Мой личный пейзаж страха.

POV Эрик      

 Де­ти, ко­торых не лю­били, ста­новят­ся взрос­лы­ми, не уме­ющи­ми лю­бить.      

 Ме­ня не лю­били. Ник­то и ни­ког­да.       
Я рос с ро­дите­лями и од­новре­мен­но без них — ге­нии и све­тила Эру­диции, они бы­ли слиш­ком пог­ло­щены сво­ими эк­спе­римен­та­ми, опы­тами и на­уч­ны­ми ра­бота­ми, что­бы об­ра­щать на ме­ня вни­мание. Нет, чис­то тех­ни­чес­ки я всег­да был на­кор­млен и ухо­жен, у ме­ня бы­ли са­мые луч­шие иг­рушки, кни­ги и учи­теля. Бы­ло все, но не бы­ло глав­но­го — ник­то не ин­те­ресо­вал­ся мо­им нас­тро­ени­ем, стра­хами, же­лани­ями и ув­ле­чени­ями. С са­мого рож­де­ния я был ок­ру­жен ат­мосфе­рой без­душно­го хо­лода и пол­ней­ше­го, оду­ря­юще­го без­разли­чия.

Ро­дите­лей я ви­дел ча­ще все­го ут­ром, за зав­тра­ком, бес­ко­неч­но об­сужда­ющи­ми свои про­ек­ты, а мог и не ви­деть по нес­коль­ко дней, ведь очень час­то они не при­ез­жа­ли до­мой сут­ка­ми, пред­по­читая ка­зен­ную сте­риль­ность ла­бора­тор­но­го кор­пу­са сказ­ке на ночь, про­читан­ной от­ча­ян­но жду­щему вни­мания, но ни­кому не нуж­но­му ре­бен­ку. Со сжи­ра­ющей из­нутри за­вистью я наб­лю­дал за по­веде­ни­ем дру­гих ро­дите­лей — они слу­шали и слы­шали свои де­тей, дер­жа­ли за ру­ку и во­дили по пар­ку. Уже тог­да мое дет­ское, тол­ком не сфор­ми­ровав­ше­еся мыш­ле­ние наш­ло спо­соб са­мо­ус­по­ко­ения — я дос­та­точ­но лег­ко су­мел убе­дить се­бя, что эти де­ти уни­жены. Вся эта соп­ли­вая лю­бовь, чрез­мерное вни­мание, при­кос­но­вения гряз­ных рук, еще се­кун­ду на­зад с лег­костью да­ющих под­за­тыль­ни­ки, слю­нявые по­целуи и убо­гое сю­сюканье — это все де­ла­ет их сла­быми, бес­по­мощ­ны­ми и жал­ки­ми. Уже тог­да дет­ское сер­дце ожес­то­чилось в по­пыт­ках объ­яс­нить эту от­вра­титель­ную раз­ни­цу меж­ду на­шими семь­ями. Зам­кну­тость, не­люди­мость, оз­лоблен­ность и по­пыт­ки за­во­евать вни­мание лю­быми спо­соба­ми — та­ким я стал к шес­ти го­дам.       

А по­том в на­шем до­ме по­яви­лась Сь­юзан. Мо­лодая раз­гуль­ная дев­ка из на­шей же фрак­ции, моз­гов ко­торой не хва­тило ни на ка­кую на­уку в прин­ци­пе, и по­это­му вы­нуж­денную ра­ботать нянь­кой. Она не­нави­дела свое бес­смыс­ленное су­щес­тво­вание, дол­жность, а боль­ше все­го — ме­ня. Мне бы­ло шесть, ког­да дев­ка впер­вые по­яви­лась в на­шем до­ме, и де­сять, ког­да уш­ла. Этих че­тырех лет хва­тило, что­бы в мо­ей жиз­ни про­изо­шел ка­чес­твен­ный пе­релом. Имен­но в этот пе­ри­од в мо­ем сер­дце, ду­ше и соз­на­нии по­яви­лась урод­ли­вая гно­яща­яся тре­щина, из ко­торой те­перь пе­ри­оди­чес­ки по­яв­ля­ет­ся от­вра­титель­ный зверь, жаж­ду­щий ка­лечить и уни­жать. С по­яв­ле­ни­ем в мо­ей жиз­ни Кар­ми я да­же не за­метил, как по­тихонь­ку, по до­ле мил­ли­мет­ра, этот раз­лом в ду­ше на­чал по­нем­но­гу очи­щать­ся, руб­це­вать­ся. Но шрам ос­та­нет­ся нав­сегда, а руб­цы, го­товые ра­зой­тись в лю­бой мо­мент, так не­надеж­ны…       

До сих пор не мо­гу по­нять, как ро­дите­ли не уви­дели, ко­го взя­ли в дом. Ес­ли пер­вые го­ды я ви­дел от прок­ля­той дев­ки толь­ко през­ре­ние, нес­конча­емые тыч­ки и при­дир­ки, то даль­ше она на­чала рас­хо­дить­ся все боль­ше. В те но­чи, ког­да ро­дите­лей не бы­ло, она ус­тра­ива­ла бе­зоб­разные гу­лян­ки с ал­ко­голем и по­доз­ри­тель­ны­ми, час­то ме­ня­ющи­мися пар­ня­ми.       

Ка­кими же без­душны­ми и сле­пыми дол­жны бы­ли быть мать с от­цом, что­бы не за­мечать оче­вид­ней­ших ве­щей.      

