Прости, я не спасу

Бомгю растирает в обеих ладонях, вкуснопахнущую жидкость для мытья головы. Это был аромат лаванды и каких-то свежеиспеченных кексиков. Чхве улыбнулся той мысли, что этот запах ассоциируется с Йонг, такой же мягкий и лёгкий для восприятия. Бомгю ближе пододвигается к Чон и тянет свои намыленные руки к её чёрным волосам. Когда парень прикасается к голове Йонг, то та инстинктивно вздрагивает и начинает вертеть головой в панике.

— Чш, Йонг-и, всё хорошо. Посмотри на меня, это ведь я — Бомгю, — девушка подняла свои голубые глазки на брюнета и нежно улыбнулась. Она перестала дрожать и просто смотрела на парня заворожено. Бомгю потянулся ближе к лицу Йонг и с трепетом поцеловал её щеку, не отпуская руки с мокрых волос Чон.

Девушка охотно подставляла вторую щеку для поцелуя. С такой любовью к ней ни один мальчик не относился. Для неё это было чем-то странным, недосягаемым раньше, но сейчас она с удовольствием принимает эту ласку от еле знакомого похитителя. Её мозг уже давно не работает, она не понимает, что сейчас творит. На самом деле даже Бомгю не понимает почему лезет целовать какую-то девчонку. Ну да, помогал ей с ранами, перевязывал палец, но не лезть же её мыть? Конечно, может ей и было бы трудно помыться без одной руки (палец перевязан, его нежелательно мочить), хотя, она бы даже не смогла встать после того, что сделал Ёнджун с Тэхёном, потому что попросту не было бы ментальных (да даже физических) сил.

— Бомгю, я прошу, спаси меня… — Йонг умоляюще посмотрела на брюнета и пустила одинокую слезу по правой щеке. Чхве готов был расплакаться прямо сейчас. Эта девчонка так беспомощно выглядит, она такая потерянная, не своя. Даже минуту раньше у неё не блестели так глаза, как прямо сейчас. Они блестят той надеждой, той искрой, которую дарит Бомгю. Но разве он сможет хоть чем-то помочь?.. Он только сможет разукрасить скучную и однообразную жизнь в этом помещении для Йонг. Чхве не может так просто забрать её подальше от этого гниющего места.

— Прости, я не спасу… — только и отвечает Бомгю, опуская тяжёлую голову вниз. Йонг начинает рыдать взахлёб, её руки дрожат, губы онемели в немом крике, а в глазах теперь поблескивал ужас и пустота. Чон осталась одна. Её никто не спасёт. Она загниёт вместе с этим зданием, если не умрёт от чьих-либо рук похитителей. Девушка уже представляет эту мучительную смерть в отвратительных, прожженных до омерзения стен.

У Бомгю тоже начинают трусить руки. Впервые в жизни он хочет кому-то помочь, но он знает, что ничего не может предпринять. Он, по сути такой же заложник, как и Йонг, только с более лучшими условиями проживания. Бомгю отвратительно на душе, будто ему туда плюнули все восемь миллиардов людей. Огромный булыжник висит на верёвочке прямо над душой. Чхве не сможет помочь загореться небесным глазам Йонг, ни в этой жизни.

***

Йонг до сих пор дрожит. Она уже укрыта полотенцем, а поверх ещё и наволочкой от пледа, но ничего не помогает. Бомгю уже помыл её и просто наблюдал за ней. Её заплаканное лицо не давало ему покоя, потому что эти слезы были пролиты из-за Бомгю, из-за того, что он не может никак её спасти от этого дерьма. Йонг сама бы с удовольствием спаслась всеми частями тела, но увы, это просто невозможно. Её ментальное состояние оставляет желать лучшего. Сейчас, например, она «залипает» в стену, медленно что-то шепча себе под нос, как какой-то демон. Чхве даже страшно становится в какой-то момент.

— Йонг, давай я тебе одену? — с заботой говорит Бомгю, не обращая внимания, что девушка его совершенно не слышала. Йонг медленно, как в самом дешёвом триллере поворачивает голову и смотрит своими голубыми глазами прям в душу парню.

— Что?.. — неуверенно переспрашивает Чон, прикусывая нижнюю губу. Она подтягивает к себе коленки, опирает на них свой подбородок и пытается скрыться от парня полотенцем.

— Ты… Наверное ещё не в состоянии одеться, поэтому я предлагаю тебе помощь, — во второй раз проговаривает Бомгю, явно смущаясь своим словам. Ему ещё не приходилось переодевать кого-либо, особенно беспомощную девушку. Йонг очень сложно сконцентрировать внимание на слова Чхве, поэтому просто кивает, уловив только то, что парень хочет помочь с одеждой, — Ладно… Тогда нужно найти тебе что-нибудь сносное. — после этих слов Чхве начинает свои поиски одежды для девушки.

