2 часть
В гостиной, расположились тесным кругом. Помимо Феликса, Хёнджина, Минхо и Джисона, были Лиён, Элиза, Чанбин и Банчан. Гостиная была заполнена смехом и оживленными разговорами, но для Хёнджина существовал только один эпицентр вселенной — Феликс, сидящий рядом.
Хёнджин сам устроился так, оказавшись в близости. Каждый вздох Феликса, каждое его движение отдавалось в нем внутренним эхом. И этот запах... Цитрус. Он сводил с ума, опьянял сильнее любого алкоголя, затуманивая рассудок. Хёнджин с трудом держал себя в руках. Каждый взгляд, брошенный на Феликса, был будто удар током. Он видел, как тот перебирает пальцами край подушки, как смеется, запрокинув голову, обнажая линию шеи. И Хёнджину хотелось не смотреть, а действовать. Страстно, безрассудно. Притянуть к себе, закрыть своими губами его улыбку, почувствовать, как тает под его прикосновениями, зацеловать до полного беспамятства, до исчезновения границ между ними, раствориться в нем, как в единственном возможном глотке воздуха.
Джисон поставил на пол пустую бутылку из-под вина. Феликс тут же взглянул на Лиён, и в его глазах вспыхнул знакомый Хёнджину мягкий, заинтересованный свет. Хёнджин почувствовал, как в груди закипает что-то холодное и тяжелое. Он уставился на Феликса, пожирая его взглядом.
— Правила простые, — начал Джисон— Играем до конца, пока бутылка не укажет на каждого. Делаем, что выпадает. И — главное — никто не выходит из игры. — Джисон резко крутанул бутылку. Стекло зажужжало, описывая круг, и замедлилось, указывая узким горлышком прямо на Лиён. — Ого, с чего начнем! Кого бы ты сейчас хотела поцеловать, Лиён? — спросил Джисон.
Лиён покраснела, опустила глаза, а потом медленно подняла их и посмотрела прямо на Феликса. Смущенная, но счастливая улыбка тронула ее губы.
— Феликса, — выдохнула она.
Хёнджин перевел взгляд с Лиён на Феликса и увидел на его лице ту самую улыбку — смущенную, немного растерянную, но подлинную. Улыбку, которую вызывал не он. Это была пытка.
Лиён крутанула бутылку. На этот раз она остановилась на Хёнджине. Лиён, пытаясь смягчить ситуацию и, возможно, немного подсластить пилюлю для Элизы, которая украдкой поглядывала на Хёнджина, предложила:
— Поцелуй любого, кто находится в этом круге... в щеку.
Хёнджин медленно поднял на нее взгляд. В его темных глазах бушевала буря. Он видел замысел. Игнорируя Элизу, которая уже едва заметно приподняла голову в ожидании, он резко повернулся к Феликсу. Вся комната затаила дыхание. Но Феликс резко вскочил на ноги.
— Простите, мне... мама звонит, — проговорил Феликс сбивчиво, избегая всех взглядов, и выбежал из комнаты, скрывшись в темном коридоре.
На мгновение воцарилась неловкая тишина.
— Что ж, Хёнджин, тогда мы продолжаем? — робко спросила Лиён.
Но Хёнджин уже не слышал ее. Он поднялся, не сказав ни слова, и пошел следом за Феликсом, его силуэт растворяясь в той же темноте.
Хёнджин нашел его в дальней, неосвещенной комнате, у окна. Феликс стоял спиной, тихо разговаривая по телефону. Хёнджин бесшумно прикрыл дверь. Он сделал несколько шагов, и остановился в нескольких сантиметрах.
Феликс закончил разговор, отключил телефон и обернулся. Увидев Хёнджина, он вздрогнул всем телом, едва не выронив телефон из рук.
— Господи, Хёнджин! Ты меня до смерти испугал! — выдохнул Феликс, широко раскрыв глаза, в которых еще плескалась тревога, быстро сменившаяся облегчением и легкой улыбкой.
