5 часть.
Все взгляды были устремлены на Лису. Она их чувствовала кожей, но не обращала внимания. Прожигала взглядом, надеясь отыскать в глазах Дженни намёк на шутку. Злую, циничную, жестокую, но шутку.
«Джен, это же шутка. Ты же пошутила». — молили её глаза, разбиваясь о холодную бездну её кошачьих. Такие холодные, такие чужие. Состояние, подобное лихорадке: внутри озноб, а снаружи температура под сорок. Помещение резко стало тесным. Вены на шее вздулись, стало нечем дышать.
— Мисс Манобан, с Вами всё в порядке? — встревоженно спросил адвокат. — Может воды?
«За что?» — продолжала немой диалог. Отвернулась, переводя взгляд на судью.
— Продолжим? — её голос даже не дрогнул.
Туман окутал женское сознание. В глазах периодически темнело, и она едва понимала смысл вопросов, которые ей периодически задавали. Из зала суда она выбежала первой. Хотелось курить. Почти бегом, по коридору и по лестнице, не обращая внимания на взгляды зевак. Растолкала руками, пробиваясь сквозь назойливую толпу.
— Чёрт, дайте же пройти. — голос, непохожий на себя, срывающийся от бурлившей внутри злобы.
Добежала до машины, быстро закрывая за собой дверцу. Тонировка скрыла её от любопытных глаз. Спряталась. Достала из бардачка пачку новых. Давно бросила, но заначка была. На всякий случай. Скорее несчастный. Счастливые курить не начинают, особенно если давно бросили. Пламя зажигалки обожгло пальцы, заставив скорчиться.
«Блять, да что за день?!».
Швырнула в панель, делая глубокую затяжку. Дым наполнял лёгкие, пропитывая всё собой. Пальцы перестали дрожать. Ещё одна. Перед глазами её тело, которое только что плавилось в её руках.
«Как же так, Дженни. Где же ты играла? В туалете или в суде?».
Еще несколько затяжек. Не заметила, как докурила до фильтра. Мало. Мало, чтобы забыть. Достала из пачки ещё одну, крепко зажав её между губ. Прикурить было нечем — зажигалка улетела куда-то под сиденье. Она наклонилась, пытаясь нащупать её рукой. Мягкая резина ковриков оставляла на себе её отпечатки. Бесполезно. Кровь прилила к лицу, и она резко выпрямилась, чувствуя, как закружилась голова. Через стекло заметила её. Водитель и адвокат протащили через толпу людей. Она посмотрела в её сторону, будто точно знала, что сейчас Лиса смотрит на неё. Внутри всё взорвалось, уничтожая всё на своём пути. Ударная волна не знала жалости, не брала пленных, убивала наповал. Лиса сцепила кулаки, пытаясь удержать себя внутри автомобиля. Не то место, не то время, и может, уже не та женщина. Раз, два, три. Может её спасла бы сигарета. Но её не было. Пальцы коснулись холодной металлической ручки. Раздался щелчок. Дженни почти дошла до своего автомобиля, собираясь сесть на заднее сиденье.
— Может объяснишь? — вопрос в спину заставил обернуться. Не растерялась. Сдержанная, собранная, неприступная.
— Что именно?
— Брось, блять. Что за цирк? Ты не заигралась? — не повела и бровью, продолжая смотреть в упор, словно дуло автомата.
— Больно? — негромко спросила она. Выстрелила. Почти в голову. Пуля просвистела у виска, чуть задев кончики волос. Промазала. Специально.
— За что? — хриплым голосом спросила Лиса. Перезарядила, точно зная, что не промахнётся.
— Покопайся в своей памяти, Лиса. Может и вспомнишь что-то.
Она отвернулась, опускаясь на сиденье авто. Сделала шаг к ней, заграждая собой проём.
— Что ты имеешь в виду?
Дженни потянулась за ремнём безопасности и подняла на неё взгляд. Едва заметная улыбка тронула её губы.
— А ты и не думала, что когда-то будешь подыхать заживо, ведь так? Наслаждайся.
Выстрел в тишине. Не промахнулась. Ранила. Не смертельно, но так, чтобы болело, разрывая всё изнутри. Она потянулась к дверце и вопросительно посмотрела на неё:
— Дай закрыть, мешаешь.
Не шевельнулась, продолжая смотреть на неё. Смотрела и не узнавала. Будто знакомилась впервые. Красивая, статная, циничная. Такими не рождаются — она знала это точно. Такими становятся, когда встречают в своей жизни дерьмо. Противно было осознавать, что этим дерьмом была она сама.
— Я люблю тебя, Джен.
Что-то пробежало по её лицу. Эмоция, которую она тут же взяла под свой контроль.
— Ты понятия не имеешь, что это такое. Любовь — это не слова, не подарки, не секс. Любовь — это когда по душе не ходят в грязных ботинках.
У Лисы зазвонил телефон. Настойчивая мелодия звучала между ними.
— Ответь. Очередная же звонит. Ответь.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, потому что ты сука, Лиса. Слава Богу, что уже не моя. Иди нахер, загораживаешь.