Бомгю замечает комод и открывает самый верхний ящик. Там оказывается один комплект нижнего белого белья. Парень с краснючими щеками забирает комплект и открывает второй ящик. Там оказывается очень большая белая футболка. Бомгю сразу же вспоминает, что это типичный образ всех пленниц в этом месте. Субину выгодно покупать базовые футболки большого размера, чтобы всем подходило. Плевать, если они их запачкают (а они это обязательно сделают, потому что очень пыльно и грязно в комнатах), плевать, если они будут им слишком большие. Эти девушки для них — это только игрушки, с которыми можно будет поиграть, а потом выбросить, когда они сломаются, поэтому на одежду насрать.

Брюнет резко хватает футболку и захлопывает ящик, от чего Чон вздрагивает и начинает прятаться сильнее в полотенце и плед. Бомгю разворачивается к девушке и бросает одежду на кровать, рядом с девушкой. Подходит к ней ближе и тянется к лифчику.

— Выходи из своего кокона, будем одеваться, — бархатным голосом «мурлычет» Бомгю, сам того не замечая. Йонг, как самая послушная девочка повинуется и скидывает с себя сначала одеяло, а потом полотенце, — Умничка! Просовывай ручки в лямки, я тебе помогу застегнуть. — Йонг вновь повинуется, старается надеть бюстгальтер, и у неё это получается, конечно же не без помощи парня. Брюнет застёгивает лифчик и ослепительно улыбается, помогая одеть трусики.

— Бомгю, можно я кое-что спрошу? — интересуется Йонг, когда она уже полностью одета (без штанов, но все-таки это хоть что-то, чем ничего).

— Да, конечно, задавай всё, что хочешь. — отзывается Бомгю, доставая из своего кармана странную баночку. Йонг её замечает, но не пытается придать значению этой банке. Хотя она очень странно выглядит. Какие-то аляпистые узоры протягиваются по всей поверхности банки. Присутствуют фиолетовый, нежно зелёный, голубой, местами жёлтый. Это выглядит очень красиво, но в то же время устрашающе. Есть в этой банке что-то странное, от её вида голова начинает кружиться.

— Ты пришёл помогать, потому что тебя попросили Ёнджун с Техёном? — на именах парней у Йонг дрогнул голос. В её голове вновь промелькнуло всё, что произошло за сегодняшний день. Чон затрясло настолько сильно, что тело перестало слушаться совсем. Бомгю сразу понял в чём дело, поэтому приблизился к ней и начал обнимать её, чтобы успокоить. Это всё из-за воспоминаний.

— Йонг, нет, я пришёл сам к тебе. Я не мог оставить тебя в таком состоянии, зная, что с тобой сотворили. — Бомгю ласково гладит спину Йонг, пытаясь успокоить её. В этот раз ему захотелось говорить только правду. Было такое странное чувство. Как-будто бы голос внутри повторяет ему: «Доверься, говори только правду ей». Но страннее всего, что Чхве не хотел противиться этому нутру, он хотел подчиниться ему.

— Бомгю, мне страшно, что ты сделаешь точно так же, как и они. — с глаз Йонг начинают течь жгучие капли. Её лицо алеет, а капилляры лопаются. Ей очень плохо. Чхве обнимает её ещё сильнее, как-будто бы это поможет.

— Нет, Йонг-и, я не сделаю тебе ничего плохого. Прошу, доверься мне. Я хочу сделать тебя хоть чуть-чуть счастливее в этом мерзком месте. — признаётся Бомгю, утыкаясь куда-то в шею Йонг. Эти слова срабатывают. Чон перестаёт дрожать, слезы больше не льются, а на душе становится спокойно. Такое умиротворённое чувство поглощает девушку с головой.

Бомгю понимает, что Йонг успокоилась, поэтому медленно отстраняется и его лицо озаряется счастливой улыбкой. Йонг смотрит прямо в карие глаза напротив и утопает в них, не замечая, что парень достает из аляпистой банки какую-то странную таблетку. Чхве кладёт её в рот и пытается рассосать её, а потом глотает. Парень медленно закрывает глаза и его тело на секунду вздрагивает, но потом расслабляется.

— Бомгю, тебе плохо? — обеспокоенно тараторит Йонг и старается разглядеть эмоции на лице парня. Но Бомгю ни на что не реагирует. Он, как-будто в каком-то трансе, — Бомгю, ты слышишь меня?! — повышает голос девушка, и видит как глаза парня медленно открываются.

Зрачки карих глаз неестественно расширены. Веко до конца не поднимается, поэтому взгляд Бомгю выглядит потускневшим, но яркая улыбка на лице добивает. Его движения заторможены, он не может мыслить, хотя видно, что хочет что-то сказать. Чхве начинает быстро дышать, его сердце стучит так, как-будто готово раздробить грудную клетку напополам. Йонг начинает сильнее волноваться. Она нервно берёт щёки парня в свои и пытается понять, что с ним произошло.

Таблетки?..

— Бомгю! — начинает кричать Чон, когда понимает, что парень находится не на этой планете. Голубоглазая несильно бьёт юношу по щекам, понимая, что дела плохи. Что с ним? Как ему помочь? Ему плохо? Почем он не отвечает?

