Восходящая Луна

- Ты точно уверена? - Мария смотрела в отражение зеркала, где отражалась её дочь. У Гвен был слишком усталый взгляд.

Ещё в машине мать заметила состояние девушки. Она была слишком задумчива и отстранена. Джонни без слов взял женщину за руку и увёл в дом, чтобы оставить их дочь одну. Он счёл нужным дать ей время на размышление. Хоть Гвен приняла решение ещё около дома Клируотер, но всё же некоторые моменты она решила осмыслить. Мария решила приготовить обед, чтобы немного отвлечься и накормить семью. Она была против этого всего, но препятствовать дочери она не могла. Женщина запретила себе думать о мысли, что в один день её дочь, переступив порог их дома, больше не вернётся.

Ещё когда Виго, отец Джонни, был жив, он и остальные рассказывали им легенды. Квилеты собирались вечером у костра, и каждый из них по-новому слушал истории из жизни предков. В этот круг входили немногие, и не каждый из резервации мог позволить себе присутствовать там. Марии просто повезло познакомиться однажды с Джонни, и с тех пор она наизусть знала каждую байку, что рассказывали взрослые. Для кого-то, как для неё, это были сказки, а кто-то в них верил и старался поддерживать эту правду. Мария вспомнила, когда она только-только познакомилась с Джонни. Это было для неё чем-то сравнимым со свободой. Женщина покинула родной Лос-Анджелес и уехала подальше от семьи. Казалось бы, у неё было всё, о чём мог мечтать подросток в её возрасте: богатые родители со своей фирмой, покупка любой хотелки, роскошный дом и роскошная жизнь. На людях это была идеальная семья, которая любит своих детей, но за закрытыми дверьми всё было по-другому. Для родителей она была лишь товаром, который можно было отдать против воли и заключить выгодную сделку. Мария никогда не просила у них подарков, никогда не клянчила денег. Она просто хотела, чтобы на неё смотрели как на желанного и любимого ребёнка, но для них она была пустым местом. К 16 годам девушка узнала, что, как только ей исполнится 18, её выдадут замуж. После той новости она тайно устроилась на подработку, чтобы накопить денег и уехать подальше от них. Через знакомых она нашла человека, что переделал ей паспорт и смог оформить загранник, и буквально через год после этого она исчезла из их жизни. Форкс был отличным местом, чтобы затаиться на первое время и встать на ноги. Она думала, что надолго она там не задержится, пока не повстречала Джонни.

Мысль о муже заставила женщину поднять глаза на окно. Её ракурс отлично позволял рассмотреть профиль мужа. Джонни с топором в руках колол дрова. Его куртка покоилась на ручке крыльца, а сам он, с закатанными рукавами, заносил топор над бревнышком. Она с особым трепетом осматривала своего мужчину. Как и любой представитель племени квилетов, он имел немного загорелую кожу, был высок и имел американскую внешность. Его не очень длинные волосы были собраны в невысокий пучок, что так нравился жене. Мария метнула глаза на фигуру мужа и закусила губу. Хоть её муж и не умел обращаться в волка, но он имел достаточно спортивное телосложение для своего возраста. Им обоим почти по 40 лет, но оба чувствуют себя на 27. Его кофточка обтягивала спину и давала хороший доступ для созерцания движения мышц.

Было трудно оторваться от бугристых мышц, что перекатывались под одеждой. Взгляд женщины упал вбок на небольшое зеркало, что висело около прохода. Для 40 лет она отлично сохранилась. Да, она не могла похвастаться пышными формами или длинными шелковистыми волосами, но она была по-своему красива: розоватый оттенок кожи с веснушками на теле, рыжие волосы, собранные в косу, стройная талия и изящные руки. Все это подчеркивали голубые глаза. Она, как и её муж, не выглядела на свой возраст, и их легко можно было принять за молодую пару.

- Уверена, - оттягивать время было бессмысленно. Последний раз бирюзовые глаза прошлись по длинным волосам, стараясь запомнить, какой она была с ними. Она не была уверена в правильности по отношению к волосам, ведь Таха Аки, по легенде, был с длинными волосами. Но она сама проверила на своей шкуре, что с длинной шерстью неудобно даже ходить.

