3 Глава
Скрежет половиц, отдаляющихся от комнаты только наводил ужас на Йонг. Остаться вместе с одним из насильников было слишком тягостным чувством страха. Сейчас её привлекал ключик, лежащий близко так, что можно было почувствовать запах свободы. Её совсем не интересовало как она выберется из этого захолустья, которое должно теперь носить название «дом». Придумывать план побега - занятие странное, ведь она даже не знает в каком городе находится. Эти чудаки могли с лёгкостью увезти туда, где никто не найдёт и даже пытаться искать не будут. Конечно, хотелось только думать о хорошем, что тебя спасут, освободят, а этих придурков посадят. Но как можно думать о свободе, когда чувствуешь во рту вкус металла? В голове Йонг была настоящая битва за право на жизнь. Одна часть требовала верить в радужную поляну, усыпанную цветами, где летают бабочки и поют птицы, а вторая часть усердно принимала нынешнее положение, из которого шансы на свободу ровным счётом равны нулю.
Руки Бомгю всё ещё сражались с верёвками, которые туго были привязаны к конечностям Чон, из-за этого оставляя багровые следы крови. Парень и сам не знал зачем занимается лечением этой девушки, ведь Субин не давал приказа привести её в порядок. Сам захотел - теперь самому мучаться. На лицо Чон было страшно взглянуть, оно походило на месиво, которое изображают на зомби в фильмах. Голубизна глаз была не видна, из-за заплывшести глаза, а из носа не переставала сочиться кровь.
- Подними руку, пожалуйста, - юноша указал на первую освободившуюся руку и приказным тоном попросил её поднять, чтобы ему было удобнее снять оставшуюся часть верёвки. Чон и слово не вымолвила, держа язык за зубами так, чтобы даже самые невинные слова благодарности не выскочили, - Умница, теперь давай левую. - вторую руку было гораздо сложнее освободить, ведь палец пульсировал жгучей болью, усложняя весь процесс.
Закончив с руками, Бомгю ловко смог освободить её ноги, которые затекли от одной позы на протяжении нескольких часов. Он машинально прошёлся по обеим ногам, от чего у Чон прошли мурашки по коже.
- Зачем ты это делаешь? - изогнула бровь девушка, немного скорчившись от боли. Бомгю посмотрел на неё с непониманием. Он не прекращал водить ладонью по её ногам, иногда сильнее надавливая. Йонг пыталась сделать вид, что ей это неприятно, но затёкшие конечности не слушались, поэтому она в скором времени расслабилась.
- Что именно? Трогаю твои ноги или спасаю? - Бомгю расплылся в очаровательной улыбке, от которой нельзя было отвести глаз. Его поведение слишком подозрительное для такого человека, как он. Хотя, девушка знает тут только Тэхёна, поэтому выводы о всех парнях делать пока рано. Нет, совсем не рано, они похитили, мучают, убьют, а потом закопают где-нибудь. Они специально сделали так, чтобы у Йонг возникло ощущение помощи, которого и в помине не должно быть.
- Зачем спасаешь? - голос немного дрогнул, от чего Бомгю опустил руки и поднял голову вверх. Его пронзительный взгляд столкнулся с Йонг. Он смотрел немного уставшим взглядом, но улыбка выглядела всё так же живой, как и прежде.
- Я не спасаю тебя, я просто выполняю свою работу, - соврал. Нагло врёт и даже не краснеет. У него сейчас нет работы, он мог и не помогать ей, но что-то в её голубых глазах притянуло. Какая-то необъяснимая сила тянула его руки к этим злосчастным верёвкам, - Я щас приду, подожди меня здесь и никуда не уходи. - девушка кивнула на его слова, а Бомгю встал с корточек и направился к двери. Последний раз он бросил на девушку сочувственный взгляд, а потом с силой захлопнул дверь в её комнату, отправляясь в неизвестность.
