Часть 4
Утро. Очередное утро, проклятое своей серостью и безысходностью. С того момента, как Нам Гю уехал в Америку, каждый новый день становился тяжелым испытанием, бременем, которое приходилось тащить на себе, не зная, когда наступит облегчение. Каждая минута тянулась бесконечно долго, словно время замедлило свой ход, чтобы продлить его мучения. Восемь месяцев разлуки казались вечностью, наполненными тоской и одиночеством.
Банальные, повседневные дела, которые раньше не вызывали никаких затруднений, теперь превратились в невыносимо обременительные занятия. Чистка зубов, выбор одежды, приготовление завтрака – все это казалось бессмысленным и утомительным. Су Бон делал все машинально, без малейшего энтузиазма, словно робот, выполняющий заданную программу.
Если раньше подбор одежды был для него своего рода искусством, способом выразить свою индивидуальность и создать неповторимый образ, то теперь ему было совершенно все равно. Он хватал первое, что попадалось под руку, не заботясь о сочетании цветов, фасонов или стиле. Он просто надевал то, что было удобно, лишь бы поскорее выйти из дома и сбежать от гнетущей тишины.
Раньше рэпер тщательно следил за своим питанием, стараясь придерживаться здорового образа жизни. Он ел много овощей и фруктов, занимался спортом и избегал вредных привычек. Теперь же его холодильник был забит полуфабрикатами и фастфудом, которые он покупал на бегу, лишь бы утолить голод.
Зачастую он и вовсе забывал поесть, погрузившись в свои мрачные мысли и переживания. В результате чего он сильно похудел, его щеки впали, а под глазами залегли темные круги. Парень перестал заботиться о себе, о своем здоровье и внешнем виде. Ему казалось, что все это не имеет никакого значения.
Су Бон никогда не думал, что разлука с Нам Гю окажется для него настолько тяжелым испытанием. Он, конечно, понимал, что будет скучать, что ему будет одиноко и грустно. Но он не представлял, что это может быть настолько невыносимо, что это изменит его до неузнаваемости, что разрушит его личность и уничтожит его волю к жизни. Ему казалось, что еще немного, и он просто сгниет в своей пустой и одинокой квартире, в окружении полупустых банок из-под пива, грязной одежды и пыльных пластинок. Он чувствовал, как его жизнь медленно угасает, как он теряет себя, растворяясь в тоске и отчаянии.
И как бы грустно и стыдно это ни было признавать, парень начал употреблять запрещенные вещества. Раньше это было лишь редким исключением, способом расслабиться после тяжелого дня, отвлечься от проблем и получить немного удовольствия. Но теперь это стало для него единственным способом забыть о боли, заглушить тоску и на время избавиться от гнетущих мыслей. Он употреблял все больше и больше, надеясь, что это поможет ему справиться с разлукой. Он врал себе, убеждая, что это лишь временная мера, что он сможет остановиться в любой момент. Но с каждым днем он все глубже погружался в этот порочный круг, становясь все более зависимым от наркотиков.
После холодного и отстраненного отношения Нам Гю, после того, как в их отношениях появилась эта мучительная неопределенность, Су Бон стал налегать на таблетки по несколько раз в день. Он искал в них утешение, забвение и иллюзию счастья.
Бон был зависим от Нам Гю, пугающе и болезненно зависим. Он нуждался в его любви, в его тепле, в его поддержке, как наркоман нуждается в дозе. Он жаждал его прикосновений, его поцелуев, его взгляда, наполненного любовью и нежностью. Он хотел быть рядом с ним, чувствовать его дыхание, слышать его голос. И эта зависимость разрушала его, медленно, но верно, отравляя его душу и лишая его воли к жизни. Он понимал, что так больше не может продолжаться, что он катится в бездну, из которой уже не сможет выбраться. Но он был слишком слаб, слишком разбит, чтобы что-то изменить. Ему оставалось лишь ждать, надеяться и верить, что однажды Нам Гю вернется, и все снова станет хорошо.
Похожее чувство безысходности Су Бон испытывал лишь однажды в школьные годы, когда страдал от безответной любви к своему лучшему другу. Тогда новость о том, что брюнет начал встречаться с девушкой, стала для него тяжелым ударом, оставившим глубокий след в памяти.
Пять лет назад, Сеул, старшая школа.
