Я опасна для тебя| Егор Крид

Италия, Рим

Рим сегодня душил. Впервые за всё время этот город, который она привыкла называть домом, казался ей чужим и враждебным. Липкая жара, бесконечный гул моторов, суетливые толпы — всё вызывало глухое раздражение. Селина вела машину по знакомым улицам, но чувствовала себя призраком. Она смотрела на любимые площади, но не ощущала никакой связи с ними.

Пальцы нервно отбивали рваный ритм по кожаной оплётке руля. До цели оставались считанные минуты. План Булаткина до сих пор казался ей сумасшедшим. Она ехала в самое сердце вражеской территории без оружия — только крошечный наушник и флакон снотворного в кармане.

— Саева, я слышу, как ты паникуешь, — голос Егора в наушнике прозвучал неожиданно близко.

Селина вздрогнула, и её ярко-красный автомобиль дёрнулся, едва не зацепив припаркованную у обочины машину.

— Заткнись, Булаткин, — процедила она сквозь зубы, судорожно выравнивая руль.

— Грубиянка. Похоже, нам придётся возобновить твои уроки воспитания, — в его голосе проскользнула пугающе серьёзная нотка.

Селина затормозила перед массивными чёрными воротами и на секунду прикрыла глаза. Какого чёрта она вообще нервничает? Это просто очередная миссия. Хотя... даже Лука в последние дни смотрел на Булаткина с каким-то странным, почти фанатичным восхищением.

— Как только мы закончим с этим дерьмом, займись уже наконец мной, — бросила она, чувствуя, как внутри закипает смесь адреналина и злости.

— Тогда постарайся грубить мне побольше, пока я не взялся за тебя основательно, — усмехнулся Егор.

Она почти видела его улыбку — самоуверенную, спокойную. И от этого стало легче.

— Вот же придурок, — выдохнула она, чувствуя, как страх отступает. — Я на месте.

— Тогда придерживайся плана, — голос Егора стал собранным и холодным. — Я рядом.

                            ********

Три дня назад. Дубай.

— То есть твой план заключается в том, чтобы я сама пришла к Рафаэлю, залезла ему в штаны, подмешала снотворное, записала его признание и передала Лонардо? — Селина привстала, глядя на Егора с таким выражением, будто он только что предложил ей прыгнуть с обрыва.

— Да, — невозмутимо пожал плечами Егор, стоя у стены со скрещёнными на груди руками. — За исключением пункта про штаны, Саева. Это я в план не включал. А вот мои — пожалуйста, в любое время.

Лука, сидевший напротив, деликатно прокашлялся и уставился в пол. Селина застыла на мгновение, но быстро взяла себя в руки, решив перевести тему.

— Рафаэль не такой дурак, чтобы повестись на такой дешёвый трюк.

— Вот именно, — спокойно ответил Егор. — Он поведётся на него перед желанной женщиной, которая хочет власти и готова разделить её с ним.

— Лука, скажи хоть ты что-то! — Селина повернулась к своей правой руке, надеясь найти в нём союзника. — Мы можем просто прийти к братьям Лонардо и сказать правду. Они не навредят мне!

Лука поднял на неё взгляд.

— Синьорина, — начал он осторожно, — я понимаю ваше желание пойти к Лонардо. Они для вас семья. Но они — главы клана. Им нужны доказательства. Если вы придёте и скажете: «Рафаэль предатель», а у вас не будет ничего, кроме слов, они будут вынуждены провести расследование. А это займёт время. Время, за которое Рафаэль сможет замести следы или перевернуть всё против вас.

Селина тяжело вздохнула, опускаясь на стул.

— Боюсь признать, но синьор Булаткин прав, — тихо сказал Лука. — Другого способа заставить Рафаэля раскрыться нет.

Она повернулась к Егору.

— Мой собственный человек говорит, что твой план — единственный вариант.

— Я не говорю, что он единственный, — поправил Лука. — Я говорю, что он самый быстрый и самый эффективный.

— Какой же ты дипломат, Лука, — рассмеялся Егор.

Селина чувствовала, как внутри неё борются две женщины: та, что верила в семью и хотела верить Лонардо на слово; и та, что провела восемь лет в этом мире и знала — здесь нет места слепому доверию.

— Ладно, — сказала она наконец твёрже, чем ожидала. — Я сделаю это. Но ты, Булаткин, вернёшься в Россию.

Егор замер, и его лицо стало ледяным.

— Зачем? — коротко бросил он.

— Если Рафаэль узнает, что ты в Италии, риски слишком высоки. Я не могу разрываться, зная, что в любой момент ты можешь быть в опасности. Ты улетаешь в Москву и не участвуешь в плане. Я справлюсь сама с парнями.

— Нет, Саева, — сказал он, и в его голосе звенела сталь. — Напомню, это меня собирается прикончить твой психованный бывший. Поэтому я сам лично проконтролирую процесс. Ты занимаешься Рафаэлем, а мы с твоими ребятами отчистим охрану.

