6 часть.
Дышала циничным спокойствием, Лиса же задыхалась от нехватки её эмоций. Она сверху. Привычно сверху. Почти обнаженное тело, которое брало в плен её податливое. Её ладони поверх. Гораздо меньше, тоньше, слабее. А Лиса не могла пошевелиться. Боялась, что она встанет и уйдёт. Боялась, что навсегда.
Зажмурилась, не в силах выдержать её пытливый взгляд. В её плену, скроенном из страсти, боли, обиды, разочарования. Чего-то не хватает. Любви. В её глазах любви больше не было. Пустая оболочка. Знала, что сейчас секс будет подобен акту самоудовлетворения. Причем не её, а Дженни.
Внутри Лисы что-то перемкнуло. Она резко схватила её запястья, потянув в сторону. Снимала с себя, как что-то чуждое. Инородное. Чужое. Не её.
Вскочила, поправляя растрепанную блузку. Застегивая пуговицы. Сумбурные жесты пальцами становились уверенными. Чёткими. Дженни видела, как она меняется. Видела, как правила игры, которые она установила, больше не актуальны.
— Уйдешь?
— Секса не будет. — отворачиваясь от неё, сквозь зубы процедила Лиса.
— Теперь ты у нас решаешь?
Подошла тенью, скользя ладонями по её животу. Короткими ногтями царапала кожу поверх блузки. Хотела оставить на ней хоть что-то от себя.
— Давно надо было понять, что ты мстишь.
Устало расцепила её руки и отошла в сторону. Разбитая, постаревшая на десяток лет. Дженни улыбнулась, а тонкие руки потянулись за спину. Одно движение — бюстгальтер полетел на пол. Прикусила губу, делая последнюю попытку вернуть её в игру. Дешёвый приём, когда-то безотказно работавший, теперь вдруг сломался.
— Джен, ты по-прежнему считаешь, что твоё тело способно творить чудеса? Не забывай сколько тебе лет, а то, что ты демонстрируешь — работа пластических хирургов, которую, между прочим, я же и оплатила.
Загнанный в угол больше не боится смерти. Знала цену каждому своему слову. Знала, как больно ударит по женскому самолюбию. Женщина изменилась в лице и разъярённой кошкой бросилась на Лису. Ногти вцепились в её голову, лицо, оставляя глубокие царапины. Стараясь сохранять хладнокровие, Лиса силой скрутила её постоянно извивающееся тело и бросила на кровать, прижимая собой.
— Успокойся. — глубоко дыша, произнесла она.
— Сука, какая же ты тварь, Лиса.
Светлые пряди волос спутались и лезли в глаза. Она отчаянно сражалась за свою свободу, прекрасно осознавая, что никогда её не имела.
— Тварь. Да, я тварь. Только ты, Джен, оказалась не лучше. Но теперь, я избавлю твою жизнь от своего присутствия в ней. Развод уже состоялся. О ребёнке поговорим потом, когда успокоишься.
— Убирайся. — хрипела она, бросив попытки сопротивляться.
— С удовольствием. Тем более, что меня уже ждут.
Многозначительная фраза, как контрольный в голову. Ушла, не закрыв за собой дверь. Шаги через ступеньку, чтобы не слышать, как она заплачет.
Дженни перевернулась на спину, опрокинув голову назад. Широко распахнутая дверь, больше не таила в себе надежду. Ушла, чтобы не вернуться. Навсегда.
Тело судорогой согнулось пополам от немого плача. Рот искривился в гримасе, но не издал ни звука. Закусила зубами простынь, которая насквозь провоняла её парфюмом. Прежде её любимый запах, сейчас, как отрава. Тонкие пальцы побелели до костяшек, сжимая белоснежную простынь. Ни звука. Если что-то не прорывается наружу, значит будет разрывать изнутри…
***
Лиса быстро завела мотор, выжимая сцепление и педаль газа. До упора. Не следя за тем, как стрелка спидометра почти легла на пределе. Пустая трасса, пустая голова, пустое сердце. Она его оставила в доме. Теперь уже в чужом для неё, с чужой женщиной.
Сдержала своё обещание, ехала туда, где ждали. Кареглазая блондинка с бокалом вина сидела с ногами на подоконнике. Длинные стройные ноги, согнутые в колене. Одна свисала вниз. Пальцы рисовали знаки на запотевшем от дыхания стекле. Увидела её автомобиль, который на высокой скорости буквально ворвался в спящий двор. Пока Лиса поднималась по ступенькам, она уже ждала, стоя в дверях. Мужская рубашка, застегнутая на пару пуговиц, оголяли для её взгляда всё, что нужно было оголять. Смяла её в коридоре, вжимая в дверной косяк.
— Увидят. — улыбнулась она в её губы.