После того внезапного поцелуя, что словно короткое замыкание пронзил их обоих, прошло около месяца. Месяц томительного ожидания, обманчивых надежд и мучительной тишины. Нам Гю так и не обмолвился ни словом об этом мимолетном, но таком значимом событии, словно его и вовсе не было. Су Бон был растерян до глубины души, чувствуя себя потерянным в лабиринте собственных догадок.
Та крохотная, едва зародившаяся надежда на взаимность, что проклюнулась в его сердце после того поцелуя, успела расцвести пышным цветом, чтобы затем, безжалостно, быть вырванной с корнем.
Наступил обычный пятничный вечер, ничем не примечательный на первый взгляд. Но для Су Бона этот день был особенным, ведь в голове роились грандиозные планы, для воплощения которых ему была необходима помощь верного друга. Поэтому, едва прозвенел звонок с последнего урока, Су, закинув рюкзак на плечо, непринужденно положил вторую руку на плечо Нам Гю и с заразительным энтузиазмом начал разговор:
– Нам Гю, а давай сегодня к тебе? Я просто загорелся идеей покрасить волосы в фиолетовый, представляешь? Но ты ведь знаешь, мои предки ни за что не позволят мне устроить такой беспредел у нас дома, – выпалил парень с широкой улыбкой, не замечая назревающей бури.
– Слушай, Су... Давай не сегодня, ладно? Просто, у меня уже есть планы на этот вечер, – ответил брюнет, стараясь смотреть прямо в глаза другу, но что-то в его взгляде выдавало неловкость и смущение.
– Чего? Какие еще планы, Гю? Ты что-то скрывал от меня? – с плохо скрываемым удивлением и уже затаившимся разочарованием в голосе произнес Су Бон, пытаясь разобраться в перемене настроения друга.
– Ну... Я вообще-то уже несколько дней хотел тебе сказать, но как-то все время не находилось подходящего момента, что ли. В общем, можешь меня поздравить, у меня появилась девушка, – произнес Нам Гю с натянутой улыбкой, словно эта новость давалась ему с трудом. Но, несмотря на это, в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость и предвкушение.
– Оу... Понятно. Поздравляю, наверное, – с трудом выдавил из себя ответную улыбку Су Бон, чувствуя, как его мир медленно рушится на части. – Я её знаю?
– Да, это Сэ Ми, она учится с нами в параллельном классе. Она мне уже давно нравится, и я все не решался признаться. Мы начали общаться около двух месяцев назад, и вот, теперь мы встречаемся, – в словах брюнета было столько неподдельного воодушевления и радости, а в глазах словно зажглись искры при воспоминаниях об этой девушке, о Сэ Ми. Искры, которые больно ранили Су Бона.
– Тогда может, завтра? – с отчаянной надеждой в голосе спросил Бон, отчаянно пытаясь скрыть бушующую в душе боль и придать своему голосу ровное, безразличное звучание, чтобы ни в коем случае не выдать своего разочарования.
– Завтра тоже никак, прости, Су, – ответил Нам Гю с виноватым взглядом, словно предчувствуя боль, которую его слова причинят другу. – Мы с Сэ Ми уже договорились провести эти выходные вместе, она останется у меня, поэтому покрасить волосы ты сможешь только на следующей неделе. Это ведь не проблема, правда? – в его голосе звучало искреннее сожаление, было видно, что он ни в коем случае не хотел обидеть своего лучшего друга, но обстоятельства сложились именно так.
– Да, конечно, не проблема, – пробормотал Су Бон, чувствуя, как невидимая стена поднимается между ними. Каждое слово Нам Гю отзывалось в его сердце острой болью, и ему становилось невыносимо скрывать свои эмоции. Он хотел уйти как можно скорее отсюда, сбежать, скрыться от прямого взгляда этих прекрасных карих глаз, по которым Бон уже так долго сходил с ума.
– Тогда до понедельника? – еле слышно прошептал он, мечтая лишь об одном: чтобы этот разговор поскорее закончился.
– Хорошего вечера, Су, увидимся в поне... – но брюнет не успел договорить, ведь Су Бон, не выдержав больше ни секунды, развернулся и стремительно ушел, оставив друга в недоумении. Он не мог больше дышать одним воздухом с Нам Гю, зная, что тот принадлежит другой. Ему нужно было бежать, спрятаться и дать волю своим эмоциям, чтобы никто не увидел его слабости. Боль безответной любви обжигала его изнутри, и он знал, что этот шрам останется с ним надолго.
Конец воспоминаний.