 Од­ну ночь я за­пом­нил на всю жизнь — тог­да пь­ян­ка бы­ла осо­бен­но бур­ной. Трое от­врат­но­го ви­да пар­ней, од­на дев­ка и Сь­юзан си­дели у нас в до­ме с ве­чера. Наж­равшись до сви­нячь­его виз­га, они не при­дума­ли ни­чего луч­ше, как зас­та­вить шес­ти­лет­ку сто­ять по стой­ке смир­но, по­ка они бу­дут со­рев­но­вать­ся в мет­кости, ки­дая в ме­ня объ­ед­ки. Я лишь до бо­ли сжи­мал зу­бы, не поз­во­ляя ду­шащим из­нутри сле­зам по­казать­ся на­ружу, ведь в про­тив­ном слу­чае ме­ня жда­ли от­вра­титель­ные нас­мешки и еще бо­лее жес­то­кие на­каза­ния. Но, ког­да в ход пош­ли уже ос­трые дро­тики от ви­сяще­го на сте­не дар­тса, я по­пытал­ся убе­жать. Был пой­ман и из­бит, а даль­ше Сь­юзан под вос­торжен­ные воп­ли пь­яной ком­па­нии в бе­шенс­тве по­тащи­ла ме­ня по уз­кой шат­кой лес­тни­це на чер­дак. Я изо всех сил соп­ро­тив­лялся, вы­рывал­ся, ца­рапал­ся и кри­чал, но в от­вет лишь по­лучил силь­ней­ший под­за­тыль­ник, ко­торым она втол­кну­ла ме­ня в дверь, ве­дущую в тем­ное по­меще­ние.       

Ког­да дверь за мо­ей спи­ной с гро­хотом зах­лопну­лась и прос­кри­пел про­вора­чива­емый в зам­ке ключ, я не на­шел ни­чего луч­ше, чем на­чать вы­мещать свою злость на эту ту­пую оз­лоблен­ную дев­ку единс­твен­ным дос­тупным мне спо­собом - не ви­дя прак­ти­чес­ки ни­чего в ли­шен­ной све­та ком­на­те, я сна­чала, уп­ря­мо сжав зу­бы, пи­нал что есть сил зак­ры­тую дверь и орал, что она су­ка и тварь. По­том пи­нал все под­ряд, швы­рял по по­лу ос­татки ка­кой-то ме­бели, пы­та­ясь соз­дать боль­ше шу­ма. Но все бы­ло бес­по­лез­но – ме­ня ма­ло то­го, что не слы­шали из-за гро­хота му­зыки и пь­яных воп­лей, так еще и нап­рочь за­были, что там, в хо­лод­ном, про­дува­емом нас­квозь, чер­ном, как са­ма пре­ис­подняя, чер­да­ке за­перт маль­чиш­ка, от­ча­ян­но же­ла­ющий сей­час толь­ко од­но­го – вый­ти. По­том, за­бив­шись в угол, я си­дел и пла­кал. Прос­ти­тель­но, ведь мне бы­ло все­го шесть, и, нес­мотря на весь мой бун­тар­ский ха­рак­тер, на вос­пи­тан­ную и взра­щен­ную с са­мого ран­не­го воз­раста оз­лоблен­ность, мне бы­ло страш­но. И хо­лод­но. Как же мне бы­ло ад­ски хо­лод­но! Ле­дяной сквоз­няк, сво­бод­но гу­ля­ющий по по­лу, пос­те­пен­но ско­вывал ру­ки и но­ги, под­би­рал­ся все вы­ше и вы­ше, и вот ме­ня уже на­чало ощу­тимо тряс­ти. Впоть­мах, на ощупь, я на­шел ка­кое-то ста­рое ис­тлев­шее пок­ры­вало, от ко­торо­го не бы­ло ни­како­го тол­ку – осен­ние но­чи бы­ли уже очень хо­лод­ны­ми, а чер­дак нас­квозь ды­рявым. Но я уп­ря­мо цеп­лялся за не­го, ста­рал­ся за­кутать­ся, сог­реть­ся, вы­жить…       

Си­дя, сжав­шись в ко­мок, в уг­лу и об­хва­тив се­бя ру­ками, я со­лены­ми от слез гу­бами шеп­тал са­мые от­вра­титель­ные сло­ва, са­мые гряз­ные и страш­ные прок­ля­тия, обе­щая вы­рас­ти и убить эту су­ку. Сма­куя под­робнос­ти, я жи­во пред­став­лял се­бе ты­сячи и ты­сячи спо­собов ис­терзать и ис­ка­лечить ее, но обя­затель­но ос­та­вив в жи­вых, что­бы му­чилась.       

В ту ле­дяную ночь в мо­ем дет­ском соз­на­нии про­изо­шел пе­рево­рот. Имен­но пос­ле нее я пе­рес­тал да­же пы­тать­ся зас­лу­жить лю­бовь и вни­мание, как де­лал это ра­нее. Я осоз­нал, что мне это все не нуж­но, что лю­бовь та­ких ту­пых сук, как эта дев­ка, опом­нивша­яся уже толь­ко на ут­ро, уни­жа­ет и ос­лабля­ет ме­ня.      