Дёрнула дверцу, заставляя её подвинуться. Хлопок, и автомобиль сорвался с места.
Лиса осталась стоять пригвожденной к асфальту. Распяла на месте, привязав к кресту. Телефон настойчиво звонил. Она достал его из кармана и машинально ответила на звонок:
— Лиса, привет. Это Розэ.
Напрягла извилины, чтобы сообразить, кто именно ей звонит.
— А, да, привет.
— Привет. Лис, нам нужно встретиться. Это важно.
Она вспомнила, чем закончилась предыдущая встреча.
— Послушай, давай не сейчас. Я занята.
— Лиса, если бы это было не важно, я бы не настаивала, поверь.
Ей захотелось поскорее от неё отвязаться:
— Хорошо, давай заскочу к тебе вечером.
— Отлично, жду.
Она убрала телефон обратно в карман и пошла к своей машине. Всю дорогу в её ушах звучал голос Дженни. Она мстила, но за что? Перебирала в памяти последние годы. Измена. Её измена, после которой всё начало ломаться, рушиться на глазах. Измена, после которой Дженни становилась всё дальше, а их брак постепенно превращался в формальность. Неужели она узнала? Но почему молчала об этом все годы.
Автомобиль резко развернулся на дороге, меняя маршрут. Маршрут изменить было куда проще, чем свою жизнь.
***
Дженни поднялась в спальню, некогда общую. Здесь не осталось ничего от неë. Ничего, кроме её воспоминаний о ней. Она скинула с себя пиджак и брюки, оставшись в одном белье. Легла на кровать животом вниз. Ладонь заскользила по шелковой простыне.
Позволила себе быть слабой. Кроме стен этого всё равно никто не увидит. Шёлк впитывал в себя солоноватый привкус слез. Ненавидела и сходила с ума. Она не любовь, она сродни болезни. Раковая опухоль, которая оказалась неоперабельный. Резала по живому, с запасом, кромсая и часть себя. Понимала, что не помогло. Легкий стук в дверь заставил её вскочить. Немного расстрепанная, беззащитная. Без брони и доспехов, она открыла дверь. Лиса вошла тенью, закрыв собой свет.
— Давай поговорим.
Она попятилась от неë назад, энергично мотая головой.
— Нет, Лиса, нет. Уходи. Всё кончено. Уходи.
Пятилась, пока ноги не стукнулись об каркас кровати. Села, закрыв лицо руками.
— Джен, родная, давай поговорим. — опустилась рядом с ней на колени. — Почему ты молчала эти годы. Почему не сказала, что тебе всё известно?
— А что бы это изменило? Что?
— Джен, это было случайно. Я была пьяна. Да, я поступила, как тварь.
— Трахать мою сестру — это низко. Ты не тварь, Лиса. Ты…
Она вновь закрыла лицо руками, боясь сорваться в истерику.
— Но ты не знаешь ещё кое-чего. Я сделала аборт, Лиса. Когда узнала о том, что ты… Я была беременна. Срок был совсем маленький.
Лиса опустила низко голову, ударив со всей силы кулаком в пол. Их мечта… Родить своего малыша. Не приёмного… Один удар, второй, третий. Костяшки превратились в месиво, а она продолжала наносить удары.
— Я не смогла смириться, не смогла с этим жить, я не смогла носить в себе ребенка, понимая, что ненависть, которую я испытывала к тебе, невольно испытывала и к нему.
Её голос звучал равнодушно. Эмоции, которые когда-то питали эту боль, умерли.
— Я тогда подыхала на твоих глазах, а ты, сука, этого даже не замечала. Поклялась, что отомщу. Что похороню тебя вот так же, заживо.
Она продолжала наносить удары, войдя в состояние исступления.
— Бейся, Лиса, бейся. Бейся, как билась тогда я. Ты можешь это делать громко, я же могла только скулить, чтобы никто не слышал.
Джен поднялась с кровати подходя к окну:
— Теперь ты знаешь всё.
Дженни повернулась к ней лицом, наблюдая за тем, как женщина плакала.
— Знаешь, что самое страшное для тебя? Я стану твоим искушением, соблазном, наваждением, ночным кошмаром, мечтой, явью… Я стану всем…
Она подошла, опускаясь перед ней на корточки. Обхватила еë лицо руками, так, чтобы их взгляды встретились:
— Сейчас ты стала мною. Мною двухлетней давности. Только знаешь в чём разница? Я от тебя вылечилась, а ты мной заболела. И лекарства от этого нет и не будет.
— Прости… — процедила сквозь дрожащие губы Лиса.
— Прощение надо заслужить, любимая. А ты даже этого не достойна.
Она склонилась к ней ближе, потянула за нижнюю губу, скользя языком по верхней. Жадно, глубоко, ненасытно. Так, как хотела она.
— Ты привыкла всё время трахать кого-то. — прошептала на ухо, кусая за мочку уха. — Привыкай, милая. Теперь будут трахать тебя. В жизни так всё изменчиво… Сначала ты кого-то ебёшь, а завтра тебя…