26. Добро пожаловать в хаос
Александр открыл дверь, и Агата переступила порог его квартиры. Первое, что её ударило — запах. Не неприятный, просто... мужской: табак, кофе, немного затхлого воздуха и слабый аромат одеколона. Всё было слегка пыльным, разбросанным, хаотичным — как сама его жизнь.
— Добро пожаловать в хаос, — хмыкнул Александр, разуваясь. — Прошу, не суди строго. Убираться — это, видимо, тоже навык, который я потерял вместе с проклятием. Хотя, я предпочитаю просто называть это протестом против доместикации.
Агата скользнула взглядом по обстановке. На полу валялись книги, на столе — пустые чашки, пепельница с парой забытых бычков. В углу маячит гитарный футляр, а в прихожей — пара курток и чужой рюкзак.
— У тебя две комнаты, да? — спросила она, снимая пальто.
Александр чуть замялся:
— Было бы прекрасно сразу предложить тебе вторую... Но в ней сейчас Сэм. Он здесь временно, у него работа в городе. Я бы выгнал, но он как таракан — хрен вытравишь.
Агата усмехнулась и, не раздумывая, пожала плечами:
— Я не против разделить с тобой комнату.
— Скажешь это ещё раз — и я начну искать тебе зубную щётку получше.
Они прошли в спальню. Здесь было чуть уютнее, но тоже не идеально — на прикроватной тумбочке стопка книг, носки на полу, плед смят, подушки небрежно брошены.
— Этот плед пережил многое, да?
— Он видел вещи, Агата. Он заслуживает отпуск.
Александр подошел к шкафу, пытаясь затолкнуть в него разбросанные рядом вещи.
— Вот шкаф. Не пугайся — половина вещей в нём ещё с тех времён, когда я думал, что могу быть взрослым.
Она усмехнулась и пошла на кухню:
—Нужно приготовить что-то на ужин, надеюсь у тебя есть хоть какие-то продукты.
Открыв холодильник, она обнаружила только три бутылки пива и кетчуп, и метнула на Александра вопросительный взгляд.
—Что? Смотри, тут и тебе, и мне, и Сэму хватит. — он неловко отшутился и поспешно закрыл холодильник.
Открыв духовку, Агата брезгливо заглянула внутрь.
— В ней кто-нибудь живёт?
— Возможно. Но мы не мешаем друг другу. — без капли иронии ответил Александр.
— А я-то тоже переживала, что буду мешать тебе...
— Ты просто впишешься в экосистему. — он лениво пожал плечами.
В попытке навести порядок она схватила со стола кружку с давно засохшим кофе.
— Это кофе или древний артефакт из археологических раскопок?
— Ни слова про древние артефакты. У меня с ними... сложные отношения. Это мой проект по выведению нового вида плесени. Почти дал имя. — с серьёзным видом сказал Александр.
Агата окинула всё взглядом и поняла: ей придётся взять обустройство на себя.
— Ничего, — сказала она, подходя к окну. — Обживёмся. Это ведь теперь наше любовное гнездышко?
— Ну, если ты не сбежишь через неделю, — подал голос Александр из коридора. — то, возможно, даже обзаведёмся пылесосом.
— Ого. Совместное имущество? Это серьёзно.
— А то! Сначала пылесос, потом налоговая декларация на двоих.
— Я не готова к таким обязательствам. Давай начнём хотя бы с покупки мусорного ведра. — С этими словами Агата начала складывать весь мусор, что попадется ей под руки, в пакет.
По окончанию уборки они были вынуждены идти в ближайший супермаркет.
Чуть позже они вдвоем вернулись домой, неся пакеты с продуктами, переглядываясь и посмеиваясь над тем, как спорили у полки с соусами. Александр всё пытался доказать, что чесночный — универсальный, а Агата стояла насмерть за сливочно-грибной. В итоге купили оба.
Квартира наполнилась уютными звуками — шорохом пакетов, звоном посуды, мягкими голосами. На плите шкворчала сковородка, Александр со всей серьезностью пытался пожарить курицу, но она упрямо прилипала к поверхности. Агата нарезала овощи, изредка бросая на него взгляды и сдерживая улыбку.
В этот момент в дверь повернулся ключ. Александр приподнял бровь:
— Приготовься, сейчас будет Сэм. И да, не удивляйся — он всегда слишком вежлив.
Дверь открылась, и в прихожую вошёл молодой мужчина. Он выглядел почти слишком безупречно для вечернего возвращения с работы: рубашка с галстуком, брюки, лёгкая небрежность в движениях, но с какой-то спокойной собранностью. Чёрные волосы чуть падали на лоб, и в его взгляде читалась сдержанная усталость, но и искренняя заинтересованность. Он остановился, заметив Агату.
— Ага, не один, — произнёс он, снимая куртку. — Надеюсь, я ничего не испортил?
Александр махнул лопаткой:
— Агата, это Сэм. Сэм — Агата. Только не вздумай сейчас вести себя прилично, ты испортишь мне репутацию.
— Сэмюэль Макото, — представился он, кивнув и слегка улыбнувшись. — Очень приятно.
