Мой личный пейзаж страха.

                    «Не от­ре­ка­ют­ся, лю­бя…»       

POV Кар­ми       

Боль в пов­режден­ном ко­лене, от­вра­титель­ная сла­бость и уже при­выч­ные за пос­ледние нес­коль­ко дней сад­ня­ще-ре­жущие ощу­щения внут­ри — нич­то, по срав­не­нию с болью ду­шев­ной. Тя­гучая пе­чаль, тос­ка и чувс­тво бе­зыс­ходнос­ти не ос­тавля­ют ни на ми­нуту, не да­вая за­быть­ся да­же во сне. Гла­за за пос­ледние дни ни ра­зу не вы­сыха­ли от жгу­чих, ду­шив­ших слез, и не да­вал по­коя один воп­рос — за что? По­чему это дол­жно бы­ло слу­чить­ся имен­но со мной? Но я как мо­гу го­ню от се­бя эти мыс­ли, что­бы не впасть в чер­ное уны­ние окон­ча­тель­но. Мозг ста­ратель­но ду­ма­ет о вся­кой ерун­де — вы, нап­ри­мер, зна­ли, что ес­ли пла­кать ле­жа, то сле­зы сте­ка­ют в уши? В пос­ледние дни у ме­ня там бы­ли це­лые озе­ра…

Поз­днее ут­ро в Бесс­тра­шии — глу­хое вре­мя. Ут­ренние раз­во­ды уже за­кон­чи­лись, бой­цы у­еха­ли по сво­им за­дани­ям, а вер­нувши­еся с ноч­ных смен еще не прос­ну­лись. За­хожу че­рез Глав­ные во­рота с за­литой сол­нцем ули­цы в тем­ные прох­ладные ла­бирин­ты, по­нимая, что се­год­ня ог­лу­ша­ющая ти­шина, пус­то­та и мрак как нель­зя луч­ше под­хо­дят мо­ему ны­неш­не­му сос­то­янию — сол­нечный день выг­ля­дит злой нас­мешкой.       
— Кар­ми! — по­вора­чива­юсь на го­лос и не уз­наю хму­рого вы­раже­ния на ли­це всег­да дос­та­точ­но при­вет­ли­вого Фо­ра.       
— При­вет! — мой ти­хий хрип­лый го­лос зву­чит по­терян­но.       

Инс­трук­тор ки­ва­ет, а по­том, от­ве­дя взгляд в сто­рону, го­ворит:       
— Эрик ждет в тре­нажер­ном за­ле. Иди как мож­но быс­трее, — и, пос­мотрев на ме­ня с со­чувс­тву­ем, взды­ха­ет, — уда­чи те­бе!       

По­вора­чива­ет­ся и ухо­дит. Мне ка­жет­ся, или тут ме­ня счи­та­ют ви­нова­той в чем-то? На­до сроч­но ид­ти и по­гово­рить с Ли­дером — из­на­чаль­но нуж­но бы­ло все рас­ска­зать. Хо­тя, воз­можно, это все рав­но ни­чего бы не из­ме­нило.       

Каж­дый шаг от­да­ет­ся не­силь­ной, но на­вяз­чи­вой болью во всем те­ле, но я прак­ти­чес­ки не за­мечаю ее, пол­ностью пог­ру­жен­ная в свои мыс­ли. Ка­кой бу­дет ре­ак­ция? Или он лишь пож­мет пле­чами и рав­но­душ­но ска­жет, что так да­же луч­ше? Тя­жело взды­хаю и ус­ко­ряю шаг — что га­дать и ду­мать, на­до прос­то пой­ти и все спо­кой­но об­су­дить.      

 При­от­кры­ваю дверь в тре­нажер­ку — в по­меще­нии ра­бота­ет лишь ава­рий­ное ос­ве­щение, от че­го всег­да та­кой яр­кий зал уто­па­ет в те­нях и жел­то­ватом по­лум­ра­ке. Без­людный и тем­ный, с оди­ноко сто­ящи­ми, буд­то бы бро­шен­ны­ми тре­наже­рами и спор­тивны­ми сна­ряда­ми, он выг­ля­дит пу­га­юще.       

Ог­ля­дыва­юсь — ни­кого нет, что ли? Де­лаю шаг впе­ред, но тут же вздра­гиваю от не­ожи­дан­но проз­ву­чав­ше­го хрип­ло­го през­ри­тель­но­го го­лоса за спи­ной:  — Дол­го шла.       

Не ус­пе­ваю да­же тол­ком по­вер­нуть­ся на звук, как силь­ней­ший удар ку­лаком в ли­цо зас­тавля­ет ме­ня, кру­танув­шись на мес­те вол­чком, от­ле­теть на па­ру мет­ров и рух­нуть на пол. Ни­чего не по­нимая, за­дыха­ясь от бо­ли, все же пы­та­юсь со сто­ном при­под­нять­ся на лок­тях, но в ужа­се за­мираю на мес­те — на ме­ня дви­жет­ся ог­ромная чер­ная фи­гура, в ко­торой прак­ти­чес­ки не­воз­можно уз­нать Эри­ка. На неб­ри­том осу­нув­шемся ли­це — ле­дяная мас­ка оду­ря­ющей ярос­ти, по­белев­шие гу­бы плот­но сжа­ты в од­ну ли­нию, жел­ва­ки бе­шено дви­га­ют­ся, а го­рящие не­ис­то­вой зло­бой гла­за… В гла­за смот­реть страш­нее все­го — та­ким Эри­ка я не ви­дела ни ра­зу, да­же в са­мые от­вра­титель­ные мо­мен­ты на­ших тет-а-те­тов. Ска­зать, что его сно­ва нак­ры­ло то са­мое древ­нее, ли­ша­ющее ра­зума зло, зас­тавля­ющее сти­рать с ли­ца зем­ли все жи­вое — ни­чего не ска­зать. Сей­час пе­редо мной сам Дь­явол, да еще и до край­нос­ти ра­зоз­ленный. Крылья но­са муж­чи­ны раз­ду­ва­ют­ся, грудь тя­жело по­дыма­ет­ся и опа­да­ет, а ку­лаки сжа­ты так, что кос­тяшки на них поб­ледне­ли чуть ли не до си­невы.       

