4. Граница, которой не существует
Ночь почти закончилась. За мутным окном небо начинало сереть, выталкивая остатки темноты. Дождь стих, оставив после себя влажную тишину, наполненную ожиданием. Всё вокруг будто затаилось, словно само утро не решалось наступать.
Агата стояла у двери, прислушиваясь. Где-то вдали пели первые птицы, и этот утренний покой казался обманчивым — он лишь подчеркивал, как мало у них времени.
Александр молча сидел в углу, наблюдая за ней. Его взгляд был тяжёлым, но спокойным — будто он всё уже принял.
— Они вернутся, — сказала она наконец, не оборачиваясь. — Сначала — чтобы допросить тебя. Потом — чтобы казнить. И меня, возможно, за то, что не убила тебя сразу.
Он ничего не ответил.
— Я могла бы сдать тебя, — продолжила она. — С чистой совестью. Получить повышение, доказать Ордену свою лояльность.
Она замолчала. Пальцы сжались в кулак.
— Но... я не могу.
Тихие шаги по деревянному полу. Она подошла ближе, остановилась перед ним, смотря прямо в глаза.
— Не потому что ты хороший. И не потому что я снова хочу тебе верить. А потому что... если ты прав — всё, во что мы верили, лживо. А если ты лжёшь... я всё равно хочу узнать, зачем.
Он едва заметно кивнул, и это было благодарностью.
— Нам нужно уйти, — сказала она. — Сейчас. До того как они вернутся.
— Куда?
— У меня есть идея. Заброшенное имение у старой границы Веларии, в горах. Оно не отмечено в реестрах. Там ты сможешь затаиться. А я... я вернусь в Орден. Сделаю вид, что след потерян. Это даст нам время. Чтобы разобраться с проклятием. Или хотя бы понять, с чего начать.
Александр смотрел на неё с осторожной надеждой.
— Ты действительно готова на это? Поставить под удар всё?
— Я уже поставила, — коротко ответила она и, не дав ему ничего добавить, повернулась, чтобы собрать вещи.
Тревожная тишина вновь опустилась на дом. Только теперь в ней не было растерянности — была решимость. Сдержанная, холодная, но настоящая. Она больше не сомневалась.
Они выбрались до рассвета, когда первые лучи лишь касались крыш деревни. Туман стелился по улицам, пряча их силуэты, а мокрая брусчатка приглушала шаги. Агата накинула капюшон, лицо скрывал платок. Александр шёл рядом, незаметно хромая. В руках у него был рюкзак с самым необходимым: старые бумаги, фляга, немного еды и нож, подаренный ей.
У Орденовской заставы никого не было — смена ещё не началась. К счастью, охрану в деревне не усилили. Возможно, им поверили. Возможно, просто недооценили.
Они пересекли мост, миновали мостовую башню и исчезли в еловом лесу. Агата не оглянулась. Даже когда впервые за много лет не знала, что будет дальше.
Дом у границы оказался таким, как она его помнила: покрытый мхом, полуразрушенный, с гнилой верандой и облупленной штукатуркой. Раньше здесь жила старая травница, которую Агата знала в детстве. После её смерти имение опустело, и о нём забыли.
Внутри пахло сыростью и пылью. Сбив паутину, они зажгли керосиновую лампу. Дом оказался крепче, чем выглядел — стены держались, печь была почти цела, на чердаке нашлось несколько старых одеял.
Александр прошёлся по скрипучему полу, прислушиваясь, как он угрожающе стонет под его шагами. Плесень на стенах, трещины в потолке, пыль веков и одиноко стоящий стол, который видел лучшие времена — возможно, времена основания Веларии.
— Ещё одно убежище в стиле «постапокалипсис с налётом безнадёги», — проворчал он, глядя на обвалившийся потолок. — Чувствую, скоро стану архитектором по принуждению.
Агата, сидя у камина, где уже потрескивали дрова, лениво бросила через плечо:
— Отлично. Начни с крыши. Только без готики, пожалуйста. На фоне твоей меланхолии дом и так в трауре.