— Йонг-и, ты прекрасна, — после нескольких ударов проговаривает юноша, пытаясь привести в порядок своё учащённое сердцебиение, — Я не могу перестать смотреть в твои голубые глаза. Мне так жаль, что они тускнеют с каждой минутой. Если бы я мог… Если бы… Я был не трусом… Спас… Я бы спас, Йонг-и… — слова ему даются с трудом, а улыбка вовсе пропадает с лица. Его глаза начинают заполняться слезами, которые вот-вот могли потечь по щекам. Бомгю, не предупреждая, «накидывается» на худенькое тельце девицы и обнимает её. Обнимает настолько крепко, как никогда в жизни.

Эти объятия Йонг напоминают маму. Её мама тоже всегда так крепко обнимала, после долгой разлуки с родной дочерью. Они редко виделись, поэтому их встречи были по-особенному теплы и уютны. И сейчас Чхве обнимает, как мама. Йонг начинает скучать. Она понимает, что больше никогда не сможет встретиться со своим самым родным человеком в этом мире. От этой мысли на душе становится неспокойно. Демоны в голове пробираются под грудную клетку, сдавливают её, очень сложно дышать. Йонг задыхается от… Демонов? Нет, она начинает задыхаться от объятий Бомгю, которые перерастают во что-то устрашающее. Парень сдавливает кости настолько сильно, что к горлу подкатывает тошнота.

— Йонг-и, пожалуйста, не покидай меня! Я наконец-то нашёл того человека, и этот человек — ты! Я не хочу терять тебя так быстро, потому что только недавно приобрёл. — Чхве ослабляет хватку на талии, поэтому девушке становится легче дышать. Она не может поверить в слова парня. Это кажется просто каким-то огромным розыгрышем. Этого всего не существует, потому что Йонг сама влюбилась в своего похитителя, в Бомгю…

— Ты ведёшь себя очень странно. Что это за таблетки? — обеспокоено спрашивает голубоглазая, пытаясь отстраниться от юноши, но он не отпускает, держит крепко. Бомгю пытается понять как ему сформулировать предложение, на это уходит очень много сил, потому что мозг думать отказывался наотрез.

— Это… Таблетки… Оно моё «счастье»… — шёпотом говорит Бомгю, обжигает чувствительное ухо Йонг. У девушки табун мурашек проносятся, как самый быстрый поезд в Японии. Эти все мелочи приносят такое удовлетворение, что она не сразу понимает смысл сказанных слов брюнета.

— Бомгю-я, это наркотики?.. — нерешительно молвит метиска, боясь правды. Хотя она уже знает, что попала прямо в цель. Эта баночка сама за себя говорила, что там находится.

Юноша неспешно кивает. Сердце Чон мгновенно замирает. О, Боже. У него есть зависимость. И ещё не какие-нибудь сигареты, а самые настоящие наркотики. В какое же дерьмо Бомгю попал?

В какое же дерьмо попала Йонг?

— Ладно, мне нужно отправляться к Субину. Он сказал, чтобы я к нему зашёл после рабочего дня. — юноша слишком резко выскальзывает из объятий любимой, сам того не замечая. Он встал с кровати и его взгляд упал на милое лицо Йонг, которое выражало искреннюю жалость.

Их лидер Субин всегда был слишком требователен к ним. В каких-то моментах он был чересчур жестоким, но справедливым. Они впятером погрязли в это дерьмо, из которого выбраться стало невозможно. Впятером нарекли на себя проклятье, они стали психами. Некогда счастливые друзья, с мечтой стать популярными музыкантами, кумирами, стали теми, кого близко нельзя подпускать к социуму. Они стали настоящими убийцами, теперь с мечтой, чтобы весь мир валялся у них под ногами, чтобы все боялись их. Настолько парней оскорбляли другие люди, что они стали их ненавидеть до такой степени, что начали насиловать, продавать, морить голодом, избивать и убивать. Неужели Субин, Ёнджун, Техён, Хюнин Кай и Бомгю хотели такой жизни? Их мечта в пух и прах разлетелась на маленькие осколки, когда в первый раз решили употребить наркоту.

— Пожалуйста, Бомгю, не оставляй меня сегодня! — жалостливо хнычет Йонг, хватаясь за руку юноши, как за спасательный круг. В её голубых омутах виден весь страх. Она боится того, что они придут к ней снова.

— Хорошо, сегодня сделаю исключение. — расплывается в расслабленной улыбке Бомгю, направляясь к своему единственному лучику света…

***

— Представляешь, Йонг-и, прошёл уже месяц, как ты тут находишься. — по-доброму щебечет Бомгю, утыкаясь носоим в изгиб шеи голубоглазой. Эти вечерние посиделки стали обыденностью для Чон с Чхве. В такие вечера они рассказывали друг другу всё. Начиная с того, как прошёл их день, заканчивая со смешных историй.