Мария с тяжелым вздохом принялась за работу. Ей было также тяжело прощаться с ними. Аккуратно взяв первую прядку волос, она сомкнула ножницы, и длинные локоны вмиг упали на пол. Так, прядь за прядью, от длинных волос ничего не осталось. Девушка, почувствовав некий холодок на плечах, открыла глаза. Зрачки глаз дрогнули, а дыхание сперло. Некогда длинные, шелковистые волосы теперь с трудом доставали до плеч. Женщина сзади подравнивала девушке волосы, чтобы они выглядели хотя бы красиво. Спереди появилось подобие чёлки, что очень шло Гвен. Мария помнила, что дочь ещё давно хотела сделать чёлку, и теперь появился повод посмотреть, как она будет выглядеть. Для первого раза она сделала ей удлинённую чёлку, чтобы можно было заправить за ухо.

Закончив работу, Мария неспеша отошла от дочери. Отложив приборы на тумбочку, она с опаской взглянула в зеркало. То, что она увидела, заставило сердце забиться быстрее. Прижав руки к сердцу, женщина немного склонила голову в бок и с нежностью смотрела на свою дочь. Точёные скулы, вздёрнутый нос, пухлые губы и бирюзовые глаза - всё это украшала короткая стрижка, что делала её малышку ещё прекраснее. Правду Джонни говорил: их дочь словно драгоценный камень.

Гвен запустила руку в волосы и "зачесала" их назад. Её волосы были не идеально ровными, скорее это было больше похоже на рваное каре, что очень ей шло. При желании она могла сделать мальвинку. Девушка ещё несколько минут покрутила головой, осматривая новую причёску. Она не хотела признавать, но ей очень шли короткие волосы. Это смотрелось намного лучше, чем с длинными. Повернув к матери голову, девушка подарила ей улыбку.

- Знаешь, а мне даже нравится, - Гвен поднялась с места и обняла мать. Она была выше Марии на целых 6 см, но ниже Джонни, так как отец почти под два метра ростом, но это не помешало ей прижаться к материнскому телу.

Женщина немного отстранилась от Гвен и заглянула в её глаза. Она пыталась ещё найти изменения в дочери и неосознанно сравнивала её с той, какой она была до обращения. Тёплая материнская рука коснулась щеки дочери и погладила ту большим пальцем. Девушка, словно котенок, прильнула к материнской руке и прикрыла глаза. Она была очень рада, что мать, несмотря на всю санта-барбару, сохранила здравый смысл и не впала в истерику. Любая другая мать, возможно, не стала бы принимать тот факт, что их чадо могло обращаться в волка исполинских размеров. В лучшем случае у них бы началась истерика, и они бы просто шарахались от своего ребёнка, в худшем - отказались и уехали подальше. Мария всегда отличалась от других мамочек. Она готова была порвать любого за дочку, даже бугая, который крупнее неё в несколько раз. Женщина старалась воспитывать свою дочку ответственной, доброй, храброй и умной. Она посвятила всю себя Джонни и Гвен, чтобы те чувствовали себя любимыми, и продолжает это делать по сей день. Её материнская любовь сильнее страха.

Но, как и любая другая мать, она боится за свою малышку. Хоть теперь Гвен не выглядит на 16 и по габаритам превосходит её саму, она всё ещё остаётся её маленьким солнышком, что любила играть на гитаре и сочинять новые песни. Это всё ещё её 16-ти летняя малышка, которая хотела поступить в музыкальный вуз и дарить людям музыку. Но, видимо, у судьбы другие планы, и она отняла у её солнышка эту мечту.

-Ты у меня самая красивая, - Мария подтянула дочь к себе и легонько поцеловала её в лоб. - Я всегда представляла, какой ты будешь через 6-7 лет, и вот ты стоишь передо мной, а я всё никак не могу наглядеться.

По щеке матери скатилась одинокая слеза. На секунду Мария представила, как бы её солнышко выглядело в свадебном платье. Она много раз представляла Гвен в различных платьях, когда ей только-только исполнилось 16 лет. Каждый раз, когда они проходили мимо витрин со свадебными платьями, женщина неосознанно бросала взгляд с платья на дочку.

-Мам, - из собственных мечтаний Марию вывел девичий голос. Гвен взяла материнские руки и заглянула ей в глаза. Она была предельно серьёзна и немного обеспокоена. - Я хочу вечером попробовать обратиться и, возможно, сбегать к Шани.