 А даль­ше был дол­гий пе­ри­од бо­лез­ни – ночь на чер­да­ке ска­залась мне вос­па­лени­ем лег­ких. Как же эта тварь бе­гала пе­редо мной, на цы­поч­ках хо­дила и уни­жалась, лишь бы ро­дите­ли не уз­на­ли ис­тинных при­чин мо­его боль­нич­но­го. Я же с са­дист­ским удо­воль­стви­ем го­нял ее за са­мыми мыс­ли­мыми и не­мыс­ли­мыми ве­щами и при­каза­ми, ко­торые толь­ко при­ходи­ли в го­лову. Я не да­вал ей спать, с мсти­тель­ным нас­лажде­ни­ем наб­лю­дая, как она ме­чет­ся пе­редо мной, бо­ясь ог­ласки сво­его по­веде­ния. А по­том все-та­ки рас­ска­зал ро­дите­лям, но, как обыч­но, не был ус­лы­шан - дев­ке сде­лали стро­гий вы­говор и ли­шили пре­мии. В на­шем без­жа­лос­тном ми­ре не бы­ло мес­та спра­вед­ли­вос­ти. А с те­чени­ем вре­мени все ста­ло по-преж­не­му – она точ­но так же пи­ла, ку­ражи­лась, на­казы­вала ме­ня. Прав­да, на чер­да­ке на всю ночь боль­ше не за­пира­ла.      

 Бли­же к де­вяти го­дам я за­болел иде­ей Бесс­тра­шия. Я до оду­ри хо­тел стать од­ним из них, но не из ро­ман­тичных по­буж­де­ний, нет. Всей этой ду­ри с за­щитой нес­час­тных и уг­не­тен­ных у ме­ня в баш­ке не бы­ло уже тог­да.      

 Нет, для ме­ня Бесс­тра­шие оли­цет­во­ряло лишь власть, до­мини­рова­ние и воз­можность, имея в ру­ках ору­жие, вер­шить свое собс­твен­ное пра­восу­дие.       

Я на­чал серь­ез­но тре­ниро­вать­ся, и уже че­рез год со­вер­шил то, что рань­ше ка­залось мне не­воз­можным – во вре­мя оче­ред­ной до­маш­ней пь­ян­ки я, к то­му вре­мени уже дос­та­точ­но креп­кий и вы­сокий па­рень, из­бил пос­мевшую в оче­ред­ной раз от­крыть свой гряз­ный рот дев­ку до по­тери соз­на­ния.

Даль­ше был дол­гий серь­ез­ный раз­го­вор с от­цом, пы­тав­шимся с эру­дит­ской въ­ед­ли­востью про­ана­лизи­ровать при­чины мо­его по­веде­ния. Но я его прак­ти­чес­ки не слы­шал, нас­лажда­ясь неп­ри­выч­ным, но ока­зав­шимся та­ким дра­гоцен­ным вни­мани­ем – впер­вые за мно­гие го­ды мы си­дели с ним вдво­ем, на­еди­не, гля­дя в гла­за друг дру­гу. Он серь­ез­но расс­пра­шивал ме­ня обо всем, вни­кал, тре­бовал под­робнос­тей. Даль­ше та­кие бе­седы бы­ли все ча­ще, ведь я по­нял, как по­лучить дол­гождан­ное вни­мание. Чем даль­ше, тем мои прос­тупки бы­ли все бо­лее серь­ез­ны­ми и жес­то­кими. Сей­час, по про­шес­твии мно­гих лет, я по­нимаю, что точ­но та­кую же так­ти­ку я из­брал с Кар­ми – мне так же до бе­шенс­тва нуж­но бы­ло ее вни­мание и я по­лучал его при­выч­ным, на­битым до ав­то­матиз­ма на под­корку моз­га спо­собом – уни­жал, бил, зас­тавлял не­нави­деть. За­то от нее всег­да бы­ла ре­ак­ция. Да­же не­нависть луч­ше хо­лод­но­го рав­но­душия.       

Люб­лю ли я ее? По­нятия не имею, что это за чувс­тво.       

Но ес­ли не­нависть к лю­бому жи­вому су­щес­тву, пос­мевше­му пос­мотреть на нее с вож­де­лени­ем, и есть лю­бовь – тог­да да, люб­лю.       
POV Кар­ми      

 Праз­дник за­кон­чился, но в на­шей жиз­ни не из­ме­нилось прак­ти­чес­ки ни­чего — це­лыми дня­ми у нас все те же из­ма­тыва­ющие тре­ниров­ки с ут­ра до ве­чера, раз­ве что с бóль­шим ко­личес­твом вы­ез­дов в го­род и за сте­ну — за пер­вую не­делю в но­вом от­ря­де мы вы­ходи­ли из на­ших под­зе­мелий уже че­тыре ра­за. Тре­ниров­ки ве­дут ко­ман­ди­ры под­разде­лений, иног­да их за­мес­ти­тели. В од­ном от­ря­де со мной ока­залось мно­го на­ших ре­бят — во внеш­ней раз­ведке всег­да мно­го ва­кан­тных мест — как де­ликат­но вы­разил­ся Марс «из-за боль­шой те­куч­ки кад­ров». Да­же спра­шивать не нуж­но о при­чинах этой са­мой те­куч­ки — за Сте­ной ни­ког­да не бы­ло спо­кой­но.       
Нас всех, про­шед­ших су­ровый Бесс­траш­ный от­бор, по­сели­ли в но­вом кры­ле — те­перь на­ши ком­на­ты не в при­мер бо­лее у­ют­ные и ма­лона­селен­ные — пять че­ловек в ком­на­те, пусть и не са­мой боль­шой, это вам не два де­сят­ка в тес­ном под­ва­ле. Я, хоть и ос­та­юсь у Эри­ка дос­та­точ­но час­то, все же не без тру­да, но от­во­ева­ла се­бе пра­во ос­та­вить мес­то в ком­на­туш­ке — мне ну­жен свой угол, толь­ко свой, ка­ким бы он не ка­зал­ся жал­ким и убо­гим пос­ле Ли­дер­ских хо­ром.       

