Я опасна для тебя| Егор Крид

В данной главе содержатся сцены 18+

Николас уверенно и бесцеремонно открыл дорогую стеклянную двустворчатую дверь, хлопнув лишь ногой. Селина закатила глаза на этот жест — он всегда любил лишний раз выпендриться. Егор, которого она держала за руку, с интересом рассматривал центральный паб «Невидимой руки» — место, где каждая деталь кричала о роскоши, влиянии, опасности и сексуальности.

Тёмное дерево стен, отполированное до зеркального блеска, сочеталось с массивными золотыми окантовками, обрамлявшими большие зеркала в старинных рамах. Мягкий, приглушённый свет струился из хрустальных люстр, рассеиваясь по бархатным диванам бордового и изумрудного цветов. Воздух был пропитан ароматами дорогого виски, сигар и тонких женских духов — смесь, которая пьянила не хуже алкоголя.

На стенах висели картины в тяжёлых рамах — сцены из итальянской истории, обнажённые женские фигуры и тёмные пейзажи, добавляющие интерьеру загадочности. В дальнем конце зала возвышалась барная стойка из чёрного мрамора с золотыми прожилками, за которой искусно жонглировали бутылками бармены в безупречных жилетах.

Люди, сидевшие за столиками, резко встали, приветствуя хозяина этого места и, конечно, её. Селина крепче сжала руку Егора, показывая им всем — она с ним. Многие смотрели на них с разными эмоциями: от восхищения и уважения до недоумения и шока. Некоторые шептались, другие оценивающе разглядывали его, пытаясь понять, что такого особенного в этом человеке, если сама Селина Кассано держит его за руку.

Егор не отводил взгляда. Он встретился глазами с несколькими мужчинами, чьи взгляды были слишком пристальными, и в его ответном взгляде мелькнула та самая сталь, которую он редко показывал.

— Дорогие друзья, всех приветствую. Можете продолжать развлекаться, — с озорством проговорил Николас, и люди расселись по своим местам.

— Выпендрёжник, — сказала Селина в спину Николаса.

Они уселись за отдельным столом, предназначенным для важных гостей. Стол был большим и вмещал человек двадцать. Им сразу принесли ирландский виски и пару закусок. Пока Николас молча разливал по роксам, Селина никак не могла успокоиться. Всё прошло успешно: Рафаэль раскрылся и был схвачен. Теперь его судьба будет решаться кланом. Предательство в «Невидимой руке» обычно заканчивается смертью, но иногда Лонардо решали заключить провинившегося в тюрьму. Селина надеялась, что Рафаэль получит высшее наказание. Чтобы она больше никогда не увидела его. Но его слова всё ещё звучали в голове: «И однажды ты будешь стоять на коленях передо мной. Я обещаю тебе это. Я вернусь...»

— Мия, всё нормально? — мягко обратился к ней Егор, взяв за руку.

— Да, да, просто задумалась, — ответила она.

— Ты бледная.

— Не бери в голову.

Она сжала его руку, улыбнувшись.

— Так, голубки, хватит ворковать передо мной. Красотка, я начинаю ревновать, — Николас пододвинул бокал к Егору, другой — к Селине, третий оставил себе.

— Николас, ты придурок, — рассмеялась она, убирая руку Егора и символически стукнув его кулаком в грудь. — Как ты вообще оказался в доме Рафаэля?

— Ты думала, я не знаю, что ты задумала? — усмехнулся Николас, зажигая сигарету. — Лука мне всё чётко объяснил.

Селина с раздражением уставилась на него.

— Я запретила ему говорить наши планы. Это мой человек, Николас. И не смей больше его трогать! Наша операция с Булаткиным была в строгих конфиденциальных рамках.

— Да ладно тебе, — Николас поднял руки в шутливом жесте, но в глазах его мелькнула лёгкая сталь. — Я не мог сидеть и ждать, зная, что ты можешь быть в опасности. Ты — моя семья. А семью не бросают.

Селина сжала кулаки, но её голос смягчился:

— Я знаю, что ты хотел как лучше. Но если ты ещё раз полезешь в мои планы без спроса, я лично заставлю тебя жалеть об этом.

Николас усмехнулся, переведя взгляд на Егора.

— Ты слышал, Егорио? Она угрожает мне. И это после того, как я спасал ей жизнь миллион раз.

Егор пожал плечами:

— Она такая со всеми.

Селина удивлённо обернулась на него, но в его глазах не было насмешки — только тепло. Он принял её сторону.

— Ну вот, а ты говорила, что не умеешь выбирать мужчин, — рассмеялся Николас. — Этот хотя бы не боится спорить с тобой.