Девушка отвела глаза в сторону, так как увидела лёгкий страх в глазах матери. Она знала, что они будут против, но ей казалось, что чем раньше она начнёт, тем проще им будет отпускать её и не бояться. Гвен прижала тёплые материнские руки к груди, в районе сердца.

-Я знаю, что вам страшно, но если я взялась за это, то не хочу тянуть. Обращение в волка даётся болезненно. Дедушка Виго говорил, что если часто обращаться, то потом оно не будет таким болезненным, - Гвен подняла глаза на мать и виновато улыбнулась. Почему-то она чувствовала перед ней стыд. - Да и притом, вам с папой тоже нужно побыть одним и всё обсудить.

-Обещай, что вернёшься домой! - голос Марии вмиг приобрёл стальные нотки. Она и не думала её останавливать, но она хотела быть спокойной, что её дочь не пропадёт вновь на 2 недели. - Обещай вернуться домой!

Гвен с минуту смотрела ошарашенно в глаза матери, но затем легкая улыбка тронула её губы. Она и не смела больше исчезать. Теперь девушка будет возвращаться домой, зная, что её будут ждать. Она больше не будет прятаться от них и бояться их страха в глазах.

Без лишних слов Гвен склонила голову и крепко обняла мать. Лицом девушка вжалась в изгиб её шеи и вдохнула запах материнского тела. Мария сначала встала в ступор, но затем также крепко обняла свою дочь. Отпускать девушку не хотелось, но и держать её она не смела.

На улице начало потихоньку смеркать, а внизу послышался хлопок двери. Гвен отстранилась от матери и взглянула в окно. Солнце потихоньку уходило за горизонт и создавало красивый пейзаж. Сначала горизонт окутывало нежными оттенками розово-лиловых и слегка ярких жёлтых тонов. По мере того, как солнце начинало скрываться за горизонтом, небо охватывало огненно-красные и оранжевые оттенки. Гвен невольно залюбовалась этим зрелищем. Разные оттенки пурпурного, коричневого и золотистого цветов ласкают глаз, создавая ощущение нежности и трепета. Облака, как ватные шарики, покоряют небо, придавая этой картине объём и глубину. Они располагаются в формации, создавая динамичный рисунок в небесной панораме. Внезапное желание посетить пляж при закате пришло совсем неожиданно. Девушка часто посещала его с родителями до уезда, и каждый раз они не задерживались там надолго. Но сейчас очень хотелось там побывать и просто подумать о своём. Просто побыть одной.

Гвен осторожно отстранилась от матери и направилась к выходу. Женщина, с небольшой задержкой, тоже отправилась вслед за ней, чтобы проводить её. Джонни, завидев женщин семейства, сначала улыбнулся, но затем проводил дочь непонимающим взглядом. Девушка же, подойдя к отцу, оставила невесомый поцелуй на щетинистой щеке и пошла на улицу.

-Гвен, милая, ты куда? - отец подорвался на месте и вышел вслед за дочерью. Сзади мужчины появилась жена и обхватила его за руку. Джонни перевёл взгляд на женщину и увидел её улыбку.

-Оставь её. Ей это нужно, - Гвен с благодарностью кивнула матери и пошла в сторону леса, чтобы ненароком никто посторонний не увидел её обращение, - мы не можем этому препятствовать.

-А если она не вернётся? Если вновь пропадёт на 2 недели? - Джонни с беспокойством смотрел на место, где ещё недавно была их дочь. Он всматривался в чащу леса, чтобы увидеть хотя бы её уходящий силуэт, но, увы, безуспешно.

-Она обещала вернуться, и я ей верю. Нам остаётся лишь ждать, - Мария прислонилась головой к руке мужа и тоже смотрела на чащу леса. Она, как и Джонни, волновалась за Гвен, но успокаивала себя тем, что та вернётся, ведь она обещала.

Мужчина повернул голову в сторону жены и с обеспокойством посмотрел на неё. Вновь внутри него поднялась буря отрицательных эмоций. Хотелось пойти вслед за дочерью, забрать её и увезти отсюда подальше. Но в сознание ударила реплика жены о её вере. Если Мария верит, то и он должен. Ему нельзя сомневаться в ней, ведь его любимая женщина не сомневается в их дочери.

С тяжёлым вздохом Джонни прикрыл глаза. Решив довериться словам жены, он медленно открыл глаза и приобнял Марию. Теперь остаётся только одно - ждать и надеяться на возвращение. Сегодня все трое приняли для себя тяжёлые решения, и сегодня их общее будущее становится на ступеньку выше к лучшему.

