Восходящая Луна

Итак, начало главы ни к чему не призывает и не несёт в себе ничего оскорбительного. Это просто написано с целью РАЗВИТИЯ СЮЖЕТА, не более.

Приятного чтения💋

————

«— Его настоящее имя – Ёзеф Берк. Его обратили в конце 300-х годов до нашей эры! —»

«— Его считали спасителем... —»

«— Днем он был святым отцом, произносил проповеди такой силы, что прихожане рыдали и падали на колени. А по ночам... —»

«— По ночам он выбирал самых верующих, самых преданных. Говорил им, что избраны они для особой миссии. Что их вера должна быть испытана... —»

«— Мы все были собраны здесь, чтобы найти спасение в нашем Боге, и мы его шли! —»

«— Ты не понимаешь! Я хочу создать мир, где не буду бояться ходить по солнечному свету! —»

«— Значит, я стану тем, кого будут Бояться! —»

Девушка широко открыла глаза и судорожно подскочила с лежачего положения. Первое, что она осознала — абсолютная, непроницаемая тьма. Пустота вокруг не была совсем мертвой. В ней словно пульсировали едва уловимые тени, перетекающие друг в друга, приближающиеся к краям ее сознания и отступающие прочь. Воздух — если это был воздух — казался плотным и вязким, как вода на большой глубине. Гвен моргнула раз, другой, третий — безрезультатно. Открыты ли глаза или закрыты — разницы не было. Сердце забилось где-то в горле, стук его отдавался в ушах оглушительным грохотом. Воздух, казалось, превратился в густую патоку, каждый вдох требовал усилий, словно легкие сопротивлялись. Льюис ощутила, как страх начинает одолевать её изнутри. Она отчётливо помнила, как ещё совсем недавно была в гостиничной комнате на диване, а напротив неё сидел Сэм и о чем-то думал.

Она попыталась пошевелиться и с облегчением поняла, что тело слушается. Не парализовано, не связано — уже хорошо. Руки инстинктивно вытянулись вперёд, ощупывая пустоту. Пальцы дрожали, хватая ничто. Её пугало не то, что она находилась в этой тесной пустоте, а то, что она не видела, что могло находиться в ней.

— «Где я?» — мысли метались в голове обезумевшими птицами, ударяясь о стенки черепа. — «Сэм!»

Гвен надеялась услышать в ответ голос парня, но единственное, что она услышала, — это свой голос, который, словно в пещере, отдавался эхом. Где-то в отдалении возник звук — тихий, но настойчивый. Сначала неразличимый, постепенно он обретал форму, превращаясь в шепот. Слова ещё нельзя было разобрать, но сам голос вызывал странное ощущение узнавания, как будто она слышала его раньше, в другой жизни.

Гвен напрягла слух, пытаясь уловить смысл. Даже с учётом её сверхслуха она не могла услышать слов. Медленно поднявшись, Льюис с тревогой начала оглядываться в тьму, что окутала её со всех сторон. Шёпот, что доносился издалека, никуда не делся. Инстинктивно она понимала, что лучше всего остаться на месте и просто ждать, но что-то будто толкало её туда, звало. С полминуты она сомневалась в правильности своего решения, но всё же решилась пойти в сторону звука. По мере приближения она могла понемногу разобрать речь. В какой-то момент ей показалось, что голоса стали доноситься со всех сторон, будто кто-то стоит рядом с ней и очень громко о чём-то шепчет. Все как один говорили об Иосифе. Гвен в замешательстве остановилась и стала осматриваться по сторонам, чтобы рассмотреть хоть кого-то, но никого не было.

«— Говорят, он пришёл издалека и предложил свою помощь. Люди так глупы, что впустили его. Они сами обрекли себя на смерть! —»

Сложно было назвать это звучание человеческим голосом. Он словно проходил через десяток искажающих фильтров, каждый из которых уродовал его по-своему: низкие частоты растягивались до неестественного рокота, высокие — превращались в металлический скрежет, царапающий слух. Основной тон постоянно плавал, перескакивая от баритонального хрипа к пронзительному фальцету, порой в пределах одного слова. Это создавало жуткое ощущение, будто говорят одновременно несколько существ из одного горла. Каждый слог сопровождался влажным бульканьем, как если бы говорящий пытался выталкивать слова через жидкость. Иногда в середине фразы слышался резкий щелчок, словно что-то в голосовом аппарате механически переключалось.

Согласные звуки произносились с чрезмерным шипением и свистом, а гласные растягивались, искривлялись, превращаясь в утробное завывание. Временами посреди предложения возникали необъяснимые паузы, за которыми следовал рваный вдох, похожий на всхлип подавившегося человека. Некоторые фразы заканчивались неестественным эхом, отражающимся не от стен, а словно изнутри самого голоса. Это эхо содержало призвуки, отсутствовавшие в оригинальной фразе — шепот, треск, отдаленный плач. Тембр постоянно искажался, напоминая то старую виниловую запись на неправильной скорости, то плохую радиотрансляцию с помехами, то звук, пропущенный через сломанный динамик. Посреди некоторых слов возникал цифровой глитч — звук распадался на квадратные, механические фрагменты.

Интонация не соответствовала содержанию фраз. Вопросы звучали с убийственной монотонностью, а обычные утверждения заканчивались неуместным повышением тона. Акценты падали на произвольные слоги, разрушая естественный ритм речи.

Но хуже всего было то, что, несмотря на все эти искажения, в голосе угадывалось что-то смутно знакомое — отголосок человечности, искривленный до неузнаваемости, но всё ещё присутствующий. Это делало звук не просто отталкивающим, а по-настоящему жутким — словно нечто, когда-то бывшее человеком, пыталось вспомнить, как говорить, используя разлагающийся аппарат. От этого голоса по коже бежали мурашки, волосы на затылке вставали дыбом, а в груди возникало иррациональное желание зажать уши и закричать, лишь бы заглушить этот противоестественный звук.