— Агата Харрис, — она тепло ему улыбнулась, вытирая руки от сока помидора. — Мне тоже приятно.
— Я чувствую запах... попытки кулинарии? — Сэм взглянул на сковородку, где курица сражалась за свою жизнь против жарки. — Александр, ты вообще молодец — и курицу жаришь, и компанию находишь. Пугаешь.
— У тебя есть десять секунд, чтобы замолчать, или следующий жариться будешь ты, — буркнул Александр, переворачивая курицу.
Агата засмеялась, а Сэм прислонился к дверному косяку, с интересом наблюдая за их готовкой:
— Я надеюсь, вы готовите на троих? Или мне идти спасать себя лапшой быстрого приготовления?
— Сэм, мы, так и быть, накормим тебя. — сказала Агата. — Только если пообещаешь не критиковать повара.
— Клянусь. Я буду не жёстче, чем эта курица. Хотя... это, пожалуй, несложно.
— Вот ты снова начинаешь, — проворчал Александр, пряча улыбку.
Они уселись за небольшой стол, где ещё пять минут назад стояли пустые пакеты. Теперь — тарелки с курицей, овощами и каким-то экспромтом из лапши и сыра, на скорую руку сварганенным Сэмом, чтобы «сбалансировать творческое безумие Александра».
— А теперь торжественный момент, — Александр разлил по бокалам вино. — Сэм, ты будешь пить или сразу читать мораль?
— Я только по праздникам, — ответил Сэм с видом мудреца. — А сегодня — пятница, вы готовили ужин, у нас гостья... Думаю, повод достойный. Наливай.
Агата всё это время наблюдала за ними с лёгкой улыбкой. Обстановка была домашней, пусть и слегка хаотичной. И впервые за долгое время она чувствовала, что не обязана быть «на высоте». Можно просто сидеть, слушать, смеяться, есть недосоленную курицу и чувствовать себя частью чего-то живого.
— Так, Агата, — повернулся к ней Сэм. — Я про тебя слышал, но теперь хочу всё услышать лично. Кто ты, откуда, как докатилась до жизни с этим субъектом?
Александр кивнул, изображая торжественность:
— Да, Агата, расскажи, как ты оказалась в лапах этого голодного хищника.
— Случайность, — усмехнулась она. — Сначала он напортачил. Потом я его спасла. Но при этом напортачив. Потом снова спасла. А теперь вот ем его курицу и живу в его бардаке.
— Романтика, — сощурился Сэм. — Значит, ты в той категории людей, что любят хардкор.
— Скорее, я в той категории, что не знает, как вовремя остановиться, — пожала плечами Агата.
— Добро пожаловать, — вздохнул Сэм, чокнувшись с ней бокалом. — Мы тут все такие.
Александр тем временем поправил скатерть, которая всё ещё лежала поперёк, и буркнул:
— Если вы будете такими душевными, мне придётся пойти в угол и пострадать. Впрочем, вы и так как будто обо мне забыли.
— Ты тут? — изобразил удивление Сэм. — Прости, я думал, это говорит курица.
Смех раздался над столом.
Когда ужин был доеден, посуда кое-как собрана в раковину, а чай налит в самые несимпатичные кружки из запаса Александра, Сэм потянулся, лениво зевнул и сказал:
— Ну что ж, господа, я отбываю в свой скромный угол. Утром вставать. Агата, было приятно познакомиться. Александр, не сожги квартиру.
— Только если случайно, — отозвался тот.
Сэм исчез за дверью, и в квартире стало неожиданно тихо. Ни фонового болтовни, ни скрипа его стула, ни смешков. Только мягкий свет, запах жареного чеснока, остатки тепла от еды и странное напряжение, которое повисло в воздухе между Агатой и Александром.
Агата села на край дивана, обхватила колени, накинув на плечи плед, и посмотрела в сторону окна.
— Всё как-то нереально, — пробормотала она. — Вчера я жила в другой квартире, с другим человеком. Сегодня — здесь, с тобой. И Сэмом. И... этим диваном.
Александр уселся рядом, но не слишком близко. Он чувствовал, что любое неверное движение может разрушить хрупкий покой между ними.
— Это называется жизнь. Иногда она лупит кувалдой по голове, иногда вручает тебе сюрприз в виде кетчупа и трёх бутылок пива в холодильнике.
Она усмехнулась, но глаза остались немного грустными.
— Мне страшно. Я не знаю, что со мной. Всё перевернулось.
Он чуть наклонился к ней, не касаясь, но давая понять, что рядом.
— А мне не страшно. Я просто... очень хочу, чтобы ты осталась.
Агата молча кивнула, всё ещё глядя в окно. Потом сказала:
— Я не уверена, что помню, как это — быть с тобой. Но я помню, как чувствую себя рядом с тобой. И сейчас — спокойно. Не знаю, насколько это правильно, но...
— Но мы уже и не те, что были, — закончил он. — Может, это и хорошо. Значит, начнём с начала. Только ты и я. И Сэм. И курица.
— И кетчуп, — кивнула она.
Они рассмеялись. А потом снова замолчали. Но теперь — в тишине, которая уже не пугала.