Эти минуты тянулись, как пробка под вечер в Сеуле, когда все работники и студенты возвращались в свои дома. «Дом» - промелькнуло в голове у Йонг. Мама наверное будет нервничать, когда не дозвонится до своей любимой дочери. У неё и так слабое сердце, а тут ещё и Чон подливает масло в огонь. На глаза девушки вновь навернулись слезы, когда она вспомнила эту милую и жизнерадостную женщину. Как можно было так облажаться и попасть в это место?
Дверь приоткрылась и из неё вылез Бомгю, после защелкнул дверь на ключ и посмотрел на Йонг. В его руках была белая коробочка, которая до боли напоминала аптечку, она выглядела достаточно большой и наполненной. Кажется, им приходится часто оказывать помощь, находящимся здесь людям. От этой мысли, голова Чон начинает болеть. Чхве подходит ближе и пристальнее всматривается в когда-то не покалеченное лицо девушки.
- Простите, но мне не нужна ваша помощь, я и сама справлюсь. - Йонг попробовала встать с твёрдого стула, но ничего толкового не получилось, упав обратно на своё место. Юноша лишь злобно хихикнул, наблюдая за тем как отчаянно она пытается просто встать.
- Ты даже с места сдвинуться не можешь. Думаешь, что справишься обработать все раны на своём лице и теле? - Бомгю прикрыл глаза, печально вздыхая. Он понимал, что девушка его боится и не даст обработать ей раны, но попытаться стоит, - не выпендривайся и дай всё сделать. - Чон кивнула, ведь не хотела доставлять проблемы парню, который пытается ей помочь.
Но она не верит ему. В таком месте доверять никому нельзя, если даже к тебе относятся хорошо и «по-особенному». Как бы сейчас Йонг не отрицала, но Бомгю заставляет её сердце колыхаться, как ненормальное. Эти нежные руки, которые охлаждают лицо и обрабатывают раны, фингал и рассечённую губу.
- Ты как вообще сюда попала? Перешла кому-то дорогу из парней? - Бомгю на секунду остановил свои манипуляции, чтобы посмотреть в голубые глаза, но потом вновь продолжил, мягко поглаживая по алой щеки, то-ли от смущения, то-ли от пощёчины. Девушка опустила взгляд, на что получила приятное поглаживание по голове, - не опускай свои красивые глазки, Йонг. - щеки девушки залились пунцовой краской, становясь ещё краснея. Чхве это заметил, поэтому просто улыбнулся тому, что ему получилось в такой ситуации развеять мысли Чон. Девушка помнила вопрос, поэтому незамедлительно решила ответить на него.
- Нет, никому не переступала дорогу. Честно, я не знаю почему здесь нахожусь, ведь ничего не сделала, - призналась Йонг, но всё равно старалась найти в закромах своего подсознания странные или страшные моменты, - Только с Тэхёном училась в одном классе. - немного тише произнесла девица, смотря на реакцию Бомгю, которой не пришлось долго ждать.
- Так вот почему вы узнали друг друга! - чуть более громче вскрикнул юноша, тем самым напугав Чон, поэтому стыдливо держал в себе все остальные эмоции от этой информации, - Больше ничего подозрительного не происходило за эти дни?
Девушка немного поразмыслила, всё ещё ища эти ответы, которые не может дать. Кажется, что всё лежит на поверхности, до которой дотянуться не возможно. Но самое главное, что она старается вспомнить хоть что-нибудь, что даст ей подсказку для спасения.
- Прости, я ничего не могу вспомнить. - грустно призналась Йонг. От такого заявления Бомгю в какой-то степени поник.
- Ладно, надеюсь вспомнишь после того как отдохнешь. - сказал Бомгю, который начал бинтовать палец. Сейчас конечность выглядела достаточно живой, но Чхве понимал, что скоро место ушиба посинеет и начнёт жутко болеть.