Гвен судорожно обернулась в сторону того места, где ей показалось, звучал этот голос, но единственное, что она смогла увидеть, – это силуэт небольшого здания. Внутри её вмиг зародилась надежда на то, что это все закончится, как только она войдёт в любую тень. С каждым её шагом она все чётче могла разглядеть здание, которое вскоре предстало перед ней в виде старой заброшенной церквушки. Она была небольшого строения из серого камня, почерневшего с северной стороны. Маленькая колокольня с проржавевшим крестом накренилась, угрожая когда-нибудь рухнуть. Первое, что бросилось в глаза Гвен, – это то, что вокруг этой церквушки было некое освещение, которое позволяло разглядеть её в этой кромешной тьме. Было ощущение, что она стояла в сумерках где-то в поле, где нет ни единой души – только она и эта одинокая, заброшенная церквушка.

Девушка огляделась по сторонам, надеясь в последний раз рассмотреть хоть что-то или кого-то. Внутренний волк, прижав уши, оскалился. Гвен поняла, что не только ей было непосебе от этого места, но и её внутреннему волку. Её взгляд вновь вернулся к мрачной церквушке. Входная дверь, массивная, дубовая, украшена потускневшей медной ковкой — узоры на ней напоминают то ли виноградные лозы, то ли извивающихся змей. Гвен сомневалась в правильности своего поступка, но она не видела другого выхода, кроме как зайти внутрь. Когда она потянулась к ручке дверь, то ей в глаза сразу бросилась её форма. Металлическая ручка была выполнена в виде кольца, которое было зажато между зубов у "человеческой" головы. Голова тоже была выполнена из металла, но выглядела она мрачно и пугающе: глаза фигуры были будто прищурены, рот изогнут в оскале, а уши были с еле заметным заострением. Сразу в голове девушки зародилась мысль, что тот, кто делал эту ручку, видимо, очень увлекался жуткими историями о демонах. Горячая рука соприкоснулась с холодным металлом. Гвен вмиг почувствовала разницу в температуре, и ей даже показалось, что ручка в руке начала плавиться. Отбросив ненужные мысли, Льюис потянула на себя дверь. Петли заскрипели так пронзительно, что звук этот кажется воплем потревоженной души. От такого звука девушка скривилась и даже прикрыла уши. Её тело обдало холодом, а в нос ударил неприятный запах гнили. Бирюзовые глаза устремились в глубь, где царил полумрак. Узкие окна с цветными витражами пропускали мало света, а изображения на них кажутся искаженными, неправильными. Святые с длинными, непропорциональными конечностями и странно вытянутыми лицами словно наблюдают за каждым вошедшим. Их глаза, слишком большие и яркие на блеклых ликах, как будто следуют за посетителями, разворачиваясь в глазницах. Ступив за порог массивной двери, за спиной она услышала грохот. Льюис испуганно обернулась, надеясь, что это хлопнула дверь, но её надежды вмиг разбились, когда она увидела единственный закрытый выход из этого помещения. Гвен мигом стала толкать дверь, надеясь, что её силы помогут ей открыть, но она не поддалась, будто что-то или кто-то навалилось с обратной стороны. Обречённый вздох вырвался сам собой. Глаза сами собой закрылись и сжались. Гвен надеялась, что ей это чудится и что, если она откроет глаза, то окажется в домике Шани. Перед глазами стали появляться яркие разводы, что словно плясали. Давление, с которым она сжимала глаза, дало о себе знать, и уже через секунду она вновь их открыла, но сразу же поняла, что место не изменилось. Она отказывалась верить в то, что происходило, потому как не понимала ничего.

— Гвен, — женский голос разрезал мрачную тишину, что давила на девушку. Сердце девушки забилось чаще, а сама Льюис обернулась, чтобы посмотреть в сторону голоса. В заброшенном помещении никого не было, и страх вновь начал заполнять её изнутри.

Девушка оторвалась от двери и стала маленькими, осторожными шажками пробираться в центр этого места, что больше напоминало руины. Воздух в маленьком помещении был густым и спёртым, словно его не вдыхали, а годами выдыхали стены, пропитавшиеся скорбью. Он пах остывшим пеплом, влажной шерстью и сладковатым, тошнотворным душком тления — не физического, а какого-то иного, будто здесь гниют самые мысли. Ряд длинных лавочек для прихожан выглядел так, будто здесь была ожесточённая битва, в ходе которой их сломали и раскидали по углам. Некоторые были целы, но выглядели заброшенными. Иконостас почернел от копоти бесчисленных свечей. Лики святых едва различимы, но в определённые моменты, когда луч света падает под особым углом, они словно проступают из тьмы с неестественной чёткостью. Гвен показалось, что она увидела, как их губы шевелились, произнося беззвучные слова. Перед иконостасом стоял некий алтарь, на котором по бокам стояли свечи и лежала толстая Библия. Единственное, что не выглядело старым и заброшенным. Под ногами — каменные плиты, местами потрескавшиеся, открывающие взгляду непроглядную черноту. Эхо шагов звучит здесь странно, запаздывая, словно кто-то невидимый повторяет её путь с секундной задержкой.

Гвен остановилась прямо напротив алтаря, пытаясь понять, что тут происходит и почему именно это место.

— Бог даровал нам жизнь, а взамен мы должны воздавать дань ему молитвой, — Гвен обернулась назад и увидела, что позади неё стоит фигура: высокий мужчина в сутане, с восковым лицом и глазами, которые, казалось, поглощали свет, а не отражали его. Его тонкие губы изгибались в улыбке, но почему-то от этой улыбки внутри девушки все похолодело. — Мы все божьи дети, и никто не останется без защиты.

— Что? — казалось, что мужчина смотрит прямо в душу Льюис. На мгновение ей показалось, что он обращается именно к ней, но затем он развернулся в сторону разбросанных лавочек и развёл руки в стороны.

Гвен хотела было что-то спросить, но с удивлением обнаружила, что внутри церковь будто посветлела, стала ярче, и то, что казалось рунами, приобрело нормальный вид. Лавочки стояли в два ряда, а над каждым местом стояли люди и в молитвенном жесте что-то нашептывали себе под нос. Такая смена атмосферы и пространства заставила отступить назад на безопасное расстояние. Тревога стала бить тревогу и толкать в сторону выхода, но Гвен боялась сделать резкое движение. Льюис казалось, что если она сделает хоть шаг в ту сторону, то её заметят. Медленно она стала отступать в дальний угол, чтобы слиться с ним и стать незаметной, рядом с лестницей, которая ещё несколько секунд назад была полуразрушена.