Из­ме­нилось ли от­но­шение ре­бят ко мне, как я и бо­ялась? Стран­но, но со­вер­шенно не из­ме­нилось. То ли опа­са­ют­ся выс­ка­зывать­ся, то ли всем все рав­но. И чем даль­ше, тем боль­ше я убеж­да­юсь, что ни­кому ни до ко­го здесь нет де­ла.       

Се­год­ня в сто­ловой как обыч­но шум­но и мно­голюд­но, но я не слы­шу и не ви­жу ни­чего, за­мерев на мес­те с не­доне­сен­ной до рта вил­кой — си­дящая нап­ро­тив ме­ня Кэ­ти сме­ет­ся до слез, гля­дя на мою ре­ак­цию.      
 — Ты слег­ка удив­ле­на, дет­ка?       

При­ведя че­люсть на ее за­кон­ное мес­то, вы­дав­ли­ваю из се­бя:       
— Слег­ка?! Да ты шу­тишь, что ли? Это же не­воз­можно!      

 Кэ­ти ве­село по­жима­ет пле­чами:  — Ока­зыва­ет­ся, все воз­можно. И тре­пет­ный ры­царь тво­его дру­желюб­но­го сер­дца сыг­рал тут не­мало­важ­ную роль. Я во­об­ще Эри­ку уже столь­ким обя­зана! При­дет­ся мне ему в по­дарок торт ис­печь. Ка­рамель­ный.      
 — Обой­дет­ся, — мор­щусь я, — так при чем здесь наш слав­ный Ли­дер?  — Он те­бе не ска­зал? Са­ма скром­ность.       
— Гос­по­ди, Кэт­рин, да рас­ска­жи ты нор­маль­но — у ме­ня го­лова кру­гом идет!!!       

Кэт­рин ухо­дит от нас нав­сегда. Это не­мыс­ли­мо, прос­то уму не­пос­ти­жимо, но она сей­час, пос­ле ини­ци­ации в Бесс­тра­шии, пе­рехо­дит (я не мо­гу в это по­верить) — в Эру­дицию! Док­тор Эн­дрю, то ли не в си­лах пе­режить раз­лу­ку, то ли в ин­те­ресах вы­сокой на­уки, до­шел со сво­им ис­клю­читель­ным пред­ло­жени­ем до Ли­деров, су­мев до­казать, что для даль­ней­ших ис­сле­дова­ний по би­оп­ро­тези­рова­нию ему из всех воз­можных ва­ри­ан­тов не­об­хо­дима имен­но моя под­ру­га, как об­ла­датель­ни­ца на­ибо­лее под­хо­дящих ха­рак­те­рис­тик фи­зичес­ко­го и пси­хичес­ко­го здо­ровья. В про­тив­ном слу­чае Док на­мек­нул, что все раз­ра­бот­ки при­дет­ся вре­мен­но за­моро­зить. Джа­нин Мэть­юз, край­не за­ин­те­ресо­ван­ная в раз­ви­тии но­вых тех­но­логий и тут же со­об­ра­зив­шая, ка­кие ма­тери­аль­ные и по­лити­чес­кие вы­годы они не­сут са­ми по се­бе, а уж внед­ренные в жизнь, в час­тнос­ти, тут же да­ла сог­ла­сие. Макс то­же не рас­те­рял­ся, зат­ре­бовав в от­вет не­кие ль­го­ты и бо­нусы в пос­тавках но­вей­ше­го во­ору­жения и во­ен­ных тех­но­логий. В ито­ге, Кэт­рин ста­ла лишь ра­зыг­ры­ва­емой фиш­кой в без­жа­лос­тной иг­ре Ли­деров, но по­беди­теля­ми в этой иг­ре ос­та­лись все.      

 Мое сер­дце го­тово бы­ло вып­рыгнуть от ра­дос­ти, но где-то в глу­бине ду­ши бы­ла и лег­кая грусть — сов­сем не­дав­но вновь об­ре­тя ее, я уже не пред­став­ля­ла се­бе Бесс­тра­шия без Кэ­ти. На­ши еже­вечер­ние по­сидел­ки, на­ши до­вери­тель­ные бе­седы и ве­селый смех — все это при­дет­ся ос­та­вить до ред­ких вы­ход­ных, ког­да мне бу­дет раз­ре­шено са­мос­то­ятель­но вы­ходить в го­род.      
 — За­вязы­вай кук­сить­ся! — Кэ­ти мо­ими на­тяну­тыми улыб­ка­ми не об­ма­нешь, — по­верь, о Бесс­тра­шии я боль­ше не меч­таю. Я хо­чу быть там, с Эн­дрю.       

Я по­нима­юще ка­чаю го­ловой, не в си­лах на­любо­вать­ся на све­тящу­юся из­нутри де­вуш­ку. Улы­ба­юсь и пе­ред­разни­ваю Кэт:  — Это лю­бовь, дет­ка?      
 — До гро­ба, дет­ка, — под­ми­гива­ет она мне.      
 — У вас все сов­сем серь­ез­но, ну… все уже бы­ло?       
— Бы­ло все и да­же боль­ше! — улыб­кой де­вуш­ки в этот мо­мент мож­но бы­ло бы ос­ве­тить все Бесс­тра­шие и еще часть Эру­диции. Наш де­ликат­ный док­тор су­мел по­мочь Кэт­рин сно­ва по­чувс­тво­вать се­бя не толь­ко пол­но­цен­ным че­лове­ком, но и прос­то лю­бимой де­вуш­кой. И ниг­де ей не бу­дет луч­ше, чем ря­дом с ним. Ска­зать, что я бы­ла ра­да за под­ру­гу — ни­чего не ска­зать. А ви­деть­ся мы бу­дем обя­затель­но.      

