34
На следующее утро Алисия проснулась с чётким, неоспоримым желанием. Она не просто хотела выйти — ей нужно было вернуться в Сьютат Эспортива.
За завтраком она встретила обеспокоенный взгляд отца.
—Алисия, ещё рано. Врач говорил о постепенном возвращении к активности.
— Я знаю, пап, — она отставила чашку с чаем. — Но я не о тренировках. Я... я соскучилась по ребятам. По своей работе. Мне нужно просто побыть там.
Она видела, как он колеблется. Видела всю ту боль и страх за неё в его глазах. Но в её собственном взгляде он прочёл нечто большее, чем каприз — настоятельную, глубокую потребность.
Флик тяжко вздохнул, сдаваясь.
—Хорошо. Но ненадолго. И только если обещаешь сказать мне, если почувствуешь себя плохо.
Они поехали вместе. Когда знакомые очертания тренировочного комплекса показались впереди, сердце Алисии забилось чаще — не от страха, а от волнения.
Она вышла из машины, натянув подаренную Педри кепку. Воздух пах свежескошенной травой и... домом.
Ханси Флик, убедившись, что дочь твёрдо стоит на ногах, с тренерским свистком направился к полю, бросив на прощание: «Не больше получаса!»
Алисия кивнула, но как только его фигура скрылась за углом, она быстрыми шагами, почти бегом, направилась к своему кабинету. Она заскочила внутрь, бросила сумку на стол и, не задерживаясь, вышла, повернув к полям.
Она вышла на край газона как раз в тот момент, когда команда заканчивала разминку. Первым её заметил Пау. Его лицо расплылось в такой широкой, сияющей улыбке, что, казалось, затмило солнце. Он, не раздумывая, бросил мяч и побежал к ней.
—Али! — он бросился к ней, но в последний момент запнулся, вспомнив о её травмах, и нерешительно остановился в шаге.
— Можно обнять, малыш, — тихо сказала она.
И он обнял её, осторожно и бережно, и она почувствовала, как он дрожит.
—Ты вернулась,мы по тебе скучали.
Это стало сигналом. Ферран подошёл следом, его объятие было крепким, братским, и он на секунду прижал её к себе, хлопнув по спине.
—Надоело без нас, да? — прошептал он, и в его голосе слышалась неподдельная радость.
Рафинья подбежал с криком «Да ладно ты, что ли?» и обнял её с такой бразильской горячностью, что она чуть не потеряла равновесие, заливаясь смехом.
Дани Ольмо подошёл с улыбкой, его объятие было тёплым и сдержанным.
—Очень рады тебя видеть, Алисия.
Ламин и Эктор почти синхронно подбежали к ней, обняв её с двух сторон в шумном, молодёжном порыве.
—Мы по тебе скучали! — выпалил Ламин.
Алекс Бальде подошёл, по-хулигански ухмыляясь.
—Ну что, куколка, как ты? — его объятие было коротким, но сильным.
Каждый подходил и обнимал её с искренней теплотой, и хотя их объятия были особенными, они были такими же уютными и родными.
И последним, дождавшись своей очереди, подошёл Педри. Он не бросился к ней. Он стоял и смотрел, как её обнимают все остальные, и его лицо светилось такой нежной, безграничной гордостью и облегчением. Когда подошла его очередь, он не сказал ни слова. Он просто открыл объятия, и она шагнула в них. Его объятие было не таким стремительным, как у других. Оно было... домашним. Тёплым, крепким, безопасным. Он прижал её к себе, и она почувствовала, как бьётся его сердце — ровно и сильно. Он держал её так, словно боялся снова отпустить, и прошептал ей на ухо только одно слово:
—Добро пожаловать домой.
Алисия стояла в центре этого круга из сильных, тёплых, любящих рук, и слёзы наконец потекли по её лицу. Но это были слёзы счастья. Она была дома.