— Они не посмеют напасть на Селину Кассано! — фыркнула она.

Егор неожиданно рассмеялся — искренне, громко, отчего серьёзность на её лице вмиг испарилась.

— Что смешного? — возмутилась она. — Многие до смерти боятся даже произносить моё имя!

— А ещё говорила, что я самовлюблённый, — выдохнул он, переставая смеяться. — Тогда, мафиозная принцесса, объясни, почему люди Рафаэля напали на тебя?

Она открыла рот, но не нашла слов. Потому что он был прав.

— Они напали на тебя, — наконец сказала она. — Я просто оказалась на их пути.

— Это ничего не меняет. Они знали, кто ты, и всё равно пошли в атаку.

— Потому что их преданность сильнее страха передо мной, — закончила она. — Всё, хватит, Булаткин. Я не настолько тупая, чтобы не понимать очевидного.

Егор едва заметно усмехнулся:

— Заметь, Саева, это не я сказал.

Селина завелась с пол-оборота. В её глазах вспыхнул тот самый опасный огонь, который он уже знал и обожал.

— Хочешь сказать, что я тупая? — она подскочила к нему.

— Ну... — протянул он с нарочитой задумчивостью, и этого оказалось достаточно.

Она замахнулась, но он перехватил её запястье. Она попыталась ударить свободной рукой — он поймал и её, притягивая к себе так, что она оказалась прижатой к его груди.

— Отпусти меня, Булаткин!

— А если не отпущу?

— Тогда я убью тебя!

— Ой-ой, как страшно!

Она попыталась оттолкнуть его ногой, он увернулся, и они оба потеряли равновесие. Егор наткнулся на кресло, и они рухнули в него — она сверху, он снизу, запыхавшиеся, раскрасневшиеся, с горящими глазами.

Лука, сидевший в углу, медленно поднял глаза к потолку. Его лицо оставалось каменным, но уголки губ предательски подрагивали.

— Вы двое, — произнёс он с ледяным спокойствием, — напоминаете мне детей в песочнице.

— Она начала! — тут же выпалил Егор.

— Ты сказал, что я тупая! — возмутилась Селина.

— Я сказал «ну...»! Это был просто звук!

— Это был звук, который означал «да, ты тупая, Саева»!

— Если бы я хотел так сказать, я бы так и сказал!

— Синьорина, синьор, — вмешался Лука, стараясь сохранить серьёзное лицо. — Слезьте с него, пожалуйста. Вы оба выглядите глупо.

Селина фыркнула, слезая с Егора, но в этот момент дверь приоткрылась — кто-то из парней заглянул, увидел их, застыл, и молча вышел, прикрыв дверь.

— Боже, теперь все будут думать, что я сплю с тобой! — возмутилась она.

— Не вижу минусов, — подмигнул он.

Она лишь закатила глаза.

На следующий день. Дубай

— Что ты хочешь от меня? — Егор был раздражён, глядя на пистолет, который она протягивала ему. Очень сильно раздражён. Она ворвалась к нему на съёмочный процесс, вытащила оттуда и привезла в тир, который заранее выкупила полностью, чтобы ни одна душа не узнала о присутствии знаменитости.

— Стреляй.

— Нет.

— Возьми это чёртово оружие, Булаткин!

— Я сказал — нет!

Селина не выдержала. Она схватила пистолет, вскинула его, но выстрелила не в него — в стену, так близко, что он почувствовал ветер от пули.

— Ты спятила, Саева? — прорычал он.

— Я хочу, чтобы ты понял: если ты не готов защищать себя, ты станешь мишенью. Ты думаешь, Рафаэль будет с тобой церемониться?

— Я просто не хочу снова брать в руки оружие! — закричал он. — Я дал себе слово!

— Тогда зачем ты собираешься в Рим? — крикнула она в ответ.

— Потому что я люблю тебя, идиотка! — закричал он, и его голос эхом разнёсся по пустому тиру.

Она замерла, не в силах вымолвить ни слова. Слова застревали в горле. В голове гудел белый шум. Она не была готова к этому. Его слова были слишком настоящими.

Перед глазам начали мелькать больные кадры из прошлого, которые она пыталась похоронить глубоко в себе:

«Я люблю вас».
«Мы любим тебя больше».
«Я тозе вас люлю».

Голос брата, маленький, звонкий, счастливый. Его пухлые щёки, которые она целовала, пока он смеялся. Тёплые руки родителей, обнимающие её. Их лица, полные любви.

А потом — крики. Выстрелы. Кровь. И она, маленькая, испуганная, запершаяся на чердаке, потому что поссорилась с ними. Потому что наговорила обидных слов. Потому что не успела сказать им, что любит их. Потому что они умерли, а она осталась.

Она не заслуживает таких слов, как «я люблю тебя», потому что она не смогла спасти их. Потому что она спряталась и боялась выйти из чердака.

— Больше никогда не говори мне этого, — выдохнула она, и голос её дрожал. — Пожалуйста.

