7. Сквозь лес и шёпот
Где-то вдалеке перекликались птицы, а дождь, ливший всю ночь, теперь превратился в редкие капли, лениво стекавшие по разбитым стеклам.
Агата проснулась медленно — сначала осознала тепло, затем тяжесть чужой руки на своей талии... и только потом — чьё-то дыхание у себя над ухом.
Она чуть шевельнулась — и сразу почувствовала, как Александр напрягся. Он не спал.
— Ты бодрствуешь? — спросила она, голос всё ещё сонный, хрипловатый.
— Слишком уютно, чтобы засыпать, — ответил он, и она почувствовала, как он едва заметно усмехнулся.
Агата приподнялась, упираясь ладонью в его грудь — не для того, чтобы оттолкнуть, скорее просто чтобы посмотреть в глаза.
— Ты обнимал меня всю ночь?
Александр не отвёл взгляда.
— А ты не сопротивлялась. Значит, тебе понравилось.
Она скривилась — то ли в усмешке, то ли в попытке скрыть смущение.
— Я спала. Мог бы воспользоваться ситуацией и удушить меня. Это было бы проще, чем объяснять Ордену, почему ты всё ещё жив.
— Искушение было велико, — театрально вздохнул он. — Но, увы.
— Если серьёзно... — сказала она, чуть тише. — Спасибо, что не пытался исчезнуть ночью.
Он приподнялся на локти, изучая её лицо.
— Я обещал, что останусь, — твердо сказал он — И пока ты рядом — у меня есть причина держать слово.
Они замолчали. Утро медленно наполняло заброшенное здание, делая всё вокруг менее пугающим, но не менее хрупким. Как будто сама реальность боялась спугнуть то, что только-только начало возрождаться между ними.
— Нам нужно двигаться, — наконец проговорила Агата, отводя взгляд. — У нас мало времени.
— Согласен, — кивнул Александр. — Но, предупреждаю, если ещё одна ночёвка будет в развалинах, я официально требую хотя бы подушку. И мятный чай.
— И шелковое бельё? — прищурилась она.
— Только если ты его принесёшь лично.
Агата рассмеялась — легко, по-настоящему. И в этот момент она поняла: несмотря на всё, несмотря на тьму, проклятие и страх... он всё ещё мог быть тем самым Александром.
И, возможно, она всё ещё была той, кто способен ему это напомнить.
Тем временем солнце пробивалось сквозь серые облака, разгоняя остатки ночной сырости. Воздух был свежим, пах землёй и мокрой листвой. Агата и Александр стояли у выхода из полуразрушенного здания — она подтягивала шнурки на обуви, он внимательно осматривал окрестности, прислушиваясь к каждому звуку.
Рейн, как и обещал, всю ночь провёл снаружи. Он сидел на обломке колонны, по-прежнему спокойный, почти каменный.
— Никто не появился. Но это не значит, что нас не ищут, — сказал он, даже не оборачиваясь.
— Уходим, — коротко бросила Агата. — Чем дольше мы здесь, тем больше риск.
Александр поправил ворот своей рубашки, вымоченной в сырости и пыли, и тихо буркнул:
— Признаюсь, романтика с развалинами теряет шарм, когда ты в них вторую ночь подряд.
Агата метнула в него взгляд, в котором смешались лёгкое раздражение и недовольственно спрятанная улыбка.
— Потерпи, принц развалин. Может, сегодня повезёт, и нам попадётся пещера с видом на горы.
— Главное — без летучих мышей, — вздохнул он, — я и так живу на грани клише.
Они двинулись в путь — сначала по тропе, петлявшей между деревьев, затем вдоль русла пересохшего ручья. Агата шла первой, привычно выверяя дорогу, Рейн замыкал строй, молчаливый и сосредоточенный. Александр держался ближе к ней — не из страха, скорее по какой-то внутренней потребности быть рядом.
Иногда они переглядывались — коротко, молча. В этих взглядах не было прежней враждебности. Только осторожность. Тот самый момент, когда между двумя — что-то хрупкое, только зарождающееся, и оба боятся сделать лишний шаг, чтобы не разрушить.
— Агата, — тихо сказал он, когда они немного отдалились от Рейна.
Она обернулась, не останавливаясь.
— Спасибо, — сказал Александр, просто и без прикрас. — За то, что ты осталась. За то, что поверила.
Она не ответила сразу. Но через несколько шагов бросила через плечо:
— Не заставляй меня пожалеть об этом.
В её голосе не было угрозы — только тревога. А может, и... забота?
Путь только начинался. Но впервые за долгое время Александр чувствовал: он не один.
Дорога вела на восток, в сторону древних предгорий Сиварии — места, где, по слухам, обосновался затворник-исследователь по имени Дорр. Он был одним из немногих, кто когда-то изучал забытые магические Печати и, возможно, знал о происхождении проклятия Александра больше, чем кто-либо в Веларии. Его дом находился в уединении, вдали от глаз — по легенде, он сам наложил на своё жилище магический покров, скрывающий его от чужих.
— Так вот что ты предлагаешь? — спросил Александр, хмуро вглядываясь в размокшую карту, которую держала Агата. — Идти пешком через лес, потом по горам, затем добраться до старика, который может даже не существовать, и, вероятно, будет рад нас убить за беспокойство?
— Именно, — спокойно кивнула Агата. — Ты ведь любишь приключения. Или это была просто поза?
