17. Город, который не задаёт вопросов
Александр сидел у иллюминатора, глядя на рассыпанное внизу ночное сияние города. Велария отдалялась, становясь лишь узором из огней, затухающим в облачной мгле. Самолёт мягко дрожал, набирая высоту, а в груди всё тише билось сердце — будто с каждым километром он оставлял за спиной всё, что было, и всё, кем он когда-то был.
Он летел налегке. Один чемодан в багажном отсеке и тетрадь на коленях — исписанная обрывками мыслей, которые уже не казались ему своими. Прошлое пульсировало где-то на периферии сознания — обрывками образов, чужими голосами, вкусом её имени на губах. Агата.
Он не простился. Ни с ней, ни с этим городом, ни с кем из тех, кто считал его то чудовищем, то героем. Прощания были для тех, кто уезжает с надеждой вернуться. Он же — бежал.
Его путь лежал в Кальден, в Астриум — высокотехнологичный мегаполис, город, где каждый мог стать кем-то новым. Место, где никто не знал, кем он был, что носил в себе, и кого когда-то любил. Это был идеальный шанс исчезнуть. Или — возродиться.
Он закрыл глаза, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Самолёт вошёл в плотный слой облаков. Снаружи — белая слепота, внутри — тишина. Ни проклятия. Ни Ордена. Ни её.
Он сам отпустил её руку. Он сам выбрал эту пустоту.
Теперь оставалось только одно — научиться в ней жить.
Астриум встретил его резким порывом ветра, шумом транспорта и почти неоновым сиянием рассвета. Город не просыпался — он никогда и не спал. Александр стоял у выхода из терминала, вглядываясь в чужой, гулкий мир, где небоскрёбы тонули в тумане, а дороги сплетались, как живые вены мегаполиса. Здесь всё было другим: язык, ритм, запахи, даже воздух — пахнущий железом, кофе и скоростью.
Он вызвал такси и ехал, вжавшись в угол, наблюдая, как мимо проносятся вывески на двух языках, прохожие в спешке, роботы-доставщики, уличные музыканты с голографическими экранами. Этот город будто жил отдельно от времени. Его не волновали чужие трагедии и проклятия. Он принимал всех — с равнодушием, граничащим с милостью.
Александр снял небольшую квартиру в старом районе, где фасады ещё хранили намёк на архитектуру прошлых эпох. Высокие окна, кирпичная кладка, скрип половиц. Он специально выбрал это место — далёкое от сверкающего центра. Здесь можно было остаться наедине с собой, спрятаться.
Он устроился работать в редакцию онлайн-журнала — писал статьи, вёл небольшую колонку, где рассказывал истории чужих городов, незаметных героев, исчезающих истин. Писал так, будто прятал в каждом тексте себя, по кусочку. А ночами — просто сидел у окна и курил, глядя на город, который ни разу не спросил, кто он такой.
В Астриуме он стал другим. Тише. Замкнутей. Он не искал любви. Он не ждал встреч. Он просто жил — так, как мог.
Первые недели в Астриуме он жил как призрак. Ходил по улицам, не глядя по сторонам. Не помнил вкуса еды, не замечал погоды. Он пытался писать, но слова больше не ложились в строчки — расползались, теряли смысл. Ему снилась Агата. Не та, что сейчас, спокойная и чужая, — а прежняя. Гневная. Живая. Его.
Он не мог вырвать её из памяти. А значит — решил заглушить.
Он стал пропадать по ночам в клубах, где музыка била по вискам, а алкоголь лился, как ртуть. Появились знакомства — лёгкие, мимолётные, с теми, кто не задавал лишних вопросов. Александру нравился контроль. Он искал его там, где мог взять: в сексе, в доминировании. Он играл в господина, потому что только в этом мог на короткое время вернуть себе чувство власти над чем-то. Хоть над телом. Хоть над чужим дыханием.
Он приходил на кинки-вечеринки, где его встречали кивками и полузакрытыми взглядами. Он выбирал женщин, которых ничего не связывало с прошлым, и говорил им, что делать — так, как будто это имело значение. Всегда с оговоркой: никаких следов, никаких чувств, никаких историй после. Только ночь.
Утром он ненавидел себя. Но ненавидеть — означало чувствовать. А чувствовать было лучше, чем провал.
Потом — снова вечер. Снова голос диджея. Снова бутылка. Снова пальцы на шее чужой женщины, сжимающей ему руки в ответ. Всё, чтобы не слышать в голове её голос. Не вспоминать, как она держала его за руку в последний момент. Не думать о том, что он не удержал. Ни её. Ни себя.
Так прошёл почти год.