Егор шагнул к ней. Его лицо было встревоженным.

— Мия...

— Не надо, Егор. Все нормально. Просто пообещай мне только это. Я...я пока не могу сказать тебе почему, но когда-нибудь скажу. Я тебе обещаю. Сейчас это не важно. Я не могу снова терять близких людей...я...я не прощу себя...если с тобой что-то случится.

Егор сделал глубокий вдох.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я не буду говорить тебе этого.

Селина подняла на него взгляд, в котором было понимание, грусть, сожаление?

И тут её осенило.

Боже, зачем она вообще привела его сюда? Она заставляла его снова взять орудие и переступить через свое обещание, боль. Какая же она эгоистичная идиотка! Чтобы она не боялась за него. Ради того, чтобы она не чувствовала себя виноватой, если с ним что-то случится. Глупейшая затея!

— Дай мне его, — девушка уже решительно повернулась, чтобы положить пистолет. И тут же замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— Дай мне пистолет, — повторил он, протягивая руку.

Она смотрела на него, пытаясь понять, что изменилось за последние несколько секунд. Его лицо было спокойным, но в глазах горела та самая сталь, когда он заподозрил британца у него в гримерке.

— Ты же сказал...что...

— Я прекрасно знаю, что я сказал, — перебил он, но голос его был мягче, чем она ожидала. — Я обещал, что помогу тебе и буду рядом. Если это значит, что мне нужно снова взять в руки оружие — я сделаю это.

Она не двигалась. Пистолет всё ещё был в её руке.

— Ты не обязан, я справлюсь...

— Я жду пистолет, — снова он перебил её и она наконец-то выполнила ее просьбу.

Как только пистолет оказался в его руках, он тут же сдвинул руку в правую сторону и выстрел в мишень, попав прямиком в цель. Селина подбежала к мишени, не веря своим глазам. Пуля легла идеально — в самую десятку, в самую точку, от которой осталась лишь аккуратная дырочка, как будто её пробили лазером, а не обычным пистолетным выстрелом.

Она обернулась, глядя на него во все глаза. Егор стоял, опустив пистолет, с лёгкой улыбкой на лице. Не самодовольной, нет. А скорее виноватой.

— Булаткин, твою мать, ты попал! — она подошла к нему, всё ещё не веря. — Как? Ты же говорил, что не хочешь брать оружие! Что ты дал себе слово! Что ты не...

Она остановилась на полуслове, переводя взгляд с мишени на него и обратно. Складывалось ощущение, что ей всё это кажется.

Егор пожал плечами, опуская пистолет на стойку.

— Я сказал, что не хочу брать оружие, — сказал он. — Я не говорил, что не умею им пользоваться.

Селина застыла. Её глаза расширились.

— То есть?.. — медленно протянула она.

— То есть, за меня ты можешь не переживать.

***********

Настоящее время. Италия, Рим

Егор стоял в тени старого дуба, наблюдая, как красный автомобиль Саевой после открытия ворот заезжает. Он снова чувствовал лишь бешенный адреналин, как будто словно вчера он вместе с дедом проникал в дом, чтобы украсть какие-то важные бумажки конкурента. И сейчас его миссия успешно пробраться во внутрь трёхэтажного особняка, освещённый тёплым светом. Восемь колонн, украшавших фасад, казались сейчас не символом роскоши, а крепостными бастионами.

— Сигнализация по периметру, — тихо сказал Лука, поднося к глазам ночной бинокль. — Четыре камеры слепят главный вход, две — боковой. Но чёрный ход, как вы и сказали, синьор, прикрыт только одной.

Егор кивнул, не отрывая взгляда от дома.

— Сколько охраны внутри?

— По нашим данным — восемь человек. Плюс двое на входе.

— Что насчёт кабинета Рафаэля? — спросил Егор.

— На втором этаже, но сам он сейчас в гостиной. Окна выходят в сад.

— У нас есть максимум десять минут, чтобы проникнуть, пока Саева будет идти к нему, — сказал Егор, поправляя чёрную куртку.

Лука кивнул, соглашаюсь с мыслями блондина.

— Егор, я собираюсь выходить с автомобиля, — неожиданно нервно проговорила Мия в его ухо. Он сквозь её голос чувствовал, как девушка волнуется и это ему не нравилось. — Егор?

— Я тебя слышу, — мягко ответил он. — Ты справишься и знаешь, что делать.

— Знаю, — выдохнула она. — Просто... я давно не чувствовала этого. Всегда относилась к заданиям холодно. А тут... словно..я не знаю...

Он услышал в её голосе то, чего никогда не слышал раньше. Она не просто нервничала — она была на грани. Той самой грани, за которой начинаются ошибки.

— Саева, — сказал он, и его голос стал твёрже, но в нём всё ещё слышалась мягкость, которую он приберегал только для неё. — Посмотри на меня. Нет, не физически. Ты знаешь, что я здесь. Я рядом. Просто слушай меня, со мной все будет нормально.