 Эри­ка я не ви­дела уже сут­ки, хо­тя все пос­ледние дни бы­ла с ним пос­то­ян­но. Прос­торная свет­лая квар­ти­ра на пя­том эта­же ко­ман­дир­ско­го кры­ла ста­ла для ме­ня поч­ти род­ной — нас­толь­ко мне бы­ло там у­ют­но. Эрик был поч­ти па­инь­кой, лишь из­редка сво­им обыч­ным през­ри­тель­ным то­ном об­суждая мои тре­ниров­ки, на ко­торых у ме­ня, да, как и у всех, в об­щем-то, по­луча­лось по­ка да­леко не все. Всю свои аг­рессию и злость он умуд­рялся ос­тавлять за по­рогом квар­ти­ры, лишь из­редка прив­но­ся их в наш секс, вы­бирая по­зы с воз­можностью мак­си­маль­но­го до­мини­рова­ния. Сво­ими «на­каза­ни­ями» он до­водил ме­ня до ис­ступ­ле­ния, до бес­стыд­ных кри­ков и сто­нов, слы­шимых, на­вер­ня­ка, на весь этаж, не ос­тавляя дру­гих ва­ри­ан­тов, кро­ме как от­да­вать­ся ему со всей пыл­костью и страстью. Не раз, смот­ря на не­го не­видя­щими от зах­ва­тыва­ющих ощу­щений гла­зами, я удив­ля­лась, ви­дя его, воз­вы­ша­юще­гося на­до мной — во­ин, чье имя все­ляло в сол­дат тре­пет, и лю­бов­ник, ка­сав­ший­ся и це­ловав­ший ме­ня с та­кой одер­жи­мостью, вож­де­лени­ем и при­сущей толь­ко ему гру­бова­той неж­ностью.

Се­год­ня, ус­тав от вы­маты­ва­ющих тре­ниро­вок под ру­ководс­твом осо­бо рь­яно­го за­мес­ти­теля Мар­са, я ку­лем по­вали­лась на кро­вать, про­валив­шись в сон мгно­вен­но. И слад­ко бы прос­па­ла до ут­ра, ес­ли во вто­ром ча­су но­чи нас не раз­бу­дил вопль Эри­ка:       
— Подъ­ем! Сей­час же! Вста­вай­те, мать ва­шу!!! — в сер­дцах Эрик но­гой тол­ка­ет мед­ли­тель­но­го но­вич­ка в бок, от че­го тот па­да­ет с кро­вати, — одеть­ся по пол­ной фор­ме и на вы­ход!!!!       

Два ра­за про­сить не приш­лось — все вска­кива­ют со сво­их ко­ек мгно­вен­но и на­чина­ют ли­хора­доч­но оде­вать­ся, не за­давая ни еди­ного воп­ро­са — се­бе до­роже. Мне ста­новит­ся смеш­но, ког­да нес­коль­ко встре­пан­ных и рас­те­рян­ных ре­бят по­оче­ред­но по­казы­ва­ют мне гла­зами — мол, твой, му­жик, ты и спро­си, че­го ему на­до. Но я хо­рошо знаю Эри­ка — сей­час луч­ше по­мол­чать и быс­трее вы­пол­нить при­каз, ведь яс­но, что это оче­ред­ные ноч­ные уче­ния.       

То­пот двад­ца­ти пар бер­цо­вых са­пог гро­хотом от­да­ет­ся в тем­ных пус­тых ко­ридо­рах Бесс­тра­шия. На вы­ходе нас ждет ог­ромная во­ен­ная ма­шина с бре­зен­то­вым ку­зовом — быс­тро зап­ры­гива­ем ту­да и рас­са­жива­ем­ся в ряд нап­ро­тив дру­гу дру­га, не пе­рес­та­вая га­дать, ку­да нас в этот раз по­везут.      
 — Веч­но ему ней­мет­ся… — вор­чит кто-то, но сло­ва ос­та­ют­ся без от­ве­та — приль­нув­шие друг к дру­гу ре­бята сон­но хло­па­ют гла­зами и, от­ки­нув­шись на­зад, за­мира­ют, в на­деж­де хоть нем­но­го пос­пать.       

Сон как ру­кой сня­ло, ког­да на­ша до­рога за­кон­чи­лась в хол­ле заб­ро­шен­но­го зда­ния, быв­ше­го ког­да-то жи­лым до­мом. В боль­шом зах­ламлен­ном по­меще­нии соб­ра­лась тол­па Бесс­траш­ных, оде­тых по пол­ной фор­ме штур­мо­вого спец­на­за. Они бес­печно бол­та­ют, сме­ют­ся и шу­тят, си­дя на по­лу или на по­докон­ни­ках. На­ше по­яв­ле­ние от­ме­ча­ет­ся гром­ки­ми ра­дос­тны­ми воп­ля­ми.      
 — О, мо­лодые кад­ры, за­ходи­те!       
— На­конец-то, а то чуть не ус­нул уже.       

Че­му они так ра­ду­ют­ся, ин­те­рес­но?       
Вхо­дящий за на­ми Эрик ки­ва­ет го­ловой на толь­ко что вы­несен­ные из ма­шины ком­плек­ты ин­ди­виду­аль­ной за­щиты.       
— Ра­зоб­рать бро­нежи­леты и шле­мы.       