— Плевать. — целуя её пухлые, ответила Лиса. Приехала, чтобы забыться. Хотя бы сейчас. Хотя бы на ночь. Променять кошачьи на карие. Любимое тело на молодое.
— Подожди, Лиса. У меня новость.
— Давай не сейчас, потом. — скользила губами по шее, расстёгивая на ней рубашку.
— У меня задержка. — выпалила Розэ. Застыла в движении и посмотрела в её глаза:
— Что ты сказала, повтори?
— У меня задержка, две недели.
Шаг назад. Второй. К противоположному косяку. Предательски засосало под ложечкой. Любимая час назад рассказала про аборт, не любимая — сейчас о беременности. Неизвестно от кого. Неизвестно зачем. Вечер, когда всё напоминает блядский цирк. С одним клоуном. Она сама…
Женское молчание равносильно бессилию. Пустота, которая была внутри, не могла никак реагировать. Её абсолютный ноль не мог стать ни плюсом, ни минусом.
Двое напротив друг друга. Где-то посередине тягучей патокой молчание. От неё до неё. Розэ её тишину трактовала по-своему. Вжалась хрящем в косяк, желая исчезнуть:
— Аборт сделать попросишь? — тихо, почти шёпотом.
Её сильное волнение выдавал акцент. Женщину ударило током. Она мотнула головой, словно желая проснуться.
— Нет. Нет. Просто я оказалась не готова к такой новости. Особенно сейчас. А кто отец?
— Поверь, для меня это тоже новость. Мне ничего от тебя не нужно. Отец... Имеет значение?
Бисексуальность Розэ Лису никогда не волновала. Как, собственно говоря, и вся её жизнь.
— Прости, давай в другой раз поговорим. Мне надо…надо переварить.
Она выдавила вымученную улыбку и спустилась вниз по лестнице. Раз, два, три… Второй побег за ночь. Раз, два, три…"Мне ничего от тебя не нужно…» — стучало по вискам. Не нужна. Даже той, которая ждёт ребёнка. Ненужность отравляла весь организм.
Ненужность — это когда совсем ничего, когда пусто настолько, что не знаешь куда идти, что делать и зачем всё это. Каждый хочет быть нужным, хоть кому-то, хотя бы иногда…
***
День, второй, третий. Вакуум становился всё больше. Казалось, она сама — сплошная чёрная дыра. Понимала, что надо позвонить Розэ, поговорить. Только о чём? Не было никакого желания. Когда-то она почти подобрала её с улицы. Дала жильё, работу. Шанс на жизнь. Сейчас девочка оказалась в положении, а она совсем не знала, что с этим делать.
— Ты куда пропала, что вообще происходит? — недовольный голос в трубку от брата.
— Ничего. Я развелась. Ты разве не в курсе?
— И когда ты успела закрутить роман с Розэ? Да ещё и ребёнок у неё? Не получилось с Дженни, решила с Розэ?
До затуманенного сознания дошёл смысл его слов. Они с Дженни планировали её беременность. Видимо, Бэм подумал, что Розэ пошла по тому же пути.
— Роман — это слишком громко сказано. Мы переспали с ней несколько раз. — недовольно пробурчала Лиса. — К её беременности я вообще никакого отношения не имею.
— Что думаешь делать?
— Не знаю, ничего не знаю. Хочу проснуться, увидеть рядом Джен, сына и понимать, что я не тварь, которая всё это просрала.
— Но ты просрала. А ещё и другая ждёт ребенка.
— Не надо мне об этом напоминать. И повторюсь — я здесь не при чём.
— Может ты и тварь, но будь хотя бы человеком, езжай к ней и реши вопрос. Твоё исчезновение совсем не выход. Она рассчитывает на тебя.
— Знаю.
***
Понимала, что пришёл период жизни, когда нужно делать не то, что хочешь, а то, что нужно. Поступки, совершенные вчера, аукались сегодня. Она купила букет ромашек по дороге к Розэ. По привычке. Знала, как их любит Джен. О Розэ, кроме длины её ног, она не знала ничего.
— Пустишь? — протягивая девушке букет, спросила Лиса.
— Конечно, проходи. Думала, что ты не придёшь больше. — вновь сильный акцент выдавал её волнение.
Короткие шортики, майка на явно обнаженное тело, действовало на женское сознание однозначно. Нагнала в коридоре, крепко прижимая ее гибкое тело к себе. Лозой оплелась вокруг её торса.
«Не люблю, просто секс» — убеждала себя, скользя губами по шее. Ладони по острым косточкам рёбер, вниз по животу, поверх тонких трусиков. Мокрое бельё девушки говорило о многом…
Лиса подхватила её за бёдра, усаживая к себе на живот. Первая столешница, с которой полетели все прочие предметы. Желание толкало на безрассудство. Забыла зачем пришла. Забыла, что она в положении. Её резкие движения заставили её вскрикнуть. Тяжело выдыхая, Лиса резко остановилась.
