Часть 5
Весь следующий день стал для Су Бона воплощением кромешного ада. Будильник предательски молчал, и он проспал весь рабочий день, погрузившись в беспробудный сон, в надежде хоть на время забыть о терзающей его боли. Очнулся он лишь тогда, когда телефон взорвался настойчивой трелью звонка от менеджера, набиравшего его уже в тридцатый раз. Подняв трубку, он не услышал ничего, кроме потока брани и гневных обвинений, обрушившихся на него словно лавина. Но рэпер оставался невозмутимым, слова скользили мимо сознания, не задевая ни единой струны его души. После вчерашнего вечера его волновала лишь пульсирующая головная боль, которая, казалось, раскалывала череп на части. Желание просто бросить трубку становилось все более и более непреодолимым, и в конце концов Су Бон так и сделал, оборвав связь и оставив разъяренного менеджера в недоумении.
Поднявшись с постели, он издал усталый стон, в котором сквозило глубокое недовольство. Его все невероятно достало: бессмысленная, безвкусная жизнь, усугубляемая бесконечными проблемами на работе. Все это давило на него непосильным грузом, лишая всякой надежды на светлое будущее. Приняв очередную таблетку, Су Бон медленно направился в ванную, надеясь смыть с себя остатки кошмарного сна. Но не успел он дойти до цели, как внезапно потерял равновесие и рухнул на пол. К горлу подступила тошнота, ноги предательски подкашивались, а все тело била мелкая дрожь. Принимать «расслабляющие» таблетки на голодный желудок, да еще и в таких количествах, явно не сулило ничего хорошего. Он пролежал в таком беспомощном положении долгих пять минут, но это время казалось ему бесконечным. В этот момент Су Бон отчаянно хотел лишь одного – умереть. Умереть и избавить себя от этой невыносимой боли, от этого опустошающего чувства безысходности.
Собрав в кулак последние крохи воли, Су Бон с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, тело била дрожь, но он упорно двигался вперед, словно марионетка, чьи нити натянуты до предела. Шатаясь, как пьяный, он добрался до ванной, где, с большим усилием контролируя непослушные, дрожащие руки, попытался привести себя в порядок. Холодная вода, обжигая кожу, немного отрезвила, ненадолго возвращая ясность мысли. Тошнота, однако, не отступала, продолжая терзать изнутри. Открыв холодильник в надежде найти что-то съестное, он лишь почувствовал, как новая волна отвращения накрывает его с головой. От одного вида безжизненных продуктов становилось только хуже, желудок протестовал, сжимаясь в болезненный комок. Парень смутно припоминал, когда в последний раз нормально ел, но, если честно, это мало его волновало. В его сознании сейчас занимало место лишь одно воспоминание, словно яркая вспышка во тьме: сегодня среда. А значит, именно сегодня они с Нам Гю договорились созвониться.
Эта простая мысль заставила его сердце на мгновение забиться чаще, вырывая его из пучины отчаяния. В глубине души затеплилась слабая, почти несмелая надежда, словно робкий лучик солнца, пробивающийся сквозь плотные тучи. Превозмогая физическую слабость и невыносимую душевную боль, он набрал номер Нам Гю. Каждый гудок отдавался в его теле болезненным эхом, словно испытание на прочность. Время тянулось мучительно медленно, казалось, что вечность прошла, пока он ждал ответа. Его терпение было на пределе, он уже готов был сдаться, когда вдруг... трубку взяли.
– Гю?.. – прохрипел Су Бон, выдыхая это имя словно последнее признание. Боль в горле мешала говорить, язык словно прилип к небу. Все, что он мог сейчас вымолвить, это короткое, дрожащее вопросительное «Гю?», полное отчаяния и надежды.
В ответ из динамика донесся голос, звучавший чужим и далеким, словно принадлежал не Нам Гю, а его призраку. Голос был приглушенным, уставшим, каким-то болезненным, словно каждое слово давалось с огромным трудом.
– Привет, Су... – тихо прозвучало в трубке, и это простое приветствие обожгло Су Бона хуже кипятка.
– Как ты? Почему ты не писал вчера? – проговорил Су Бон, и слова, переполненные тревогой, сорвались с его губ непроизвольно. – Мы можем поговорить... о нас? Мне кажется, что что-то не так... – В его голосе уже звучала неподдельная паника. Он больше не мог притворяться, не мог игнорировать холод, поселившийся между ними.
– Все нормально, – ответил тихий голос с той стороны, но в этой тишине, в этой нарочитой обыденности Су Бон услышал фальшь, услышал ложь. – Я просто очень загружен все эти дни, понимаешь? – В голосе Гю не было и тени былой теплоты и заботы.
– Загружен? Чем ты так загружен, Гю? У тебя что, внезапно появился второй проект по физике, о котором я не знаю? Или ты внезапно решил стать волонтером в приюте для бездомных кошек? – Су Бон попытался пошутить, вложить в свой голос легкость, но вышло лишь натянуто и фальшиво. Ему было страшно, чертовски страшно услышать правду, но молчание было еще хуже. – Гю, прошу тебя, поговори со мной.
В трубке повисла тягостная пауза. Су Бон затаил дыхание, ожидая ответа, который, как он предчувствовал, изменит все.
– Просто... просто много всего навалилось, учеба... ты же знаешь, – пробормотал Нам Гю, и его голос звучал все более отдаленно и глухо. – Не выдумывай ничего, все в порядке.
– Не выдумываю? Гю, я же вижу, что ты врешь! Ты не пишешь, ты не звонишь... Что случилось? – В голосе Су Бона звенела отчаянная мольба. Он готов был на все, лишь бы вернуть прежнего Нам Гю, лишь бы развеять этот леденящий холод, поселившийся между ними.
И снова тишина. Су Бон уже было приготовился услышать дежурное оправдание, очередной бессмысленный набор слов, но вместо этого из динамика донеслись слова, заставившие его сердце пропустить удар.
– Су... Я очень сильно люблю тебя. Ты самый родной для меня человек. Пожалуйста, поверь мне.
После этих слов в трубке повисла звенящая тишина. Су Бон не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова. Слова Нам Гю звучали как прощание, как предсмертная исповедь. Он почувствовал, как ледяной страх сковывает его тело. Что-то было не так. Что-то ужасное случилось. Нам Гю что-то скрывал, и это «что-то» грозило разрушить все, что им было дорого.
– Гю? Что ты имеешь в виду? Что случилось?! – закричал Су Бон в трубку, но в ответ услышал лишь короткие гудки. Нам Гю сбросил вызов.