Она не ответила. Но он слышал её дыхание — оно было слишком частым.

— Мия?

      ********

Это была катастрофа. Селина никак не могла собраться. Странное чувство душераздирающей паники, готовой сожрать её полностью, охватило её. Она дрожала внутренне, словно в грудь вонзались тысячи осколков, отчего она задыхалась. Дорогое атласное зелёное платье, которое она успела скомкать руками от нервов до неприличия высоко, оголяло худые бледные ноги. Даже на первом задании от Лонардо она не чувствовала такого — лишь лёгкое волнение, которое потом успешно сменялось восхищением и адреналином. И сейчас она впервые не понимала, что с этим делать.

— Мия? Ты здесь? Мия?

Снова послышался голос Егора, который в отличие от нее был мягким, спокойным.

— Ты помнишь, что я говорил тебе вчера?

— Помню.

Селина сидела в доме Егора в Риме, обхватив колени руками, и смотрела на него, который стоял у окна и смотрел в ночной город.

— Я не уверена, что он поверит мне, — сказала она. — Он знает меня. Он знает, что я не сдаюсь просто так.

Егор не обернулся. Его голос был тихим, спокойным, но в нём слышалась та самая сталь, которую он редко показывал.

— Он поверит, — сказал он. — Потому что я знаю таких, как он.

Селина нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Он повернулся к ней. В его глазах была та тень, которую она видела всего несколько раз — тень человека, который видел слишком много.

— Я был таким, — сказал он. — Не как Рафаэль. Я не убивал ради власти. Но я знаю это чувство. Когда ты думаешь, что всё под контролем. Когда ты уверен, что никто не сможет тебя обмануть, потому что ты слишком умён. И это чувство — оно заставляет тебя закрывать глаза на то, что очевидно.

Она смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом.

— Я не люблю вспоминать, — сказал он, подходя ближе. — Но я знаю, как работает этот мир, Мия. Я знаю, как говорить с такими людьми. Я знаю, какие слова им нужны, чтобы они поверили.

Она подняла на него взгляд.

— Тогда скажи мне. Что мне ему сказать?

Егор опустился на корточки перед ней, взял её руки в свои. И от этого действия её сердце приятно затрепетало.

— Скажи ему правду, — сказал он. — Скажи, что ты устала. Что ты не чувствуешь себя нужной. Что ты хочешь власти. Что он — единственный, кто может дать тебе это. Скажи ему то, что он хочет услышать. Но не переигрывай. Дай ему кусочек правды. Потому что если он почувствует фальшь — он поймёт всё.

Селина вынырнула из воспоминаний. Вместо привычного мажордома Маркуса её встречал Джеф — темнокожий мужчина с африканскими кудрями, правая рука Рафаэля и бывший напарник Луки. Она предполагала, что всё-таки у них были близкие отношения, хотя Лука так и не признался ей. Селине он нравился: за стойким взглядом скрывался простой и добрый парень с отличным чувством юмора. Она искренне не понимала, почему он до сих пор был с Рафаэлем и поддержал его во всем.

— Синьорина Кассано? Приветствую вас.

— Здравствуй, Джеф. Рада тебя видеть, — искренне поприветствовала его она.

— Взаимно. Рафаэль знает о вашем визите? — спросил мужчина деловито.

— Решила сделать ему сюрприз. Он у себя?

Джеф пронзительно посмотрел на нее пару добрых секунд.

— Я вас сопровожу, синьорина, — наконец-то сказал он, на что она поблагодарила и направилась за ним.

Селина шла за Джефом через пустой центральный зал, и каждый шаг отдавался эхом в тишине. Обычно здесь было шумно: звон фишек, смех, крики победителей и стоны проигравших. Но сейчас казино казалось мёртвым. Как будто его специально опустошили для неё.

Она чувствовала на себе взгляд Джефа. Он был внимательным, изучающим, как будто он знал что-то, чего не говорил. Или подозревал. Селина старалась держать спину ровно, улыбку лёгкой, а сердце под контролем.

— Рафаэль часто говорит о вас, синьорина, — неожиданно сказал Джеф, не оборачиваясь. — Я давно не слышал, чтобы он говорил о ком-то с таким... восхищением.

— Он всегда умел говорить красивые вещи, — ответила Селина, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Но слова — это всего лишь слова.

Джеф остановился у массивной двери, украшенной резьбой. Он повернулся к ней, и его взгляд был тёплым, но в нём читалась та самая сталь, которую она знала по его прошлой работе с Лукой.

— Мы внутри, — неожиданно раздался голос Егора. И она выдохнула.

— Знаете, синьорина, — сказал он тихо, — я всегда уважал вас. Вы — одна из немногих, кто не боится говорить правду. Даже когда это больно.

Селина замерла. Что он имел в виду? Он знал? Он подозревал? Или просто говорил о чём-то другом?

— Я стараюсь быть честной, — ответила она, встречая его взгляд. — Это редкость в нашем мире.

Джеф кивнул и открыл дверь.