Конечно, иногда Бомгю приходил уставшим за рабочий день, поэтому Йонг иногда позволяла парню «побаловаться» мефедроном в её присутствии. Этот вечер был одним из таких, поэтому тактильность Чхве возросла в тройне. Они лежали на твёрдой кровати и просто дурачились. Сначала они друг друга щекотали, а сейчас мило общаются на разные темы. Они резко замолчали, когда Бомгю сказал, что Йонг в этом аду живет целый месяц. На самом деле это не так сильно ощущается вместе с человеком, которого любишь. Время проходит в основном быстро, кроме тех дней, когда приходят друзья Бомгю. У голубоглазой иногда случаются панические атаки, но это происходит обычно после визита психа Ёнджуна. Но как же хорошо, что Бомгю всегда приходит на помощь, ведь только он может успокоить Чон. Только его объятия способны на чудеса.

— Бомгю, расскажешь мне почему стал таким? Я думаю, что пора узнать друг друга ещё ближе… — Йонг чувствует, что ей осталось недолго жить, скоро её убьют. Она каждый день слышит шорохи позади себя, и эти шорохи самой Смерти. Чон хочет узнать до своей гибели лучше Бомгю, чтобы вспоминать все эти истории на том свете.

— Ладно, сегодня у меня хорошее настроение, поэтому расскажу. — брови Бомгю инстинктивно хмурятся, потому что воспоминание не из приятных.

***

Патлатый парень осторожно берёт электрогитару со шкафа. Подключает самые разные проводки, чтобы струны гитары могли извлекать нужные ноты. Это занимает немного времени, потому что Бомгю уже профессионал в своём любимом деле. Когда с проводами парень разобрался, то начал настраивать электрогитару, крутил разные кнопочки на клавиатуре и добился своего — идеального звука.

Когда с настройкой гитары было покончено, Бомгю начал искать в интернете аккорды для его самой любимой песни. Эта песня стала его любимой относительно недавно. Как-то раз услышал её на перемене, играющей из мобильного телефона одноклассницы. Мелодия так въелась в подкорки мозга, что не могла вылезти из него два дня. Пришлось интраверту, с дрожащим, писклявым голосом спросить у той самой одноклассницы про эту песню. Она с радостью сказала название и даже дала послушать полностью. Чхве, как завороженный начал вслушиваться в текст, чуть-ли не плача под конец. Его так тронула эта глубина голосов, что эхом песня раздавалась в голове ещё несколько секунд, пока не закончилась. Особенно он запомнил строчку: «밑바닥에서, crawling, fighting, bleeding, 이젠 지쳤어 거절하겠다면, I fucking take it all» («Выполз с низов, боролся, истекал кровью, так дастало. Сначала отказываюсь, а потом, блять, забираю всё»). Она как-то по-особенному запала в душу, повторять её хотелось из раза в раз. Она цитировала эту поганную жизнь Бомгю. Но если так посмотреть, то это даже неплохо, потому что в конце пути ему достанется «всё».

Бомгю нашел те самые аккорды, попытался перебирать струны пальцами правой руки по нужной последовательности, и у него неплохо получилось сыграть начало куплета. Парень, как маленький ребёнок обрадовался этому и продолжил «брынчать» на музыкальном интсрументе. Он тихонько приступил напевать себе под нос текст песни, иногда сбиваясь, но всё равно красиво продолжая. Бомгю с головой погрузился в атмосферу песни «LO$ER=LO♡ER», с большим энтузиазмом беря высокие ноты.

Отец должен был прийти ровно в 19:00, ни минутой раньше, ни минутой позже. Его пунктуальности могли позавидовать все. Но сегодня что-то пошло не так.

Чхве Сунан пришёл на двадцать минут раньше положенного, его отпустили пораньше с работы, хотя такого никогда не было. Как только мужчина открыл входную дверь, то до его ушей донеслись странные звуки, как будто кто-то играет на электрогитаре. Он сразу понял, что это дело рук его «любимого» сыночка. Сунан догадывался, что Бомгю может не только уроками заниматься в свободное время, но чтобы тратить это время на музыку, эта полная чушь! Сколько бы раз Сунан не твердил сыну, что его музыка никому ни нужна будет, всё бестолку. Но откуда Бомгю мог взять столько денег на эту «штуковину»? Она ведь не стоит несколько сотен вон.

Кулаки отца моментально сжались, когда он хлопнул дверью, но тишина так и не настала. Вот подлец, не услышал. Сунан одним ловким движением снял свои поношенные офисные туфли и «полетел» в комнату к сыну. Лицо мужчины уже было искажено гневом. Чхве старший открыл дверь в комнату Бомгю и охнул. Его сыночек играл какую-то смазливую песенку на красивой электрогитаре, трёс головой, как самый настоящий рокер, хотя мелодия совсем не подходила под этот антураж. Сунан громко хлопнул дверью, и тогда Бомгю со страхом в глазах осёкся назад, не ожидая увидеть разъеренного отца.

— Отец, подожди, я всё объясню! — начал тараторить Бомгю, убирая подальше гитару и вставая с насиженного места, в виде кресла, но Сунана уже было невозможно остановить.

— Да как ты смеешь, выблядок, петь сранные песни на этой тарахтелке?! — Чхве плюётся вязкой слюной во все стороны, когда видит растерянный взгляд сыночка, — Как ты смеешь не готовиться к экзаменам, когда они вот-вот будут?! Ты вообще понимаешь, что ты творишь, тварина? Тратишь свои блядские деньги на какую-то хуйню в виде электрогитары? Тебя давно не били, я понять не могу?

