8. Цветы среди проклятия
Дверь заскрипела, но не успела раскрыться полностью, как что-то внутри зашевелилось — будто само здание отреагировало на их появление. В тот же миг в проёме вырос человек — высокий, худой, с резкими чертами лица и холодными, пронизывающими глазами. Его седые волосы были собраны в низкий узел, а одежда — старая, выцветшая, но аккуратная. Он держал в руке посох, увенчанный камнем, который казался будто вырезанным из ночи.
— Я не звал гостей, — произнёс он спокойно, но в голосе сквозила угроза. — Особенно... таких, как вы.
Александр молча шагнул вперёд, не отводя взгляда. Их глаза встретились — тьма с одной стороны, знание с другой.
— Мы пришли не как враги, — ответил он. — Ты знаешь, кто я. И ты знаешь, что несёт на мне Печать.
Мужчина на мгновение замер. Затем перевёл взгляд на Агату, оценивающе.
— Ты — с ним по доброй воле?
— Пожалуй, — ответила она, пожав плечами. — Я вообще склонна ко всякому безумию в последнее время.
— Очевидно. — Он медленно отступил вглубь дома. — Входите. Но предупреждаю: если кто-то из вас дёрнется, не успеете даже понять, что умерли.
— Гостеприимство на высшем уровне, — пробормотал Александр, проходя мимо него.
— Лучше быть живым грубияном, чем вежливым мертвецом, — отозвался хозяин.
Дом внутри был странным. Всё казалось... на месте, но будто из другого времени. Запах трав, свечей и пыли висел в воздухе. На полках — книги в кожаных переплётах, пучки засушенных растений, в банках — что-то, чему лучше не знать названия. Пространство словно сгибалось вокруг них.
— Ты знаешь, как снять Печать? — спросил Александр прямо.
Мужчина кивнул медленно:
— Знаю. Но цена... тебе вряд ли понравится.
Агата напряглась. Александр сжал челюсти.
— Назови её.
Он взглянул на них обоих — взгляд был почти жалостливым.
— Сперва — покажи Печать. Я должен увидеть, с чем именно ты связался. А потом мы обсудим... цену.
Мужчина закрыл за ними дверь и провёл вглубь дома. Просторная комната с массивным деревянным столом, уставленным засохшими травами, свитками и чашами с остатками каких-то зелий, оказалась удивительно... уютной. Возле очага потрескивал огонь, отбрасывая живые отсветы на стены. Воздух, хоть и тяжёлый, пах не сыростью, как снаружи, а чем-то успокаивающим — можжевельником, шалфеем... старым деревом.
— Садитесь, — хозяин указал на лавки. — Ритуалы ритуалами, а разговоры лучше вести сидя.
Они заняли места. Рейн остался стоять чуть в стороне, по привычке не сводя глаз с мага. Агата уселась рядом с Александром, бросив короткий взгляд на его руку — ту самую, где под кожей будто дышала чернота проклятия.
— Моё имя — Дорр, — наконец представился старик. — И да, я могу помочь тебе, Александр. Но не сегодня.
— Почему? — спросил он, не отрывая взгляда от Дорра.
— Потому что Печать, подобная этой, поддаётся только в особые дни. На убывающей луне, когда магия тьмы ослабевает. Если начать раньше — я не только не избавлю тебя от неё, но и рискую усилить влияние.
— И когда?
— Завтра. Вечером. У нас есть сутки, чтобы подготовиться. — Он перевёл взгляд на Агату. — Твоя сила тоже пригодится. Ты связана с ним... слишком тесно, чтобы стоять в стороне.
Александр чуть дернулся, но промолчал. Агата вздёрнула бровь:
— Ну что ж, с таким диагнозом и кольца можно надевать.
— Сарказм — плохой щит от судьбы, — сухо заметил Дорр, — но лучше, чем ничего.
Повисла короткая пауза. Потом Дорр поднялся, подошёл к очагу и бросил туда пригоршню каких-то листьев. Комната наполнилась терпким дымом.
— Отдохните. Поешьте. Завтра будет сложно — не только для тела, но и для духа.
Александр в полоборота взглянул на Агату. Та встретила его взгляд — твёрдо, немного упрямо и с лёгкой тенью тревоги.
— Ну что, — пробормотал он, — один вечер в покое... звучит почти как отпуск.
— Если не считать, что в конце этого отпуска тебя могут расчленить магическим потоком, — усмехнулась она. — Потрясающий отдых.
— Главное — компания, — отозвался он, криво усмехаясь.