Выс­тавляю ла­дони впе­ред в по­пыт­ках ос­та­новить над­ви­га­юще­еся на ме­ня чу­дови­ще. — Эрик, да я же… — рез­ко нак­ло­нив­шись, муж­чи­на хва­та­ет ме­ня дву­мя ру­ками за во­рот кур­тки и рыв­ком под­ни­ма­ет на но­ги.       
— Да пос­лу­шай же…       
— Зат­кнись, су­ка, — от звон­кой по­щечи­ны го­лова дер­га­ет­ся в сто­рону, а все объ­яс­не­ния зас­тре­ва­ют в гор­ле. С за­мира­ни­ем сер­дца по­нимаю, что и рань­ше в та­ком сос­то­янии Эрик не слы­шал и не вос­при­нимал ни­чего, а уж сей­час — тем бо­лее. От­ча­ян­но вцеп­ля­юсь в его нап­ря­жен­ные ру­ки, но муж­чи­на, раз­вернув ме­ня к сте­не, с си­лой впе­чаты­ва­ет спи­ной в бе­тон, тут же при­жимая сво­им те­лом. Го­рячее ды­хание об­жи­га­ет ли­цо па­рами ал­ко­голя.  — Тварь, — Эрик от­ры­ва­ет ме­ня от сте­ны, но толь­ко для то­го, что­бы тут же при­ложить о нее за­тыл­ком еще силь­нее, — да как ты пос­ме­ла…     

  Ог­ромные ла­дони с силь­ны­ми длин­ны­ми паль­ца­ми впи­ва­ют­ся в шею, с каж­дой се­кун­дой сжи­мая все силь­нее и силь­нее. А я не мо­гу отор­вать взгля­да от тем­ных, поч­ти чер­ных глаз, в ко­торых сей­час пле­щет­ся все са­мое тем­ное, мер­зкое, по­тус­то­рон­нее.       
— Ты уби­ла его и са­ма чуть не сдох­ла… сей­час ис­прав­лю, — це­дит муж­чи­на сквозь плот­но сжа­тые зу­бы и да­вит, ду­шит все силь­нее. От­ча­ян­но пы­та­юсь ска­зать хоть сло­во, ведь я не ви­нова­та, аб­со­лют­но не ви­нова­та, но сталь­ные да­вящие паль­цы не да­ют мне это сде­лать. Тог­да, из пос­ледних сил, на­чинаю ярос­тно ца­рапать ру­ки Эри­ка и от­ча­ян­но мо­тать го­ловой в сто­роны — я не де­лала, не де­лала это­го. Пе­ред по­мут­невшим взо­ром — лишь бе­шено свер­ка­ющие гла­за муж­чи­ны, ко­торые пос­те­пен­но сти­ра­ют­ся, от­да­ля­ют­ся, пок­ры­ва­ют­ся бе­лесым ту­маном. Гор­ло сдав­ли­ва­ет­ся все силь­нее, и я на­чинаю су­дорож­но хва­тать ртом воз­дух. Грудь раз­ры­ва­ет­ся — ли­шен­ные кис­ло­рода лег­кие рвут­ся на ты­сячи час­тей, пе­ред гла­зами уже толь­ко мут­ная пе­лена, а на­рас­та­ющий шум в го­лове пе­реби­ва­ет­ся ог­лу­ша­ющим сту­ком кро­ви в ушах.      

 В пос­ледний мо­мент Эрик рез­ко одер­ги­ва­ет ру­ки — мое те­ло, на­ходя­ще­еся на гра­ни об­мо­рока и боль­ше ни­чем не удер­жи­ва­емое, па­да­ет на пол, но прон­за­ющая ко­лено боль тут же при­водит в соз­на­ние. Опи­ра­ясь на ла­донь, си­жу на по­лу и, схва­тив­шись за грудь, хрип­лю, пы­та­ясь су­дорож­ны­ми рыв­ка­ми сквозь ка­шель схва­тить боль­ше, еще боль­ше жи­витель­но­го кис­ло­рода. Как же здо­рово прос­то ды­шать.       

Кра­ем гла­за ви­жу, как Эрик от­хо­дит в сто­рону, зло сжи­мая и раз­жи­мая ку­лаки, то ли да­вая мне вре­мя от­ды­шать­ся, то ли, что­бы ус­по­ко­ить­ся. Но вот он опять приб­ли­жа­ет­ся — пы­та­юсь, не пе­рес­та­вая хри­петь и каш­лять, под­нять­ся на но­ги или хо­тя бы от­пол­зти от не­го, но муж­чи­на сталь­ным хва­том бе­рет за под­бо­родок и рез­ко за­дира­ет го­лову. На­чинаю сно­ва от­ча­ян­но мо­тать го­ловой в по­пыт­ках выр­вать­ся, и сквозь сле­зы про­шу:  — Пос­лу­шай ме­ня, по­жалуй­ста… так са­мо по­лучи­лось!!!      
 — Са­мо?! — из­де­ватель­ски про­тяги­ва­ет муж­чи­на, при­под­ни­мая бровь, и сно­ва ог­лу­ша­ющая по­щечи­на, от ко­торой я, не удер­жавшись, па­даю на бок.      