— Отец, подожди… — но договорить Бомгю не удалось, потому что почувствовал жгучую затрещину. Отец влепил нехилую пощёчину в левую щеку, а потом ещё и отвесил подзатыльник. Бомгю не успел даже глаза открыть, когда услышал звук порванных струн и грохот.

Отец разбил электрогитару, на которую патлатый копил два лета, работая в обшарпанном кафе официантом. По щекам Бомгю потекли слезы горечи и отчаяния. Отец это увидел и грозно ухмыльнулся, подходя ближе и замахиваясь для удара в нос, куда и попал в скором времени.

— Только девки плачут, бездарь! Лучше бы к экзамену готовился, чем эту клоунаду устраивал. Из тебя должен вырасти чудесный врач, а не бездомный с кепкой полной мелочи с гитарой, у которой только две струны осталось. — эти слова Сунан приговаривал с такой ненавистью в голосе, что Бомгю хотелось свернуться в трубочку, чтобы больше его никогда никто не видел.

Из носа Бомгю полилась алая кровь, он пытался её остановить, но только запачкал футболку. Отец ещё пару раз сматерился и унизил сына, забирая с его стола телефон, чтобы проверить на наличие «странных сайтов для музыкантов».

В голове Бомгю играла уже другая строчка песни: «눈물은 이제 goodbye, time to say: «Run,» 절대 뒤돌아보지 마» («Слезы — это теперь прощание, время сказать: «Беги», никогда не оглядывайся»). Бомгю упал на колени и громко зарыдал, осознавая свою никчёмность в этом мире.

***

— Через несколько дней я рассказал об этом Каю. Сказал, что меня заебала такая жизнь и я хочу поскорее свалить от отца, чтобы заняться музыкой. Хюнин поддержал меня и позвал на встречу к его друзьям. Он сказал, что они хорошие парни, тоже хотят стать звёздами, но им что-то мешает, — Бомгю на несколько секунд останавливается, чтобы прочитать эмоции девушки на лице. Йонг находится в недоумении, но продолжает внимательно слушать парня, — Кай хотел, чтобы мы создали свою собственную группу. Я познакомился с парнями, оказалось, что некоторых я знаю, поэтому мне было комфортно. Мы сразу же все поделились своими историями, почему не можем исполнить мечту. Пообещали друг другу, что мы обязательно все вместе переживём это дерьмище.

— Что пошло не так? — задаётся вопросом Йонг, крепче сжимая руку Бомгю.

— У нас не было денег. Субин нашел какую-то странную подработку. Оказалось, что это был какой-то бордель, где его друг зарабатывал на этом неплохие бабки. Субину как-то удалось с ним договориться, поэтому они начали его вести вместе. Средний Чхве приплел туда и нас. Знакомый Субина умер от передозировки, поэтому пришлось взять всё в свои руки. Лидер раздал нам обязанности, поэтому каждый несёт свою ответственность по работе. Нас всех так затянуло в эту «приятную» рутину, что это стало нашим образом жизни. Теперь про мечту вспоминаю только я. Всем остальным, как-будто стало плевать со временем… — Бомгю с грустью договаривает свой монолог и смотрит в сочувствующие голубые глаза.

— Родители сломали ваши судьбы, а вы решили пойти по их стопам и сломать других. — со слезами на глазах молвит Йонг, понимая, насколько никчёмным чувствовал себя Бомгю, когда был подростком. Его отец сломал всё живое внутри младшего Чхве. Теперь ясно откуда появляются такие «животные».

— Ладно, скоро стукнет десять часов вечера, поэтому мне пора отправляться на смотр комнат похищенных. Там одному парню, Техён сломал ногу, поэтому мне нужно проверить состояние бедолаги. — с грустью произносит брюнет, понимая, что пора прощаться с Йонг.

Девушка только кивает и тянется красноватыми губками к щеке парня. За этот месяц они ещё ни разу не поцеловались в губы. Бомгю боится, что такими действиями спугнет Йонг или у неё случится паническая атака. Юноша с удовольствием подставляет свою алую щеку от смущения и чувствует, как тёплые губы прикасаются к нему. Бабочки в животе начинают порхать крыльями, а мефедрон по-особенному начинает действовать. Закладывает уши, начинает болеть голова. У Чхве странное предчувствие, что скоро случится что-то необратимо страшное, но он старается успокоиться. Бомгю встаёт с постели и покидает Йонг.

***

Бомгю старается закрыть дверь как можно тише. Его сердце безумно стучит, чувство, будто не из-за мефедрона, котрый течёт по организму. Младший Чхве поворачивается и встречается с парой безумных глаз. Бомгю инстинктивно вздрагивает и понимает, что дела плохи.

— Так-так, это кто тут у нас? — сладко тянет Ёнджун, облизывая свои пересохшие губы, — Интересно, что мог забыть молодой парень у пленницы, которую похитили и насилуют? — это был риторический вопрос, на который псих не ждал ответа.