- Если начнёт сильно болеть, то выпей обезболивающее. Я его оставлю на тумбочке. - достав нужный блистер из аптечки, он мгновенно положил куда сказал и вернулся к Йонг. Её лицо было изуродовано до такой степени, что и родная мать бы не узнала. Бомгю было тяжело смотреть на Чон, которая и подозревать не могла как сейчас выглядит. Хотя, ей сейчас вообще плевать на свой внешний вид, она хочет просто по скорее отсюда выбраться. Бомгю принял решение сделать повязку на глаз и помазать губу какой-нибудь мазью.
- Ты врач? - задала вопрос Йонг, когда Чхве со всем справился, под конец погладив по волосам. Юноша не ожидал такого вопроса, поэтому немного замялся. - Не совсем. Я учился в медицинском университете, но бросил его на третьем курсе. - когда Бомгю это всё говорил, то было видно, что он очень волнуется это рассказывать.
- А почему ты бросил? - Бомгю уже опустил свои руки и начал смотреть в пол. Для него это больная тема.
- Отец заставил поступить в медицинский, а я хотел писать музыку. Да я даже был согласен стать учителем по музыке, но отец не разрешил... - повисла пауза. Чхве думал, рассказывать ему всё этой незнакомке или сохранить большую часть в тайне. Сохранить. - Некоторые ребята мне помогли с моей мечтой, позвав на работу. Потом отцу стало вообще на меня побоку, поэтому и решил бросить. - Йонг это слушала внимательно, не перебивая собеседника. Она даже и не думала, что у этого вопроса есть много тайн.
- Тебе так сложно говорить об отце... Он что-то делал тебе? - Чон продолжила задавать вопросы бедному Чхве, но это было уже слишком далеко. Глаза Бомгю потемнели, а кулаки он сжал до хруста.
- Не твоё дело. - прошипел дьявол во плоти. Йонг поняла, что перегнула палку до такой степени, что она может треснуть на пополам. - Тебе пора отдыхать, пока. - Бомгю даже не посмотрел на Чон. Юноша громко хлопнул дверью и закрыл девицу на ключ. Парень пошёл остывать и пробовать не вспоминать такую тему как «отец».
Девушка долго думала над своим поведением и над своими вопросами. В них не было ничего такого, но Чхве озверел после них. Долго думать она не смогла, ведь сон преодолевал все силы. Йонг вскоре заснула, укутавшись в плед с головой, прокручивая весь день от начала до конца.
***
- Ёнджун, да ты вообще псих, - шёпотом говорил Тэхён, когда старший Чхве открывал дверь, - Она может услышать нас и проснуться.
- Тэ, когда ты стал так переживать за сон пленниц? Тем более, ты же сам согласился поспать с ней. - Ёнджун повернулся к Кану, поиграв обеими бровями, открыл злосчастную дверь в комнату Йонг. - Только я первый хочу к ней лечь, а ты потом как-нибудь. - махнул рукой Джун и на цыпочках начал подходить к кровати Чон.
Её лицо было всё в кровавых подтеках, а один глаз вообще был под повязкой. Её когда-то красивое лицо теперь не выглядело привлекательным. Ёнджун разозлился на то, что не увидел её ослепительно красивой, а у лицезрел в таком непосредственном виде. Его кулаки сжались настолько сильно, что могли вот-вот лопнуть под давлением.
- Где красивое личико моей Йонг? - послышался всхлип от Джуна. Его брови насупились, а в глазах неприятно защипало. - Почему она так похожа на мою мать? - уже шепотом произнес юноша, чтобы никто не услышал.
С этими ранами она напоминала ему мать. Такую же беспомощную и погано красивой с подтеками и синяками. Но эта красота была не настолько ослепительна, как прежняя. Теперь её губы были слишком пухлыми, её прекрасный глаз был невиден из-за повязки, а рассеченная бровь кровоточила слишком уж долго. Кто посмел все это сделать с его Йонг? Кто посмел изуродовать это прекрасное личико? Кто?!..
- Ты, блядь, это всё ты?! - Ёнджун крикнул так сильно, что разбудил напугавшуюся Йонг. Джун не заметил, что девушка вздрогнула, поэтому продолжил кричать на розоволосого. - Ты, сукин сын, решил изувечить мой цветочек?
