Зависимость 2. Вспомнить тебя.

До самого конца дома, мама всё время ныла и косила на меня глаза. Что чёрт подери я сделала? Я виновата в том что не помню ничего? Или в том что я хромаю?

— Черт! Можно же быстрее? — говорит мама, когда я еле держась за капот машины делаю шаги.

Мама оставив меня возле машины, сама стройной походкой шагает в сторону дома.

Мы приезжаем в большой дом. Дом — это не дом. Если здесь есть дворецкий, который берет у мамы пальто, значит это не дом.

— Вам помочь госпожа? — спрашивает дворецкий.

— Да, не могли бы вы придержать меня одной рукой? Я сейчас не могу нормально ходить.

Дворецкий придерживая меня одной рукой, помогает дойти до комнаты на втором этаже. Я вижу две кровати по обе стороны. Кажется я не одна здесь. Сажусь на первый в левой стороне, и провожу рукой по рёбрам, которые кстати говоря доктор Ким сегодня забинтовал.

— Через пять минут спускайся ужинать. — выводит меня в реальность строгий голос мамы.

Думаю мне придётся туго. Очень уж туго.

Чонгук

Я бью по рабочему столу доктора Кима, отчего Цзыюй вздрагивает и ахает.

— Почему вы позволили ей забрать её? — закрыв глаза говорю я.

— Я сделал всё что мог, но мать пациентки Ким Йери, простите за выражение, та ещё нахалка. — говорит он.

— Согласен. — выдыхаю я. — Вы не знаете где находится её дом? Куда они уехали?

— Я не знаю господин Чон.

Рыча я пинаю мусорный бак в сторонке. Когда мы выходим из простор больницы.

— Успокойся! — кричит Цзыюй. — Успокойся... — более спокойно повторяет она.

— Ладно, подожди здесь. Мне нужно оплатить лечение. — говорю я, и развернувшись опять захожу в больницу.

Йери

Мама роняет вилку тогда, когда входные двери открываются и шумно входят люди. Мия и мужчина.

— Пришли? — улыбается она, но это не искренняя улыбка, улыбка так фальшива, что любой дурак мог-бы разглядеть.

Она так начинает раздражаться, что всё из её рук падает на пол, а бедные служанки убирают.

— У нас гости? — обращается ко мне мужчина. — Ты знаешь меня? — я луплю на него глаза, затем он говорит: — Я твой отчим. — и громко смеётся.

— Кхм... Привет Йери! — еле проговаривает Мия, сжимая край своей куртки. В её улыбке тоже фальшь. Я что обладаю чем-то? Почему я вижу людей насквозь?

— Я наелась... спасибо за ужин. — поклоняюсь я, и только хочу сделать шаг, как моя левая нога задевается об чего-то и я падаю на твёрдый кафель.

Мои рёбра только-только перестали болеть, как они снова начали сжиматься пронзающей болью.

— Ай! — я ухватываюсь за левое бедро.

Никто, абсолютно никто не спешит ко мне на помощь. Ни единой души.

— Садитесь за стол, сейчас всё остынет! — слышу я голос матери.

Они сейчас серьёзно? До моих уш доходит звук отодвигающего стула. Неужели существуют бессердечные люди? Почему они так поступают со мной?

Я пытаюсь стать на локтях, но всё безуспешно.

— Госпожа, — подбегает только вошедшая повариха. — Вы сможете встать? Сейчас... — она держит меня за обе плечи и поднимает.

— Ай! — давлю я на свои рёбра, чтобы хоть как-то утихомирить адскую боль.

Служанка уходит, уложив меня на кровать. Я вспоминаю что телефон лежит в сумке уже с утра, а сумка в углу. Как же лень встать.

Сотая попытка встать с постели, но всё бесполезно. Ладно, полежу, может боль в рёбрах и в голове немного утихнет.

* * *

Я просыпаюсь от того, что кто-то шуршит прямо возле моих ушей. Я с трудностью открываю глаза и вижу спину человека.

— Где моя помада? — задаёт вопрос Мия, когда я только-только прихожу в себя. — Я спрашиваю, где она?

— Нашла у кого спрашивать, сдалась мне твоя помада. — жмурясь от неудобства, поворачиваюсь на левый бок.

— Ладно, — поджимает Мия губы. — Ты вспомнила Чонгука? Ты его видела?

— Нет не помню.

Она опять расплывается в широкой улыбке. И через секунду начинает прыгать на своей кровати, всё также громко смеясь. С ней точно что-то не так.