Гвен тем временем ушла достаточно далеко, чтобы не опасаться быть замеченной. Разные запахи и звуки окружили девушку со всех сторон. Невольно прикрыв глаза, она решила прислушаться ко всему. Запах леса вмиг заполнил лёгкие. Точно такой же запах она испытывала сегодня, когда к Клируотерам пришли посторонние. От многих в резервации исходил запах леса, но не у многих он выделялся. Слух девушки улавливал звуки, которые обычным людям слышать было невозможно: шелест листьев, что находились на самой макушке деревьев, шум воды, убаюкивающий шум прибоя, что бился об утес. Девушка погрузилась в некую атмосферу уюта. Стоя, казалось бы, в самой середине леса, она чувствовала себя дома. Внутренний зверь сложил лапки перед собой и блаженно прикрыл глаза. Чувство уюта заполнило сознание, и все негативные чувства вмиг отошли на задний план.

«- Ты готова стать вожаком для будущей стаи? -»

Слова, сказанные Билли Блэком, всплыли в сознании внезапно. Приятные ощущения исчезли по щелчку пальцев. Вопрос, заданный старейшиной, теперь будет преследовать её до тех пор, пока она не примет эту должность как своё второе я. Да, она приняла эту ношу, но чувство отторжения всё ещё тихо приговаривает где-то глубоко внутри, что очень не нравится внутреннему зверю.

-К этому нельзя быть готовым, - девушка с тяжёлым вздохом вернулась в реальность и вспомнила, зачем она вообще находится в этом месте.

Гвен прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, что послужило толчком для обращения, помимо встречи с вампиром. В памяти вмиг стала вырисовываться картинка того злосчастного вечера. Они с матерью тогда крупно поругались из-за того, что они с отцом поменяли маршрут и даже не удосужились предупредить её о смене планов. Они тогда должны были ехать в Монреаль, чтобы посмотреть на ботанический сад. Но Мария решила поменять маршрут и настояла на том, чтобы уехать подальше от штата Вашингтон. В тот момент Гвен переполняла обида и злость. Она два года мечтала посетить этот сад. Два года они ездили по городам и посещали различные места, которые выбирали Джонни и Мария, и вот, единственный раз, когда девушке выпал шанс выбрать место следующей остановки, Мария наотрез отказалась идти на уступки дочери. В тот момент Гвен почувствовала внутреннюю злобу. Всего на долю мгновения она хотела вцепиться в горло родной матери и перекусить его пополам. Только тогда она поняла, что что-то не так, и на смену злости пришёл страх. Страх от этой мысли. Она всегда любила своих родителей и никогда не испытывала к ним отрицательных эмоций, но, когда она уловила то мгновение, то испугалась себя. Смесь эмоций завладела сознанием, а шоковое состояние сыграло свою роль. Она тогда даже понять не успела, что с ней случилось, просто в один момент на лице матери отобразился животный страх, а потом и страх отца. Спустя время, когда она убежала в страхе из дома, то поняла, что тело адски пекло и болело. Кости сводило в диких судорогах, а органы ощущались тяжёлым грузом внутри живота. Вместо всхлипа до ушей долетел собачий скулёж, и только тогда пришло осознание, что с ней что-то не так. Перед глазами она видела вытянутую морду белоснежного цвета, а когда опустила глаза и вместо рук увидела лапы, то в панике начала судорожно искать хоть что-то, что могло показать её отражение. В попытках осознанно передвинуть конечности, Гвен запуталась в лапах и свалилась. Таких попыток было несколько штук, и в конечном итоге неуклюже, но она смогла хоть как-то перебирать лапами. К неприятным ощущениям добавилась ещё и дополнительная конечность в виде хвоста. Она не особо понимала, как им пользоваться, и иногда он дико мешался, но в конечном итоге она старалась не зацикливаться на нём, так как он на автомате сам подвергался, если надо.