 Эрик, зло вы­дох­нув, вновь от­хо­дит к спор­тивным сна­рядам и нес­коль­ко раз со злостью бь­ет гру­шу. Мне бы хва­тило од­но­го та­кого уда­ра, что­бы боль­ше не встать ни­ког­да. Но, по­хоже, он на­чина­ет ус­по­ка­ивать­ся.       

Мед­ленно, ста­ра­ясь не прив­ле­кать вни­мания, встаю на но­ги и вы­тираю сле­зы, но тут рез­ко рас­па­хива­ет­ся дверь за­ла — вле­тев­ший Макс вы­бива­ет ее чуть ли не с но­ги. Паль­цы его ле­вой ру­ки — в бин­тах, а пра­вая дер­жит нап­равлен­ный на ме­ня пис­то­лет.       
Эрик обо­рачи­ва­ет­ся, а за­тем, мгно­вен­но оце­нив об­ста­нов­ку, в два ша­га под­хо­дит ко мне.      
 — Ка­кого хре­на ты… — на­чина­ет он, но Стар­ший Ли­дер пе­реби­ва­ет его злым вык­ри­ком.

— Отой­ди от нее.      

 Я на­чинаю ин­стинктив­но пя­тить­ся на­зад, не от­ры­вая взгля­да от нап­равлен­но­го на ме­ня ду­ла.     
— От­ва­ли, Макс, я сам раз­бе­русь, — злое ут­робное ры­чание Эри­ка мо­жет на­пугать ко­го угод­но, но не Мак­са.      
 — Ты уже до­раз­би­рал­ся. По­шел вон, я ска­зал.       

Эрик на­чина­ет мед­ленно ид­ти в его сто­рону, буд­то нев­зна­чай вста­вая на ли­нию ог­ня и прик­ры­вая ме­ня сво­им те­лом. Спо­кой­но дой­дя до Мак­са, бе­рет его чуть вы­ше лок­тя, пе­рех­ва­тывая пис­то­лет, и не без уси­лий вы­водит из за­ла. В две­рях за­вязы­ва­ет­ся не­боль­шая борь­ба, но Эри­ку все же уда­ет­ся вы­пих­нуть Мак­са в ко­ридор.       
— Вый­дем на па­ру слов, ни­куда эта су­ка не де­нет­ся, — пос­леднее, что я слы­шу, преж­де чем дверь за ни­ми с гро­хотом зах­ло­пыва­ет­ся.      

 Я ос­та­юсь од­на в по­лум­ра­ке ог­ромно­го по­меще­ния — из­би­тая, дро­жащая, еще тол­ком не от­ды­шав­ша­яся и окон­ча­тель­но оша­рашен­ная ре­ак­ци­ей Эри­ка. И что он не­сет? Ведь я не уби­вала…       
Толь­ко ус­пе­ваю вос­ста­новить ды­хание, как дверь сно­ва рас­па­хива­ет­ся — Эрик вле­та­ет в нее один, тут же хва­та­ет ме­ня за ру­ку и, не да­вая опом­нить­ся, та­щит за со­бой. Мол­ча, гло­тая сле­зы, поч­ти бе­гу за ним по ко­ридо­рам, вы­ходя, на­конец, на Глав­ную пло­щадь. И вновь зна­комый до бо­ли джип, ку­да Эрик бес­це­ремон­но уса­жива­ет ме­ня — с си­лой на­давив на го­лову, зас­тавля­ет приг­нуть­ся и бук­валь­но втал­ки­ва­ет на пе­ред­нее си­денье. Сев ря­дом, нер­вным дви­жени­ем вы­вора­чива­ет руль, и вне­дорож­ник сры­ва­ет­ся с мес­та.      

 В та­ком сос­то­янии он глух к мо­им по­пыт­кам объ­яс­нится, по­это­му мол­чу, смот­ря в ок­но и не ви­дя про­нося­щего­ся за ок­ном пей­за­жа. В пол­ней­шей ти­шине мы до­воль­но быс­тро до­ез­жа­ем до ог­ромно­го без­людно­го пус­ты­ря, на­ходя­щего­ся где-то на ок­ра­ине Ис­крен­ности. Со всех сто­рон пыль­ная, за­литая сол­нцем пло­щадь, быв­шая рань­ше, су­дя по фор­ме и от­сутс­твию сле­дов ас­фаль­та, спор­тивным ста­ди­оном, ок­ру­жена раз­ру­шен­ны­ми мно­го­этаж­ка­ми и ку­чей стро­итель­но­го му­сора. Удив­ленно ог­ля­дыва­юсь на Ли­дера — это иде­аль­ное мес­то для спо­кой­но­го раз­го­вора? Но Эрик на ме­ня да­же не смот­рит — он дос­та­ет из ко­буры пис­то­лет.      
 — Вы­ходи из ма­шины, — от аб­со­лют­но ли­шен­но­го эмо­ций ле­дяно­го го­лоса ста­новит­ся по-нас­то­яще­му страш­но.     
  — Эрик, ты что?      
 — Вый­ти из ма­шины. Это при­каз, — муж­чи­на, стис­нув зу­бы, смот­рит пря­мо пе­ред со­бой.       

Не дож­давшись от ме­ня, оне­мев­шей от ужа­са и пло­хих пред­чувс­твий, ни­каких дей­ствий, шум­но вы­дыха­ет и, рез­ко рас­пахнув дверь, вы­ходит. В нес­коль­ко ша­гов обой­дя ав­то­мобиль, хва­та­ет за ру­кав кур­тки и гру­бо вы­тас­ки­ва­ет на­ружу. От­та­щив от ма­шины на нес­коль­ко ша­гов, де­ла­ет бо­лез­ненную под­сечку — я в оче­ред­ной раз па­даю на трав­ми­рован­ные ко­лени, взвыв от бо­ли. Эрик мол­ча сто­ит у ме­ня за спи­ной, слыш­но лишь его тя­желое ды­хание.       