Год, в который он потерял человека, ставшего для него светом. И себя — как человека.
Александр сидел за барной стойкой, прокручивая в голове очередные пустые мысли, когда в дверь бара вошла девушка. Тот самый типаж — уверенная в себе, с неким скрытым озорством в глазах. Вдохновлённая вечерней атмосферой города, она двигалась, как будто зная, что каждый её шаг — это уверенный выбор. И несмотря на все её внешние признаки — привлекательная, с острыми чертами лица и прямой осанкой, — он с самого начала почувствовал, что это не будет просто очередной случайный разговор.
Он даже не поднял головы, продолжая размешивать лед в бокале с крепким напитком. Было поздно, он был уставший. Редкие отношения, которыми он наслаждался на протяжении последних месяцев, обычно не оставляли за собой следов. Он всегда быстро забывал имена, лица и даже ночи, проведённые с этими женщинами. Они не интересовали его. И, как всегда, он старался игнорировать тех, кто пытался затянуть его в разговоры.
Но она пришла к нему сама.
— Ты не помнишь меня? — её голос был твёрдым, без намёков на иронию. Она подошла прямо к нему, не задаваясь вопросом, стоит ли подойти или нет.
Александр обернулся, уже привыкший к таким ситуациям. Он не ожидал, что она действительно подойдёт, и хотя её лицо показалось ему знакомым, он сразу почувствовал, что это какая-то ошибка.
— Мы встречались раньше, — сказала она, не дождавшись его реакции, словно уверенная, что он её помнит.
Александр вновь посмотрел на неё, не пытаясь скрыть лёгкое недоумение. Он заметил знакомую искру в её глазах — ту самую, которая всегда вела к беспорядочным ночным связям. Но это не было тем, что он искал. Он устал от этих знакомств, от того, как легко они начинались и как быстро заканчивались.
— Может быть, — его голос был ровным, почти безразличным. Он снова повернулся к стакану, но почувствовал, как она всё-таки остаётся рядом.
Она не отступала.
— Ты правда не помнишь? — спросила она, и в её тоне было что-то небрежное, но в то же время настойчивое, как будто ей было интересно его отношение к происходящему. — В баре, несколько месяцев назад. Я была тогда... ну, ты знаешь, всё как обычно. Но ты не выглядел, как те, кто легко забывает.
Он вспомнил. Это была одна из тех ночей, когда, кажется, всё сливалось в одно мгновение. Интрига, страсть, лёгкая игра. Она была такой же, как все — яркой и мимолётной, но что-то в её присутствии держало его внимание немного дольше, чем обычно.
— Так ты решила проверить, помню ли я? — его тон стал более холодным, чуть с подтекстом недовольства. Он не хотел, чтобы это знакомство продолжалось. Он не хотел, чтобы оно хоть как-то нарушало его установленный порядок.
Она не отступила, но в её глазах мелькнуло что-то, что напомнило ему о том, что между ними всё-таки был какой-то момент, не полностью стертый временем.
— Я просто подумала, что тебе будет интересно снова встретиться, — ответила она, её улыбка была лёгкой, почти игривой, но в этом был какой-то элемент искренности. Это заставило его на мгновение задуматься.
Он замолчал. Его внутренний скептицизм продолжал настойчиво напоминать ему о том, что все эти попытки сблизиться — не более чем случайные встречи, обманчивые моменты. Он был уверен, что это ничего не изменит. И тем не менее, его взгляд снова вернулся к ней.
— Я не ищу новых знакомств, — сказал он, избегая её глаз. — Если ты здесь для того, чтобы опять повторить ту ночь, это не для меня.
Она не обиделась. Напротив, её улыбка становилась ещё шире.
— Ты такой скучный, — пошутила она, поднимая бокал с напитком, который принесла с собой. — Но, возможно, это и есть то, что меня привлекло.
Александр поморщился, но его взгляд вновь задержался на ней. Даже если он пытался остаться отстранённым, она каким-то образом выбивала его из привычного состояния.
— Ты ведь всё равно останешься здесь, правда? — она вдруг спросила, как будто заранее приняла его отказ и не обращала внимания на его холодность.
Александр снова на неё посмотрел. Она не уходила, не заставляла себя быть заметной, но что-то в её уверенности заставило его ещё немного задержать взгляд. Он ответил лишь сухо:
— Наверное.
С каждым словом она была немного ближе, и с каждым словом он всё больше сомневался, стоит ли отказываться от этого знакомства. Но в глубине души он знал: это будет всё равно так же мимолётно, как и все другие моменты в его жизни.
Она уже уходила, но оставила в его жизни лёгкое послевкусие. Он уже знал, что это знакомство не закончится так просто.