Хёнджин застыл, плененный этим взглядом. Он видел, как прядь волос упала Феликсу на лоб, и дикое, неконтролируемое желание протянуть руку и убрать ее захлестнуло его с новой силой. Но ревность, горькая и едкая, поднялась в горле комом. Сам того не осознавая, он сделал шаг вперед. Феликс, с недоумением читая что-то в его лице, машинально отступил на шаг назад. Хёнджин продолжил движение — шаг вперед. Феликс — шаг назад. Так, они перемещались по комнате, пока спина Феликса не уперлась в прохладную стену. Хёнджин поднял руку и уперся ладонью в стену возле его головы, мягко, замыкая его в пространстве между своим телом и стеной.
Феликс смотрел на него снизу вверх, его дыхание слегка участилось. В его глазах читались только растерянность и легкое раздражение.
— Что? Что... у меня что-то на лице?
Твоя невинность. Твоя слепота. Ты, — пронеслось в голове Хёнджина.
— Да, тут, — хрипло произнес Хёнджин и поднял руку, чтобы коснуться его щеки. Но Феликс, всегда избегавший лишних прикосновений, резко убрал его руку.
— Я сам, — сказал Феликс и начал водить ладонью по щеке, стирая несуществующую пылинку.
Хёнджин солгал. Ему просто отчаянно хотелось прикоснуться. Хотя бы раз. Он знал, как сложно это будет — Феликс не был тактильным. Но сейчас сдерживаться было невыносимо. Он перехватил его запястье.
— Упрямый, — прошептал Хёнджин, смотря прямо ему в глаза.
Хёнджин наклонился ближе, сокращая и без того крошечное расстояние между их лицами. Его большой палец медленно, с бесконечной нежностью, которую он больше никому не мог позволить, коснулся щеки Феликса. В этот момент Феликс замер. И, наконец, заметил. Заметил, как неровно дышит Хёнджин. Дыхание было прерывистым, горячим, оно срывалось, будто он только что пробежал марафон. Оно обжигало кожу Феликса, и это было так не похоже на спокойного, всегда уверенного Хёнджина, что внутри Феликса что-то дрогнуло, насторожилось.
— Ты можешь не так близко, господи, — буркнул Феликс, закатывая глаза, пытаясь вернуть себе контроль и привычную раздраженную маску. Но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Я так ничего не вижу, — солгал он во второй раз, и его палец снова провел по скуле Феликса, легким, исследующим движением.
Феликс стоял, пригвожденный к стене, и смотрел на Хёнджина. Раздражение боролось с нарастающим смутным беспокойством.
— Все? — резко спросил Феликс, отталкиваясь от стены и пытаясь пройти мимо.
Но Хёнджин был быстрее. Он догнал его у самой двери и снова схватил за руку, сильнее, чем раньше.
— Феликс.
Тот повернулся. В его глазах читался уже открытый вопрос, предчувствие чего-то, что он не был готов принять.
— Что?
Хёнджин был на грани. Все его существо рвалось вперед. Взять его лицо в свои ладони, прижать к стене и наконец-то, наконец-то, прикоснуться губами к его губам, вдохнуть его, вкусить, забыть обо всем. Он чувствовал, как дрожат его собственные руки от напряжения сдерживания. Каждая мышца в его теле кричала от потребности.
Он не мог. Не сейчас. Не так.
Феликс, не дождавшись ответа, лишь видя, как тень боли и какой-то невероятной внутренней борьбы мелькает в глазах Хёнджина, с силой выдернул руку, развернулся и вышел из комнаты, оставив Хёнджина одного в темноте, с бьющимся как бешеное сердце и с губ, которые так и остались несказанными.
~~~~~~~~~~~~
К шести утра тишина окончательно воцарилась в гостиной, где на ковре и диванах, заснули почти все: Минхо, Чанбин, Банчан. Только Джисон и Феликс, собрав последние силы, тихо выбрались наружу, под прохладное предрассветное небо, и уехали на такси к себе.
Сон был тяжелым, без сновидений, как падение в бездну. А утро наступило слишком быстро. Феликс, работавший младшим аналитиком в маркетинговом агентстве, где его день состоял из бесконечных отчетов, анализа данных по конкурентам и подготовки презентаций, проспал будильник. Феликс вылетел из квартиры, на ходу натягивая пиджак, с непокорной прядью волос, падающей на лоб. На кухне он успел лишь схватить яблоко.