На­чинаю уп­ря­мо под­ни­мать­ся и про­шу:     
  — По­жалуй­ста, дай мне все объ­яс­нить. Я не уби­вала…       

Тол­чок но­гой в спи­ну оп­ро­киды­ва­ет ме­ня об­ратно на зем­лю. Под­ни­маю ис­пачкан­ные се­рой пылью ла­дони, ав­то­мати­чес­ки пы­та­юсь от­ряхнуть, но за­мечаю, что пыль вез­де — на брю­ках, май­ке, ру­кавах, на­вер­ня­ка, и у ме­ня на ли­це, раз­ма­зан­ная вмес­те со сле­зами. Тя­гучая оби­да на это­го без­душно­го, глу­хого к мо­им сло­вам че­лове­ка ог­лу­ша­ет, об­жи­га­ет, ли­ша­ет сил бо­роть­ся. В на­шем убо­гом ми­ре нет и не бы­ло мес­та спра­вед­ли­вос­ти.  — Толь­ко не ври, что для те­бя это име­ло зна­чение! — об­ре­чен­но вык­ри­киваю за спи­ну со всей злостью, на ко­торую толь­ко бы­ла спо­соб­на в этот мо­мент.       

Силь­ней­ший удар тя­желен­ным бо­тин­ком под реб­ра вы­бива­ет из лег­ких весь воз­дух. Су­дя по все­му, это и есть от­вет — зна­чит, ка­кое-то зна­чение все же име­ло, и, воз­можно, еще не все по­теря­но. Уже в ко­торый раз уп­ря­мо сжи­маю зу­бы и пы­та­юсь под­нять­ся, но в за­тылок упи­ра­ет­ся ду­ло пис­то­лета.
 — Вот и всё, су­ка, — проз­ву­чав­ший го­лос при­над­ле­жит не Эри­ку, а лишь пус­той не­живой обо­лоч­ке, ли­шен­ной чувств и эмо­ций.       

Вот и все. По­чему-то имен­но эти три сло­ва, про­из­не­сен­ные мо­им лю­бимым муж­чи­ной, ко­торый, стоя сза­ди, вдав­ли­ва­ет мне в за­тылок хо­лод­ное ду­ло, окон­ча­тель­но зас­та­вили по­верить в не­из­бежность собс­твен­ной смер­ти. Сле­зы вновь по­тек­ли ручь­ями, буд­то бы вык­ру­тили кран, а гор­ло сда­вило от спаз­мов. Я хо­чу так мно­го ему рас­ска­зать — как все бы­ло в дей­стви­тель­нос­ти, что мне приш­лось пе­режить, но не мо­гу — изо рта вы­рыва­ют­ся толь­ко хрип и ры­дания. Как же страш­но уми­рать! Страш­но до оду­ри, до ис­те­рики, до же­лания взвыть и бро­сить­ся в но­ги, умо­ляя о по­щаде. Но я это­го не де­лаю — это Эрик, и это бес­по­лез­но, он ме­ня не слы­шит. А ведь я ни в чем не ви­нова­та, и с осоз­на­ни­ем это­го уми­рать еще обид­нее.     

  Го­ворят, пе­ред смертью пе­ред гла­зами про­носит­ся вся жизнь. А я, стоя на ко­ленях пос­ре­ди выж­женной сол­нцем без­людной пло­щади, ду­маю лишь об од­ном — как у не­кото­рых по­луча­ет­ся встре­чать смерть с гор­до вздер­ну­той го­ловой, през­ре­ни­ем в гла­зах и ре­шитель­ной улыб­кой на ли­це? Ви­дели бы они сей­час ме­ня…      

 Щел­чок взве­ден­но­го кур­ка зас­тавля­ет об­ре­чен­но зак­рыть гла­за ла­доня­ми и сжать­ся в ко­мок. Это ко­нец. Эрик, толь­ко не тя­ни, по­жалуй­ста, сде­лай это сра­зу. Ждать — страш­но до тош­но­ты.       

Ду­ло да­вит все силь­нее, буд­то муж­чи­на не ре­ша­ет­ся, но про­ходит се­кун­да, две, три, и он на­жима­ет на ку­рок.     

  POV Эрик       

Сей­час мне од­новре­мен­но хо­чет­ся сде­лать две ве­щи —прис­тре­лить эту без­моз­глую иди­от­ку и ута­щить ее в свою бер­ло­гу, при­ковать на­руч­ни­ками к кро­вати, что­бы не ос­та­вить воз­можнос­ти да­же в ко­ридор вый­ти, не то что по­кинуть фрак­цию. Од­но­го ра­за мне хва­тило, что­бы осоз­нать, как же мне ста­ла до­рога эта дев­чонка из не­навис­тно­го Дру­желю­бия.       

И сей­час, воз­вы­ша­ясь над ней и вдав­ли­вая в рос­сыпь тем­ных во­лос не­сущее мгно­вен­ную смерть ору­жие, я по­нимаю это как ни­ког­да. Взво­жу ку­рок — сто­ящая на ко­ленях спи­ной ко мне пла­чущая де­вуш­ка зак­ры­ва­ет ли­цо ла­доня­ми и сжи­ма­ет­ся в ко­мок. Мед­лю, да­вая ей про­чувс­тво­вать каж­дую се­кун­ду, каж­дое мгно­вение пог­ло­ща­юще­го соз­на­ние, оду­ря­юще­го стра­ха — точ­но та­кого же, ко­торое ис­пы­тывал я на про­тяже­нии всей пос­ледней не­дели.       