— Эм, я не вижу ничего смешного в том, что не помню какого-то парня. — тихо говорю я.

— А ну, ничего. — она уселась на пол, прижав к груди свои коленки. — Онни... не нагружай свой мозг ненужными вещами, например этот Чонгук ненужный вещь.

— Если-бы он был ничего незначимым, ты так много не переспрашивала. — говорю я, смотря на белый потолок.

— Ладно, я пойду. — она встаёт с пола, и выходит из комнаты.

Я не сказала ей ничего. Она не знает что, этот Чонгук оплатил моё лечение, кормил, и ухаживал. Она ничего не знает. Если она так взволнованна тем, что не помню ли я его. Значит до потери памяти, он был мне близким человеком. Йери! Да ты мегалогика! Немного полежав, я закрываю глаза, а потом засыпаю.

Ближе к ночи, я просыпаюсь от громких гулов. Ладно там гулы, гулы — должны быть гулами. А эти гулы не гулы, это открытые вздохи, или же... стоны?

Что за дом? Здесь точно какие-то призраки обитают. Да и хозяева этого дома ничем не отличаются от них. Взяв в руки лежащую подушку, я засовываю голову туда и зажимаю её рукой. Я переворачиваюсь в другой бок, и вижу что кровать Мии, всё ещё заправлен. Где она?

+

— У тебя крыша поехала? Она ведь забыла! Не говори ей ничего... — до моих уш доходят эти слова, я теряюсь в своих снах, но всё равно я чётко слышу эти слова. — Тебе не жить, если она это узнает, поняла меня? — кричит мужской голос на весь дом.

Я не могу выйти из сна, точнее не открываю глаза. Через минуту я медленно открываю глаза, они так слепились, что открывать очень трудно. Уже утро.

— Слышь! Убирайся из моего дома! — слышу я другой мужской голос.

— Где Йери? Йери! Я её заберу. — даже через стену слышу я.

Я поворачиваю голову и вижу как Мия быстро вскакивает из кровати.

— Что стряслось? — хриплым сонным голосом спрашивает она.

Я еле понимаюсь на локтях и хочу дотянутся до другого угла кровати чтобы встать, как дверь комнаты распахивается и входит мужчина в костюме, а сзади мама в халате и новый муж моей мамы в ночной рубашке.

— Ох Йери! — говорит он, снимая свои очки. — Ты меня помнишь? — подходит он, и садится напротив.

Лицо знакомое, я прям помню его. Как он носит меня на руках, первый класс... Дедушка? Прадедушка? Оппа? Па...Па?

— Папа. — спокойно говорю я, и слегка улыбаюсь.

＊

Я напоследок смотрю на Мию и маму. И на большой отчимский дом. Я согласилась, когда папа сказал мне пойти с ним. Здесь, со мной вчера обошлись как с куском дерьма.

Я застёгиваю ремень безопасности, и папа обойдя машину, садится рядом. У него есть свой шофёр, капец. Я кажется была избалованной девкой, раз меня так ненавидит мама.

Никто из нас не осмеливается заговорить первой, играет только тихая классическая музыка и всё. Мои маленькие ручонки лежат на коленях, а голова спущен вниз.

— Прости, — выдавил из себя папа, и глубоко выдохнул, будто-бы много дней не отдыхал.

— За что?

— Я не навещал тебя, было много дел и перелетов, вот за это прости.

— Я уже привыкла. Месяц никто не навещал, ничего, — истерически засмеялась я, и махнула рукой как сумасшедшая. — Так, куда мы едем?

— Я купил тебе квартиру, в элитных зданиях. Не думаю что тебе было-бы комфортно с ними. — он указал большим пальцем назад, показывая на дом мамы.

— К...Квартиру?

— Ты жила с подругой в общежитии, я купил квартиру рядом с твоим колледжем, она даже ближе чем общежитие. И ты можешь жить со своей подругой.

— Да... — улыбнулась я. — Спасибо пап.

— Кстати, ты не держишь на меня обиду? На маму например?

— Почему я должна?

— А, нет, нет.

＊

Чонгук

— Ну не могла же она настолько всё забыть, что и забыла как пользоваться сотовым? — говорю я Цзыюй, зарываясь в волосах. — Твою ж... Зачем я тогда купил ей его?

— Точно. — соглашается Цзыюй, кусая свои ногти. — Дай мне её номер, — протягивает она руку.