— Возлюбленные во Христе, — мужчина стоял напротив алтаря с поднятыми руками в традиционном благословении. Перед ним лежала та же библия, но уже в раскрытом виде. — Сегодня мы собрались в этом священном месте, чтобы склонить головы перед Всевышним.

Люди вмиг оживились и стали что-то восторженно выкрикивать. Гвен не могла разобрать ни единого слова, так как каждый выкрикивал свое, и все слова смешивались в единый хаос. Но что она могла чётко слышать, это голос священника. Его голос слегка изменился на словах "священном месте" и "склонить головы", в них появилась едва уловимая горечь. Казалось, будто никого это не смутило, кроме неё.

— Помните, что Господь наш есть свет мира. И как сказано в Писании: "Кто последует за мной, тот не будет ходить во тьме". — Когда он произносил "свет мира", его губы скривились в подобии улыбки, а фраза о тьме прозвучала с тонкой, почти неуловимой иронией. — Приношу вам благую весть о том, что врата рая открыты для всех, кто следует путём истинным. Ибо только через церковь можно обрести спасение.

Казалось, никто не обращал внимание на то, как определённые слова, срывавшиеся с его губ, менялись на другую интонацию, более мрачную. Но Гвен чётко слышала, как он их выделял, словно вкладывая в них иной смысл. На слове "церковь" его взгляд на мгновение метнулся к тёмному углу, где как раз она и стояла, и тогда то она с ужасом осознала, что он смотрит на неё.

— В эти трудные времена, когда искушения подстерегают на каждом шагу, мы должны обратить взор вниз, к собственным слабостям, и исповедаться в грехах. — Его глаза вмиг приобрели яркий алый оттенок, а кожа стала бледной. Девушка сразу вспомнила историю про Хладного Иосифа, от чего сердце забилось в бешаном ритме.

Люди не обращали на неё никакого внимания, даже несмотря на то, что их проповедник стоит с повернутой головой вбок. От его пронзительного и изучающего взгляда по телу прошёл холод и пробежали мурашки. Даже внутренний волк, поджав хвост, пытался забиться куда-то вглубь её подсознания, чтобы спрятаться от него как можно дальше.

— Господь ждёт нашей молитвы. Он жаждет наших душ. Отдайте себя высшей силе, и она наполнит вас. — В последней фразе звучала странная двусмысленность, особенно в словосочетании "высшей силе", которое он произнёс с особой интонацией, будто намекая на что-то иное. — Сегодня я призываю вас преклонить колени и вознести молитву. Тьма отступает перед искренней верой, древние законы не властны над теми, кто принял истинное причастие.

Девушка заметила, что мужчина повернул голову в сторону лестницы, а затем продолжил свой монолог. Люди впитывали каждое его сказанное слово, в то время как Льюис перестала слушать то, о чем он говорит. Все её внимание было направлено на то место, куда он посмотрел. Сделав неуверенный шаг из тени, Гвен медленно подошла к лестнице, чтобы заглянуть под неё. К своему удивлению, она обнаружила проход на нижний этаж, скорее всего, в подвальную комнату.

— Идите с миром и несите слово Его в мир. Разжигайте огонь веры в сердцах ближних. Пусть древний завет исполнится через вас. Аминь. — слова раздались эхом вокруг Гвен, когда она открыла дверь.

Прихожане послушно повторили "Аминь", пока Гвен слышала это как фоновый, отдаленный шум. Деревянные ступени почернели от времени и влаги, но ещё больше настораживало то, что было темно и почти ничего не видно. Гвен сморщилась от неприятного запаха, который исходил из глубины подвала: гниль вперемешку с запахом крови.

«— Гвен —»

Чей-то смутно знакомый голос раздался будто из глубины подвала, отчего девушка встала в ступор.

«— Гвен —»

Вновь услышав свое имя, девушка поняла, что он будто приближался. Она стала всматриваться в ступеньки, чтобы увидеть подобие фигуры, но ничего не было. Во второй раз она могла поклясться, что слышала голос намного четче и громче.

— Ты пришла искать утешения? — холодные руки легли на её плечи. Гвен испуганно подскочила на месте и развернулась. Иосиф, который до этого казался просто наваждением, сейчас стоял рядом с ней и смотрел прямо на неё. — Ты же понимаешь, что все равно не уйдешь?

— Что? — Гвен не могла поверить в то, что он вообще обращается к ней, но нет... Он стоял с широкой улыбкой и с безумным взглядом. Клыки были отчётливо видны в белоснежной улыбке, а алые глаза следили за ней, словно за добычей. Девушка попятилась назад, пока не подошла спиной ко входу в подвал.

— Такой чистый и прекрасный сосуд — холодная рука легла на горячую щеку и немного пригладила её. Девушка во все глаза таращилась на Иосифа, которого, видимо, забавляло это. — Нет, еще рано... Гвен.

Девушка хотела было что-то сказать, как что-то схватило её за ногу и дернуло внутрь подвала. Громкий крик сорвался с женских губ. Ноги потеряли опору, а тело стало лететь назад, в сторону темноты, где еще минуту назад она слышала знакомый голос. Бирюзовые глаза с испугом наблюдали, как отдалялась фигура улыбающегося вампира. Мужчина стоял ровно, со скрещенными за спиной руками, и наблюдал, как девушка падает назад, и в какой-то момент закрыл дверь в подвал, и девушку вмиг окутала тьма.

«— Гвен —»

— Гвен! — девушка в испуге распахнула глаза. Яркий свет вмиг ударил по глазам, а приятный запах и знакомый шелест окутали её с ног до головы. Голова стала неистово гудеть, а тошнота некими позывами отзывалась где-то в районе горла. — Эй, эй, всё хорошо.

Девушка медленно открыла глаза и посмотрела на говорящего. Страх встретиться вновь с Иосифом был сравним с чем-то жутким и мрачным. Перед глазами всё ещё стоял его безумный алый взгляд и неестественная улыбка. Она ожидала, что если сейчас повернётся, то увидит лишь холодные, безумные и жуткие глаза, но она встретилась лишь с карими, родными, наполненными теплотой глазами. Сэм положил свои большие и тёплые руки на щеки девушки и развернул её лицо так, чтобы она смотрела на него.

— Дыши, делай глубокий вдох и выдох. Давай. — Сэм будто бы показывал девушке, как правильно дышать, и со временем, когда тревога и страх стали отступать, Гвен начала повторять вслед за парнем. — Вот так.

