5. Голос Печати
Александр распахнул дверь с силой, готовый к атаке. Но на пороге никто не стоял.
Только ветер. Только вечерний туман, стелющийся по земле, и силуэт фигуры, неторопливо приближающийся из серой пелены. Высокий, в тёмном плаще с капюшоном, он двигался, будто знал, что его ждали.
Агата мгновенно подняла нож. Александр шагнул вперёд, заслоняя её.
— Ни шагу ближе, — бросил он.
— А я и не собирался, — голос незнакомца прозвучал спокойно, даже лениво. — Если бы хотел причинить вред — вы бы уже лежали среди руин.
— Кто ты? — спросила Агата, не опуская оружие.
Незнакомец снял капюшон. Его лицо было странно знакомым — резкие черты, серебристые пряди в тёмных волосах, один глаз чуть затуманен, как у того, кто заглядывал за грань мира.
— Моё имя — Рейн. Я был Хранителем. До того, как всё пошло к чертям.
Александр напрягся:
— Хранителем? Этого не может быть. Они исчезли сотни лет назад.
— Большинство, — хмыкнул Рейн. — Но кое-кто остался. Те, кто знал, что Печать не уничтожена, а просто дремлет. И что однажды кто-то станет её голосом. Или жертвой.
Он взглянул прямо на Александра.
— Ты — проводник. Ты носишь её след. Но у тебя ещё есть шанс не стать её сосудом.
Агата шагнула вперёд.
— Что тебе нужно? Почему ты здесь?
— Потому что время утекает, и за вами уже выехали. Орден... не так слеп, как ты думаешь, девочка. — Он бросил на неё пронзительный взгляд. — А ты слишком долго выбирала, на чьей ты стороне. У вас день, может два. После — они перекроют все выходы из долины.
Александр молча смотрел на него.
— И ты хочешь помочь? — в голосе Агаты было слышно надежду.
— Я хочу не допустить, чтобы Тень вернулась в этот мир. И если для этого мне нужно спасти его, — он сделал паузу, — то я это сделаю. Вопреки всему.
Они сидели внутри полуразрушенного здания, где тени от огня плясали на стенах. Агата не сводила с Рейна настороженного взгляда, держась рядом с Александром. Они сидели практически вплотную, будто еще немного — и они сольются воедино. Рука Александра лежала на ее талии, заботливо притягивая Агату к себе, будто в попытках защитить её. Сам он молчал — его мысли бурлили, слишком много совпадений, слишком много вопросов.
Наконец, Рейн заговорил:
— Много веков назад, задолго до вашего Ордена, Веларией управляли не короли и не Советы. Были Хранители. Те, кто охранял границу между мирами. Между нашим — и тем, где обитает Тень.
Он говорил спокойно, будто читал лекцию в пустой библиотеке.
— Печать была не просто узором на камне. Это древний договор. Мы связали её — Тень — с кровью, магией и именами. Закрыли её, чтобы она не смогла снова проникнуть в этот мир. Но... такие вещи не исчезают. Они ждут. Выжидают.
Он перевёл взгляд на Александра:
— Я потерял всю свою семью, потому что один из нас решил... использовать Печать. Он думал, что сможет контролировать силу. Как ты, возможно, думаешь сейчас.
Александр хрипло выдохнул:
— Я не хочу её. Я хочу от неё избавиться.
— Тогда ты должен знать: Печать нельзя разрушить. Её можно только передать или замкнуть. Обрезать связь — значит заменить её другой.
Агата нахмурилась:
— Заменить?
— Существуют три ключа, — продолжил Рейн. — Первый — место, где всё началось. Храм, где Печать была пробуждена. Он должен быть очищен. Второй — воля, чистая и жертвенная. Кто-то, кто готов впустить в себя часть проклятия, чтобы освободить носителя. И третий — артефакт, Клинок Теней. Его украли из Хранилища Ордена, и я подозреваю, что он уже в пути к новому ритуалу. К тем, кто хочет освободить Печать полностью.
— Значит, кто-то действительно хочет, чтобы эта сущность проснулась? — тихо спросил Александр.
Рейн кивнул.
— Да. И, боюсь, ты — их главный трофей. Печать тебя признала. Они захотят довести дело до конца.
Наступила тишина. Только потрескивал огонь.
Агата смотрела в пламя, и её голос прозвучал глухо:
— Что будет, если... никто не сделает жертву? Если никто не войдёт в Печать?
Рейн мрачно усмехнулся:
— Тогда Тень проснётся в нём. Не сразу. Сначала будет просто бессонница. Потом — провалы в памяти. Потом ты проснёшься в руинах и не поймёшь, чьей кровью испачканы твои руки.
Он снова посмотрел на Александра:
— У тебя мало времени. Но ещё не всё потеряно.
Огонь в камине догорал, оставляя угли, мерцающие в полумраке. Рейн, как тень, стоял у двери, вслушиваясь в тишину улицы. Внутри — только Агата и Александр, который не мог больше сидеть на месте, и то вставал, нарезая круги по комнате, то садился обратно, в попытках успокоиться.
Агата перебирала пальцами край рукава, но в её глазах была решимость.