По­хоже, у нас се­год­ня по пла­ну обу­чение штур­му в ре­аль­ных ус­ло­ви­ях. Не са­мое худ­шее, что мож­но бы­ло бы ожи­дать от Эри­ка и ноч­но­го подъ­ема. Мое об­легче­ние в этот мо­мент по­каза­ло, как же я все еще пло­хо знаю сво­его Ли­дера.       

Дож­давшись, по­ка мы на­денем на се­бя бро­нежи­лет, Марс, сто­ящий вмес­те со все­ми, про­сит:       
— Шле­мы по­ка от­ло­жите. Один мо­мент.      

 Под­хо­дит к нам и про­тяги­ва­ет за­жатые в ку­лаке спич­ки.       
— Та­щим по оче­реди.       

Сто­ящие ря­дом со мной Зак и Эс­тель вы­тяги­ва­ют обыч­ные спич­ки. Те­перь моя оче­редь, но в этот мо­мент я лов­лю на се­бе улы­ба­ющий­ся взгляд сво­его ко­ман­ди­ра — он гла­зами мне по­казы­ва­ет на сжа­тый ку­лак, а по­том как бы нев­зна­чай под­талки­ва­ет паль­цем край­нюю спич­ку, зас­тавляя ее чуть при­под­нять­ся над ос­таль­ны­ми.      
 — Твой вы­бор, Кар­ми.    

   Не от­во­дя взгляд от теп­лых ка­рих глаз, про­тяги­ваю ру­ку к этой са­мой спич­ке. Я до­веряю те­бе, Марс.       

И вы­тас­ки­ваю ко­рот­кую, об­ло­ман­ную.      
 — Все, за­кон­чи­ли тя­нуть. На се­год­ня ваш ко­ман­дир — Кар­ми.       
Бой­тесь сво­их же­ланий — они ис­полня­ют­ся.       

У Эри­ка, мол­ча сто­яще­го у сте­ны, бровь явс­твен­но по­пол­зла вверх. Но, быс­тро при­няв свое обыч­ное вы­раже­ние ли­ца, он со­из­во­лил на­конец от нее от­ле­пить­ся и по­дой­ти к нам.       
— За­дание на се­год­ня — за­чис­тка зда­ния, — Ли­дер ки­ва­ет на вид­не­юще­еся из ок­на со­сед­нее дву­хэтаж­ное зда­ние быв­шей шко­лы.       
— Там сно­ва из­гои? Ав­то­маты-то хоть с пу­лями бу­дут? Нет, так хоть ро­гат­ку дай­те, — Пи­ту по­чему-то очень смеш­но.       

Эрик пе­рево­дит на не­го тя­желый взгляд.       
— Сно­ва из­гои. В ре­зуль­та­те сов­мес­тных дей­ствий двух от­ря­дов — внеш­ней раз­ведки и служ­бы пат­ру­лиро­вания, — Эрик ки­ва­ет на Мар­са, а по­том пе­рево­дит взгляд на ко­ман­ди­ра пат­руль­ных, — в со­сед­нем зда­нии сей­час заб­ло­киро­вано по­ряд­ка пят­надца­ти из­го­ев. Вас — двад­цать. За­дание — пол­ная за­чис­тка. Всем по­нят­но?       

От­ве­том ему слу­жит нап­ря­жен­ное мол­ча­ние.       
— Это шут­ка? Мы что, дол­жны зай­ти и прос­то пе­рес­тре­лять всех, кто там на­ходит­ся? — от од­ной из Урож­денных слы­шать та­кой воп­рос бы­ло по мень­шей ме­ре стран­но. Как буд­то до это­го с на­ми шу­тили.      
 — Да, это при­каз, — спо­кой­но от­ве­ча­ет Эрик.      
 — Мы бу­дем стре­лять в жи­вых?! — в дро­жащем го­лосе Урож­денной слы­шит­ся под­сту­па­ющая ис­те­рика.      
 — А ты хо­чешь стре­лять в мер­твых? — спра­шива­ет один из Бесс­траш­ных, а его то­вари­щи за­ходят­ся гром­ким хо­хотом. — Бля, я бо­юсь эту дев­ку, она из­вра­щен­ка.       
— Ты еще жи­вой, по­это­му ей не ин­те­ресен, рас­слабь­ся, — и сно­ва ржач.      
 — Они во­ору­жены? — на удив­ле­ние спо­кой­но ин­те­ресу­юсь я у Эри­ка.      
 — Не дол­жны, — мор­щится он. Зна­чит, ма­лове­ро­ят­но, но воз­можно.       

На Эри­ка по­сыпал­ся град воп­ро­сов
— Мы бу­дем стре­лять в за­ранее сог­нанных ту­да бе­зоруж­ных лю­дей?! Это, во­об­ще, за­кон­но? Что за бес­смыс­ленная жес­то­кость?       
— Это при­каз! — ряв­кнул Эрик так, что все воп­ро­сы от­па­ли са­ми со­бой, ос­та­вив мес­то лишь не­до­умен­ным пе­рег­ля­дыва­ни­ям.  — А ес­ли нас убь­ют там?! — на го­лося­щую Урож­денную на­чина­ют уже не­одоб­ри­тель­но ог­ля­дывать­ся.       
Эрик яз­ви­тель­но ус­ме­ха­ет­ся и, ста­ра­ясь де­лать это серь­ез­но, от­ве­ча­ет:      
 — Тог­да мы пой­дем и отом­стим за вас, — от­ве­том ему слу­жит гром­кий ржач Бесс­траш­ных и поб­леднев­шие ли­ца но­вич­ков.       