В тот период она толком не успела разобраться во всем. Когда в отражении она увидела вместо себя огромного белого волка с бирюзовыми глазами, то дико перепугалась. Она умчалась с того места и притаилась в какой-то маленькой пещере, ко всему прочему был ещё и дикий ливень с громом. В пещере она пробыла почти 5 дней. Гвен буквально выпала из реальности. В какой-то момент её охватил голод и жажда. Инстинкт хищника сработал моментально и заполнил собой разум. Голод был настолько сильным, что она не контролировала себя. Она неособо помнит, что точно случилось, но то, что она слышала крики и мольбы, она не забудет никогда. Старейшины говорят, что она должна стать защитником резервации, но будут ли они продолжать убеждать её в этом, зная, что она убила и сожрала человека из-за чувства голода? Примут ли её другие оборотни, зная, что та, кто будет им говорить о защите, возможно, могла убить ребёнка?

От этих мыслей девушке стало дурно. Живот скрутило в спазме, а к горлу подступила тошнота. Остатки быстрого завтрака вышли наружу, а к глазам поступили слезы. Горло отдавало спазмами, а во рту остался неприятный привкус. Разворачиваться и бежать домой не было сил. Гвен протерла рукой рот и выпрямилась в полный рост. Стало немного легче.

В лесу стало темно, а на небе уже не было тех ярких красок, как при закате. Скоро будет совсем темно, а она все еще не понимает, как обратиться вновь в того волка, что месяц назад перевернул её жизнь с ног на голову. Она читала всякую фантастику про оборотней, и все писатели описывали их одинаково: чудовищного волка с гуманоидным телом, покрытым шерстью, а также острыми, как бритва, зубами и когтями, обладающего мускулистым телосложением и часто достигающего 2,5 метров в высоту, хотя их внешний вид может варьироваться даже в волчьей форме. Но ни один писатель не писал, как они превращаются и что для этого делают. Возможно, на это влияют какие-то эмоции, а может, желание обратиться. Остановившись на последнем предположении, Гвен решила попробовать пожелать обратиться в волчицу. Сейчас она отбросила все мысли в сторону и сосредоточилась только на одной: выпустить на свободу свою вторую сущность.

Тело вмиг содрогнулось, а в следующий миг пронзило острой болью. От боли девушка опустилась на колени и прикусила нижнюю губу. До слуха дошёл звук ломающихся костей и смещения суставов. Было ощущение, что её ломают, как обычную сухую палочку, и Гвен издала душераздирающий крик, пронесшийся по всему лесу. Почему сейчас ей так адски больно? В первое её обращение ей вообще не было больно, или это было оттого, что она была в состоянии шока? Помимо того, что её ломает изнутри, тело начало гореть, словно в адском пламени. Одежда тоже стала трещать по швам и обвисать, словно тряпки, на теле Гвен. Для девушки это было невыносимо больно. Слёзы лились из глаз не переставая, а чаща леса поглощала её крик боли, который вскоре стал походить на вой зверя. Теперь вместо девушки на опушке, полусидя-полулежа, находилась белая волчица огромных размеров. Её морда была устремлена к потемневшему небу, а сама она дышала очень тяжело. Её белая шерсть выделялась на фоне тёмного пейзажа и разорванной в клочья одежды.

Ощущение боли всё ещё присутствовало, но вместе с этим она ощущала себя совершенно по-другому, по-новому. Немного придя в себя, белая волчица попыталась встать на лапы, что у неё получилось с третьего раза. Слабость в теле сопровождалась неприятными ощущениями в мышцах. В первые две недели она не замечала изменений в теле, так как была поглощена мыслью вернуться обратно, стать самой собой и забыть это всё как страшный сон, но теперь... Гвен ощутила под кожей могучие и твёрдые мышцы зверя. Для девушки это было что-то иное. Лапы были довольно большие, даже для волка, но также с длинными острыми когтями. Длинные, острые уши уловили шорох и дёрнулись в сторону звука. Было странно ощущать иное движение на теле, помимо хвоста, который, к слову, тоже был неестественно длинным и большим для волка.

- Как странно, ощущение совершенно другие, чем при первом разе. - собственный голос прозвучал отголосками в подсознании, а из пасти вырвался рык. Было ощущение, что девушка зашла в пещеру и крикнула в никуда, чтобы послушать отражение звука и то, как оно будет разноситься на сотни других голосов.