Состояние Льюис заставило Сэма насторожиться. Это впервые было на его памяти, когда у девушки случилась паническая атака. Её трясущиеся руки и испуганный взгляд заставили Улея задуматься о том, что же ей могло присниться такого, из-за чего даже она, вожак стаи, испытала дикий страх. Пока парень ломал себе голову, Гвен же ощущала себя мелкой дичью, что обычно была добычей для более крупной твари. Она никогда не думала, что вампир, который жил что много лет назад, сможет заставить её испугаться, просто появившись во сне и сказав пару фраз, но, возможно, её не столько он напугал, сколько сама обстановка места и этот проклятый подвал.

Гвен кое-как преодолела этот приступ страха смогла нормально сесть на своём месте. Сэм уселся рядом с девушкой, чуть приобняв ту за плечо.

— Всё нормально? — парень пытался заглянуть в её глаза, но девушка упорно прятала их, чтобы он не мог прочитать её как открытую книгу.

— Да, можешь, пожалуйста, сделать чаю? Пить очень хочется, — сбросив осадок от неприятного кошмара, Гвен повернулась в сторону Сэма и улыбнулась. Улыбка была натянутой, и оба это понимали, от чего парень сидел с хмурым выражением лица. — Я не хочу вспоминать, поэтому давай просто забудем то, что только что было, хорошо?

Гвен обхватила своими небольшими ладошками крупную мужскую ладонь и сжала её. Для того, кто имеет температуру тела больше сорока градусов, у неё очень холодные руки, от чего по коже парня пронёсся табун мурашек. Он хотел было всё же узнать, что она такого увидела, но вмиг смолк, когда встретился с её взглядом. Её бирюзовые глаза будто были немного тускловатыми и усталыми, даже не нужно было всматриваться, чтобы увидеть, с какой мольбой она смотрит на него. От такого зрелища ему стало не по себе. Захотелось притянуть к себе девушку и спрятать своим телом от внешнего мира. Он не знал, что повлекло тот испуг, но точно знал, что не хотел, чтобы это повторилось вновь, ведь сейчас она выглядела такой уязвимой, такой беззащитной и такой одинокой. Он боролся между тем, чтобы остаться и продолжать быть рядом с ней, и тем, чтобы исполнить её просьбу и принести этот долбаный чай. Его решение всё же перевесило второе, и через силу он всё же встал и ушёл. Через 15 минут он вернулся обратно с двумя чашка и горячего чая.

— Не расскажешь, что тебе такого снилось, от чего ты вела себя как загнанная в тупик добыча? — девушка чуть повернула голову в сторону Сэма. Парень сидел в кресле напротив дивана, на том месте, где он заснул, когда Джаред обратился.

— Может, потом, но точно не сейчас. — Хоть это было и не то, что парень планировал услышать, но все же кивнул. Пытаться выпытать у девушки хоть что-то было бессмысленно, да и плюс, она главнее него, и что-то ей приказывать и угрожать он не имел права, да и не хотел. Он знал, что она рано или поздно сама расскажет, только надо подождать.

С момента, как Джаред обратился, прошло порядком несколько дней. Кэмерон воспринял свою новую жизнь вполне себе нормально, чему Сэм и Гвен были рады. После двухчасового краткого инструктажа об их необычной особенности Джаред попросил оставить его одного, чтобы вообще осмыслить всё происходящее. Гвен предоставила ему свою комнату в доме Шани, чтобы тот смог отдохнуть и побыть одному самим с собой. Домой она его не отпустила, да и парнишка тоже не спешил. Как позже ей поведала Шани, его родители находятся в неком отпуске и приедут только через неделю. Эта новость обрадовала её, так как это хотя бы сужает круг проблем. Сэм всё это время находился с девушкой и то и дело, что переживал за друга. По просьбе дочери, Джонни и Мария навещали Эллисон, чтобы в отсутствие сына она не находилась одна. Подробностей она не знала о состоянии женщины, но знала только то, что та переживает за сына. Вышло так, что в комнату он пускал только Сэма, но Гвен и не была против. Она была ему по сути никем. В детстве она мало с ним контактировала, поэтому была уверена, что он её и вовсе не помнит. Сэм же, напротив, знал его с детства, и это было даже хорошо. Обратись первым Джаред, а не Сэм, она понимала, что ей было бы в разы тяжелее.

— Как думаешь, он примет это? — Тишина, которая образовалась между Гвен и Сэмом, растворилась в вопросе Льюис. Девушка немного переживала за Кэмерона. Они оба слышали его тихое дыхание и биение сердца, но она переживала за его моральное состояние.

— Знаешь, Джаред очень любит все эти наши легенды, книги и фильмы про оборотней, поэтому он это примет. Просто здесь играет роль то, что он не ожидал, что это всё правда, — Сэм сидел в глубоком кресле напротив Гвен. Она же сидела на диване, поджав под себя ноги. Между ними на низком столике стояли кружки с недопитым чаем. Гвен то и дело поглядывала на коридор, который вёл в сторону её спальни. Остатки кошмара исчезли бесследно, на смену ему пришло переживание за Джареда. Сэм, видя её беспокойство, наклонился вперёд, ухватился за её руку и сжал её: — Дай ему время.

Льюис перевела взгляд бирюзовых глаз на парня. Она видела, что в его взгляде тоже есть беспокойство, но Улей знал Джареда лучше неё, поэтому лишь кивнула. Между ними вновь образовалась тишина. Она была не пустой, а скорее плотной и насыщенной, словно густой, прозрачный сироп, заполнивший пространство от пола до потолка. Она не давила, а скорее обволакивала, создавая невидимый кокон вокруг каждого из двух человек. Воздух казался застывшим. Пылинки, пойманные лучом дневного солнца, прорезающим комнату наискосок, замерли в своём вечном танце, будто боясь нарушить хрупкое равновесие звука. Где-то за окном пролетела птица, но и её крик доносился словно из другого измерения — приглушённый и нереальный. Гвен прикрыла глаза и стала вслушиваться в тихое и еле слышное дыхание Кэмерона. Его дыхание было медленным и глубоким. У неё сложилось впечатление, будто он спит, но скорее всего, он просто лежал с открытыми глазами и просто смотрел в стену. Сэм тоже вслушивался в звуки, но старался не зацикливаться на своём друге.