— Рафаэль ждёт вас, — сказал он, и его голос снова стал деловым. — Удачи, синьорина.

Она вошла в комнату, чувствуя, как дверь закрывается за ней. Гостиная была просторной — с высокими потолками, мягким освещением и запахом дорогого дерева. Рафаэль стоял у окна, спиной к ней, с бокалом в руке.

— Я ждал тебя, любовь моя, — с диким вожделением проговорил он, а Селина лишь внутренне поморщилась.

********

Десять минут ранее:

— Синьор Булаткин, вы уверены, что справитесь? — спросил Лука.

Егор повернулся к нему. В его глазах горел холодный огонь.

— Я справлюсь, Лука, — сказал он. — Я был в этом дерьме раньше, чем ты научился держать пистолет.

Лука не стал спорить. Он кивнул своим парням.

— Начинаем.

— Тогда я иду к черному входу. Витторе, ты со мной. Остальные будьте по периметру. Ждите моего сигнала.

Из темноты бесшумно вышли Лука и Витторе. Они были одеты в чёрное, их лица скрывали маски, но движения были отработанными до автоматизма. Лука передал Егору компактный прибор.

— Глушилка для камер, — прошептал он. — Работает в радиусе десяти метров. Только не задерживайтесь.

— Понял, — кивнул Егор, закрепляя прибор на поясе.

Они двинулись вперёд, прижимаясь к стене. Первое препятствие — это ворота. Массивные, кованые, с электронным замком. Лука достал небольшой сканер и приложил его к панели.

— Двадцать секунд, — прошептал он, быстро вводя код на маленьком экране. — Система не новая, но сигнализация дублируется на пульт охраны.

— У нас есть двадцать секунд? — переспросил Егор, бросая взгляд на камеры.

— У нас есть двадцать секунд, чтобы открыть ворота и отключить сигнализацию, — поправил Лука. — За это время мы должны пройти через двор и добраться до чёрного хода.

Секунды тянулись вечностью. Витторе стоял с пистолетом с глушителем, готовый выстрелить в любого, кто появится за воротами. Но ничего не происходило.

— Готово, — сказал Лука, и ворота бесшумно открылись.

Они проскользнули внутрь, вновь закрыв их за собой. Двор был пуст, но в доме горел свет. Тёплый, приветливый. Опасный.

Чёрный ход находился в западном крыле, скрытый тенью старого плюща. Но между ними и дверью стояли двое охранников. Они стояли у входа в подвал, курили и о чём-то тихо разговаривали.

— Витторе, ты берёшь правого, — прошептал Егор. — Я левого. Без шума. Лука, прикрываешь.

Он достал нож — не для убийства, для обезвреживания. Он помнил своё обещание: никаких смертей. Только если не будет выбора.

Они двинулись бесшумно. Охранники не заметили их до последнего момента. Егор оказался за спиной одного из них, зажал ему рот и нанёс точный удар в сонную артерию — достаточно сильный, чтобы тот потерял сознание, но не смертельный. Тело обмякло, и он аккуратно опустил его на землю.

Витторе справился со своим так же быстро.

— Чисто, — сказал он.

Егор подошёл к чёрному ходу. Старая деревянная дверь, обитая железом. Замок был простым, но требовал времени. Он достал отмычки.

— Вы умеете синьор? — удивленно спросил Витторе.

— Дай мне минуту, — сказал он, уже работая над замком.

Секунды тянулись в тишине. Он слышал своё сердце, слышал её голос, разговаривавшего с каким-то Джефом на итальянском.

Замок поддался с тихим щелчком.

— Мы внутри, — сказал он ей в наушник, открывая дверь. В ответ он услышал судорожный выдох.

Они ступили в темноту. Внутри пахло пылью и старым деревом. Узкий коридор вёл в кухню. Оттуда доносились голоса — двое охранников, сидящих за столом и пьющих кофе.

— Ещё двое, — прошептал Егор, прижимаясь к стене. — Витторе, ты берёшь одного, а я другого. Но сначала подождём, пока они отвернутся.

Терпение. Это было то, чему его научил дед. Ждать. Слушать. Смотреть.

Один из охранников встал, чтобы подлить себе кофе. Его товарищ отвернулся, чтобы посмотреть на телефон. И в этот момент Егор и Витторе двинулись. Два быстрых движения и оба тела осели на пол.

— Кухня чиста, — сказал Егор. — Движемся к лестнице.

Он поднялся на второй этаж, чувствуя, как адреналин пульсирует в крови. Слышал её голос — она уже была в гостиной. Говорила с ним. С Рафаэлем. Он многого не понимал в итальянской речи, но знакомые слова улавливал, и от этого ещё сильнее хотелось придушить этого ублюдка.

Егор остановился у двери, ведущей в гостиную.

Он опустился на колено, открыл чёрную сумку и достал диктофон. Включил запись и осторожно просунул его под дверь. Теперь он слышал всё — идеально.

— Я на месте, — прошептал он в наушник. — Запись идет. Я рядом.