Немного погодя, привыкая к новым ощущениям, Гвен уловила знакомый запах: свежая выпечка, мокрая роса и старческое тело. Так пахла Шани. Нос волчицы дернулся, а сама Гвен развернулась в сторону запаха. В теле волка органы чувств обострились в несколько раз. Она и в человеческом виде заметила изменения, но во втором обличье они стали лучше и чётче. Девушка с родителями жили вблизи пляжа, так как Сегерин, жена дедушки Виго и мать Джонни, очень любила этот пляж. Они построили дом почти что за границей резервации и жили в тихом месте. Но проблема была в том, что Шани жила на противоположной стороне резервации и тоже почти что на границе. От одного конца до другого как минимум два часа ходьбы в быстром темпе. Учуять запах на расстоянии почти что 8 км просто нереально. Неведомая сила сама заставила перебирать лапами, и вскоре меж деревьев мелькал быстрый силуэт белого пятна. Неосознанно Гвен перешла на быстрый бег, и деревья проносились словно размытый силуэт. Она, словно кошка, гибко и быстро обходила препятствия в виде деревьев, что росли вблизи друг друга. Под лапами слышался хруст сухих веток. Волчица, словно белый вихрь, гналась сквозь деревья на знакомый запах, что с каждым махом лап становился все сильнее.

Уже через 30 минут она остановилась за кустами и уставилась на одинокий домик, в котором горел свет. Домик был одноэтажным и маленьким. Как и многие в резервации, он не был окружён забором и был расположен вблизи к лесу. В окне по дому ходила улыбающаяся старушка и, видимо, что-то пекла. Постояв ещё несколько минут, девушка на свой страх и риск решила показаться в таком виде перед старейшиной. Высунув морду из укрытия и удостоверившись, что её никто не видит, она быстро подбежала к двери, что выходила в сторону леса, и пошкребла когтями, словно домашний пёс. Звук был неприятный, зато эффективный: уже через несколько секунд дверь открылась, и показалась удивленная Шани. Волчица склонила голову и немного поскулила, как бы показывая, что она не опасна. Шани сначала даже не сообразила, кто перед ней, и немного отступила назад, но, поняв, что перед ней стоит белый зверь исполинских размеров и с бирюзовыми глазами, вмиг догадалась, кто это.

-Боже мой, Гвен, что ты тут делаешь?! - женщина суетливо стала оглядываться по сторонам на наличие посторонних лиц. Женщина отступила в сторону, пропуская волчицу, та быстро юркнула в прихожую, а затем и в гостиную. - Ну что стоишь, смотришь на меня как истукан? Я скулёж не понимаю и читать мысли не умею.

На заявление женщины волчица повернула голову в сторону своего туловища и поскулила. До Шани дошло, что если она обратится, то ей нечем будет ходить. Губы тронула легкая улыбка, а сама женщина ушла в сторону дальней двери. Уши зверя повернулись в сторону, куда ушла Шани, а сама волчица наклонила голову в бок. Через минуту Шани вернулась с вещами. Волчица аккуратно перехватила их зубами и ушла за угол. Обратное превращение давалось не так болезненно, поэтому девушка подавила стон и, через боль в мышцах и костях, надела на себя одежду: мужскую чёрную футболку, которая смотрелась на ней словно платье, и короткие шорты, похожие на трусы. Девушка немного смущённо осмотрела себя и уселась на диван. Шани ушла на кухню за чаем, оставив Гвен ненадолго одну. В голове у неё был рой мыслей, но лишь одна не давала покоя: почему было больно? По идее, должно было быть проще, это ведь в первый раз может быть больно. От мыслей её отвлекла кружка с горячим чаем, что протянула ей женщина.

-Могу я у тебя остаться на ночь? - Гвен, отпив немного чая, тихо поинтересовалась у хозяйки дома о временном пристанище. Домой идти неособо хотелось, а поговорить и прояснить ещё раз всю суть была необходимость.

-Конечно, оставайся столько, сколько тебе угодно. Тебе всегда тут будут рады, - на заявление Шани Гвен одарила её улыбкой. В момент, когда она хотела немного отпить горячего напитка, раздалось протяжное урчание. Лицо девушки вмиг покраснело, а рука с силой вжимала живот, чтобы приглушить звук. Шани сначала удивилась, а затем расплылась в хитрой ухмылке: - Пойдём за стол, я как раз курочку с картошкой достала из духовки.