Тиканье настенных часов на противоположной стене не нарушало тишину, а лишь подчёркивало её, отмеряя своими размеренными, металлическими щелчками порции этого тягучего, почти осязаемого времени. Щелчок. Прошла секунда. Щелчок. Прошла ещё одна. Каждый звук был каплей, падающей в абсолютно беззвучный океан, и от него по поверхности расходились идеально круглые, невидимые волны.

На протяжении 10 минут они оба сидели и просто думали о своём, пока с улицы не послышался короткий, лёгкий визг. Сэм и Гвен переглянулись между собой, так как сразу поняли, что это машина семьи Блэк. После того как машина заглохла, девушка решила проверить, кто приехал. Встав со своего места и пройдя к входной двери, сразу до слуха дошли знакомые голоса. Когда девушка вышла из дома, то первое, на что она обратила внимание, это Джейкоб. Парень доставал инвалидную коляску из багажника машины, а рядом с ним стояла улыбающаяся Шани. Подросток достал инвалидную коляску и поставил её недалеко от переднего пассажирского сидения. Билли, сидевший как раз с той стороны, увидев Льюис, легонько улыбнулся и помахал девушке в знак приветствия. Конечно же, этот жест не остался незамеченным, и только после него Джейкоб наконец обратил на неё внимание. Расслабленная и дружелюбная мимика лица вмиг нахмурилась. На лбу образовались морщинки, а губы скривились в презрительном жесте. Девушка тоже не была в восторге от такого гостя, но она не стала показывать явного недовольства, в отличие от мальчишки.

Как только Джейкоб помог отцу вылезти из машины и пересесть в коляску, то не стал от него отходить. Находиться рядом с девушкой ему совершенно не хотелось, а попасть в её культ тем более. Люди с резервации и с Форкса стали частенько крестить девушку культисткой, и после внезапного исчезновения Сэма это и подавно закрепилось за ней. Люди считали, что если они хоть как-то с ней будут контактировать, то непременно попадут в её культ и неизвестно, что с ними будет. Как бы странно это ни звучало, в это верили все, после того как увидели изменения Сэма рядом с ней. Джейкоб также слышал о том, что Джаред тоже перестал выходить на контакт с Лэйхотом, из-за чего Пол стал нервным.

— Давно не виделись, Гвен, — Билли сдержанно улыбнулся и кивнул девушке.

— Здравствуйте, — девушка сдержанно улыбнулась и открыла перед "гостями" дверь, чтобы те зашли в дом.

— Джейк, можешь достать инструменты? — парень стоял несколько секунд, не переставая смотреть на девушку. Гвен старалась не зацикливаться на том, что от парня идёт негативная энергетика, которая направлена на неё — Джейк.

Когда отец второй раз позвал парнишку, Джейкоб всё же пошевелился и ушёл.

— Как он? — Билли решил не тянуть время зря и сразу же задал вопрос.

— Лежит в моей спальне. Сэм сказал, что нужно дать ему время, но уже несколько дней прошло, — девушка обняла себя руками и немного поежилась. Билли, видя, что Гвен переживает, улыбнулся ей. Он понимал, что она чувствует ответственность за него и за то, что происходит, но мог помочь ей лишь словами.

— Не переживай, всё будет хорошо, — Джейкоб вернулся к ним с инструментами. Он сразу же обратил внимание на то, что девушка стала выглядеть встревоженной и чем-то обеспокоенной.

Шани торопливо вернулась к компании. Гвен заприметила, как женщина что-то ищет в кошельке. Сэм же неспеша следовал за женщиной. Вместо привычных обрезанных шорт и оголённого торса, он надел майку с капюшоном и тёмные бриджи с карманами по бокам.

— Гвен, милая, — голос Шани был мягким. Женщина мило улыбнулась и протянула в её сторону купюру. — Мне не хватает некоторых продуктов для хорошего обеда. Ты не могла бы съездить в Форкс? В нашем магазинчике сегодня полупустые полки.

Гвен слегка напряглась, её глаза на мгновение встретились с глазами Сэма — безмолвный разговор, который могли понять только они. Парень слегка кивнул и показал ей ключи, которые держал в руках.

— Конечно, Шани, — ответила она после короткой паузы. — Что именно нужно?

Сэм шагнул вперёд и, обойдя женщину, поравнялся с подругой. Ключи быстро переместились в чужие руки, а парень встал чуть позади.

— Я поеду с Гвен, — произнёс он глубоким, уверенным голосом. — Помогу с покупками.

— Отлично, — Шани одобрительно кивнула и начала перечислять необходимые продукты, загибая пальцы. — Нам понадобится говядина, картофель, морковь, лук. Ах да, и не забудьте муку для пирога с черникой.

Билли наблюдал за этим обменом с задумчивым выражением лица. Как старейшина племени, он знал больше, чем показывал. Его тёмные глаза на мгновение задержались на Гвен. Девушка стояла прямо и была сосредоточена на том, что говорила ей женщина. Ему было приятно осознавать, что у женщины появились те, кто готов ей помогать и не оставит в одиночестве после Эмиля. Несомненно, будь он ещё жив, то был бы рад тому, что он был не один таким особенным.

— Хорошо. Мы скоро вернемся, — Гвен развернулась и зашагала в сторону джипа, который стоял за домом женщины. Сэм немедля последовал за ней, и уже через несколько минут машины выехали на дорогу.

По дороге в Форкс Гвен с Сэмом разговаривали насчет патрулирования и дежурства. Джареда одного они не оставляли, поэтому было решено, что они будут ходить по одному: один остается дома, а второй выполняет обязанности. Одинокий вампир появлялся изредко, но только как "гость". Гвен сначала казалось, что он будто играет с ней — появляется в поле ее зрения и своим видом показывает, чтобы она гнала его как можно дальше от места ее обитания. Но это было первое время. Сейчас же она понимала, что он будто что-то или кого-то ищет и изучает местность. Один раз она просто наблюдала за ним и заметила, что люди его не интересовали. Может, это было потому, что он чуял, что она где-то неподалеку, а может, потому что до людей ему не было дела. В любом случае, пока он был на их территории, люди не пропадали и их не находили мертвыми, что было странно.