Это бы­ло худ­шее ре­шение в тво­ей жиз­ни, Кар­ми.       

Паль­цем ощу­пываю глад­кий ку­рок, за­дер­жи­ва­юсь на мгно­вение и на­жимаю. Гром­кий щел­чок — Кар­ми рез­ко вздра­гива­ет и всхли­пыва­ет, за­мирая на мес­те. Швы­ряю пис­то­лет в пыль ря­дом с ее ко­леня­ми и от­хо­жу к ма­шине. При­сажи­ва­юсь на ка­пот и, от­винтив крыш­ку с фля­ги, жад­но вы­пиваю чуть ли не по­лови­ну ра­зом — суч­ка, этот день ты за­пом­нишь на всю жизнь.

Ка­кое-то вре­мя де­вуш­ке тре­бу­ет­ся для то­го, что­бы осоз­нать, что ни­чего не про­изош­ло, что она по-преж­не­му жи­ва. Кар­ми от­ни­ма­ет ру­ки от ли­ца и не­довер­чи­во ог­ля­дыва­ет се­бя, за­тем, ви­димо, все еще на­ходясь в шо­ковом сос­то­янии, мед­ленно, как во сне, про­тяги­ва­ет ру­ку к ле­жаще­му в пы­ли пис­то­лету. Чис­то жен­ским дви­жени­ем оте­рев от пы­ли глад­кий ствол, кру­тит в ру­ках, ог­ля­дывая не­видан­ную ра­нее но­вей­шую смер­то­нос­ную иг­рушку, за­тем лов­ко вы­нима­ет обой­му и за­мира­ет, раз­гля­дывая ле­жащий на ла­дони ма­газин. Пус­то, дет­ка. Пис­то­лет не был за­ряжен.       

Ша­та­ясь, под­ни­ма­ет­ся с зем­ли, де­ла­ет по­пыт­ку от­ряхнуть ко­лени, но, по­кач­нувшись, вып­рямля­ет­ся. Пос­мотрев зат­равлен­ным взгля­дом, нет­верды­ми ша­гами, как ро­бот, идет в мою сто­рону, за­тем мол­ча про­тяги­ва­ет ру­ку. Без слов по­няв ее жест, вкла­дываю в рас­кры­тую ла­донь фля­гу. Де­вуш­ка де­ла­ет один гло­ток, вто­рой, тре­тий, а за­тем за­каш­ли­ва­ет­ся — вис­ки для нее, ко­неч­но, креп­ко­ват. Но в та­ком сос­то­янии са­мое то, ведь от­ды­шав­шись, она на­чала по­нем­но­гу при­ходить в се­бя. На­конец, под­ни­ма­ет на ме­ня взгляд сво­их зе­лено­ватых глаз, в глу­бине ко­торых я ви­жу лишь го­речь и стра­дание, а за­тем… За­тем она от­во­дит ру­ку в сто­рону и рез­ко вып­лески­ва­ет мне в ли­цо ос­татки вис­ки.     
  — Уб­лю­док!!! Му­дак!!! — с каж­дым сло­вом го­лос Кар­ми зву­чит все уве­рен­нее, злее и гром­че, — Ох­ре­нев­ший гов­нюк!!! Ес­ли ре­шил стре­лять — на­до бы­ло стре­лять, а не раз­во­дить это дерь­мо!!!       

На мгно­вение за­мерев, я со злос­ти хва­таю зар­вавшу­юся дрянь за пле­чи и ва­лю на ка­пот. Пер­вый по­рыв — сно­ва уда­рить ее, но вид ис­пу­ган­ной де­вуш­ки, ав­то­мати­чес­ки пы­та­ющей­ся пос­та­вить блок и за­щитить ли­цо, ус­по­ка­ива­ет мо­мен­таль­но — рез­ко вы­дох­нув, спи­хиваю ее с ма­шины об­ратно на зем­лю. Кар­ми па­да­ет, но тут же сно­ва вска­кива­ет на но­ги. Пы­та­ет­ся что-то еще ска­зать, но гор­ло пе­рех­ва­тыва­ет — она лишь всхли­пыва­ет и от­во­рачи­ва­ет­ся.      

 Си­гаре­та - вот что мне сей­час нуж­но, сроч­но. Оте­рев ла­донью ли­цо, нер­вно щел­каю за­жигал­кой, пы­та­ясь при­курить, и лишь с чет­верто­го ра­за, на­конец, справ­ля­юсь — ед­кий дым про­ника­ет в лег­кие, ус­по­ка­ивая нер­вную сис­те­му. Че­рез нес­коль­ко нап­ря­жен­ных ми­нут за спи­ной раз­да­ет­ся ти­хий го­лос.      
 — Что ска­зал Макс?       

Не гля­дя на Кар­ми, це­жу:      
 — Дал на вы­бор два ва­ри­ан­та — прос­тре­лить те­бе баш­ку или выш­вырнуть к из­го­ям.      

 Не дож­давшись ни­како­го от­ве­та от уг­рю­мо мол­ча­щей де­вуш­ки, до­бав­ляю:      
 — Я дам те­бе тре­тий.       
— Зас­тре­лить­ся са­мой? — нер­вно ус­ме­ха­ет­ся Кар­ми, — об­ратно все рав­но уже не вер­нуть­ся — Макс убь­ет ме­ня пря­мо на по­роге.       

Глу­боко за­тяги­ва­юсь, по­том вы­пус­каю под­ряд два ко­леч­ка ды­ма. Гля­дя, как они мед­ленно уп­лы­ва­ют все вы­ше, го­ворю:       
— Тре­тий ва­ри­ант — вый­ти за ме­ня за­муж. Хуй он что сде­ла­ет мо­ей же­не.      