Тишина. Только её голос, его голос и тиканье часов на стене.

И Егор ждал.

        **********

Она смотрела на него, и в глазах её больше не было ни страха, ни паники. Только холодная, обжигающая ярость, которую она с трудом сдерживала. Его слова — «любовь моя» — прозвучали как пощёчина. Как напоминание о том, что он считает её своей собственностью.

Она сделала шаг вперёд. Медленно. Уверенно. Её улыбка стала шире, но в ней не было тепла.

— Выглядишь сногсшибательно, — Рафаэль поставил бокал на стол и подошел к ней ближе, прикоснувшись к её голым плечам. — Я скучал.

Селина почувствовала его пальцы на своей коже, и внутри неё всё перевернулось. Ей хотелось отшвырнуть его руку, врезать ему, сломать его самоуверенную улыбку. Но она заставила себя улыбнуться и мягко коснулась его запястья, отводя его руку от своего плеча.

— Я тоже скучала, — сказала она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Ты даже не представляешь, как сильно.

— Я на месте, — прошептал Егор в наушник. — Запись идет. Я рядом.

Селина выдохнула.

Рафаэль улыбнулся, но неожиданно его пальцы сжали её предплечье сильнее, чем нужно. Больно. Она чуть не пискнула.

— Знаешь, я долго думал о том дне в Дубае. О том, как мои люди исчезли. Все до одного.

Селина замерла. Боль от его хватки была невыносимой, но она не позволила себе даже вздрогнуть. Она смотрела в его глаза и видела в них ту самую сталь, которую он прятал за улыбками. Он знал.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

— Не играй со мной, Селина, — сказал он, и его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Ты была в Дубае. Ты была на том концерте. И мои люди, которые должны были убрать твоего певца, исчезли. Ты думаешь, я не знаю, что это ты их убрала?

Она чувствовала, как его пальцы впиваются в её кожу, оставляя синяки. Но она не отводила взгляда.

— Я не убивала их, — сказала она, и в её голосе появилась холодная честность. — Они сами перерезали себе глотки, когда поняли, что их поймали.

Рафаэль замер. Его рука, всё ещё сжимавшая её предплечье, чуть ослабла. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать.

— Что ты сказала? — переспросил он тихо.

— Твои люди, Рафаэль. Они предпочли смерть плену. Они перерезали себе горло, чтобы не говорить ни слова. — она встретилась с ним взглядом, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. — Я не прикасалась к ним. Я хотела допросить их. Узнать, кто их послал. Но они выбрали смерть. За тебя.

Она видела, как его лицо меняется. Сначала недоверие, шок, а потом чистая гордость.

— Мои люди... они умерли за меня, — сказал он, и в голосе его появилась странная, почти торжественная нотка. — Они знали, что не должны говорить ни слова.

Селина смотрела на него, и в ней росло отвращение. Он не был опечален. Он был горд. Горд тем, что его люди были готовы умереть за него. Он не видел в этом трагедии. Он видел в этом доказательство своей власти.

— Да, — сказала она, и её голос был холодным. — Они умерли за тебя.

Рафаэль отстранился от нее.

— Ты защищала своего русского певца, который до сих пор жив.

Она встретила его взгляд, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Но она заставила себя улыбнуться. Холодно. Равнодушно.

— Ты прав, — сказала она, и голос её был ровным, почти безразличным. — Он жив. И я не жалею об этом.

Рафаэль нахмурился, явно не ожидая такого ответа.

— Почему? — спросил он, и в его голосе появилась нотка опасности.

— Потому что он стал моим козырем, — сказала она, делая шаг к нему и встречая его взгляд. — Пока он жив, Лонардо думают, что я привязана к нему. Они думают, что я слаба. Что я могу быть уязвима. Это отвлекает их внимание от нас.

Она видела, как его лицо меняется. Сначала недоверие, а потом интерес.

— Ты использовала его, — сказал он, и в голосе появилась та самая нотка, которую она так хорошо знала. — Ты использовала его, чтобы отвлечь Лонардо.

— Я использовала его, чтобы защитить нас, — поправила она. — Тебя и меня. Чтобы они не смотрели в нашу сторону. Чтобы ты мог спокойно готовить свой план.

Она видела, как он смотрит на неё. Он хотел верить ей.

— Ты очень умная женщина, любовь моя, — сказал он, и его голос стал теплее. Он присел в кресло, предлагая ей сделать то же, и разлил красное вино по бокалам.— Я рад, что ты на моей стороне. Но как же братья Лонардо?

Рафаэль и правда был не дураком и прекрасно знал, что для неё они значат. Селина уверенно села на бархатный диван, элегантно скрестив ноги.

— Я больше не хочу быть для них девчонкой на побегушках, — холодно проговорила она, взяв предложенный бокал и сделав глоток вина.

Рафаэль смотрел на неё до сих пор с сомнением, поэтому она продолжила.

