулись в улыбку.
Она потянулась, как котенок, ее тело выгнулось, а потом она снова обняла меня, быстро и крепко, пряча лицо у меня на плече.
— Спасибо, что остался.
Эти два слова значили для меня больше, чем любая благодарность за гол или пас. Я просто обнял ее в ответ, крепко прижав на мгновение.
— Всегда, — снова сказал я, и на этот раз это прозвучало как клятва.
Потом я осторожно отпустил ее и сел на краю кровати.
***
Мы вышли из номера с разницей в несколько минут. Я вышел первым, делая вид, что просто направляюсь к лифту. Через пару минут за мной последовала и она, свежая, собранная, но с легким румянцем на щеках.
У лифта нас уже ждали Пау и Гави. Гави, увидев нас, тут же скрестил руки на груди и принял свой самый провокационный вид.
— О! Проснулись! — протянул он. — А мы уж думали, вам завтрак не нужен. Решили поспать подольше. Вместе.
— Проспали, — сухо констатировал я.
— Да, да, конечно, «проспали», — фыркнул Гави.
Я лишь покачал головой, глядя на индикатор этажей, но Пау уже двигался к Алисии. Он широко улыбался, его глаза лучились неподдельной радостью.
— Лиси, — он растянул ее имя, обнял ее за плечи и крепко прижал к себе.
Алисия рассмеялась, ее смущение мгновенно растаяло в его объятиях. Она привычно поднялась на цыпочки и поцеловала его в подбородок.
— Доброе утро, — сказала она, отпуская его.
— Доброе, красотка, — Пау повернулся ко мне, и его взгляд стал чуть более оценивающим, но все таким же добрым. — Педри, и тебе доброе утро
— Доброе,Пау, — кивнул я.
Затем Алисия повернулась к Гави, который все еще строил из себя следователя.
—Доброе утро, Пабло.
—Доброе... — он провёл рукой по волосам, украдкой взглянув на меня.
Двери лифта открылись, и мы зашли внутрь. Пау не отпускал Алисию, все так же держа ее за плечо, и что-то шептал ей на ухо, от чего она снова тихо смеялась. Гави продолжал бросать на меня многозначительные взгляды. Я заметил это и посмотрел на него вопросительно.
—Почему ты так на меня смотришь? — я вопросительно поднял одну бровь.
—Ничего ничего, забудь, — Гави ухмыльнулся и пошёл вперёд.
Когда мы вошли в ресторан, большинство команды уже сидело за столиками. Разговоры на секунду стихли, и десятки пар глаз уставились на нас. Шум возобновился почти мгновенно, но теперь в нем явно чувствовались сдержанные смешки и многозначительные перешептывания.
Ханси Флик сидел во главе большого стола с тренерским штабом. Его взгляд встретился сначала с дочерью, которую обнимал Пау, а затем перешел на меня. Он не сказал ни слова, лишь слегка приподнял одну бровь, а затем кивком показал на два свободных места рядом с Ферраном.
Мы молча подошли к столу. Ферран отодвинул стул для Алисии с подчеркнутой галантностью.
— Хорошо поспали? — тихо спросил он, и в его голосе не было злобы, лишь легкая, усталая ирония.
— Прекрасно, — так же тихо ответила Алисия, и ее нога под столом на секунду коснулась моей. Быстро, случайно. Но достаточно, чтобы я почувствовал.
Я налил себе кофе, чувствуя, как жар разливается по шее.