Ёнджун за пару шагов сумел дойти до Тэхёна. Тот вжался в стену, пытаясь не смотреть в глубокие карие глаза напротив. Кан уже призвал на себя божью кару. Слишком быстро. Ёнджун потянул свои руки к чёрной футболке, начиная трясти Кана. Глаза Чхве были пусты настолько, что в них можно было увидеть вселенную. Этот взгляд ничего хорошего не предвещал. Ёнджун готов убить. Он готов сделать с лицом Тэхёна всё то, что он сделал с его милой Чон. Он готов выбить всю дурь из этого поганца. Никто не смеет портить личико Йонг пока жив Ёнджун. Только через труп старшего, который начнет гнить. Ёнджун хотел уже взять за тонкое горло Кана, но остановился.
Тэхён сейчас был повернут вправо, где лежала Йонг. Кан заметил шуршание под ухом, поэтому хотел удостовериться, что их пленница проснулась. Он оказался прав. Этот глубокий взгляд исходил от неё. Она смотрела как завороженная, на неначавшуюся драку. Тэхён ухмыльнулся так противно, что по телу Йонг пришлось сотню мурашек. Девушка в эту же секунду закрыла глаза, но это ничем теперь не поможет. Кан увидел, как она смотрела на это зрелище. Он чувствовал, что она проснулась давно, просто не подавала виду. Слишком умна для пленницы, слишком здраво мыслит в своей ситуации.
- Джун, поспокойнее, твой цветочек проснулся. Она шёпотом сказала, что хочет тебя. - последние слово Техён сказал с такой опаской, как никогда раньше. Старший всегда вселял ужас. Настоящий псих, никак иначе. А тут он поставил, в прямом смысле, очко Йонг. Она бы никогда такую чушь не сказала, ни в этой жизни уж точно. Только бы дебил поверил в эту чушь, ну или влюбленный парень поверит, который не видит из-за розовых очков любви.
Ёнджун оттолкнул Кана с омерзением и приблизился слишком близко к кровати. Сейчас он видел, только поддрагивающую девушку в постели. Из её закрытого глаза сочились слезы страха, возможно боли, потому что её безымянный палец пульсировал слишком быстро. Но Чхве было абсолютно плевать на скрюченные пальцы в ужасе. Джун схватил Йонг за волосы и потянул вверх. Крик тут же озарил тёмную комнатушку. Этот крик о помощи слышали все. Если бы это не было обыденно, то вызвали бы полицию со скорой, но всем здесь присутствующим, равным счетом побоку.
- Ты любишь понежнее или пожёстче? Хотя, знаешь, я тебя буду ебать, как вздумается мне. - Ёнджун бросил ненужное одеяло куда-то в сторону. Свою кофту он тоже снял слишком быстро. На его теле красовались черные полосы, рисунки, надписи.
Боже, он был полностью покрыт татуировками. На его груди красовалась огромная надпись «Help», которая навивала ужаса больше всего. Были пистолеты, наручники, «кредитные карточки», надписи с непотребствами, всё это было на молодом теле парня, будто он уже просидел несколько лет. Какие-то непонятные змеи обвивали его руки. Он выглядел очень эпатажно, как настоящий лидер мафиози.
Ёнджун приступил к Йонг. Он начал её раздевать, но та пыталась вцепиться в конечности парня, но ничего не получалось. Сначала полетела её белая футболка, а потом черные джинсы. Йонг осталась в одном белье. Девушка пыталась прикрыть свое тело руками, но каждый раз их перехватывал Ёнджун. Каждый раз ему приходилось ловить эти стеснительные ручки, чтобы они не смогли закрыть такую прелесть.
- Я прошу, не надо, пожалуйста. - начала истерично задыхаться Йонг. Паника полностью овладела ею. Она даже руками двигать больше не могла. Она не имеет права на голос, действия, поступки, всё контролируется. Даже её тело теперь контролирует незнакомый псих Ёнджун. Он точно не попадал в список друзей или людей, с которыми бы хотела познакомиться гоубоглазака.
