28
– А что насчет тебя? Под каким предлогом ты уходишь так рано?
– Скорее какое у меня оправдание, что я вообще туда пришла, – бормочу я.
Он понимающе кивает.
– Не твоя сцена, да?
– О чем ты говоришь? Я каждые выходные устраиваю такие вечеринки, – шучу я, и его губы растягиваются в улыбке.
– И никогда не приглашала меня? – задыхается он.
Я проглатываю смешок.
– Я бы и рада, но боюсь, что ты будешь все время прятаться в машине.
Он смеется.
Это просто смех. Как и многие другие смешки. Я уже миллион раз слышала, как смеются парни. Но его смех кажется теплым. Словно мягкое одеяло. Он отдается в моем теле, подпитывает то, что у меня в груди, придает ему дополнительный ритм. Сердце сжимается. Мне могут не нравиться некоторые вещи в Пэйтоне Мурмаере…
Но я люблю его смех.
Если бы было соревнование по смеху, он бы победил.
Ладно, оставим тему смеха, это становится странным.
– Почему ты прятался? – Я не жду, что он доверится мне, но все равно решаю испытать удачу. – Я думала, что вечеринки должны быть счастливым местом для спортсменов.
– Ты и правда так думаешь? – насмехается он. – Что каждый спортсмен на земле просто обожает напиваться? Как будто мы один и тот же человек, скопированный и вставленный, что-то в этом роде?
– Нет, конечно нет, – отступаю я. – Просто… ты видел своих друзей?
Он ухмыляется, уловив мою точку зрения.
– Да, ну, это все разговоры. Между нами говоря, Джей появился сегодня вечером только потому, что надеялся увидеть Нессу, а Винни устроил эту глупость по его просьбе.
Это объясняет, почему все было организовано в последнюю минуту.
– Он зря тратит время, – комментирую я.
– Кто?
– Джей. Он может устраивать сколько угодно вечеринок, Несса никогда не вернет свою задницу. – Я злюсь на себя. Несса прямо сказала, что наркотики для нее важнее нашей дружбы, а я все еще забочусь о ее счастье.
– Я бы не был так уверен в этом, Харпер.
– Ты шутишь, да? Джей изменил ей. Он изменил. Конечно, они оба были слишком трусливы, чтобы признаться, что вообще встречались, но после измены не возвращаются.
– Но он ей не изменял, – поправляет меня Пэйтон.
У меня отвисает челюсть.
– Что?
– Он не изменял ей. Несса просто думает, что он это сделал.
Я собираюсь засыпать его вопросами, когда громкий, пронзительный вой сирены разрывает мои уши надвое. Мы с Пэйтоном подпрыгиваем, наши взгляды устремляются к зеркалу заднего вида и красно-синим огням, мерцающим позади.
Копы.
Нас останавливают.
– Да вы, наверное, издеваетесь надо мной, – раздраженно ворчит Пэйтон, паркуясь на обочине. Мое беспокойство нарастает.
Что, если моя мама узнает об этом?
Что, если нас заберут в участок?
И какого черта они вообще нас остановили? Пэйтон вел машину аккуратно. Может, мы немного превысили скорость, но ничего критичного. Если моя мама узнает, что я была в машине с парнем, когда ехала домой с вечеринки – что еще хуже, то я буду заперта в своей комнате до окончания школы.
Она также заставит меня бросить работу.
Она ясно дала понять, что считает, будто я напрасно трачу свое время, работая в библиотеке. «Тебе ведь все равно не нужны деньги», – сказала она однажды, жестом указывая на трехэтажный дом, за который заплатила моя сестра. Я стану настоящей Золушкой, которую будут выпускать из дома только в школу и по поручениям Эш.
По крайней мере, у меня все еще есть Несса.
И тут меня осеняет.
Нет, у тебя ее нет.
Она тоже тебя бросила, помнишь?
– Лиса? – голос Пэйтон останавливает мое падение по нисходящей спирали.
Я резко возвращаюсь к реальности, поднимаю голову и встречаю взгляд великолепных аквамариново-голубых глаз. Только тогда я замечаю, как часто я дышу. Грудь поднимается и опускается, мои руки дрожат, как листья на ветру.
Не. Хватает. Воздуха.
– Лис, что происходит? – снова спрашивает он, когда я не отвечаю.
Не потому, что я не хочу.
А потому, что не могу.
Слова на моем языке разлетаются на мелкие осколки, застревая глубоко в горле. Вот тогда-то я и понимаю, что у меня паническая атака. И мне нужно взять себя в руки прежде, чем полицейский доберется до машины.
Я снова открываю рот, желая сказать ему: «Моя мама не должна об этом узнать», но выдавливаю только писклявое «М-моя мама». К счастью, этого объяснения, кажется, ему достаточно, потому что Пэйтон кивает, глядя в зеркало на подъезжающую за нами полицейскую машину.
Времени у нас в обрез.
Затем он говорит последнее, что я ожидала услышать:
– Дыши со мной.
Я моргаю, глядя на него, и мое бедное сердце делает сальто назад, когда он тянется к моим дрожащим пальцам и берет меня за руку. Его ладонь такая теплая. Успокаивающая. А еще она большая. Гораздо больше моей.