Шани помнила девушку, и та, поддавшись соблазну, вмиг оказалась на кухне за столом. Женщина уже поставила тарелку с приборами, а напротив - противень с курицей и картошкой. Шани, не церемонясь, наложила девушке довольно большую порцию, даже для человека, который много ест. Девушку ничуть не смутил размер порции, она, будто с голодного края, начала поедать предложенное за обе щеки. Шани, видя с каким аппетитом девушка поглощает еду, вспомнила, как когда-то также готовила своему мужу, и тот точно так же съедал всё, что она ставила перед ним. Улыбка на лице стала ещё шире, а в груди растеклось приятное чувство. Чуть погодя она рядом с противнем поставила сладости, чтобы после можно было съесть их с чаем.

-Слушай, Шани, а почему второе обращение далось болезненней первого? - девушка между перерывами решила задать интересующий её вопрос.

-Вообще, у каждого это происходит по-разному. Эмиль говорил, что каждый это переносит по-разному. В его стае, при Эфраиме, был один оборотень, по родословной линии Улей, который при обращении каждый раз чувствовал адские боли, - от сказанных Шани слов по телу девушки прошёлся холодок. Она и в мыслях представить не могла, что такая фигня тоже есть. Если у неё будет точно так же, то она просто не вынесет этой боли. - Но, несмотря на это, он вновь и вновь, через боль, но становился волком.

-То есть, и у меня будет так каждый раз? - брови свелись к переносице, а взгляд упёрся в глаза напротив. Гвен стало не по себе.

-Не думаю, у кого-то ген приживается, а у кого-то нет. Эмиль не был прямым потомком Таха Аки, но он является дальним родственником для Сэма Улея, - знакомое имя врезалось в память девушки. Она знала одного единственного Сэма, но дружили они недолго. Получилось так, что в резервации они ходили в одну школу и учились в одном классе. Они часто выполняли общую практическую и лабораторную работу, и до уезда Гвен они неплохо общались. Но они неплохо общались в школе, за её пределами они ни разу не пересекались, хоть и жили в одном месте. - Эмиль рассказывал, что ему было больно обращаться первые 4 раза, потом же он мог перекинуться в волка по щелчку пальцев. Видишь ли, в чём тут фишка: ещё ни один человек не мог превратиться в волка без боли. Все через это проходят, только кого-то боль сопровождает короткий промежуток времени, а кого-то, может, и всю жизнь. Люди привыкают к этому, и этому ещё способствуют способности оборотня.

Глубоко в душе Льюис надеялась, что в дальнейшем это будет менее болезненно. Она понимала, что теперь она будет принимать форму волчицы довольно часто, так как придётся следить за безопасностью территории.

- Я постелю тебе постель и... - договорить женщина не смогла, так как её отвлёк стук в дверь. Гвен приподняла бровь и с неким удивлением взглянула на женщину: - Я не ждала никого.

Осторожно встав с места, девушка пошла в сторону прихожей. Она слышала голоса как минимум 5 человек, и один из них был женский. Дав понять Шани, что она встретит незваных гостей, отворила дверь и застыла в изумлении. Девушка, что стояла в компании 4 юношей, завидев Гвен, кинулась к ней и крепко обхватила вдоль поясницы. Гвен была выше девушки почти на голову.

- Лия? - брюнетка отпрянула от Гвен и замахнулась на неё. Рефлексы сработали быстрее сознания, и Гвен успела перехватить руку разгневанной девушки.

- Какого чёрта ты не предупредила о том, что вы вернулись?! Эгоистка! - Льюис поразило, с какой скоростью сменилось настроение Клируотер. Стоящая перед ней брюнетка ещё недавно выглядела счастливой, а сейчас из неё так и плещет злоба, что она хотела выплеснуть в ударе.

Гвен не обратила внимание на движение позади давней подруги. Самый высокий, что до этого стоял слишком близко к Лие, подошёл сзади девушки и мягко перехватил её руку. Льюис, заметив третье лицо, узнала в нём парня, что утром выходил из дома Клируотер. Лия даже не дёрнулась в его сторону, всё своё внимание она уделила Гвен. В её взгляде так и читались негативные нотки: злость, боль и предательство. От этого Гвен стало не по себе. Убедившись, что парень держит руку подруги, она отпустила её. Брюнетка ещё раз дёрнулась для замаха, но парень держал крепко.

Желания выяснять отношения с девушкой не было, а объясняться тем более. Устраивать сцену при посторонних, которые, видимо, тоже решили повидать девушку, тоже не особо хотелось.