Парень отодвинул кромку трусиков и засунул в вагину один палец, проверяя на девственность. Каково же было его удивление, когда он понял, что будет первым для цветочка. Сразу послышался стон боли, крики о помощи, но Ёнджун это принял за зелёный свет, будто он делает всё правильно, доставляет удовольствие своей девочке. Он должен доставить ей удовольствие. Она должна умолять его, чтобы он продолжал эти тягостные муки.
- Тэ, она девственница. - вымолвил старший, безудержно смеясь над красным лицом цветочка. Она была прекрасна, как ангел во плоти. Даже с этими синяками она излучала доброту, мягкость, а самое главное - покорность. Она была олицетворением куколки, которая скоро должна сломаться, сначала на пополам, а потом на мелкие кусочки.
- Нет, я прошу! Я не хочу, пожалуйста... - начала жалобно скулить Йонг, когда палец Ёнджуна вынырнул из вагины. Внутри девушки было приятное опустошение, никто не проберется в её душу через низ. Но радость была ежесекундной, ведь белая пелена от слёз начала поглощать сознание, когда Чон увидела Ёнджуна в одних боксёрах. Он слишком быстро снял с себя, потрёпанные от жизни джинсы. Так быстро, что Йонг сначала и не поняла, он ли сейчас наваливается всем телом или они другого парня позвали.
- Зато я хочу, Йонг-и, будь хорошей
девочкой. - тело Чон тут же задрожало. Ей ещё никогда не было так холодно, как сегодня. Зуб на зуб не попадал, а плач стал сильнее. Она рыдала навзрыд, иногда останавливалась, чтобы отдышаться. Ей было страшно. Она не хотела этого, не хотела даже думать о таких вещах. В детстве она представляла, что найдёт идеального принца, который спасёт её от лап дракона, но она никогда не могла подумать, что первый раз её будет с тем самым дрраконом, которого боится. Ёнджун снял с неё нижнее бельё, теперь Йонг была полностью нагой перед двумя парнями. Тэхён изредко поглядывал на голубоглазую, чувствовал, как внизу брюки неприятно обтягивают, но пытался держаться, чтобы не накинуться на Йонг.
- Нет, не надо, прошу! - как мантру читала Чон. Она не позволит распоряжаться её телом, не позволит трогать там, где она запрещает. Девушка хватается за сильные руки Ёнджуна, которые успели упасть на небольшую грудь, она пытается его оттолкнуть, но всё тщетно. Слёзы щиплют кожу, ужасно покалывая ссадины и ушибы. Йонг ничего не видит, ослепла на несколько минут, когда её будут насиловать.
- Блядь, завали своё ебало, - грубо схватил Чхве за волосы голубоглазую. Та даже пикнуть не успела, как ей дали жгучую пощёчину. Ударили. Йонг снова ударили, снова она чувствует себя бесполезной, никчемной, глупой. Она никогда не выберется из этого ада, никогда не сможет противостоять этим животным, ни в этой жизни, - Цветочек, веди себя тихо и тебе понравится, я обещаю. - Чон ничего не ответила, только спрятала свою лицо в недрах наволочки. Она не хочет смотреть на него, не хочет чувствовать себя использованной.
Ёнджун достаёт из оков налитый член. Упивается состоянием Йонг, подрачивая. Опускает голову вниз и пытается засунуть этот гнилой отросток. Йонг дрожит так сильно, что Ёнджун попадает не с первого раза, поэтому злится. Парень рывком обводит округлости голубоглазой и пытается сделать так, чтобы она взглянула на него. Но она только кричит от мук. Сжимает так сильно Чхве, что ему становится неприятно. Она плачет горючими слезами, повторяю одно и то же: «Прекрати, мне больно, я не хочу». Пошла алая кровь, но черноволосому на это наплевать, как и наплевать на состояние его цветочка. Она бьётся в конвульсиях, видимо опять словила паническую атаку, но парням на это всё равно. Один упивается её поддающимся лоном, а другой надрачивает на эту картину.