— О чем ты думаешь? — черный джип въехал на территорию городка Форкс. Городок встретил их приятной тишиной. Это было не так, как в резервации, потому как там в основном не было домов на каждом повороте, различных закусочных или магазинчиков. Людям приходилось ездить либо в Форкс, либо в Сиэтл.

— Одинокий вампир, — Гвен остановила машину перед светофором и повернула голову в сторону Улея. Парень понял, о чем она говорит, но не понимал, почему она решила завести эту тему. — Я видела его два дня назад. Он появляется довольно часто, но не нападает. Насколько я понимаю, кочевники обычно питаются людской кровью, а этому будто она была неинтересна.

Когда на светофоре загорелся зеленый свет, джип свернул направо. Еще пара метров, и они приедут к рынку. Льюис надеялась, что эта вылазка пройдет спокойно и они спокойно закупятся нужным. Погода стала быстро хмуриться, а в нос ударил сырой запах. Конечно, для Форкса быстрая смена погоды и вечные дожди — привычное дело, но сегодня она хотела бы более ясную погоду, нежели дождь.

— Он будто что-то тут ищет, будто изучает местность. — Парковка около магазина была свободной, всего лишь пара местных машин и всё. Гвен припарковала машину поближе к магазину, чтобы не идти далеко. — Можешь пойти посмотреть зимние шины? Продукты я сама закуплю.

Сэм не хотел оставлять девушку, но решил согласиться. Продукты донести до автомобиля легче, чем таскать тяжёлые шины, даже несмотря на то что она сильнее него. Выйдя из джипа, они разошлись в разные стороны: девушка — в продуктовый магазин, а парень — в автомагазин. Маленький магазинчик на окраине Форкса обычно был достаточно безлюдным, и это идеально устраивало обострённые чувства Гвен. Даже после полугода в новом теле каждый резкий запах, громкий звук или яркий свет всё ещё ощущались как атака на её сенсоры. Льюис взяла корзину и прошла в глубь. Она механически перебирала пакеты с травами, складывая их в корзину. Людей было немного, в основном пожилые, но и они периодически кидали в её сторону осуждающие взгляды. Гвен старалась меньше обращать внимание, но она прямо чётко ощущала, как они пытаются заглянуть ей под кожу и что-то найти. Сделав глубокий вдох, она отчётливо почувствовала, как в воздухе повис запах дождя, который ещё совсем недавно ощущался слабо. В Форксе никогда не бывало по-другому. Льюис потянулась в сторону приправ и внезапно сквозь привычную влажность пробился другой аромат. Человеческий. Знакомый. Она уже ощущала его раньше, когда она с семьёй приехала в дом Клируотер, когда Лия решила выяснить отношения, в магазине, когда она с семьёй купили платье, и около дома Лэйхотов.

Пол.

Гвен замерла, её пальцы крепче сжали корзину. Она могла уйти прямо сейчас, избежать встречи, но что-то удерживало её на месте. Может, это была судьба, может, простое любопытство, или же эта необъяснимая тяга, которую она чувствовала к нему с момента запечатления. С каждым разом импринтинг всё сильнее брал над ней верх. Гвен стала редко появляться около его дома, так как соблазн залезть к нему в спальню и просто наблюдать за его сном был велик. Она понимала, что выглядела со стороны как одержимая, но поделать ничего не могла. Но из-за того, что она старалась отдалиться от него и забыть, то делала хуже лишь себе. Может, если бы она последние несколько месяцев появлялась хотя бы несколько раз около его дома, то сейчас бы смогла избежать их встречи?

Собрав всю свою силу воли, Гвен расправила плечи. Альфа не показывает слабости, даже когда внутри всё сжимается от боли. Она повернулась, готовясь к встрече с ним. Но когда она увидела его в конце прохода, эта смелость вмиг испарилась. Пол был высокий, с растрёпанными черными волосами и глазами, которые, обычно теплые и лучистые, сейчас метали молнии. Он заметил её так же, как и она его, и решительно двинулся вперед.

— Гвен, — её имя прозвучало как обвинение. Парень стоял на расстоянии с хмурым видом. Вся его поза так и показывала, что он не хотел находиться рядом с ней, но делал это через нежелание.

— Пол, — она кивнула, стараясь держать голос ровным. Несмотря на то, что его голос был довольно грубым, ей все равно было приятно услышать его. Волчица внутри неё жаждала прикоснуться к нему, почувствовать его тепло, но Гвен подавила этот инстинкт.

— Не ожидал встретить тебя здесь, — парень демонстративно обвел взглядом магазинчик и сложил руки в районе груди. Гвен чувствовала, что такое начало разговора ничем хорошим для неё не кончится, но поделать она ничего не могла. Её ноги будто приросли к полу. — Обычно твою секту редко видят среди обычных людей.

— Это не секта, Пол, — тихо ответила она, отводя взгляд. Она не могла смотреть ему в глаза слишком долго: боялась, что он увидит в них отражение своих собственных черт, отголосок той связи, что соединяла их без его ведома. Не хотела, чтобы он видел, что перед ним она становилась уязвимой.

— А как это ещё назвать? — парень фыркнул и закатил глаза от раздражения. Он не верил ни единому её слову. — Ты живёшь изолированно, никого к себе не подпускаешь, а теперь ещё и забираешь моих друзей в свой чёртов культ.

Гвен стиснула зубы, чувствуя, как жар поднимается по позвоночнику. Контроль. Ей нужен контроль. Слова парня явно задели её внутреннего Альфу, но она не могла сорваться ни здесь, ни на приёме, ни на нём.

— Несколько дней назад мы с Джаредом собирались поехать в Сиэтл на концерт. А потом он вдруг исчезает, не отвечает на звонки, а когда я прихожу к нему домой, то слышу от его соседей, что он с тобой и Сэмом! — Пол всплеснул руками и огрызнулся. Гвен чувствовала его гнев и боль — они были почти осязаемыми. Через связь отпечатка она ощущала его эмоции особенно остро. Но также она чувствовала, что эта злость направлена именно на неё.

— Пол, послушай, это сложно объяснить... — Льюис попыталась успокоить парня и, может быть, объяснить.

— Тогда попробуй! — Лэйхот нахмурился и вплотную приблизился к ней. Он был чуть выше неё, но это не мешало ему возвышаться над ней. — Что ты с ним сделала? Чем ты его накачала? Это какой-то культ? Сначала Сэм, теперь Джаред...