— Прости. Блин, прости.
Широкой ладонью против роста волос. Взъерошила, словно желая себя пробудить.
— Я пришла не за этим. Прости. — её бегающий взгляд говорил о том, что она в растерянности. — Я понимаю, что беременность случайная. Но я готова взять на себя ответственность.
Розэ хлопала ресницами, а затем расплакалась:
— Думала, что попросишь сделать аборт. — всхлипывая, обвила шею руками. Она сжала её тонкую талию, прижимая к себе:
— Никаких больше абортов, слышишь? Никаких.
Говорила не ей, не себе. Той, которая вряд ли услышит. Той, которая уже сделала…
***
Быть опорой - не значит быть любимой. Чёткая грань внутри Лисы больно резала женскую душу. Ту, что рядом. Подвешенное состояние, без чёткого статуса. Без определенного положения в её жизни. Она лишь заботится. Иногда ночует. Иногда, когда удобно ей. Когда тень Дженни напрочь перекрывала кислород.
Лиса встретила её случайно. В торговом центре. Её шикарные локоны волос со спины не узнать невозможно. Судороги прошла по женскому телу. Она впереди неё, спиной. Окликнула, стоя на месте. Чуть повернула голову, считая лишним повернуться полностью:
— Привет. — почти равнодушно, но без злости.
— Привет.
Растерянная, переминающаяся с ноги на ногу. Забыла, о чём говорить с красивой женщиной. Женщиной, которая когда-то была её.
— Поздравляю с ребёнком. — также почти равнодушно, не глядя на неё.
— Откуда знаешь?
Они прошли в конец длинного коридора, там где почти не было света. Так проще. Она не увидит её слезящихся глаз и бесконечное чувство вины. Лиса не увидит её равнодушия.
— Нью-Йорк — город маленький, особенно, если каждый считает своим долгом, оповестить меня о подробностях личной жизни моей бывшей. — тихо, без упрёка.
— Прости, может стоило самой рассказать.
— Ты думаешь, что мне это интересно?
— Джен…
— Что?
Напротив друг друга, а словно на разных полюсах. Она на северном — обдавала Лису ледяным спокойствием, сама на Южном — чувствовала, как взмокла от волнения спина.
— Как Тэд? — первое, что пришло на ум.
— Если бы тебе было правду интересно, ты бы баловала его своим появлением чаще.
Чистая правда. Она редко появлялась в доме, где жили они. Единожды столкнувшись в холе с мужчиной, который явно больше, чем просто знакомый, отвратило её.
— Не хочу сталкиваться с твоим любовником. — грубо, в сердцах. Она улыбнулась, и опустила глаза в пол, затем снова перевела на неё:
— Я же смотрела в глаза твоей шлюхе, более того, за свой стол сажала. Думала, что сестра.
— Это было один раз. Я был пьяна.
Лиса засунула руки в карман, чтобы она не заметила, как кулаки сжались.
— Это было много раз, и ты была тварью. — хлёстко парировала она. Заиграла желваками на скулах, понимая, что вновь она права.
— Лиса, я разочаровалась в тебе, как в любимой. Но с этим уже смирилась. Но разочароваться в тебе, как в матери…
— Что ты хочешь? Ты сама убила нашего ребенка. Разве нет?
— Нет. Это ты сделала своим поступком.
— Ну конечно. Я тварь, а ты святая.
— У тебя всё? Не вижу смысла в этой перепалке. — она отвернулась, намереваясь уйти.
— Стой. — схватила за локоть, вновь оборачивая к себе. Продолжала притягивать, пока её грудь не прижалась к торсу. Пока кончик носа Лисы не уткнулся в её щеку. Закрыла глаза, наслаждаясь секундной близостью. Приоткрыла, заметив, что и она закрыла. Молчание. Впервые между ними что-то общее. Что-то, что нельзя отменить.
— Я скучала. — шёпотом. — Я проклинала, я подыхала.
Её ресницы задрожали в такт чему-то, что дрожало внутри неё. Что должно было умереть, но упорно жило. Ладонь в грудь Лисы. Не отталкивала, скользнула по рубашке, нащупывая область, где билось сердце.
— А я забывала. — не открывая глаз, вдыхая её парфюм. Всё тот же.
— Сейчас вспомнишь…
Губами по губам. Жадно. Влажно. Не спрашивая разрешения, не давая опомниться. Рукой на затылок, сильнее к себе. Всю в себя, впитывала. Или её собой. Неважно. Всё неважно. Кроме губ на её теле. Остальное потом. Не сейчас…
Извиняюсь за вчера, но сегодня побольше написано, чем обычно.