- Тэ, закрой ей пасть, она меня заебала. - рычит шатен, когда прибавляет скорости и начинает вдалбливать юное тело так, что кровать скрипит от этого. Йонг матает головой в знак протеста, но никто этого не видит или не хотят видеть.
Для неё всё становится в замедленной съёмке. Розоволосый парень подходит к кровати с опущенными штанами, берёт её за подбородок и тычит в лобок. У той срабатывает рвотный рефлекс, но она не успевает подумать, как к её устам прикасается красноватая головка. А потом всё в тумане. Ей больно везде. Больно внизу живота, горлу, глазам, телу. Ее тресет так, как никогда раньше. Она плачет так, как никогда не плакала. Она зовёт на помощь, зная, что её уже не спасти. Утопающих не спасают, а значит, что её не спасут. Никто не придёт на помощь, всем плевать. Йонг помнит только омерзительное опустошение, скользкое лицо и угнетающее дыхание сверху. Помнит, как она в последний раз произносит: «Не надо, пожалуйста».
***
Легко ли сломать человека? Легко ли его заполнить до краёв жгучим ядом? Легко ли сделать так, чтобы человек стал куклой, такой же бездушной и ненужной? Человек больше ни о чем не может думать, ведь он сломан. Но кости ведь не повреждены, сердце функционирует, дышать можно, но в груди так пусто. Ничего нет в душе, даже пустота не ощущается, там ничто. Голова идёт кругом, а тошнота не уходит даже через час. Становится холодно, тиканье часов почему-то не слышится, а нет, просто человек ничего не слышит, часы по-прежнему идут вровень со стуком сердца. Хотя, человек даже и стука сердца не слышит, надеятся, что умер. «Ты не умерла, очнись!» - кричит умершая частичка души, орёт, чтобы её привели в чувства, чтобы она жила, как раньше. Не будет как раньше. Раньше было светлое небо, лазурное озеро, пение утренних птичек, а сейчас - пустота, даже дождя нет, душа не скорбит, душа больше не жива. Внутри всё умерло, лучше бы они убили человека. Она не хочет больше жить, ей просто незачем. Эти дни так и будут проходить, как этот. Но ломаться ей не придётся, ведь уже поломана, ничего не чувствует.
Она слышит щелчок, кто-то зашёл в её комнату. Только не это! На сегодня ей хватит, разве нет? Её и так сломали, раскрошили, они не наигрались?
- Уйдите, п-пожалуйста, - еле вымолвила Йонг, пытаясь поднять голову, чтобы разглядеть незванного незнакомца. У неё получается, но она видит лишь темноту, хотя в комнате светит лампа. Паника накатывает, из-за этого она не может увидеть пришедшего, - Н-нет, не над-до, я не х-хочу.
*«-Уйди, оставь меня»*
*«-Пожалуйста, проваливай»*
*«-Я не хочу, честно»*
Эти слова гулом отзывались в ушах юноши. Что эти ублюдки сделали? В этих голубых омутах нет той жизни, которая была. Эти кристально-невинные глаза теперь ничего не выражают. Она не видит его, не хочет видеть. А он желает ей помочь, жаждет вернуть этот блеск в глазах (?). Ему не нравится видеть её такой, хочет сделать счастливой, поэтому шагает в комнату.
- Это я, слышишь, я - Чхве Бомгю. - темный мрак окутывает Бомгю с головой, он будто тоже ничего не видит. Не может лицезреть потрепанные волосы, искусанные губы, такие желанные глубокие глаза.
- Нет, у-уходи, я не дам сделать это снова! - последнее слово даётся тяжко, она начинает задыхаться. Йонг ревёт навзрыд, как тогда, когда её бездушно насиловали. Девушка вспоминает все эти взгляды, стоны парней, прикосновения. Эти руки навсегда останутся в закромах памяти. Это убивающие дыхание, которое она сейчас ощущает, будто под дулом пистолета.
