Запрет на тебя

Утро началось с ритуала. Ровно в восемь Феликс, одетый в чистые, но старые джинсы и футболку, сидел на кухонном стуле. Перед ним Хёнджин поставил тарелку с омлетом с овощами и тостами, чашку горячего чая. Сам он пил чёрный кофе, листая на планшете сводки. Ели молча, но тишина эта была уже не такой давящей, как вчера. Она была деловой, почти привычной.

- Твоя форма, - Хёнджин кивнул в сторону стула в прихожей, где висела идеально отглаженная школьная форма «Сонголь». - Постирана. Синяк маскировать не буду. Пусть видят.

Феликс кивнул, не поднимая глаз от тарелки. Идти в школу было страшно. Но невыполнимых приказов он не получал.

Через полчаса он сидел в лимузине рядом с Хёнджиным, глядя, как привычные улочки района Хондэ проплывают за тонированным стеклом. Машина остановилась в полуквартале от школы.
-В четыре часа я буду здесь. Не опаздывай, - сказал Хёнджин, даже не взглянув на него. Его внимание было приковано к звонящему телефону.

Феликс вышел. Шёлковые ленты школьного галстука казались ему петлёй. Шаг за шагом он приближался к воротам, чувствуя, как десятки глаз впиваются в него. Но произошло странное. Там, где обычно его толкали, обзывали, спотыкали, - образовалась пустота. Люди расступались. Не с уважением. Со страхом. Взгляды быстро отводились. Шёпот, который всегда следовал за ним, теперь звучал только за спиной, стихая при его приближении.

На уроке никто не швырнул в него запиской. Не спрятали портфель. Пак Чжунхёк, его главный мучитель, сидел, уткнувшись в учебник, бледный, с трясущимися руками. Его друзья делали вид, что Феликса не существует. Это была не свобода. Это была изоляция, но другого рода. Раньше он был грязью под ногами. Теперь он стал стеклом, о которое боялись порезаться.

На перемене он видел, как в туалете несколько парней из его класса о ч-то тихо, но возбуждённо шептались. Увидев его, они резко замолчали, и один из них даже нервно поправил воротник. Феликс просто зашёл в кабинку, чувствуя, как сердце колотится. Они боялись. Но чего? Его? Или того, кто за ним стоит?

К обеду он почти расслабился. В столовой спокойно взял поднос с тушёной говядиной и рисом, сел за дальний столик у окна, где всегда сидел один. Он взял в руки палочки, уже было настроившись на тихий, мирный обед, как тень упала на его стол.

Перед ним стоял О Сонхван. Школьный красавчик, капитан команды по плаванию, сын какого-то чиновника. Он никогда не бил Феликса лично - ему было недостойно пачкать руки. Но он смотрел на него с таким ледяным презрением, что это жгло сильнее тумаков.

- Место свободно? - голос Сонхвана был сладким, ядовитым.
Феликс молча кивнул,опустив голову, надеясь, что он просто сядет и отстанет.

Сонхван сел напротив, отодвинув свой поднос с изысканным, принесённым из дома ланчем.
-Смотрю, у тебя появился покровитель, Ли Феликс, - начал он, нарезая изящно фрукты. - Выездной лимузин. Интересно. Откуда у такого, как ты, взялся такой... ухажёр?

Слово было произнесено с таким намёком, с такой грязной интонацией, что Феликса бросило в жар.
-Я не знаю, о чём ты, - пробормотал он, впиваясь взглядом в тарелку.

- О, да брось. Все видят. Все знают, что тебя забрал какой-то мафиозный тип. Красивый, дорогой, опасный. - Сонхван наклонился через стол, его шёпот был как шипение змеи. - Что ты ему делаешь, а? Чем так угодил? Или, может, ты не только делаешь, но и принимаешь? Он, наверное, любит твои тонкие запястья, да? И эти глаза, как у испуганной девочки...

Ярость. Чистая, слепая, кипящая ярость, которую Феликс не знал, что в себе носил, поднялась из глубины, сметая страх. Он даже не думал. Его рука с зажатыми палочками для еды взметнулась и со всей силы ударила Сонхвана по лицу. Тот ахнул от неожиданности, по его щеке поползла красная полоса от соуса.

- Ах ты, сучёнок! - взревел Сонхван, вскакивая. Его изящество исчезло, лицо исказила звериная злоба.

Он набросился на Феликса. Удар кулаком пришёлся в живот, выгнав весь воздух. Второй - в челюсть. Феликс рухнул на пол, но не замер. Инстинкт выживания, годами забитый вглубь, вырвался наружу. Он поймал ногу, занесённую для пинка, и изо всех сил дёрнул на себя. Сонхван, потеряв равновесие, с грохотом рухнул рядом. Кастрюли и подносы полетели на пол. В столовой поднялся крик.

Феликс, не помня себя, вцепился в Сонхвана. Он бил его, как мог - кулаками, локтями, головой. Он не умел драться, это была просто слепая, отчаянная мясорубка. Сонхван, оказавшийся сильнее и опытнее, быстро взял верх. Он сел верхом на Феликсе, зажимая его горло, и методично, с глухими хлюпающими звуками, стал бить его кулаком по лицу.

- Гад! Тварь! Я тебя убью!

Тьма поползла по краям зрения. Феликс хрипел, пытаясь дышать, пытаясь сбросить эту тяжесть. Его рука нащупала на полу разбитую фарфоровую тарелку. И он, не раздумывая, ударил Сонхвана острым краем по виску.