Но я все еще, мать его, не могу дышать.
Этого не может быть.
Я думала, что с паническими атаками покончено. У меня не было такого сильного приступа со дня рождения отца в прошлом году.
– Лиса, посмотри на меня, я здесь, – Пэйтон приподнимает мой подбородок указательным пальцем. – Ты не одна.
Он даже не представляет, насколько ошибается на этот счет.
Не представляет.
– Просто дыши со мной, хорошо? – инструктирует он и глубоко вдыхает.
Медленно.
Мне требуется вся моя сила, но несколько минут спустя мне удается сотворить чудо и укротить свой учащенный пульс.
Я вдыхаю.
Выдыхаю.
Снова и снова.
Пока наконец ко мне не возвращается подобие спокойствия.
– С тобой все будет хорошо? – беспокоится Пэйтон. – Только скажи, и мы что-нибудь придумаем.
То, как он говорит, пробуждает у меня в груди неизвестное, болезненное чувство.
Я никогда, ни за что на свете не подозревала, что в этом мальчике есть такая доброта. Трудно поверить, что это тот самый парень, который спал с чирлидершами направо и налево.
– Я серьезно, Лис. Я просто скажу ему, что у тебя паническая атака или что-то в этом роде. Мы…
– Пэй, я в порядке, – выдыхаю я. – Я в порядке.
Непохоже, будто я убедила его, однако он неохотно кивает и сжимает мои пальцы в последний раз, прежде чем высвободить свою руку из моей.
Я тут же начинаю скучать по его теплу.
В следующую секунду шериф стучит в окно со стороны водителя, и Пэйтон опускает стекло, одаривая мужчину по другую сторону своей лучшей заискивающей улыбкой.
– Шериф Дэниел, я могу вам чем-то помочь?
Мужчина лет сорока с небольшим, кажется, озадачен поведением Пэйтона, однако быстро меняет выражение лица. Полагаю, обычно дети, которых он арестовывает в час ночи, не такие уж и веселые.
– Так-так, Пэйтон Мурмаер, – шериф приподнимается на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь грузовика. Он замечает меня на пассажирском сиденье и подавляет насмешку, как будто он не удивлен, обнаружив там девушку. – Откуда вы двое едете так поздно?
– Из дома друга, – Пэйтон и бровью не повел.
– Ты имеешь в виду вечеринку у Хакеров, о которой, как вы думаете, мы не знаем? – губы шерифа Дэниела кривятся в улыбке.
– Именно ее, – Пэйтон даже не пытается лгать.
– Ты пил? – а вот и очевидный вопрос.
– Нет, сэр.
Я готова поспорить, что это ложь и Пэйтон выпил сегодня по крайней мере один бокал, но правда может стоить ему лицензии. К тому же если он и выпил немного, это никак не отразилось на его поведении или вождении.
Мужчина выгибает бровь.
– Ты уверен в этом?
– Да.
– Куда вы направляетесь?
Вопросы продолжают сыпаться.
– Просто отвожу ее домой.
– Сейчас? – шериф ухмыляется, его слова полны намеков. Ни я, ни Пэйтон даже не пытаемся отрицать это. Он уже все решил. Опрос затягивается на целую вечность, пока наконец шериф Дэниел не сдается перед фактами.
Все сходится.
У него нет причин задерживать нас.
– Ладно, хорошо, у тебя перегорела задняя фара, сынок. Тебе нужно срочно ее починить.
Не могу поверить.
Так вот почему.
У меня была паническая атака из-за неработающей фары.
– Даю тебе три дня позаботиться об этом. Ни одного больше. Все ясно?
– Абсолютно, – заверяет его Пэйтон.
Шериф вручает Пэйтону уведомление об устранении нарушения и требует его права и регистрацию. Мурмаер не сопротивляется, достает бумажник и отдает его. Шериф Дэниел делает паузу, проверяя его права.
– Это правда ты? – он прищуривается.
– К сожалению. Старая фотография, вы знаете, как это бывает, – отвечает Пэйтон.
Шериф Дэниел подносит лицензию ближе к своему морщинистому лицу.
– Сколько тебе лет тут?
– Шестнадцать, сэр, – морщится Пэйтон. – Я тогда только получил права.
Я не могу сдержать улыбку, расплывшуюся на моем лице. Не может быть, чтобы он выглядел настолько по-другому. Я знала его, когда ему было шестнадцать, и он все равно был красавчиком. Шериф издает хриплый смех курильщика, прежде чем вернуть Мурмаеру его права и документы.
– Тебе следует сделать более свежий снимок, – предлагает он.
– Будет сделано, сэр, – кивает Пэйтон.
– Хорошо. Езжайте осторожно, дети, – это одновременно напутствие шерифа и сигнал для Пэйтона бросить права лицевой стороной вниз в подстаканник машины и завести двигатель.
Оставшаяся часть поездки домой, к моему облегчению, проходит тихо и без происшествий. Мне не очень хотелось вспоминать о случившемся приступе паники. Но когда Пэйтон медленно останавливается перед моим домом и выключает зажигание, вместо того чтобы оставить двигатель включенным, я понимаю, что он собирается пойти тем путем, который мне не нравится.