- Тише, посмотри на меня, это я - Бомгю. - шатен бережно берет мягкое личико в свои руки, чтобы было удобнее он садится на корточки. Теперь он глядит в недры потоенной души, что, наверное, никогда не сможет больше вылезти из убежища. Но Йонг видит, лишь танцующих демонов по комнате, ощущает прикосновения к коже именно их, а не Бомгю. Чон не вспоминает мелодичный, с хрипотцой голос, она слышит его голос через несуществующие наушники.
- Не т-трогай, отойди. - продолжает умолять Йонг, но Бомгю пытается привести её в чувства. Целует голубоглазую в лоб, потом в курносый носик, в обе щёчки и лепечет: «Йонг, слышишь, это я - твой Бомгю». Парень сам не понимает почему его так тянет к девице, но он не сопротивляется порывам нежности. Может в его голову так ударил мефедрон, который он недавно «вынюхал»? Да, это определённо был он. Без мефедрона Бомгю никогда в жизни не посмел бы расцеловывать пленницу.
- Всё хорошо, видишь, это я, - повторяет младший Чхве, пытаясь привести голубоглазую в сознание. У него неплохо получается, потому что размытость у Йонг проходит, и она видит эти шоколадно-карие глаза, - Пойдём я тебя помою. Больше не будешь ощущать липкие прикосновения. - Йонг начала трясти головой в знак протеста, отталкивая шатена от себя.
- Нет, я боюсь! - руки девушки поползли по телу, пытаясь прикрыться хоть как-то. Она поняла, что находится полностью голой перед Бомгю. Стыд разлился горячими струйками по венам, беспорядочно обжигая внутренние органы. Запутанные волосы Йонг прикрывают ее чудесное лицо с гематомами, это не нравится Бомгю.
- Я просто тебе помогу, не переживай, идём. - Бомгю протянул изрезанную руку Йонг, а та её приняла через несколько минут. Возможно, что это её самая главная ошибка - довериться Бомгю, но она не может этого не сделать. От него исходит приятный фруктовый шлейф духов, его большая рука излучает такое нужное тепло для девушки. Да и сам Бомгю - это олицетворение нежности и надежности. Хотя, бережность бывает обманчива, но именно такие мысли сейчас окутывают Йонг. Она хочет, чтобы её спасли от лап насильников, и она готова довериться самому сердечному.
Бомгю повёл голубоглазку в ванную комнату. Приподнял невесомую тушу девушки над полом, поставил её ватные ноги на поверхности и придерживал так, чтобы она не упала. Бомгю не желал касаться Йонг, чтобы её не загонять в краску и её не трясло от внезапных флэшбеков. Еле как дошли до ванны, постоянно ударяясь обо что-то, но хорошо, что сильных увечий не принесло это минни путешествие, от кровати до комнаты напротив. Бомгю посадил черноволосую на мягкий коврик, а сам начал набирать воду в ванной. Правда, пробки для отверстия нет, поэтому Бомгю просто льет воду, чтобы Йонг было поприятнее находиться в полупустой. Вода отрегулирована, поэтому можно сажать пленницу. Бомгю аккуратно, бесшумно кладёт девушку в ванну, а сам садится на колени, чтобы помогать мыться.
- Мне н-некомфортно, когда ты в-вот так на меня с-смотришь. - с заиканием призналась Йонг, закрывая себя руками как только можно. Бомгю после её слов отвернулся и начал делать вид, что до её «просьбы» даже взгляда не уводил. Йонг смогла стереть эти ужасные прикосновения со своего тела. Она терла так, что слышалось шарканье об мягкую кожу девицы. Когда она стирала все метки, то плакала. Ревела бесшумно, как только могла. Йонг приступила к мытью головы, поэтому её ручка потянулась за шампунем, но была грубо отдернута.
- Давай я? - шёпотом спросил Бомгю, наливая себе на левую руку склизкую жидкость. Йонг боится говорить, поэтому только кивает в знак согласия.