Она преподносит к уху телефон, всё также кусая свои ногти.

— О! Подняла! — расширяет она и так большие глаза.

Я срываюсь с места, и преподношу правое ухо к телефону. Цзыюй толкает своим локтем меня, чтобы я не мешал, но я делаю серьёзное лицо и она плюет на это.

Йери

— Пап спасибо... — тихо говорю я, когда папа обувается в прихожей.

— Я прилечу через месяц, будь осторожна дочка. Много не ходи.

Папа уходит. Я остаюсь одна. Хотя нет, сейчас приедет Цзыюй. Но все равно на душе как-то одиноко.

Я сажусь на диван и откидываю голову назад. Живот скручивается, думаю это просто я голодна, но нет, я знаю эту боль. Боль — менструального цикла!

— О нет! — я вскакиваю с дивана и чуть ли не падаю обратно, из-за боли в рёбрах.

Потерять память — это паршиво. Паршиво забыть число прихода красных гостей.

— Ничего... сейчас приедет Цзыюй... — успокаиваю я себя.

Я пол часа не сажусь куда-нибудь. Ибо боюсь испачкать свою новоиспечённую квартиру.

Боль в рёбрах, в перемешку с голодом и менструальным циклом. Чёрт бы всех побрал!
Я все же не выдержав сажусь на диван и смотрю на тикающие настенные часы.

Открывается дверь. Я отвожу взгляд от часов и смотрю на человека.

— Почему ты ушла? Почему не поднимаешь трубку? Ты хоть понимаешь как я волновался? — рычит Чонгук.

— Девушек первее нужно пропускать. — без эмоции говорю я.

— Что? — не понимает он.

— Цзыюй нужно было первой пропустить, говорю.

— А её нету.

— Что? Ты как... где... стоп ты вообще зачем пришёл? — психую я, и встаю с места, но затем падаю на пол. — Ай!

— Айщ! Всегда такая чокнутая! — говорит он, поднимая меня за локоть на ноги. — Ничего не болит?

— Отпусти. — отмахиваюсь я. — Где Цзыюй?

— У неё важная лекция, и она сказала что придёт вечером. — говорит Чонгук, поставив на кухонный стол пакеты.

— А ты зачем пришёл?

— Покормить.

— А две недели где тебя носило? Хотя, зачем мне, не надо было. Я сыта. — говорю я, и повисает тишина, а в этой тишине урчит мой голодный желудок.

— Ага. Не голодна она, сядь. — указывает он на стул.

— Я не могу встать. — закатываю я глаза, и скрестив руки на груди смотрю в окно. — Тело болит. Рёбра, живот, ноги. Всё болит. — уже тихо говорю я.

Слышу шаги. Не успеваю я повернуть голову, как оказываюсь в руках у этого идиота.

— Эй! Поставь на место! — кричу я, но не сопротивляюсь.

— Ешь. — вытаскивает он коробку пиццу из пакета и ставит предо мной. — Пей. — затем ставит он клубничный йогурт.

— Не...

— Ради Бога, Йери заткнись и делай что говорят! — перебивает он.

＊

Когда я глотаю последний кусок пиццы, Чонгук встаёт с места.

— Телефон, — делает он паузу. — Включи пожалуйста.

Он берет с дивана свою кожаную куртку и одевает.

— Что случится, звони.

Он уже обувается. Я еле встаю со стула и говорю:

— Чо... Чонгук. — услышав он смотрит на меня так, будто-то бы видит призрака. Он несколько раз моргает, и слегка улыбается.

— М?

— Это... — запинаюсь я. — Ну... это... короче, — тереблю подол худи.

— Йери, говори. Чего-то хочешь? — поправляя капюшон чёрной толстовки говорит он. — На улицу? Хочешь гулять?

— Нет, это...

— Йери, не тяни. Не бойся говори.

— Мне нужны женские эти... ну эти... прокладки. — моё лицо моментально краснеет, ещё сильнее сжимаю худи и кусаю губу до крови.

Стыдоба какая.

Надо же Цзыюй в такой нужный момент не придти.

— Я могу сама...

— Хорошо. — перебивает он. — Я принесу.

Он уходит. Реально? Почему? Что с ним не так?

— Вот дебилка! — шикаю я в пустоту. Я хлюпаюсь на диван, и закрываю лицо руками. — Вот дура! Надо же было попросить «парня»! Дура! Дура! Дура! А-а!