Джисон, наблюдавший за этой суматохой из дверного проема с чашкой кофе в руках, хитро прищурился.
— Ну что, как у вас там с Хёнджином всё обстоит? — спросил он невинным тоном, но в интонации висела тысяча неозвученных вопросов.
Феликс подавился куском яблока.
— Что? Да всё. Помирились, — выпалил Феликс избегая взгляда, и ринулся к лифту, будто от нее исходила спасительная сила. — Я опаздываю!
Но сбежать от собственных мыслей Феликс не мог. В лифте, в метро, на эскалаторе — везде его преследовало одно и то же: воспоминание о темной комнате, о неровном, горячем дыхании Хёнджина у своего уха, о том тяжелом, нечитаемом взгляде, который будто просил понять что-то важное, но непроизносимое. От этих мыслей становилось тошно, в животе холодно скребло беспокойство. А впереди был еще и целый рабочий день. Потому что Хёнджин работал в том же агентстве, креативным директором их отдела. Эти два месяца игнора на работе были своеобразным спасением — холодные кивки в коридоре, формальные ответы. Феликс отчаянно надеялся, что теперь, после странного «примирения», всё просто вернется к этой удобной, холодной дистанции.
Войдя в офис, Феликс сразу нырнул в привычный ритуал: быстрый привет коллегам, включение компьютера, печать вчерашних документов — сводок по медиапотреблению целевой аудитории. С пачкой бумаг в руках он направился к островку кухни, чтобы налить себе крепкого кофе и окончательно прогнать остатки сна.
Феликс стоял спиной к открытому пространству, сосредоточенно следя, как наливается кофе. Он был так поглощен этим процессом, что не услышал шаги.
Феликс испугался, когда увидел две ладони — широкие, твердые — легли на его талию, почти обхватывая ее. Феликс вздрогнул всем телом, как от удара током, и резко обернулся.
Перед ним стоял Хёнджин. Не в пиджаке, а в темном джемпере с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими предплечья с проступающими венами. Его волосы были слегка растрепаны, а во взгляде, пристальном и темном, плескалась целая буря.
— Господи, хватит меня пугать! — закричал Феликс.
— Ты такой пугливый, словно дикий кролик.— произнес Хёнджин. Он не убрал руки, лишь слегка ослабил хватку, но не отпустил.
— Ага, я тоже рад тебя видеть, — пробормотал Феликс, пытаясь придать голосу сарказм, но вышло лишь сдавленно. Он развернулся обратно к стойке, делая вид, что продолжает заниматься кофе. Его спина, ощущая близость другого тела, горела.
И тогда Феликс почувствовал тепло, затем — легкое движение. Хёнджин наклонился. Его губы не коснулись кожи, но горячее, ровное, на этот раз намеренно замедленное дыхание обожгло чувствительную кожу у самого края уха Феликса.
Тело Феликса отреагировало против его воли. Мелкая, предательская дрожь пробежала по позвоночнику и разлилась под кожей, поставив все волоски дыбом. Он замер, не в силах пошевелиться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, громко, настойчиво, выдавая его с головой.
Повисло молчание. В нем было все: и вызов, и вопрос, и обещание, и опасность. Искра, пробежавшая между ними, была уже не искрой, а готовым пламенем, ждущим лишь одного неосторожного дуновения, чтобы вспыхнуть и поглотить всё.
Весь день Феликс мастерски выбирал маршруты по офису, чтобы не пересекаться с Хёнджином, отвечал на сообщения максимально сухо и быстро исчезал из переговорной, стоило там появиться темным волосам и знакомому силуэту. Это новое, странное поведение друга — это пристальное внимание, эта необъяснимая близость — не просто раздражала. Она его пугала. Пугала, потому что где-то на задворках сознания начало шевелиться смутное, нежеланное понимание, что это не просто странность. Это — фокус, и фокус этот направлен прямо на него.
~~~~~~~~~~~
Вечером, вымотанный и нервный, Феликс вернулся домой, мечтая только о теплом душе и тишине. Вставив ключ в замок, он толкнул дверь и замер на пороге.