— Ёнджун-Хён, ты всё… неправильно понял, — заикается Бомгю и делает слишком громкий шаг навстречу к старшему, — Я могу всё объяснить. — его ладошки тут же потеют, становятся неприятно липкими, а противный пот стикает со лба слишком интенсивно.

— Оу, и что же ты мне должен объяснить, Бомгю? Неужели ты думал, что никто не замечает, как ты бегаешь к своей любимой Йонг? Думал, что мы слепые дураки, ничего ни видим и ни слышим? — Ёнджун вновь облизывает пересохшие губы и язык оставляет около уголка губ, будто-бы он съел что-то очень вкусное.

— Нет! Конечно же нет! Бред какой-то. Я вообще не захожу к ней! — продолжает стоять на своём патлатый, слишком яро жестикулируя руками в стороны, что смотрится немного нелепо и смешно, из-за чего Ёнджун разражается гортанным смехом, — Что?.. Я сказал что-то смешное? — выражение лица младшего моментально меняется. Он становится грустным и огорчённым, а от этого припадок старшего становится ярче. Ёнджун через несколько секунд успокаивается, драматично смахивает слезы счастья и устремляет пылкий взгляд на Бомгю.

— Она тебе нравится? — не дожидаясь ничего, спрашивает Ёнджун. Бомгю прошиб какой-то непонятный ток, который прошёлся по всему телу. Сейчас его ответ зависит для двух людей, Йонг и его.

— Нет. — Бомгю сделал выбор. Он решил врать до конца. Ему всегда удавалось врать и не попадаться… Почти не попадаться… Младший врал в детстве, прятал игрушки у детей в садике, врал в подростковом возрасте отцу, что занимается подготовкой к экзаменам, а не игрой на гитаре и врёт сейчас про свои чувства. Но во все разы замечали ложь и его наказывали, но Бомгю надеятся, что третий раз будет удачным.

— Тогда докажи, — плутаво улыбается Ёнджун, скрещивая руки на груди. Не поверил. Старший всегда может распознать эту ложь, а Бомгю сам себя выдаёт. Обильно потеет, руки трясутся, глаза бегают из сторны в сторону, а сам он заикается, не замечая этого, — Приходи завтра ровно в час ночи в это место и трахни её на моих глазах.

— Что?! — слишком громко переспрашивает Бомгю, выпучив глаза. Ему же это не послышалось? Что за бред несёт этот ебанутый?

— Ну так что? Докажешь, что она тебе не нравится? Придётся её изнасиловать. Если у тебя нет чувств к ней, то ты с этим справишься, а если есть, то ты меня обманул… — Ёнджун делает странную паузу и заглятывает прямо в душу, — А когда кто-то обманывает, то следует наказание. Я верно говорю? — старший Чхве подходит вплотную к Бомгю и отвратительно скалится.

— Хорошо, я понял. — патлатый резко поднимает голову вверх и безо всякого стеснения пялится на Ёнджуна. О да, псих именно такой реакциии и хотел, у него аж мурашки по коже пробежались.

Ёнджун последний раз взглянул на Бомгю, развернулся и ушёл по своим делам, оставив патлатого совершенно одного. Пустые коридоры, серые стены и миллион дверей, от которых исходит невероятно ужасная аура. Стены начинают сужаться и Бомгю становиться трудно дышать, он задыхается. Его сердце вот-вот пробьёт грудную клетку. В мыслях крутится только одно: «Что я наделал? «. Бомгю плюхается на колени и закрывает руками своё лицо. Он начинает дрожать, как при минусовой температуры от холода, а слезы сами льются ручьём. Он сделал не правильный выбор, до омерзения не правильный.

***

Ровно в час ночи, около двери Йонг стоял старший и младший Чхве. Ёнджун был в приподнятом настроении, а Бомгю был решителен. За ночь патлатый смирился, что ему придётся сделать больно Йонг. На столько больно, насколько даже она сама не подозревает. Ёнджун долго не стоит без дела, он открывает тяжелую дверь и пропускает внутрь сначала грустного Бомгю.

— Бомгю, ты пришёл! Я тебя так ждала! — отозвалась Чон Йонг и встала с постели. Она с самого утра ждала патлатого в своей комнате. Обычно он приходил вечером, но сегодня что-то пошло не так и она это чувствовала. Чон даже не могла представить, почему визит её любимого состоял в таком позднем часу. Голубоглазая сразу заметила, что на Бомгю нет лица. Он ушёл в себя, грустный, глаза у него красные и носом шмыгает.

Вслед за Бомгю зашёл Ёнджун, он закрыл дверь и повернулся к Йонг. Она совершенно не ожидала увидеть свой ночной кошмар. Это Бомгю его сюда привёл? Что вообще происходит?

Голубоглазая сразу же замолчала и уставилась на двух парней. Всё это казалось каким-то неспешным розыгрышем. Ну кто в здравом уме будет шутить вот так вот, зная её страх? Бомгю же не может так поступить?..

— Приветик, Йонг-и, я тут к тебе с сюрпризом зашёл, ну или с подарком, как тебе угодно, — сладостно проговаривает Ёнджун, сужая глазки, как настоящий хитрый лис, — Бомгю, можешь начинать, я постою около двери и буду наблюдать. — улыбка старшего стала ещё больше, показывая все зубы. Бомгю безжизненно смотрит, на непонимающию Йонг, и делает первый шаг.