Тот вскрикнул, кровь брызнула. Его хватка ослабла. Феликс, кашляя, вывернулся, отполз. Вокруг них уже стояла толпа, кричали учителя.

Его подняли за руки, потащили в кабинет директора. Сонхвана, истекающего кровью, уносили школьные медики. Мир плыл перед глазами Феликса, лицо горело огнём, в ушах звенело.

В кабинете директора всё пахло старым деревом и страхом. Директор, маленький, лысый человечек, орал на него, тряся перед носом сломанной палочкой для еды. Феликс стоял, опустив голову, кровь капала с его разбитой губы на дорогой персидский ковёр.

- Немедленно вызываем полицию! И твою... твою эту тётку! Отчисление! Уголовное дело! - захлёбывался директор.

В этот момент дверь в кабинет не открылась. Она будто взорвалась от удара ногой, отлетев и ударившись о стену с оглушительным грохотом.

В проёме стоял Хёнджин.

Он был в том же чёрном костюме, но без пиджака, галстук был ослаблен. Его лицо было не маской холодной ярости, а её живым воплощением. Каждая черта была заострена, глаза горели тёмным, нечеловеческим огнём. Он вошёл, и пространство кабинета словно сжалось, наполнившись озоновым запахом приближающейся грозы.

Директор обмер, его пасть осталась открытой.
-Кто вы... как вы смеете...

Хёнджин проигнорировал его. Его взгляд упал на Феликса, на его разбитое, окровавленное лицо, на его сгорбленную, затравленную позу. Что-то в этих глазах дрогнуло, и ярость стала только страшнее, глубже, тише.

- Кто? - спросил Хёнджин одним словом, обращаясь к Феликсу. Его голос был низким, хриплым, как скрежет камней.

- О... О Сонхван, - прошептал Феликс.

Хёнджин медленно, очень медленно повернулся к директору.
-Где он?

- Мистер... кто бы вы ни были, здесь разберутся компетентные органы... - залепетал директор.

Хёнджин в два шага оказался перед его столом, наклонился, упёршись руками в столешницу. Его лицо оказалось в сантиметрах от лица директора.
-Я и есть компетентный орган. Последний, которого ты хочешь увидеть. Где тот ублюдок?

- В... в медицинском кабинете...

Хёнджин выпрямился и вышел из кабинета, не сказав больше ни слова. Феликса, как щенка, потянуло за ним. Они прошли по оцепеневшему от страха коридору к дверям с красным крестом. Хёнджин распахнул их.

Сонхван сидел на кушетке, медсестра обрабатывала ему глубокий порез на виске. Увидев Хёнджина, он побледнел ещё больше.

Хёнджин подошёл. Медсестра попыталась что-то сказать, но он просто отстранил её движением плеча. Он взял Сонхвана за подбородок, заставил посмотреть на себя.
-Ты бил то, что принадлежит мне, - сказал Хёнджин на удивление спокойно. - Ты назвал мою собственность грязными словами. У тебя есть пять секунд, чтобы попросить прощения. Не у него. У меня.

Сонхван дрожал, губы его шевелились, но звука не было.
-Время вышло, - прошептал Хёнджин.

Его свободная рука с молниеносной скоростью вонзилась Сонхвану в живот - не кулаком, а сложенными пальцами, точно в солнечное сплетение. Тот захрипел, глаза закатились. Хёнджин не дал ему упасть, продолжая держать за подбородок. Потом он наклонился к самому его уху и произнёс что-то так тихо, что даже Феликс не расслышал. Но Сонхван после этих слов обмочился, и тёмное пятно поползло по его дорогим брюкам.

Хёнджин отпустил его. Тот рухнул на пол, беззвучно рыдая в полуобморочном состоянии.
-Директор, - обернулся Хёнджин к стоящему в дверях в ужасе мужчине. - Он больше не учится в этой школе. И, думаю, вам стоит пересмотреть своё отношение к... гостям. А теперь - все документы на Ли Феликса. Сейчас.

Через десять минут они выходили из школы. Хёнджин нёс папку с бумагами. Феликс шёл рядом, прижимая к лицу платок, который ему сунул Хёнджин в машине. Лицо горело, болело всё тело, но внутри было странное, пустое спокойствие.

В лимузине Хёнджин молчал, глядя в окно. Потом резко сказал водителю:
-В особняк к Банчану.

Он посмотрел на Феликса.
-Ты дрался. Давал сдачи.
-Он... он говорил гадости... про вас...
-Меня не волнует, что он говорил. Я вижу, что ты сделал. Ты сломал ему лицо тарелкой. - В голосе Хёнджина вдруг прозвучало нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение. - Глупо, безрассудно, но... это уже что-то. Ты больше не будешь ходить в эту помойку. С завтрашнего дня - частная школа, куда я тебя определю. Там нет таких ублюдков. А если появятся - ты мне сразу говоришь. Понял?

Феликс кивнул.
-Да.

Хёнджин отвернулся, снова глядя в окно. Потом добавил, уже тише, словно про себя, но Феликс расслышал:

«Потому что ломать то, что принадлежит мне, имею право только я. И если я это делаю, то не для того, чтобы сломать, а чтобы закалить. А таких, как он, я просто стираю в пыль. Запомни это».