 Неж­ная и чувс­твен­ная, ра­нимая и гор­дая, пос­лушная и за­бот­ли­вая Кар­ми — луч­ший ва­ри­ант на роль мо­ей же­ны. Мне не нуж­ны дру­гие — гру­бые, бес­це­ремон­ные, наг­лые, во­инс­твен­ные — я час­то, слиш­ком час­то стал­ки­ва­юсь в сво­ей жиз­ни и ра­боте с на­сили­ем и враж­дой, что­бы еще соз­на­тель­но впус­кать их в свой дом. С Кар­ми моё об­да­ющее хо­лодом жи­лище ста­нет мес­том, ку­да всег­да за­хочет­ся воз­вра­щать­ся, где бу­дет спо­кой­но. И где ме­ня бу­дет ждать са­мая не­об­хо­димая и та­кая же­лан­ная де­вуш­ка.       

Ни­ког­да всерь­ез не ду­мал о же­нить­бе, но сей­час грех упус­кать та­кой удач­ный мо­мент — от­ка­зать­ся она прос­то не пос­ме­ет. А Макс… Макс и так внял бы мо­им до­водам, ни­куда бы не дел­ся — ос­та­вил бы дев­чонку во фрак­ции, ведь все, из-за че­го он на нее взъ­ел­ся — лишь моя ви­на. Я сам, по собс­твен­ной во­ле и же­ланию, лез под пу­ли, на­рушал за­кон и да­лее по спис­ку. Фак­ти­чес­ки, сам под­ста­вил ее под гнев Глав­но­го. Но те­перь же, учи­тывая вы­сокий ста­тус и пуб­личность, ко­торые де­вуш­ка об­ре­тет пос­ле офи­ци­аль­но­го офор­мле­ния бра­ка, она в лю­бом слу­чае бу­дет на­деж­но за­щище­на ото вся­кого ро­да по­сяга­тель­ств на жизнь и здо­ровье.      

 В пер­вый мо­мент Кар­ми не­весе­ло зас­ме­ялась, но, по­няв, что я не шу­чу, за­мол­ча­ла. Выб­ра­сываю си­гаре­ту, обо­рачи­ва­юсь и смот­рю на нее в упор — де­вуш­ка, нах­му­рив­шись, так­же не от­ры­ва­ет от ме­ня взгля­да тем­не­ющих глаз. — Ты шу­тишь?      
 — Я по­хож на кло­уна? — ряв­каю на нее.       

Нем­но­го по­мол­чав и по-преж­не­му гля­дя на ме­ня не­довер­чи­во, мед­ленно го­ворит:     
  — Ко­неч­но, я не хо­чу уми­рать или ста­новить­ся из­го­ем, по­это­му спа­сибо за та­кой не­ожи­дан­ный ва­ри­ант. Но ты... — го­лос де­вуш­ки сры­ва­ет­ся… — ты ведь не­нави­дишь ме­ня! С та­ким удо­воль­стви­ем бь­ешь… А я не­нави­жу те­бя, по­нят­но?       
— От­личная ос­но­ва для креп­ко­го бра­ка, — ух­мы­ля­юсь я, с не­удо­воль­стви­ем за­мечая, как хруп­кие пле­чики рез­ко от­вернув­шей­ся де­вуш­ки вновь вздра­гива­ют — Кар­ми уже не мо­жет сдер­жи­вать­ся, пла­чет нав­зрыд, пы­та­ясь ис­пачкан­ны­ми в пы­ли ла­дош­ка­ми вы­тереть сле­зы. Ви­димо, все ско­пив­ше­еся в ней нер­вное нап­ря­жение наш­ло вы­ход имен­но сей­час.     

  А я… я, под­го­ня­емый ка­ким-то не­понят­ным и нес­вой­ствен­ным мне по­рывом, под­хо­жу и рез­ким дви­жени­ем при­тяги­ваю ее к се­бе, уты­ка­ясь но­сом в рас­тре­пан­ные пу­шис­тые во­лосы. Кар­ми пос­ле па­ры по­пыток выр­вать­ся, вдруг рез­ко при­пада­ет мне на грудь, су­дорож­но цеп­ля­ясь ру­ками за кур­тку, буд­то бы ища во мне за­щиту… от ме­ня же са­мого. Не­лов­ко, неп­ри­выч­но на­чинаю ус­по­ка­ива­юще гла­дить пря­ди, при­ят­но лас­ка­ющие паль­цы сво­ей шел­ко­вой прох­ла­дой, спи­ну де­вуш­ки, а за­тем, нем­но­го отс­тра­нив от се­бя, про­вожу гу­бами по мок­рой от слез и опух­шей от мо­его уда­ра ску­ле. Вновь рыв­ком при­тяги­ваю к се­бе, нас­лажда­юсь ощу­щени­ем теп­ло­го по­дат­ли­вого те­ла, так до­вер­чи­во при­жима­юще­гося ко мне. Кар­ми уже толь­ко ти­хо всхли­пыва­ет, пря­ча ли­цо у ме­ня на гру­ди.       
— Ма­ло те­бе, иди­от­ке, еще при­лете­ло за все, что ты сде­лала.  — Да за что? — вык­ри­кива­ет она мне в кур­тку, в сер­дцах уда­рив ку­лач­ком по гру­ди.       

Чувс­твую вновь на­каты­ва­юще­еся раз­дра­жение. Она сов­сем ни­чего не со­об­ра­жа­ет?     
  — За что? Это я, что ли, пы­тал­ся из­ба­вить­ся от ре­бен­ка?!       