— Три пути, — произнесла она, будто проговаривая их вслух для себя. — Очистить храм, найти артефакт... и третий — ритуал сопряжения.
Александр молчал, тяжело опираясь локтями на колени. Он был поглощён мыслями.
— Ты что думаешь об этом? — спросила она, стараясь скрыть свою тревогу. Она заметила, как его губы плотно сжались, как напряжённо он следит за догорающими углями.
— Я не хочу, чтобы ты стала частью этого, — наконец произнёс он, не поднимая головы. — Ни за что.
Агата удивлённо взглянула на него. Она ожидала, что он будет возражать по поводу самого проклятия, а не её участия в нём.
— Ты... ты хочешь, чтобы я оставалась в стороне? — Агата не могла скрыть своего удивления и немного обиды. — Александр, если у нас будет шанс остановить это, я хочу быть с тобой. Я сама готова...
— Нет, Агата, — перебил её он, и в голосе его звучала такая твёрдость, что она сразу затихла. — Ты не понимаешь. Ты не можешь это сделать.
Он встал и подошёл к окну, выглядывая в тёмную ночь.
— Я не дам тебе разделить это со мной, — продолжил он, не оборачиваясь. — Ты заслуживаешь лучшего, чем быть частью этой тьмы.
Агата встала, шагнув к нему, и положила руку ему на плечо, заставив его обернуться.
— Ты думаешь, я не понимаю, в чём дело? Ты не один. Ты никогда не был один. И я не позволю тебе тянуть эту тяжесть в одиночку.
Александр посмотрел на неё с таким выражением, что её сердце чуть не остановилось.
— Ты не видишь, — его голос был хриплым от боли, — это проклятие меня разъедает. Я не могу позволить тебе стать его частью. Ты заслуживаешь свободы от этого, не той жизни, которую я теперь веду.
Агата отвернулась, стиснув зубы, чтобы не показать, как больно её ранит его отказ. Она знала, что это не просто забота. Это страх. Но она не могла смириться с мыслью, что он будет страдать в одиночку.
— Я не хочу, чтобы ты мучился, — сказала она, почти шепча. — Я не могу сидеть и смотреть, как ты уходишь в тень, когда я могу помочь. Если разделить это — единственный способ избавить тебя от боли, я буду готова на это.
Он резко повернул её к себе и его глаза сверкали не только от гнева, но и от страха:
— Агата, не надо. Ты не понимаешь, что это значит. Ты не видишь, как это меняет человека. Я потеряю всё. Я не могу тебя втянуть в это.
Агата молча стояла, крепко сжав кулаки. Она сделала шаг вперёд, не отрывая глаз от его лица.
— Я не позволю тебе страдать в одиночку, — повторила она. — Мы найдём способ. Мы найдём решение. И если нужно, я стану частью этого проклятия. Я не боюсь.
Александр в какой-то момент понял, что её решимость — непоколебима. Но он не мог, не мог позволить ей отказаться от своей жизни ради него.
— Ты говоришь так, потому что ещё не видела, во что это может тебя превратить. Агата, ты не понимаешь... — он вздохнул, явно сдерживая себя.
Она шагнула ближе и, не давая ему продолжить, положила руку ему на грудь, мягко, но твёрдо.
— Ты думаешь, я не знаю, во что ты превращаешься? Ты думаешь, я не вижу, как меняется твоя душа? И даже не смотря на это, передо мной стоит мой Александр. Тот самый, которого я всегда знала. Ты — это всё еще ты. И даже не смотря на перспективу превращения во что-то иное — я не убегаю, я с тобой. И в этом есть сила. Мы справимся вместе.
Слова «мой Александр» будто прошлись по его сердцу холодной волной, но в том же мгновении он ощутил нечто тёплое, что начинало расползаться по груди. Это было какое-то странное облегчение — ощущение, что его всё ещё видят, несмотря на всё, что он стал собой представлять. Он не мог сдержать слабую усмешку, но она была без радости. Он подошёл к ней ближе, его взгляд стал более мягким, даже задумчивым.
— "Мой Александр», да?— Он наклонился чуть ближе, глядя ей в глаза, и тут же вздохнул, как бы отмахиваясь от своих чувств.
— Учитывая все мои выходки, ты либо святая, либо у тебя весьма экзотический вкус на мужчин.
Она усмехнулась, но в её голосе звучала мягкость:
— А я всегда знала, что под всей этой иронией и ехидством — человек, который просто боится быть любимым. Заметь, из всего моего душераздирающего заявления — ты зацепился именно за эту формулировку и пытаешься прятаться за юмором. Прости, но я слишком хорошо тебя знаю.
Пытаясь съехать с этой темы, Александр вдруг продолжил:
— Мы начнём с храма. Найдём этот артефакт. А потом... только потом подумаем о ритуале. Я не позволю тебе... идти на жертву, если мы не исчерпаем все другие пути.
Агата кивнула, облегчённо вздохнув. Хоть он и не поддержал её идею прямо сейчас, он хотя бы согласился не отвергать её. И это уже было что-то.
— Спасибо, — прошептала она, а в её глазах был свет надежды.