- Лиа, идите домой, - от тона Гвен, кажется, все пятеро немного дёрнулись, но брюнетка не собиралась так просто отступать.

- Домой? Домой?! Ты серьёзно?! - из Клируотер чуть ли не искры стреляли в сторону Гвен. Парень, что держал её, начал тянуть за собой к остальным, но та выдернула руку: - Сэм, не лезь.

- Сэм? - Льюис в изумлении обратила внимание на парня и поразилась тому, как он за 2 года изменился. Он стал выше и крупнее, парень был на голову выше девушки. - Ты изменился.

- Кто из нас изменился, так это ты, - Сэм мимолетно улыбнулся, а затем потянул Лию на себя: - Лия, остынь.

- Закрой рот, Улей! - в какой-то момент внутри Гвен что-то изменилось. Ей не нравилось, как с ней разговаривает Клируотер. Зверь внутри издал утробный рык и оскалил острые и мощные зубы. На долю секунды захотелось впиться этими зубами в глотку девушки и перегрызть её. Эта мысль быстро исчезла, а вместо неё пришёл страх. Её очень сильно напугало это чувство, ещё сильнее, чем то, что она чувствовала в доме Клируотер.

- Лия, - Гвен выпрямилась в полный рост и словно стена нависла над брюнеткой. Клируотер сначала яростно пыталась оттеснить её, но, заглянув в её глаза, вмиг та смелость и злость пропала. Некогда бирюзовые, добрые и светлые глаза сейчас казались опасными, хищными и пугающими. Клируотер отступила назад, вжимаясь в спину такого же застывшего Сэма. - Идите по домам или гуляйте дальше, а меня оставьте в покое. Я не желаю вас больше видеть.

Последние слова Льюис дались очень тяжело. На самом деле она очень хотела вернуть то время, когда общалась с Клируотер и Улеем, но понимала, что им опасно находиться рядом с ней. Она толком не умела нормально обращаться в волка. Виго как-то говорил, что после того как человек и волк становятся едиными, их общие эмоции усиливаются. Не сказать, что девушка была эмоционально неуравновешенной, но после обращения контролировать отрицательные эмоции становилось тяжеловато. Сейчас было то же самое: она боялась, что из-за того, что Лия могла вывести её, она обратится прямо перед ними и в лучшем случае просто покалечит, в худшем - убьёт.

- Лия права, ты эгоистка. Бросила нас, а теперь корчишь из себя невесть что, - из сзади стоящих чуть вперёд вышел самый юный парнишка, которому на вид было лет 11. Парнишка смутно напоминал брата Лии - Сета.

- Я не собираюсь слушать ваше нытьё по поводу того, что я вас якобы "бросила" и умотала в лучшую жизнь, - Гвен демонстративно на слове "бросила" показала кавычки и закатила глаза, - и отчитываться я перед вами тоже не обязана. Повторяю ещё раз: я не желаю вас больше видеть.

В прихожей показалась взволнованная Шани. Она слышала почти весь разговор давних "друзей" и понимала, что Гвен пытается отдалиться от них для их же блага, но дочка Гарри и Сью упорно не хотела принимать её слова. Шани подошла поближе к девушке и положила руку той на плечо. Когда Гвен чуть повернулась к ней, Шани кивком указала во внутрь дома.

- Дети, идите по домам. И прошу вас, не трогайте Гвен, ей сейчас непросто, - Шани встала перед подростками, в то время как Льюис ушла оттуда. Если она пробудет там на минуту дольше, то правда что-нибудь да сделает с ним. - Вы поймёте, но со временем.

- Что поймём? Что она трусиха и конченая эгоистка?! - Лия всё не унималась, поэтому Улей поднял девушку на руки и закинул к себе на плечо. - Опусти меня сейчас же! Я ещё не договорила!

-Доброй ночи, Шани, - Сэм учтиво склонил голову, пока на его плече, извиваясь, пыталась выбраться Клируотер. Шани в ответ только кивнула и проводила детвору взглядом, под возмущения девушки.

Зайдя в дом, первым делом женщина пошла в комнату искать Гвен. Каково было её удивление, когда она обнаружила её в комнате, где и постелила ей на сегодняшнюю ночь. Девушка уснула достаточно быстро и спала крепким сном. Шани аккуратно поправила одеяло и тихо вышла из комнаты. Ей нужно хорошенько отдохнуть, так как дальше будет тяжело.