глава 10
Такси остановилось у знакомого дома. Я вышла, посмотрела наверх — в его окнах горел свет. Сердце колотилось где-то в горле, пока я набирала код домофона.
— Да? — его голос, хрипловатый после стрима.
— Это я.
— Заходи.
Лифт полз мучительно долго. Я переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках пакет — по дороге захватила его любимые круассаны из той кофейни, про которую он когда-то рассказывал.
Дверь открылась ещё до того, как я успела позвонить.
Он стоял на пороге — растрёпанный, в той же футболке, глаза всё ещё влажные. И смотрел так, будто я была единственным человеком на земле.
— Привет, — выдохнула я.
— Привет...
Он шагнул ко мне и просто обнял. Крепко, как будто боялся, что я исчезну. Уткнулся носом в мои волосы и замер. Я обняла его в ответ, прижимаясь к груди. Так и стояли в дверях — двое, обнявшихся посреди ночи.
— Заходи, — наконец сказал он, отстраняясь и беря меня за руку.
В квартире было уютно. На столе остатки чая, ноутбук с открытой студией, на диване плед — тот самый, в который мы кутались, когда смотрели фильм. Всё как тогда.
— Я круассаны привезла, — протянула я пакет. — Из той кофейни, помнишь, ты рассказывал?
Он посмотрел на пакет, потом на меня, и у него на глазах снова заблестело.
— Амель... — голос дрогнул.
— Только не плачь опять, — попросила я мягко. — А то я разревусь с тобой за компанию.
Он усмехнулся, вытер глаза рукой и кивнул на кухню:
— Чай будешь?
— Ага.
Мы сидели на кухне, пили чай с круассанами и молчали. Хорошо молчали. Тепло.
— Ты слушала весь стрим? — спросил он, отщипывая кусочек выпечки.
— Весь, — кивнула я. — От начала до конца.
— И последнюю песню?
— И последнюю.
Он опустил глаза, покрутил кружку в руках.
— Она тяжёлая. Прям очень. Я когда писал... не знаю, как вообще не сломался тогда.
— Но ты не сломался, — тихо сказала я. — Ты написал это. Сделал из боли что-то красивое. Это сильно.
Он поднял на меня глаза. В них было столько благодарности, что у меня сердце сжалось.
— Спасибо, что приехала, — сказал он просто. — Я правда... не хотел быть один сегодня.
— Я знаю. Поэтому и приехала.
---
Мы перебрались на диван. Он включил какой-то старый фильм, но никто не смотрел. Я сидела, подобрав ноги, а он лежал, положив голову мне на колени. Я перебирала его волосы, и он почти мурлыкал от удовольствия.
— Амель, — позвал он тихо.
— М?
— Можно спрошу?
Я напряглась, но виду не подала.
— Спрашивай.
— Почему ты до сих пор со мной? После всего, после Амины, после того, как я вёл себя как последний дурак... почему?
Я задумалась. Правда, почему? Ведь было больно. Обидно. Хотелось послать всё и забыть. Но...
— Потому что я тебя знаю, — ответила наконец. — Знаю, какой ты на самом деле. Не этот весь пафос, не понты. А настоящий. Который плачет на моём плече. Который пишет такие песни, что мурашки по коже. Который ест мою лазанью и говорит, что вкуснее ничего не пробовал.
Он молчал, слушая.
— И потому что... — я запнулась.
— Что?
Я посмотрела на него. Он смотрел снизу вверх, такой уязвимый, такой открытый.
— Потому что ты мой, — сказала я тихо. — Даже если сам ещё этого не понял.
В комнате повисла тишина. Только фильм что-то бормотал на фоне.
Егор приподнялся, сел рядом. Взял моё лицо в ладони и посмотрел в глаза. Близко-близко.
— Амель...
— М?
— Я понял.
— Что понял?
Он улыбнулся. Светло, чисто, без всей этой дурацкой бравады.
— Что ты — моё спасение. И что я дурак, что не видел этого раньше. И что...
Он не договорил. Потому что я поцеловала его сама.
Легко, нежно, в самые губы. Он замер на секунду, а потом ответил — так же бережно, будто я была чем-то хрупким.
Мы целовались под тихий шум фильма, и это было правильно. Наконец-то правильно.
---
Где-то через час я начала собираться. Он снова ходил хвостиком, как в прошлый раз.
— Может, останешься? — спросил с надеждой.
— Егор...
— Я знаю, что рано, — перебил он. — Знаю, что мы не говорили про отношения. Но просто... останься. Поспим рядом. Я даже приставать не буду. Обещаю. Просто хочу проснуться и увидеть тебя рядом.
Я смотрела на него и таяла. Ну как такому откажешь?
— Ладно, — сдалась я. — Но без фокусов.
— Честное слово! — он поднял руки, изображая невинность.
Я засмеялась и стукнула его подушкой.
---
Ночью мы лежали в его кровати. Он обнимал меня со спины, уткнувшись носом в затылок, и тихо дышал.
— Амель, — прошептал он, думая, что я уже сплю.
— М?
— Ты самая лучшая. Знай это.
Я улыбнулась в темноту и накрыла его руку своей.
— И ты.
Мы заснули так — обнявшись, под одно одеяло, впервые по-настоящему рядом.
Утро будет новым. И я почему-то знала — хорошим.