Гвен чувствовала, как начинает дрожать. Не от страха перед Полом, а от страха за него. Льюис хотела огородить его от этого, но, видимо, делала недостаточно. Его агрессия, исходящий жар от его тела указывали на то, что парня ожидает то же, что недавно было у Сэма и Джареда. Но она надеялась, что ей просто кажется, что это просто у него такое проявление гнева. Она надеялась, что хотя бы у него будет нормальная жизнь.

— Послушай, — начала она мягче, — я понимаю, что ты беспокоишься о друге...

— Ты ничего не понимаешь! — он резко перебил её, и пожилая женщина в конце прохода обернулась на них с неодобрением. Пол понизил голос, но в нём всё равно клокотала ярость. — Джаред был мне как брат. А теперь его нет. Что ты с ним сделала?

— Я ничего с ним не делала, — Гвен сделала глубокий вдох, улавливая запах его парфюма — древесный, с нотками кедра и чего-то дикого, необузданного. — Иногда люди меняются. И им нужно время, чтобы приспособиться к этим изменениям.

— Хватит говорить загадками! — его глаза сверкнули. — Все вы только и делаете, что ходите вокруг да около. Сначала Сэм, теперь Джаред. Кто дальше станет верным псом? Может, я?

Гвен поморщилась от иронии его слов. Псы. Если бы он только знал, насколько близко к истине подошёл. В памяти всплыло, как она когда-то также сказала и Сэму, что они будто сторожевые псы охраняют людей от опасности.

— Ты преувеличиваешь, — она попыталась звучать рассудительно и успокоить его. Прикоснуться к Полу Льюис не решилась. — Сэм просто помогает мне с некоторыми… племенными делами.

— Племенными делами? — Пол усмехнулся, но в усмешке не было и капли веселья. — То есть теперь это так называется? А может, ты просто спишь с ними, и Лия была права? Это такой специальный культ для удовлетворения твоих потребностей?

Слова обожгли словно кислотой. Гвен почувствовала, как её руки начинают дрожать — не от гнева, а от боли. Боли, которую мог причинить только он, её наречённый, связанный с ней древней магией, о которой сам не подозревал. Он и сам не понимал, как своими словами режет хуже стали. Его слова будто эхом отзывались в подсознание.

— Это не так, — сказала она тихо, борясь с подступающими слезами. — Ты не понимаешь…

— О, я прекрасно понимаю, — его голос стал ледяным. Та нелюбовь, что копилась в нём с момента ухода Сэма, выливалась на неё словно ведро грязной воды. Она видела, что в глазах его была ненависть, ярость и отвращение, и всё это было направлено на неё. — Ты всегда была странной, Гвен. Ещё со школы. Всегда держалась особняком, считала себя лучше других. А теперь решила создать собственный фан-клуб? И ради этого разрушаешь чужие жизни?

Гвен покачала головой, чувствуя, как внутри что-то ломается. Каждое его слово было как удар ножом. Она могла бы объяснить ему. Могла бы рассказать о наследии квилетов, о волках-защитниках, о хладных. О вампирах, чьё появление в Форксе пробудило древнюю кровь. О том, что он является её наречённым. Но она не могла. Она не хотела подвергать его опасности и рушить его жизнь. Уж лучше пусть будет так.

— Джаред в порядке, — Гвен облизнула пересохшие губы и прикрыла глаза. Она старалась звучать спокойно и убедительно, но это было сложно. — Он просто проходит через сложный период. Он вернётся, когда будет готов, когда сам этого захочет.

— Готов к чему? — Пол подошёл ещё ближе, и теперь она могла чувствовать жар его тела. Он был горячее обычного человека. Девушка молилась богу, чтобы это было просто совпадение, не более. — К полному промыванию мозгов? К тому, чтобы стать твоей марионеткой?

— Я никого не контролирую, — она попыталась сохранить спокойствие, хотя волчица внутри рвалась наружу, требуя защитить себя и стаю. — Пол, пожалуйста, просто поверь мне…

— Знаешь, Джессика была права. Ты действительно опасна. Держись подальше от меня и моих друзей. И если с Джаредом что-то случится… — он не закончил фразу, но угроза повисла в воздухе.

Так вот как зовут его девушку — Джессика. Имя отозвалось острой болью где-то под рёбрами. Его девушка. Красивая, с длинными светлыми волосами и звонким смехом. Та, с кем он проводил вечера, та, кому он отдаёт себя и свою любовь, та, с кем он мечтает уехать отсюда, кого держал за руку, кого целовал под звёздами, и та, что заняла её место. Гвен медленно кивнула, не поднимая глаз. Она чувствовала себя опустошённой, выпотрошенной. Словно все эмоции, всё, что делало её живой, исчезло под его словами. Льюис словно вновь вернулась в то время, когда чувствовала себя лишь оболочкой. Теперь тот сосуд, который когда-то Сэм смог восстановить, раскололся на множество осколков.

— Я должна идти, — пробормотала она, обходя его и направляясь к выходу. Корзина с продуктами осталась на полу. Гвен даже не заметила, когда выпустила её из рук. Она хотела одного: исчезнуть отсюда и как можно быстрее оказаться дома.

Пол смотрел ей вслед, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то — замешательство, сомнение? Он никогда не видел её такой сломленной, такой разбитой. Он видел, как её глаза словно потухли, и ему показалось, что он даже слышал, как её сердце пропустило удар. Но это мгновение быстро прошло, и его лицо вновь приобрело озлобленные черты. Парень двинулся в сторону кассы, чтобы расплатиться и тоже уйти отсюда, так как дома его ждала Джесси.

Гвен вышла из магазина, даже не заметив моросящего дождя. Будто само небо пытается передать её чувства, от чего на душе стало ещё паршивее. Её тело двигалось автоматически, словно отдельно от сознания. Она быстро подошла к машине, прежде чем почувствовала, как горячие слёзы текут по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Горячий лоб соприкоснулся со стеклом. Где-то глубоко внутри её волчица скулила от боли, от ран, нанесённых единственным человеком, чьи слова имели значение. От осознания того, что её нареченный, её вторая половина, её судьба — ненавидит её всем сердцем. Льюис закусила губу до крови, чтобы не закричать от обиды. Она не должна показывать свою слабость, она должна быть сильной. Она не могла позволить себе сломаться окончательно. Она была альфой. На ней лежала ответственность за стаю, за защиту их территории от хладных.