— Уточню, — он покосился на неё. — Ты собираешься защищать меня, пока мы идём к отшельнику, чтобы он снял с меня древнюю Печать и не сжёг нас заживо? Идем по какой-то странной размокшей карте, в век технологий, вместо того чтобы просто открыть Google maps на телефоне?
— Всё верно. А ты думаешь карта для антуража? Как мы найдём жилище, спрятанное магическим покровом? По GPS?
— Я надеялся, что наше примирение будет как-то... уютнее.
— А я надеялась, что ты не окажешься проклятым, подозрительным типом, у которого проблемы с контролем. Мы оба не получили, чего хотели.
Они обменялись взглядами — слишком долго, чтобы это было случайностью. Александр отвёл глаза первым, но улыбка осталась на его лице.
— Всё же мне повезло, что ты именно такая. Злая, ехидная, бесстрашная. Почти как в моих худших кошмарах.
— А ты — как в моих. Только больше ворчишь, — усмехнулась Агата.
Справа раздался тихий смешок — Рейн шёл молча, как обычно, но, судя по всему, даже он начал привыкать к их странной манере общения.
Впереди путь предстоял долгий — через холмы, заброшенные деревушки, леса, населённые не самыми дружелюбными созданиями. Время поджимало: Орден наверняка уже отправил людей на поиски Агаты, и охотники могли быть ближе, чем они думали.
Но пока они были вместе, под синим небом и пением птиц — всё казалось возможным.
Путь был спокойным. Лес постепенно редел, открывая вид на холмы, покрытые высокой травой, колышущейся под лёгким утренним ветром. Где-то вдалеке пели птицы, а в воздухе ощущалась свежесть, к которой они оба уже отвыкли после затхлого укрытия.
Теперь Рейн шёл чуть впереди, бесшумный, как тень, оставляя им немного пространства. Александр и Агата шагали рядом, почти синхронно.
— Никогда бы не подумал, что заскучаю по запаху мокрой травы, — тихо сказал Александр, глядя вдаль. — И по нормальному небу. Без дыр в потолке и запаха плесени.
Агата усмехнулась, не глядя на него:
— Как трогательно. У тебя проснулась сентиментальность. Что дальше? Стихи о росе?
— У тебя — зубы, у меня — чувства. Все когда-нибудь проявляются, — парировал он, склонив голову. — Кроме того, не исключено, что ты просто вдохновляешь на поэзию. Кто знает, что ещё ты пробуждаешь в мужчинах.
Агата фыркнула, но щёки её предательски залились румянцем.
— Лучше бы ты пробудил в себе молчание. Хотя бы на пару километров.
— Боюсь, молчание — это для мрачных героев. Я же — герой с нюансами, — пожал он плечами. — Уж прости.
Они шли ещё какое-то время молча. Иногда Александр краем глаза посматривал на неё — на то, как прядь волос выбивается из под капюшона, как она сдвигает брови, вглядываясь в дорогу. И думал, что в каком-то странном, почти гротескном смысле, всё происходящее было лучшим, что с ним случалось за долгое время.
— Ты ведь правда не обязана была оставаться, — пробормотал он, почти себе под нос.
Агата посмотрела на него. Прямо. Спокойно.
— Но я осталась.
Он чуть кивнул. И больше ничего не сказал.
Солнце медленно поднималось выше, бросая длинные тени на землю. Их дорога шла между холмов, скрываясь вдали в лёгком утреннем тумане — туда, где, возможно, ждал их тот, кто знал, как снять древнюю Печать.
А пока — только дорога, шелест травы и потихоньку припекающее солнце.
К полудню тропа вывела их на плато, с которого открывался вид на долину. Внизу, утопая в зарослях, стоял одинокий дом — старый, будто приросший к земле. Каменные стены, покрытые мхом, крыша, провалившаяся с одной стороны, и витиеватая резьба по деревянным ставням. Всё говорило о том, что здесь не ступала нога простого путника.
— Вот он, — тихо произнёс Рейн, сверяясь с каким-то символом, выцарапанным на ближайшем дереве. — Если, конечно, старик всё ещё жив и не превратился в прах лет десять назад.
Александр прищурился:
— Очень обнадёживает. Особенно, когда речь о моём проклятии.
— Зато атмосферно, — добавила Агата. — Если нас тут убьют, будет красиво. Почти как в романтической трагедии.
— Только ты могла найти романтику в гниющем доме. Очарован, правда, — пробурчал Александр, поправляя воротник.
Они начали спускаться с холма. С каждым шагом становилось всё тише. Даже птицы замолкли, словно природа затаила дыхание. Воздух здесь был другим — густым, пропитанным чем-то древним. Чем ближе они подходили, тем сильнее чувствовалось: это место не просто дом. Оно... дышало.
— Не нравится мне это, — пробормотал Александр, глядя на резьбу на косяках: странные узоры, будто сплетённые из символов древнего языка.
Агата, держа руку на рукояти ножа, кивнула:
— Думаешь, он обороняется? Или просто любит устраивать ужастики?
— Один не исключает другое, — сказал Рейн и первым постучал в дверь.
Ответа не последовало.
— Ладно, — вздохнула Агата. — Входить без приглашения — наша новая традиция, да?
— Если начнут летать проклятия — просто спрячься за меня, — бросил Александр с усмешкой. — Одним больше, одним меньше.. уже без разницы.