Напротив, прислонившись к косяку и невозмутимо попивая чай из огромной кружки «Лучшему в мире гею», стоял Джисон.
— Господи! — вырвался у Феликса вопль от испуга. Рука с ключами, сама взметнулась и шлепнула Джисона по плечу.
Тот даже не пошатнулся, лишь медленно перевел на Феликса взгляд, полный театрального недоумения и укора.
— Эй, падла, не бей посланника мира, несущего чай и духовную поддержку. Это неблагодарно.
— А как иначе реагировать, когда в твоей же квартире тебя поджидает оборотень в хлопковом халате? — устало проворчал Феликс, скидывая обувь и проходя внутрь.
Джисон проследовал за ним на кухню, устроившись на стуле с видом домовладельца.
— Ладно, признавайся. Ты сегодня ходил по офису как привидение с большими испуганными глазами. Что случилось? Опять отчет не сдал?
— Да нет не отчет, — Феликс рывком открыл шкафчик, вытащил пачку конфет «Коровка» и швырнул одну себе в рот. — Это всё Хёнджин. Он ведет себя... странно. Бесит. Непонятно. Надоело.
Джисон отхлебнул чаю, причмокнул и произнес:
— А, так это же ерунда. Не переживай. Он от тебя просто без ума.
Феликс, разжевывавший конфету, подавился так, что на кухне на секунду воцарились звуки. Он закашлялся, из глаз брызнули слезы.
— Ты что, — хрипел Феликс, вытирая слезы, — говоришь так, будто это сарказм какой-то!
Джисон поднял бровь, наслаждаясь зрелищем.
— А ты хочешь, чтобы это был не сарказм? — спросил он, поддразнивая. — Хорошо. Без сарказма. Повторяю для особо тормозных: ты ему не просто нравишься. Ты ему нравишься нравишься. С большими-пребольшими буквами.
— Ты дурак что ли, Джисон? Говори нормально! — Феликс уставился на него, широко раскрыв глаза.
— А ты сам посмотри! — Джисон махнул рукой. — Почему он дышит на тебя неровно, а? Почему смотрит, как голодный волк на свою добычу?
— О нет! Нет-нет-нет! — Феликс замотал головой, будто отгоняя назойливую муху. — Я не хочу, чтобы он вообще в мою сторону смотрел, Джисон! Ты же в курсе! Мне Лиён нравится! Лиён!
Джисон тяжело вздохнул.
— И что? Лиён нравится Элиза.
— Что... что ты несёшь?
— Да не несу я, у меня есть доказательства, — с важным видом заявил Джисон, доставая телефон. — Видео. Где они целуются. В подсобке на прошлой вечеринке. Я случайно снимал…
Феликс выгнул бровь, а Джисон, ехидно ухмыльнувшись, начал листать галерею с торжественностью. Наконец он нашел нужный файл и сунул телефон Феликсу под нос.
Феликс прищурился. На экране действительно были Лиён и Элиза. Они стояли близко. Очень близко. И… да, их лица соприкасались. Но потом изображение вдруг странно дернулось, исказилось, и нос Элизы неестественным образом переехал на место глаза Лиён, а подбородок Лиён растворился в шее Элизы.
Феликс медленно поднял глаза на Джисона.
— Джисон… — начал он с ледяным спокойствием. — Искусственный интеллект — прекрасная вещь, не занимайся ерундой. У них на видео лица не просто целуются, а перекашиваются в попытке выжить друг друга из кадра.
Джисон резко выхватил телефон обратно, покраснев.
— Э-э, это неважно! Детали! Главное — идея! Суть в том, что твой романтический идеал — под большим вопросом. А значит, дорогой мой тормоз, пора открывать глаза на то, что происходит прямо перед твоим носом!
— Ничего не происходит! Он мне не нравится!
— Мути уже с Хёнджином! Хватит маяться дурью!
— НЕТ!
Джисон в ответ лишь демонстративно развернул конфету из пачки Феликса, засунул ее себе в рот и, жуя, сказал:
— Пупсик, ты тормоз.
Феликс простонал и опустил голову на стол, а Джисон, довольно хрустя карамелью, похлопал его по спине.
--
2177 слов