Не­одоб­ри­тель­но по­косив­ший­ся на Ли­дера Марс гром­ко по­яс­ня­ет:       
— Во-пер­вых, как ска­зал Эрик, это при­каз, не под­ле­жащий об­сужде­нию, — ви­дя на­ши уны­лые ли­ца нем­но­го смяг­ча­ет го­лос, — а лю­ди, за­пер­тые там — тру­пы в лю­бом слу­чае. Они об­ви­ня­ют­ся в ра­ботор­говле — та­ких как вы, мо­лодых де­вок в бор­де­ли сда­вали. Не бу­ду вда­вать­ся в под­робнос­ти, что с ни­ми там де­лали, как из­де­вались и ка­лечи­ли. При­каз по­нятен?      

 Не­нам­но­го, но все же ста­ло лег­че. Эти уб­людки и прав­да не зас­лу­жива­ют жиз­ни.

Прос­матри­ваю вмес­те со все­ми план зда­ния, об­сужда­ем тех­ни­ку и так­ти­ку штур­ма, но в го­лове гвоз­дем за­села од­на мысль — я ко­ман­дир от­ря­да за­чис­тки. Па­лачей, ка­рате­лей, убийц, в об­щем, обыч­ных Бесс­траш­ных. Су­дя по все­му, от­ряд раз­ведки заг­нал из­го­ев в ту­пик, но не стал до­бивать, а ос­та­вил их нам на слад­кое — на­до же на­тас­ки­вать зе­леных но­вич­ков. Это на­поми­нало обу­чение ко­тят кош­кой — та то­же, пой­мав мышь, нем­но­го при­души­ва­ет ее, а за­тем от­да­ет ос­лаблен­ную жер­тву ко­тен­ку на рас­терза­ние.       

На­конец, Марс с Эри­ком, ух­мы­ля­ясь, раз­да­ют нам ору­жие.       
— Про­верить ав­то­маты, — ко­ман­дую я ре­бятам, тут же при­няв­шимся за де­ло. Вы­нимаю ро­жок сво­ей вин­товки — пол­ный ма­газин. Кра­ем гла­за за­мечаю, как Эрик за­катил гла­за; ну да, ты одни шут­ки два ра­за не пов­то­ря­ешь.       

На­деваю шлем и поп­равляю зак­реплен­ный у рта мик­ро­фон, пы­та­ясь ус­по­ко­ить ли­хора­доч­но бь­юще­еся сер­дце. По­дошед­ший Марс спо­кой­но про­тяги­ва­ет ру­ки и по­туже за­тяги­ва­ет ре­мешок под под­бо­род­ком.       
— Ка­кой сол­дат не меч­та­ет стать ге­нера­лом, прав­да? Ты спра­вишь­ся.       

В этот мо­мент я не меч­та­ла ни о ка­ком ге­нераль­стве. Пре­делом мо­их же­ланий в дан­ную ми­нуту бы­ла дол­жность аг­ро­нома, с упо­ени­ем под­ре­за­юще­го цве­тущие по­мидо­ры. Но приш­лось лишь силь­нее сжать зу­бы и кив­нуть — справ­люсь.      

 Сто­ящий не­пода­леку Эрик, скри­вив­ший­ся при ви­де этой сце­ны, ряв­ка­ет:      
 — Что вста­ли? Впе­ред!      

 И до­бав­ля­ет сто­ящим ря­дом Бесс­траш­ным:       
— Вы, пя­теро — за ни­ми. Цель — ис­клю­читель­но наб­лю­дение.       

Вы­ходим из зда­ния, за­тем, низ­ко нак­ло­нив­шись, пе­ребе­га­ем не­широ­кую ули­цу и ос­та­нав­ли­ва­ем­ся пе­ред от­ря­дом Бесс­траш­ных, удер­жи­ва­ющих из­го­ев внут­ри. Они лю­без­но ус­ту­па­ют до­рогу, и вот, мы, още­тинив­шись ав­то­мата­ми, вры­ва­ем­ся в тем­ное пыль­ное по­меще­ние. Ре­аль­ная жизнь в Бесс­тра­шии на­чалась имен­но се­год­ня.      

 POV Эрик       

Гро­хот, ко­рот­кие при­казы, сно­ва гро­хот, не смол­ка­ющий уже доль­ше. По­том от­ча­ян­ный крик Кар­ми, от ко­торо­го на­уш­ник в мо­ем ухе на­чина­ет ре­зони­ровать: — Эс­ти, цель сза­ди! Стре­ляй! Ну же!       

Тя­желое ды­хание — ви­димо, бе­жит. Оче­ред­ной звук выс­тре­ла, от­да­ющий­ся неп­ри­ят­ным тре­вож­ным ца­рапань­ем за гру­диной. Ору­жия у из­го­ев быть не дол­жно, но ма­ло ли где прог­ля­дели. Да и раз­жить­ся ав­то­матом в бою, прос­то отоб­рав его у кри­вору­ких иди­отов — раз плю­нуть. Удив­люсь, ес­ли все вый­дут са­ми. Шлем и бро­нежи­лет не да­дут сдох­нуть, но ру­ки-но­ги…       
Сно­ва стрель­ба, при­казы, гро­хот — и так нес­конча­емо. Сто­ило, на­вер­ное, пой­ти вмес­те с груп­пой од­ним из наб­лю­дате­лей, не­жели за­кури­вать здесь пя­тую си­гаре­ту и га­дать, прос­тре­лят этой ко­ман­дирше но­гу или нет. Ну, Марс, блядь. Друж­ба друж­бой, а за свою дев­ку я те­бе яй­ца отор­ву.      