Сэм погрузил купленные шины в багажник и обнаружил девушку на привычном месте. Он думал, что она уже всё сделала и ждёт его, но как только он сел на своё место и повернул голову, то оболел. Та, что совсем недавно улыбалась и цвела как цветок, сейчас была бледной и разбитой.

— Я оставила корзину в магазине, — голос девушки был хриплый и тихий. Сэм понял, что что-то или кто-то поспособствовал этому, и это-то кто-то всё ещё находится там, но не успел он и рта открыть, как из магазина вышел Пол. Пазл моментально сложился, и внутри парня вспыхнула ярость. Внутренний волк, словно озверел, он требовал отомстить, требовал защитить. Парень с сжатыми кулаками и хмурым взглядом следил за передвижениям Лэйхот. Когда он хотел выйти из машины и пойти за бывшим другом, на его плечо опустила женская рука: — Сэм, пожалуйста, просто забери продукты.

Парень встретился с глазами, полными печали, боли и истощения. Он чётко видел, как ей было больно. Сэм ощущал, что внутри неё не было ничего, кроме пустоты. Парень хотел знать, что случилось между ними такого, что это повлекло за собой такие последствия. Он не мог допустить того, что эта девушка, которая была одним из солнечных лучиков солнца, просто взяла и потухла.

Улей пытался найти хоть что-то, что дало бы ответ на его вопрос, но понял, что не найдёт его, пока Льюис сама не захочет рассказать.

Парень за считанные минуты сбегал в продуктовый и купил всё, что нужно. Когда он погрузил всё на заднее сиденье, то попросил девушку пересесть на пассажирское. Обратную дорогу они ехали молча. Дождь из моросящего разыгрался в самый настоящий ливень. Сэм всю дорогу поглядывал на подругу. Она сидела, вжавшись в кресло, с поджатыми коленями и смотрела вперёд печальным, немигающим взглядом. Она будто стала неживой — куклой. Парень мог даже поклясться, что не слышит, как она дышит, будто рядом с ним вообще никого нет. Единственное, что отгоняет его от таких мыслей, это её сердцебиение. Оно было тихим и глухим, но всё же он мог уловить его.

Для Гвен всё стало будто в серых тонах. Она не замечала ничего вокруг: ни как они приехали обратно, ни как Сэм занёс её в дом, даже не заметила того, что все с беспокойством периодически поглядывали на неё и пытались хоть что-то спросить, даже Джейкоб. Для Блэка младшего это была не привычная картина: всегда хмурая, язвительная и весёлая с родителями, но отстранённая с другими девушками, сидела на диване словно призрак. Его пугало то, что её глаза были неживые, они были будто стеклянными.

Билли с Джейкобом сидели в гостиной и смотрели телевизор, в то время как Сэм сидел напротив девушки и просто смотрел на неё. Пора бы уже было звать Джареда, так как по запаху было ясно что всё уже было готово. Парень хотел было встать, но в тот же момент Гвен будто вышла из транса, чем немного напугала, и без слов пошла в ту сторону, где находилась её спальня и где был Джаред. Сэм не стал ничего делать, так как понимал, что она сама позовёт Кемерона и просто поговорит с ним.

Подойдя к своей комнате, Льюис осторожно постучала. Не получив ответа, она также осторожно открыла дверь и прошла внутрь. В комнате было темно, а занавески были закрыты, что ещё больше добавляло мрака в комнате. На её кровати, свернувшись калачиком, лежал Джаред. Парень лежал на боку, спиной к стене. Старая футболка Эмиля и тёмные шорты смотрелись на нём мешковато. Гвен почти не слышала дыхания парня, но стук его сердца успокаивал её.

— Как себя чувствуешь? — девушка села на край кровати и осторожно положила руку ему на бок. Видимо, Кэмерон так глубоко ушёл в себя, что даже не услышал её, а когда она положила руку ему на бок, то и вовсе вздрогнул.

Джаред сначала никак не отреагировал, а Гвен успокаивающе поглаживала его бок. В это действие она старалась вложить всю свою поддержку, чтобы парень не чувствовал себя одиноко. Она понимала, каково ему сейчас, так как она и Сэм тоже были в таком положении. Кэмерон осторожно отодвинул свою руку назад и спустя минуту положил её поверх её. Гвен большим пальцем стала поглаживать его кисть.

— Как ты справилась с этим? — тихий голос раздался с противоположной стороны, но он так и не повернулся к ней. Гвен сначала немного удивилась тому, что он вообще заговорил, но потом устало улыбнулась.

— После того как я обратилась, то напугала родителей. Я испугалась того, как они смотрят на меня, и убежала в горы. В обличье волка я пробыла две недели, боясь вернуться обратно... Я боялась, что они будут видеть во мне монстра, — Гвен поджала губы, вспоминая эти события. Джаред почувствовал, как под его ладонью напряглась женская. Мальчик перехватил поудобнее её кисть и сжал её. — Возможно, я и была монстром, так как те две недели я почти не помню. Я помню только, как в последние дни я смогла взять под контроль волка, но на морде у меня была кровь. Засохшая кровь.

Когда Льюис только зашла в комнату, он почувствовал пустоту. От девушки исходила боль, глубокая боль, которая была сравнима с потерей чего-то близкого и родного. Голос Гвен был не такой, как он привык его слышать: ровный, уверенный, живой. Сейчас же он слышал только иронию и ничего более.

— Но запомни, ты не один. Ни я, ни Сэм не бросим тебя, — Кемерон повернулась в её сторону. Он видел то же самое, что и другие: оболочку. Льюис встала со своего места и направилась в сторону двери. — Пойди поешь.

Парень ничего не успел ответить, так как девушка уже ушла. Пока остальные гадали, куда она исчезла, сама Гвен в обличье волка умчалась далеко от резервации, Форкса, Сиэтла. Она понимала, что одной уходить так далеко опасно, но она хотела побыть сама на едине со своими мыслями и переживаниями, и просто подумать. Гвен понимала, что сейчас она нужна Джареду, но из-за этого инцидента в магазине с её объектом импринтинга она понимала, что ничем не поможет. Конечно, спихивать всю ответственность на Сэма было неправильно, но извинится она за это потом. Сейчас она просто хотела побыть одна.