Они оба замолчали, наблюдая, как Дорр, погружённый в свои приготовления, что-то тихо бормотал себе под нос. До следующего вечера оставалось чуть больше суток.
После разговора с Дорром напряжение в плечах Александра начало понемногу спадать. Впервые за долгое время перед ним замаячила надежда — зыбкая, как дым, но всё же реальная. Агата чувствовала это в каждом его взгляде, в каждом вдохе. Он стал... чуть мягче. Чуть ближе к тому, кем был когда-то.
Когда солнце клонилось к закату, они, не сговариваясь, вышли из домика. Рейн остался внутри — он, как всегда, был настороже и, похоже, доверял старому магу чуть меньше, чем недоваренному мясу. Дорр же бурчал что-то про амулеты и кровяные круги, не замечая их ухода.
Небо затянули облака, но дождя не было — только влажный воздух и лёгкий ветер, шевелящий траву у ног. Они шли вдоль лесной тропы, не отходя далеко, но наслаждаясь тишиной и относительной свободой.
— Думаешь, он справится? — спросила Агата, чуть приглушённо, глядя вперёд.
— Если не справится — это будет весьма неловкий конец нашей саги, — ответил Александр, руки в карманах, голос лениво-ироничный. — Хотя, с другой стороны, наконец-то отдохну.
— На кладбище?
— Ага. Тишина, покой, соседи не шумят.
Агата усмехнулась и покачала головой, но ничего не ответила, лишь посмотрела на него чуть дольше, чем стоило бы. Он заметил — и замер на секунду. Ветер шевельнул его волосы. В глазах что-то дрогнуло.
— Я не думал, что ты когда-нибудь ещё будешь смотреть на меня вот так, — тихо произнёс он.
— А я не думала, что ты когда-нибудь ещё будешь говорить со мной без того, чтобы прятаться за язвами.
Они остановились на краю небольшого холма, откуда открывался вид на верхушки деревьев, трепещущие в легком ветре. Агата присела в траву, вытянув ноги. Александр опустился рядом, ближе, чем, возможно, следовало.
Им было так спокойно, тихо, легко, как в старые времена. И на мгновение лес перестал быть угрюмым. Печать — не такой уж страшной. А вечер — был просто вечером.
Когда они уже собирались возвращаться к дому, Агата вдруг остановилась. Где-то в стороне между деревьев виднелись пятна ярких цветов — лиловых и голубых.
— Подожди... — Она прищурилась. — Смотри, вон там. Видишь?
Она первой шагнула сквозь кустарник, пробираясь к поляне. Он последовал за ней. Через несколько минут деревья расступились, и перед ними открылась небольшая лужайка, залитая мягким вечерним светом. Цветы — дивного оттенка, словно светящиеся в полумраке — качались на ветру.
— Какая прелесть, — выдохнула Агата, опускаясь на колени в траву.
Александр молча присел рядом. Некоторое время они просто смотрели. Было в этом месте что-то умиротворяющее, будто сама природа решила подарить им это мгновение.
Он повернулся к ней и сказал чуть тише:
— Ты в этом свете... выглядишь так, будто ты сама часть этих цветов.
Агата усмехнулась, но не отводила взгляда. Он наклонился ближе, и его пальцы легли на её запястье. Потом он медленно поднёс её руку к своим губам.
Поцелуй был лёгким. Почти незаметным.
Но именно это сделало его таким весомым.
Агата замерла. В её груди что-то кольнуло, и когда он не отстранился сразу, а лишь поднял глаза, глядя на неё с какой-то тихой, почти благоговейной нежностью — она почувствовала, как сердце выдает себя.
Она не сказала ни слова.
Пальцы Александра всё ещё держали её руку, и вдруг, будто забыв об осторожности, он провёл по её коже губами чуть выше. Медленнее. Дольше. Словно исследовал, как далеко может позволить себе зайти.
Она не остановила его.
Наоборот — её дыхание стало тише, глубже. Она слегка подалась вперёд, и его свободная рука коснулась её лица — обвела скулу, зарылась в волосы. Глаза их встретились, и всё остальное будто исчезло.
Простой жест... превратился во что-то большее.
Поцелуй был не стремительным, но уверенным. Мягким, но жадным. Будто слишком долго они этого избегали — и больше не могли.
Он не пытался властвовать. Не был грубым. Только бережность. Только этот странный, невозможный момент — когда желания, наконец, перестали прятаться.
И в этой тишине леса, среди цветов и предстоящей опасности, они оба позволили себе то, о чём, возможно, мечтали слишком давно.