 Го­лос Кар­ми с каж­дой ми­нутой зву­чит все уве­рен­нее и звон­че — дев­чонка вхо­дит в раж. Я точ­но знаю, как это бы­ва­ет, ког­да, вры­ва­ясь в по­меще­ние с на­ходя­щей­ся в нем по­тен­ци­аль­ной жер­твой, ты ста­новишь­ся по­добен ди­кому зве­рю — явс­твен­но ощу­ща­ешь за­пах стра­ха и лип­ко­го по­та; да­же сквозь гро­хот взры­ва­емых гра­нат слы­шишь бе­шеный стук сер­дца и сби­тое на­туж­ное ды­хание по­тен­ци­аль­но­го тру­па. А по­том этот слад­кий бу­дора­жащий миг, ког­да вски­дыва­ешь ору­жие и на­жима­ешь на ку­рок, за до­лю се­кун­ды пре­одо­левая гра­ницу меж­ду жизнью и смертью — в гла­зах жи­вого из­гоя мель­ка­ет очень ха­рак­терный, уже не раз ви­дан­ный, смер­тель­ный ужас, и вот уже че­рез мгно­вение ус­та­вив­ши­еся в по­толок гла­за мер­твы.       

Даль­ше сно­ва всем те­лом вре­за­ешь­ся в плот­ную ат­мосфе­ру па­ники, ужа­са и бо­ли, ощу­щая лишь сту­чащее где-то в го­лове сер­дце и паль­цы рук, сжи­ма­ющие ав­то­мат. Азарт рас­тет в ге­омет­ри­чес­кой прог­рессии, и ос­та­новить­ся уже очень слож­но. Кровь бур­лит, от­да­ва­ясь в вис­ках, го­лове, сер­дце — ад­ре­налин заш­ка­лива­ет и, раз­ли­ва­ясь по каж­дой жил­ке, по каж­до­му со­суду, под­талки­ва­ет дей­ство­вать, бе­жать, уби­вать. И Кар­ми уби­ва­ет.       

Нап­ря­жение от­пуска­ет, ког­да она по­яв­ля­ет­ся в две­рях на­шего им­про­визи­рован­но­го шта­ба од­ной из пос­ледних. Рез­ким нер­вным дви­жени­ем от­да­ет ав­то­мат и, сни­мая на хо­ду шлем, приб­ли­жа­ет­ся к нам с Мар­сом. На лбу блед­ной как по­лот­но де­вуш­ки ис­па­рина, гу­бы тря­сут­ся, но го­лос твер­дый, а гла­за ли­хора­доч­но блес­тят от рву­щего кро­венос­ную сис­те­му ад­ре­нали­на. Ста­ратель­но от­во­дя взгляд в сто­рону, док­ла­дыва­ет:     
 — За­дание вы­пол­не­но, объ­ек­ты унич­то­жены. По­терь лич­но­го сос­та­ва нет, но есть один ра­неный.       
Ки­ваю и не мо­гу сдер­жать лю­бопытс­тва.       
 — Сколь­ко?       

Кар­ми су­дорож­но сгла­тыва­ет и хрип­ло от­ве­ча­ет.      
 — Трое.       

Один из сто­ящих ря­дом наб­лю­дате­лей кив­ком под­твержда­ет, что де­вуш­ка се­год­ня собс­твен­но­руч­но зас­тре­лила тро­их из­го­ев.      
 — Ну на­до же, — ед­ко ус­ме­ха­юсь я, — с дру­желюб­ной хренью в баш­ке, зна­чит, по­кон­че­но?       

Кар­ми, под­жав гу­бы, ки­ва­ет, но тут же под­хва­тыва­ет под ру­ки сто­ящую ря­дом Эс­тель и от­во­дит ее в сто­рону. Убо­гая, су­мев­шая до­бить из­гоя толь­ко с чет­вертой или пя­той пу­ли, еще дол­го и му­читель­но блю­ет в уг­лу. Ог­ля­дыва­юсь — не она од­на — еще трое под­пи­ра­ют сте­ну, вы­хар­ки­вая всю ду­шу на­из­нанку. Я же обе­щал, что все бу­дет до бле­вот­но­го реф­лекса жиз­ненно. С по­чином вас, не­донос­ки.     

  Пос­ле док­ла­да у Мак­са иду в свою квар­ти­ру и с при­ят­ным удив­ле­ни­ем ви­жу ну прям-та­ки уми­литель­ную кар­ти­ну — у мо­ей квар­ти­ры пря­мо на по­лу ко­ридо­ра си­дит ус­тавшая, по­ник­шая Кар­ми. Под­ни­ма­ет на ме­ня сон­ный взгляд сво­их не­воз­можных глаз и хрип­лым от вы­дав­шей­ся нес­по­кой­ной ноч­ки го­лосом про­из­но­сит:      
 — Я се­год­ня не мо­гу… не хо­чу спать од­на.     

  Ночью, ощу­щая всем те­лом при­жав­шу­юся ко мне нес­по­кой­но спя­щую и час­то вздра­гива­ющую де­вуш­ку, ду­маю о том, что та­кая идил­лия не мо­жет длить­ся веч­но.       
Как в во­ду гля­дел.