— Они дали мне всё: власть, деньги, семью. Но для них я до сих пор остаюсь лишь девчонкой, которая обязана выполнять всё. У меня никогда не было своего выбора. Я хочу свободы. Я хочу быть там, где я решаю. Где я управляю. Где никто не говорит мне, что делать.

— А как же твой певец? — со злостью спросил он.

Селина сделала глубокий вдох. Вот и настал момент, когда нужно заставить Рафаэля поверить, что она вернулась к нему и хочет быть с ним. Снова в голове прозвучали слова Егора. Она справится.

Подняв на него холодный взгляд, она улыбнулась.

— Мой певец? — переспросила она, и в голосе её появилась насмешка. — Ты действительно думаешь, что он для меня что-то значит?

Рафаэль нахмурился, явно не ожидая такого ответа.

— Ты была с ним. Ты защищала его. Ты...

— Мне плевать на него сейчас. Он был всего лишь красивой пешкой, чтобы забрать компромат на Невидимую руку. Лонардо думали, что я влюблена в него, и ты тоже, раз решил убить его, — Рафаэль смотрел не отрываясь, а она продолжила: — И я была в него влюблена. Но он ничто по сравнению с той властью, которую только ты можешь дать мне. Поэтому, как видишь, я здесь и хочу быть с тобой.

Она видела, как её слова проникают в него. И сейчас, когда она говорила ему то, что он жаждал услышать, его сомнения таяли, как дым.

Рафаэль поддался вперед и поцеловал руку Селины. Она чувствовала отвращение, не понимая, как вообще раньше умудрилась с ним трахаться. Но она не отстранилась, лишь улыбнулась.

— Как я долго ждал этого, любовь моя, — сказал он, не выпуская её руку. — Но, чтобы доказать свою преданность, ты должна убить Джозефа Лонардо своими руками. Тогда все поймут, что ты со мной, и захватим власть Невидимой руки.

Селина смотрела на него, чувствуя, как его слова врезаются в неё, как нож. Убить Джозефа. Человека, который спас её. Который стал ей отцом.

Она медленно поставила бокал на стол, стараясь, чтобы рука не дрожала. Ей нужно было время. Нужно было придумать, как выкрутиться.

— Ты хочешь, чтобы я убила человека, который стал мне отцом? — спросила она, и в голосе её появилась дрожь.

— Я хочу, чтобы ты доказала свою преданность, — сказал он, и его голос стал холодным. — Ты говорила о власти. О свободе. О том, что хочешь управлять. Но чтобы получить всё это, ты должна доказать, что ты готова идти до конца. Что ты не остановишься ни перед чем.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что должна сказать ему то, что он хочет услышать. Но слова застряли в горле.

Она взяла бокал, чтобы сделать глоток, и в этот момент её рука дрогнула. Бокал опрокинулся, ударился о край стола и разбился. Осколки разлетелись по полу, а вместе с ними — содержимое её кармана.

Маленький стеклянный флакон со снотворным выпал, ударился о мраморный пол и разбился вдребезги.

Тишина.

Селина замерла, глядя на прозрачную жидкость, растекающуюся по полу. Она чувствовала, как её сердце проваливается куда-то вниз. В наушнике она услышала тихий, сдавленный выдох Егора — он тоже понял.

Рафаэль перевёл взгляд с разбитого флакона на неё. Его лицо медленно менялось — сначала недоумение, потом понимание, а потом — холодная, беспощадная ярость.

— Что это, Селина? — спросил он тихо, но в его голосе звенела сталь. — Что ты пыталась мне подмешать?

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что должна что-то сказать. Что-то, что спасёт её.

— Это... — начала она, но слова застряли в горле.

Боже. Их план провалился.

Рафаэль быстро поднялся с кресла. Он обошёл стол и остановился напротив неё. В его руке блеснуло маленький раздвижной нож, который он всегда носил с собой. Она забыла про эту деталь. Черт. Его рука легла на её плечо, и она почувствовала, как холодное лезвие коснулось её горла. Не сильно. Достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие. Чтобы она знала, что одно движение может стать последним.

— Любовь моя, как же так? — прошептал он ей на ухо, и его голос был тихим, почти ласковым. — Я знал, что ты придешь ко мне и предполагал о твоем предательстве.

— Ты не убьёшь меня, — сказала она, и голос её был ровным, почти спокойным.

— Ты права, — сказал он. — Я не убью тебя. Но я могу сделать так, что ты будешь жалеть о том, что родилась.

В этот момент дверь гостиной с грохотом распахнулась. Егор стоял на пороге, с пистолетом в руке. Лука и Витторе были за его спиной.

— Отпусти её, ублюдок! — голос Егора на английском был холодным и твёрдым. — Ты проиграл. Запись твоего признания у меня.

Рафаэль усмехнулся, не убирая нож от горла Селины.

— А вот и великий артист погорелого театра! — восхищённо проговорил он, также перейдя на английский, с издевательской улыбкой. — А где твой микрофон? Я бы хотел послушать твои песенки.