Кар­ми рез­ким дви­жени­ем отс­тра­ня­ет­ся, сле­зы на ли­це де­вуш­ки вы­сыха­ют мгно­вен­но. Та­кого оша­рашен­но­го ли­ца я у нее еще не ви­дел — ши­роко рас­пахну­тые гла­за прис­таль­но смот­рят на ме­ня, ро­тик ок­руглил­ся от удив­ле­ния. И от это­го мне ста­новит­ся не по се­бе.      
 — Что ты ска­зал?! — де­вуш­ка смот­рит на ме­ня во все гла­за, не в си­лах по­верить в ус­лы­шан­ное. Гля­дя на ее ре­ак­цию, я на­чинаю по­доз­ре­вать са­мое худ­шее — ос­леплен­ный яростью за ее са­мо­уп­равс­тво, гне­вом от то­го, что при­няла ре­шение без ме­ня, и стра­хом за ее чуть бы­ло не обор­вавшу­юся жизнь, я опе­риро­вал неп­ро­верен­ны­ми дан­ны­ми.

Вче­ра в мо­ем ка­бине­те раз­дался те­лефон­ный зво­нок. Джо­ан­на с го­речью в го­лосе со­об­щи­ла, что Кар­ми най­де­на — де­вуш­ка нес­коль­ко дней на­зад бы­ла дос­тавле­на в боль­ни­цу Дру­желю­бия в бес­созна­тель­ном сос­то­янии. При­чем, ник­то не до­гадал­ся, что она — Бесс­траш­ная, ведь оде­та она бы­ла по­чему-то в обыч­ные оран­же­вые тряп­ки. Су­дя по ха­рак­терным приз­на­кам — бы­ла по­пыт­ка под­поль­но­го абор­та, ко­торый чуть не ли­шил де­вуш­ку жиз­ни. Бы­ло из-за че­го ей шею свер­нуть, не то что пус­тым пис­то­летом у вис­ка тряс­ти.       

Кар­ми, оша­рашен­но выс­лу­шав­шая мой рас­сказ, не­ес­тес­твен­ным го­лосом уточ­ня­ет:       
— Два воп­ро­са — ты, зная ме­ня, по­верил в это? И вто­рой — для те­бя это прав­да бы­ло важ­но?      

 Гля­дя на за­мер­шую в ожи­дании от­ве­та нап­ря­жен­ную де­вуш­ку, ры­чу в от­вет:       
— А что я, блядь, дол­жен был еще по­думать, ког­да за не­делю вы­вер­нул весь го­род на­из­нанку, а ты как сквозь зем­лю про­вали­лась? В об­щем, так — сей­час ты мне рас­ска­жешь все под­робно, как бы­ло. Пой­маю на вранье — точ­но прис­тре­лю.       

Ис­то­рия ока­залась на удив­ле­ние прос­той. Поз­же, во вре­мя об­сле­дова­ния у Эру­дитов, она под­твер­ди­лась сло­во в сло­во. Иног­да са­мые ма­лень­кие, нез­на­читель­ные де­тали ве­дут к гло­баль­ным пе­реме­нам в жиз­ни.      

 В ут­ро сво­его вы­ход­но­го дня Кар­ми и прав­да со­бира­лась по­ехать в Дру­желю­бие, встре­тить­ся со зна­комы­ми. По­езд идет ми­мо фрак­ции, и, что­бы ту­да по­пасть, не­об­хо­димо вып­рыгнуть на са­мой ок­ра­ине, а по­том еще нес­коль­ко ки­ломет­ров ид­ти пеш­ком че­рез лес и по­ля. Спо­кой­но до­ехав до нуж­но­го мес­та, де­вуш­ка как обыч­но вып­рыгну­ла из ва­гона, но при­зем­ле­ние не уда­лось. Сов­сем не­дав­но Кар­ми пов­ре­дила ко­лено — в тот са­мый день, ког­да еха­ли на иг­ру по зах­ва­ту фла­га, и су­ченыш Пит вы­кинул ее из ва­гона. Я пом­ню этот мо­мент — сам под­ни­мал за ши­ворот с зем­ли ску­лящую от бо­ли де­вуш­ку. Док­то­ра там что-то по­муд­ри­ли, на тре­ниров­ках ей эта трав­ма не ме­шала, но пры­жок с по­ез­да вы­бил ко­лено вновь, от че­го Кар­ми, кри­ча от бо­ли, по­кати­лась под от­кос. Вот тог­да-то у бе­ремен­ной на тот мо­мент де­вуш­ки и от­кры­лось кро­воте­чение. Единс­твен­ным сви­дете­лем это­го прыж­ка бы­ла жи­вущая на ок­ра­ине фрак­ции древ­няя ста­руха, поль­зу­юща­яся сла­вой трав­ни­цы. Она-то и по­мог­ла Кар­ми дой­ти до сво­его до­ма и, сра­зу по­няв, что про­изош­ло, по­пыта­лась сво­ими от­ва­рами ос­та­новить не­об­ра­тимый про­цесс, но ни­чего не по­мог­ло — про­изо­шел вы­кидыш, а Кар­ми, вследс­твие ог­ромной кро­вопо­тери и дур­ма­няще­го дей­ствия трав, впа­ла в бес­созна­тель­ное сос­то­яние. Бес­силь­ная зло­ба дур­ма­нит соз­на­ние — как раз в ту ночь, ког­да я чуть бы­ло не сжег все Дру­желю­бие дот­ла, что­бы най­ти ее, Кар­ми му­чилась и ме­талась на гра­ни жиз­ни и смер­ти в гряз­ном об­лезлом до­ме гре­баной ведь­мы.      