— Бомгю, что происходит, ты можешь мне объяснить? — Йонг делает шаг назад, чтобы сохранить расстояние между парнем. Патлатый ей никак не отвечает, только сжимает кулаки, как будто готовится к удару.

— Помолчи. — грубо вылетает изо рта Бомгю, когда он делает второй шаг, а за ним и Йонг, только назад. Он видит, что скоро она шлёпнится на кровать, и этому всему настанет конец. Очень тревожно общаться с Йонг, когда следит этот довольный лис за всем процессом.

Йонг не понимает, что случилось с её Бомгю. Вчера же всё было хорошо. Она его не обидела, ничего плохого не сказала. Почему он тогда привёл своего друга сюда, ведёт себя слишком подозрительно и наступает на пальцы ног? Чон делает ещё один шаг назад и падает на жёсткую кровать. Боль чувствовалась где-то в районе спины. Она больно упала и не смогла сразу разглядеть, как Бомгю начинал раздеваться. Её голубые глаза стали больше обычного, брови поползли вверх, а на лице был немой шок.

Бомгю увидел, что Йонг уже не думает о своём падении на кровать, поэтому тянет свои грязные руки к её белой футболке. На ней была только футболка и нижнее бельё, обычный прикид их пленниц. Йонг пыталась отбиваться от рук Бомгю, старалась у него спросить зачем он это делает, вертелась, всячески мешала парню. Ему это надоело. Он хотел поскорее закончить с этим, чтобы Ёнджун оставил их в покое. Бомгю одной левой рукой захватывает сразу два запястья Йонг в охапку и сажимает их настолько сильно, что кажется вот-вот сломает. Патлатый, оставшейся правой, начал совершать то, что задумывал — пытаться раздеть Йонг. Снять футболку у него получилось, а вот нижнее бельё никак, потому что голубоглазая извертелась вся. Терпение младшего иссякло, он очень резко и жёстко стянул всё, что мешает ему.

И тут до Йонг наконец-то дошло.

Она не хотела в это верить с самого начала. У неё было миллион догадок, но в эту она не хотела верить, даже думать о ней. Бомгю не может так поступить. Она же видела его искру в глазах, видела, как он смотрит на неё с нежностью и заботой. Он всегда успокаивал её, вытирал слезы, крепко обнимал, до покраснения участков тела целовал. Бомгю не может предать Йонг, он на такое не способен…

Не способен?

Бомгю быстро расстегивает свои джинсы и одним движением опускает их и кидает куда-то в сторону, а за ними и боксёры. Йонг начинает дрожать. До неё потихоньку всё доходит и она уже старается отбиваться от брюнета. Она не верит, не хочет верить, что это происходит наяву. Чон начинает кричать, а Бомгю правой рукой закрывать её поганный рот. Во взгляде младшего Чхве не читается ничего. Он, будто бы ничего не чувствует по отношению к ситуации и к Йонг. Его голова абсолютно пуста, а в мвслях только то, что он должен это сделать с девушкой.

Бомгю ставит одну коленку на кровать и резким движением пододвигает к себе, уже плачущую Йонг. Парень на это никак не реагирует. Он, как безжизненный робот выполняет всё чётко. От вида Чон, член сам по себе моментально твердеет, становится до одури жарко телу. Бомгю быстро снимает с себя футболку. Он полностью голый, как и Йонг. У девушки начинается тремор всех конечностей. Её прекрасное лицо полностью красное из-за слез, а голубые глаза пропитаны страхом.

Бомгю жмётся всем телом к телу Чон и медленно вставляет член в девушку. Голубоглазая начинает задыхаться от руки на своём рту, и от члена в себе. Ей очень больно. Больно морально. Бомгю толкается в Йонг и чувствует, что его возбуждение нарастает. Парень хочет сам себя ударить за то, что он делает с любимой. Она ведь ему никогда этого не простит, он ей не позволит простить.

Парень толкается ещё несколько раз и нагоняет темп. Его дыхание начинает сбиваться, а сердце стучать как не нормальное. Он видит лицо Йонг и на секунду останавливается.

Что же он творит? Он насилуют девушку, которую полюбил всем своим сердцем и телом? Он вообще чокнулся?

Но когда Чхве слышит приглушённый стон, то башню срывает. Бомгю было плевать, что это был стон от боли, а не от блаженства. Патлатый прислоняется к её шеи, чувствует приятный аромат ягод и кусает. Кусает настолько сильно, что сочится кровь. Парень делает это ещё несколько раз, а потом зализывает все свои отвратительные отметины. Брюнет сильнее сжимает запястья девушки и вдалбливает её в койку. Оргазм приходит очень быстро, поэтому Йонг в конвульсиях сжимает ноги, а Бомгю вытаскивает член и изливается на оголённый живот пленницы.

Он это сделал.