Егор сжал пистолет, чувствуя, как ярость закипает в крови

— Отпусти её, или я вышибу тебе мозги, — сказал он, и в голосе его звенела сталь.

Рафаэль рассмеялся.

— Ты не выстрелишь, певец, — сказал он. — Ты боишься попасть в неё. Ты всегда боялся. Ты боялся рисковать, боялся потерять. — Он сделал паузу и усмехнулся. — Ты даже не знаешь, кто убил твоего деда, не так ли? А я знаю.

Егор замер. Его рука с пистолетом дрогнула. Селина почувствовала, как нож на мгновение ослаб у её горла — Рафаэль увидел эту реакцию и понял, что попал в цель.

— Что ты сказал? — спросил Егор, и голос его стал тише, но опаснее.

— Я прекрасно знаю, кто убил твоего деда.

— Ты лжёшь, — сказал Егор, но в голосе его не было уверенности.

— Мне нет смысла тебе врать, — усмехнулся Санти.

В этот момент дверь гостиной снова распахнулась, и в комнату ворвался Николас Лонардо. За его спиной было ещё двое вооружённых людей.

Селина застыла. Она смотрела на Николаса, и в её голове был только один вопрос: Как он здесь вообще оказался?

— Всем стоять! — крикнул он, и его голос прозвучал как раскат грома.

Рафаэль на мгновение отвлёкся — и этого было достаточно. Егор выбил нож из его руки и отбросил его в сторону. Лука и Витторе уже были рядом, схватив Рафаэля и прижимая его к полу.

Но даже прижатый к полу, с руками, заломленными за спину, Рафаэль не сдавался. Он поднял голову и посмотрел на Селину. Его глаза горели ненавистью, одержимостью и чем-то ещё — что-то, что заставляло её внутренне содрогнуться.

— Ты предала мою любовь к тебе, Селина Кассано, — прошипел он, и каждое слово звучало как яд. — И за это ты будешь страдать. Ты будешь страдать вместе с твоим певцом. И однажды ты будешь стоять на коленях передо мной. Я обещаю тебе это. Я вернусь. И ты будешь умолять меня о пощаде.

Селина смотрела на него, чувствуя, как холод пробегает по её спине. Его слова звучали как пророчество.

Но она не показала страха. Она встретила его взгляд и сказала, и её голос был ровным и холодным:

— Ты никогда не вернёшься, Рафаэль, потому что ты умрешь от рук Невидимой руки за предательство. И я даже не вспомню твоего имени.

Рафаэль усмехнулся, и в его глазах горел холодный огонь.

— Мы ещё увидимся, Селина. Я обещаю тебе это.

Николас подошёл к нему и наклонился, его голос был тихим, но стальным:

— Уведите его. И проследите, чтобы он не говорил больше ни слова.

Лука и Витторе подняли Рафаэля и вывели его из комнаты.

— Николас? — выдохнула она, и в голосе её смешались шок, облегчение и растерянность. — Что ты... как ты здесь?

Но Николас не ответил ей сразу. Вместо этого он перевёл взгляд на Егора и его лицо осветила широкая, почти мальчишеская улыбка. Он посмотрел на него и сказал:

— Ну ты и влип, Егорио. Как в тот раз, когда мы пытались украсть у твоего деда виски из подвала. Помнишь? Он нашёл нас, и мы чуть не обосрались от страха. Но я тогда сказал: «Если мы уже попались, то надо хотя бы допить». И мы допили.

Егор замер. Его рука с пистолетом опустилась. Он смотрел на Николаса, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Селина никогда не видела раньше. Изумление. Узнавание. И тёплая искра, которая вспыхнула из глубины памяти.

— Николас? — переспросил Егор, и голос его дрогнул. — Ты... это ты?

— А ты думал, кто ещё? — усмехнулся Николас, подходя ближе. — Кто ещё знает эту историю, кроме нас? Кто ещё помнит, как твой дед смеялся и сказал: «Растите, мальчики. Из вас выйдет толк!»

— Ты... — начал Егор, но слова застряли в горле.

— Я, — сказал Николас, подходя ближе и опуская пистолет. — Ты думал, я пропущу твой большой выход? — он подошёл и хлопнул Егора по плечу. — Ты не изменился. Всё так же лезешь в самое пекло, не думая о последствиях.

Егор усмехнулся впервые за этот долгий вечер.

— Ты тоже не изменился, Ник, — сказал он. — Всё так же появляешься в последний момент, чтобы спасти всех.

Николас рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по комнате.

— Ну, кто-то же должен следить, чтобы ты не натворил глупостей.

В этот момент Селина, которая всё ещё стояла в шоке, наконец нашла голос.

— Вы... вы знаете друг друга? — спросила она, и в голосе её звучало неверие. — Николас, ты знаешь Егора?

Николас повернулся к ней, и его улыбка стала мягче.

— Это долгая история, красотка, — сказал он. — Поэтому предлагаю вам, ребятки, выпить, как в старые добрые времена — хорошего виски.