 На третьи сут­ки ста­руха, по­няв, на­конец, что ее ле­чение не да­ет ре­зуль­та­тов, все же об­ра­тилась за по­мощью. До это­го баб­ка сня­ла с нее гряз­ную одеж­ду и пе­ре­оде­ла в то, что бы­ло под ру­кой — яр­кие тряп­ки Дру­желю­бия, имен­но по­это­му дос­тавлен­ную без соз­на­ния де­вуш­ку по­нача­лу не уз­на­ли. А ког­да че­рез нес­коль­ко дней она приш­ла в се­бя — сра­зу из­вести­ли нас.      
— Иди­от­ка. Ска­зоч­ная, — мне сно­ва хо­чет­ся ее прис­тре­лить, — ес­ли ты зна­ла, что бе­ремен­на, ка­кого хе­ра не ска­зала? По­чему не об­ра­тилась в Эру­дицию или хо­тя бы к на­шим вра­чам?!      
 — Я са­ма еще не бы­ла уве­рена, — опус­ка­ет го­лову Кар­ми.    
  — Не бы­ла уве­рена?! — да что за бляд­ское ут­ро, где мои си­гаре­ты? — У вас же там, у баб… каж­дый ме­сяц…       

Кар­ми лишь об­ре­чен­но мах­ну­ла ру­кой.       
— Из-за стрес­сов и тя­желых тре­ниро­вок поч­ти у всех дев­чо­нок цикл сби­ва­ет­ся. Док ска­зал, что это нор­маль­но — ког­да окон­ча­тель­но при­вык­нем к наг­рузкам — все на­ладит­ся. Имен­но по­это­му дол­гое вре­мя бы­ло не по­нят­но.       

Быс­тро де­лаю за­тяж­ку за за­тяж­кой, обе­щая се­бе, во-пер­вых, най­ти и убить ста­рую су­ку, во­зом­нившую се­бя све­тилом ме­дици­ны, во-вто­рых, отор­вать яй­ца Пи­ту, а в треть­их… Не знаю, что в треть­их. В го­лове сей­час та­кой ха­ос, не­воз­можно сос­ре­дото­чить­ся.       
— Я не уби­вала на­шего ре­бен­ка, — с на­пором пов­то­ря­ет Кар­ми, — это не­лепая, страш­ная слу­чай­ность. Нас­чет бе­ремен­ности у ме­ня бы­ли по­доз­ре­ния, и я обя­затель­но ска­зала бы те­бе чуть поз­же… ес­ли бы не... — су­дорож­но сглот­нув, Кар­ми глу­хо до­бав­ля­ет, — ты не от­ве­тил на вто­рой воп­рос — для те­бя это име­ло зна­чение?      
 — Не знаю, — чес­тно от­ве­чаю ей, — ни­ког­да не ду­мал о ре­бен­ке и да­же по­ка не пред­став­ляю свою жизнь с ним.       

Смот­рю на грус­тно кив­нувшую де­вуш­ку, по­нимая, что ме­ня очень не­ожи­дан­но гре­ет мысль о нас­ледни­ке — силь­ном, во­левом, бес­ком­про­мис­сном, спо­соб­ном в бу­дущем стать но­вым Ли­дером Бесс­тра­шия. А это неп­ло­хая идея, дет­ка, нам бу­дет над чем по­рабо­тать в бли­жай­шие го­ды — сей­час за­думы­вать­ся о ре­бен­ке ра­но, но ник­то не по­меша­ет нам тре­ниро­вать­ся в этом де­ле как мож­но боль­ше.      

 Нак­ло­нив­шись, под­ни­маю упав­ший в пыль пис­то­лет и про­тяги­ваю его Кар­ми.      
 — Это, кста­ти, твой по­дарок — пос­ледняя раз­ра­бот­ка Эру­дитов, вы­пущен в единс­твен­ном эк­зем­пля­ре.       

Кар­ми, ус­мехнув­шись, бе­рет его у ме­ня из рук.       
— Ска­зать, что ты уме­ешь кра­сиво пре­под­нести по­дарок — ни­чего не ска­зать. За все, что ты сде­лал се­год­ня — бу­дешь пос­ле смер­ти дол­го ва­рить­ся в кот­ле стро­гого ре­жима.      
 — За все мои гре­хи, до­рогая, мне в Аду не ко­тел све­тит, а дол­жность, при­чем весь­ма неп­ло­хая, — ус­ме­ха­юсь я, при­тяги­вая к се­бе, на­вер­ное, са­мое цен­ное, что бы­ло у ме­ня в жиз­ни, единс­твен­но­го че­лове­ка, су­мев­ше­го по­любить ме­ня та­ким, ка­кой я есть. Толь­ко бла­года­ря ей и толь­ко ра­ди нее, я пы­та­юсь ме­нять­ся, ста­ра­юсь кон­тро­лиро­вать се­бя. По­луча­ет­ся не всег­да, но я ста­ра­юсь. Кар­ми по­рывис­то об­ни­ма­ет ме­ня за шею, а я, за­рычав от удо­воль­ствия, впи­ва­юсь в мяг­кие неж­ные гу­бы и, за­пус­тив паль­цы в во­лосы на за­тыл­ке, при­жимаю к се­бе де­вуш­ку все силь­нее. Ка­залось, этот по­целуй, воб­равший в се­бя всю страсть, неж­ность, весь страх по­терять друг дру­га, длит­ся веч­ность.       

До­рога до Цен­тра Ис­крен­ности не за­няла мно­го вре­мени. Сей­час при­вес­ти се­бя в по­рядок в гос­те­вом сек­то­ре, бла­го, что для Ли­деров всех фрак­ций там всег­да го­товы VIP апар­та­мен­ты. Ну, а по­том — все фор­маль­нос­ти, свя­зан­ные с офи­ци­аль­ным бра­косо­чета­ни­ем. Я же­них, твою мать.