Бомгю убирает руки и видит ужасающую картину. На теле Йонг куча засосов. Её лицо опухшее от слез, глаза наполнены ненавистью и… страхом?.. Йонг боится Бомгю? Младший Чхве ничего больше не может сделать, потому что его отвлекает, опустившиеся рука Ёнджуна на плечо. Видно, что этот лис доволен таким зрелищем.

— Бомгю, я тебе теперь верю, поэтому можешь собираться и уходить. — шепчет Ёнджун на ухо патлатому, при этом смотря на дрожащую от рыдания Йонг. Бомгю кивает старшему, находит свои вещи, одевается и собирается уходить, но в последний раз смотрит на Йонг и произносит:

— Моя милая Йонг-и, прости меня, пожалуйста… — разворачивается на сто восемьдесят градусов, открывает дверь и выходит с комнаты.

По телу Йонг пооходят неприятные мурашки. Её дыхание останавливается, а сердце ломается на мелкие кусочки. Она понимает, что это всё была фальш. Они все вместе игрались над её эмоциями, а она была просто удобной игрушкой, которую все имеют. Её никто никогда не любил, она не была любима в этом месте. Всё это ей навязали, а она поверила и съела без остатка. Обманули. Как с дурой обошлись. Она берётся за сердце и истошно кричит. Кричит от боли, которую принёс человек, которому она доверила всё.

Йонг сломали окончательно.

***

С самого утра Бомгю бежит в кабинет Субина. Сердце брюнета истошно вопит, готовое раздробить грудную клетку на осколки. Он не мог верить в происходящее. Он не мог поверить, что что-то случилось с Йонг. Она ведь всегда была в своей комнате, ждала его с самого утра, чтобы трепетно оставить поцелуй на гладкой коже щеки. Йонг не могла сбежать из этого места, у неё не было даже попыток, а если бы она хотела, то Бомгю знал бы! От мыслей кружится голова, а дышать становится ещё тяжелее. Бомгю вбегает в кабинет лидера без стука и держится за сердце, глотая воздух интенсивнее.

— Йо…нг… где о…на?.. — пытается сказать младший Чхве, задыхаясь от подступающих эмоций. Было страшно. Ноги и руки юноши тряслись, а левый глаз вот-вот мог начать дёргаться.

— Йонг? — со спокойствием в голосе бормочет Субин, даже не удивившись, внезапному появлению Бомгю в кабинете, — Слушай, тут такое дело… — Субин старается подобрать более лестные слова, но я его тут же перебивает младший Чхве.

— Где она?! Субин, мне нужно знать где она! — начинает вопить Бомгю, сжимая кулаки от злости, — Субин, просто скажи, что с ней всё хорошо. Мне уже плевать, что вы презираете меня за то, что я влюбился в пленницу. Мне не похуй на Йонг. — Бомгю шмыгает красным носом и пытается не зареветь. Очень сложно сдерживать эмоции, особенно в такой ситуации.

— Мы и так все догадывались, что ты неровно дышишь к ней. Мы не слепые, — отчужденно произносит Субин, — Тебе лучше успокоиться, потому что новость не из приятных. Бомгю, её больше нет…

— Н…нет?.. — нерешительно говорит парень и понимает, что Субин не шутит. Бомгю видит перед собой ничего. Какая-то белая пелена застилает, и он слышит только: «Сегодня в 8:00 Ёнджун пришёл ко мне в кабинет, сказал, что задушил молодую девушку Чон Йонг. Не справился с самоконтролем, убив пленницу».

Младший Чхве падает на колени и истошно вопит. Его лицо красное от слез, а колени скорее всего кровоточат. Субин подрывается с кресла и подбегает к другу. Старается его успокоить, привести в чувства, но ничего не получается. Бомгю плачет, винит во всём себя и вырывает волосы с головы. В его голове проносятся миллион мыслей и во всех винит только себя: «Не надо было соглашаться на это», «Ты умерла из-за моей вины», «Какой же я еблан».

Через несколько минут Бомгю сидит на кресле лидера и перебирает знакомые разноцветные баночки, только они теперь не имеют никакого цвета для него. Всё кажется каким-то серым, неординарным и странным. Субин что-то говорит Бомгю, но тот, если честно, не слушает, от слова совсем.

— Держи, должно полегчать. С мефедрона не такой сильный кайф получишь, поэтому лучше вколи. — проговаривает Субин, кладёт на стол шприц, жгут и прозрачную ампулу.

— Спасибо большое… — под нос бормочет Бомгю, загребает в охапку «счастье» и выходит из кабинета. Он направляется в комнату. В её комнату.

***

— Йонг, я прошу, прости меня. Прости за то, что не спас от этого ужаса. Прости, что сам стал этим ужасом. Я никогда себе этого не прощу. Надеюсь, что мы когда-нибудь с тобой ещё встретимся, потому что я готов просить у тебя прощение на коленях. Ты достойна была лучшего. Йонг, я люблю тебя так, как не любил никого. Ты — для меня мир, а если мира нет рядом со мной, то и меня нет. Прости, моя любовь, мы ещё встретимся… — произносит последние слова Бомгю и вкалывает смертельную дозу.

Их любовь останется в этих стенах навсегда. Йонг, прости Бомгю.