Он вздохнул, осмотрел потрескавшуюся стену:
— Ты когда-нибудь пряталась в нормальных местах? Скажем, в доме с кроватью, дверьми и отсутствием грибка?
— Конечно. Но обычно я там не прячу проклятых мужчин с манией величия. Это, знаешь ли, меняет условия аренды.
Александр усмехнулся. Он подошёл к окну и слегка приоткрыл ставню, впустив холодный горный воздух.
— Уверен, где-то в мире есть беглецы, которые скрываются в уютных шале. Но нет — мы эстеты, нам подавай развалины с душой.
Агата подошла ближе, оглядела дом вместе с ним:
— Мы эстеты, потому что ты притягиваешь беды, как магнит — гвозди. Шале бы не выдержало твоей ауры.
Он бросил на неё лукавый взгляд:
— Это признание в моей разрушительной притягательности?
— Это диагноз. — фыркнула она, но в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка.
Они замолчали. В доме вновь воцарилась тишина, но теперь в ней было что-то уютное — будто сама тишина устала бороться и решила дать им шанс. Пусть и временный.
К вечеру они уже обустроили себе временное убежище. Им предстояло многое: найти след проклятия, понять, кто стоит за этим, и почему всё так запутано. Но сейчас, в этой глуши, где не было Орденов, лжи и приказов, они могли хотя бы дышать.
Агата сидела у окна, глядя на пылающее небо заката. Александр стоял рядом, прислонившись к косяку.
— Слишком тихо, — пробормотал он. — Как будто перед бурей.
— Это и есть буря, — ответила она. — Только теперь мы в её центре.
Тишина разлилась по комнате, как отголосок долгого выдоха. Слышно было только потрескивание дров и далёкий стук дождевых капель по разбитой черепице. Агата села на полу, облокотившись на стену, в руках вертела этот несчастный нож. Александр устроился на старом ящике, вытянув ноги вперёд.
— Ты что-то задумался, — тихо сказала она. — Грустишь по вилле?
Он усмехнулся, не глядя в её сторону.
— Думаю о том, где всё началось. Тогда я и представить не мог, чем всё обернётся... Я ведь пошёл туда из-за них, — он кивнул на знак Ордена, всё ещё висящий на его шее, потускневший. — Они нашли упоминание о древней магии, о рунах, которые могут связывать душу и магический источник. Я просто хотел опередить конкурентов. И оказался марионеткой.
Агата слегка приподняла брови.
— Что ты имеешь в виду?
Он посмотрел на неё — взгляд тяжёлый, но ясный.
— Там, в горах, в разрушенном храме, меня не просто ждала древняя ловушка. Кто-то из Ордена уже был там до меня. Алтарь был вскрыт... ритуал — незавершён. И как только я коснулся руны, она словно ждала меня. Сработало что-то вроде печати — я стал носителем.
— Печати? — переспросила она, немного нахмурившись.
— Теневая Печать. Я выяснил о ней позже, по обрывкам — в библиотеке, через старые дневники. Это древняя сила, заключённая за границей мира. Когда-то её пытались использовать, но Печать ушла в забвение. И теперь она снова пробуждается. И использует меня как мост.
Агата медленно выдохнула. С её лица ушло напряжение — теперь в её глазах читалось нечто другое. Вера? Или страх?
— Думаешь, кто-то из Ордена знал, что ты найдёшь это место?
— Я в этом уверен, — мрачно ответил он. — Мы всегда думали, что тьма приходит извне. Но если враг уже внутри... тогда всё становится гораздо хуже.
Она опустила взгляд. На мгновение снова наступила тишина. Но потом Агата подняла глаза и твёрдо сказала:
— Тогда мы вернёмся туда. В храм. Найдём способ разорвать эту связь. Проклятие — это ещё не конец. Пока ты... остаёшься собой.
Он улыбнулся. Устало, но искренне.
— Надеюсь, ты не разочаруешься в моём «собой», когда всё начнёт рушиться.
И тут же — удар. Кто-то снаружи резко хлопнул ставней. Агата вскочила, нож в руке. Александр бросился к двери.
Кто-то был рядом.
И у них было всё меньше времени.