— Не переводи тему, — сказала Селина, но голос её смягчился. Она взяла бокал. — Я ценю, что ты пришёл, Николас. Правда. Но в следующий раз... просто доверься мне, хорошо?

Николас вздохнул, и его лицо стало серьёзным:

— Хорошо. Но только если ты обещаешь, что не пойдёшь на такое в одиночку.

— Обещаю.

Повисла пауза. Затем Николас поднял бокал:

— Тогда давайте выпьем за встречу, успешную миссию!

Селина застыла с бокалом в руке, глядя на Егора с удивлением. Она видела, как он поднимает рокс с янтарной жидкостью.

— Ты ведь не пьёшь алкоголь? — не выдержала она.

— Не пью, — он чокнулся с ней и перед её удивлённым взглядом осушил стакан, даже не поморщившись.

— Ты... — она запнулась. — Ты только что сказал, что не пьёшь.

— Я не пью, — подтвердил он с лёгкой усмешкой. — Но сегодня я решил сделать исключение.

Селина опустошила свой бокал. Да уж, Булаткин бывает непредсказуемым. Если он закурит перед ней, она вообще не удивится.

— Когда мы с тобой виделись в последний раз, Егорио? — Николас опустошил свой бокал и открыл пачку сигарет. — Столько лет прошло... А нет — я тебя видел, когда Лина смачно засосала тебя в Дубае на той презентации. Согласись, как же она убийственно красиво шла?

Селина подавилась одновременно воздухом и виски, закашлявшись.

— Что он сейчас сказал?

— Ты был там? — удивился Егор.

— Конечно, был, — Николас закурил и выдохнул дым. — Я же не мог пропустить редкое увлечение Лины помимо выполнения наших поручений.

Егор усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Он поставил бокал на стол и посмотрел на Николаса с холодной улыбкой.

— Ах, да. Решил не пропустить триумфа, когда документы моего деда окажутся у тебя в руках? Или тебе просто хотелось посмотреть, как твой солдат делает свою работу?

Николас замер с сигаретой в руках. Он не ожидал такого прямого удара.

— Ты думаешь, что знаешь, о чём говоришь? — спросил он, и голос его стал холоднее.

— Я прекрасно понимаю, что она использовала всё своё обаяние передо мной, чтобы найти компромат, — ответил Егор, не сводя с него глаз. — Я уверен, что вы напугали её тем, что убьёте меня в случае невыполнения задания. Как это делается в вашем клане.

Селина замерла. Она не ожидала, что он скажет это вслух.

Николас медленно затушил сигарету. Его лицо стало серьёзным, почти уязвимым.

— Ты прав, — сказал он наконец, и в голосе его прозвучала искренность. — Мы сделали бы это. Если бы ты стал угрозой — я бы не колебался. Но, — он сделал паузу, глядя на Селину, — я бы не простил себе этого. Потому что она с тобой снова улыбается. А это, Булаткин, меняет всё.

Егор медленно откинулся на спинку дивана.

— Тогда она поедет со мной в Россию.

Воздух за столом снова стал плотным. Лицо Николаса не выражало ровным счётом ничего.

— С чего ты решил, что она поедет с тобой? Здесь её дом, работа, семья. Она — Селина Кассано, для которой адреналин, деньги и власть — это воздух.

Егор встретил его взгляд с холодным спокойствием.

— Оказывается, Ник, ты нихуя её не знаешь.

Николас смотрел на него, и в его глазах мелькнула уязвимость.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — сказал он, но голос его уже не был таким уверенным.

— Я знаю, что она устала быть той, кого все боятся, — ответил Егор. — Она хочет просто быть счастливой. И она заслуживает этого больше, чем все мы, чёрт возьми.

Селина почувствовала, как обстановка вокруг неё замерла. Она лишь смотрела на Егора, не веря своим ушам, что он взял полную ответственность за её дальнейшую судьбу. И что он сказал именно то, чего она действительно желала.

Николас молчал долго. Селина начала бояться, что он скажет что-то, что разрушит всё. Но когда он заговорил, его голос был мягче, чем она ожидала.

— Решила пойти по стопам Лейлы, красотка?

Селина шокированно подняла голову, не веря своим ушам.

— Откуда ты знаешь о Лейле?

— Я знаю, что она жива, — сказал Николас. — Я знаю, что она в Дубае. Я знаю, что вы виделись. И знаешь что? Я не злюсь. Я не злюсь на тебя. Я не злюсь на неё.

Егор, слушавший молча, внезапно подался вперёд. Его глаза расширились, когда он переводил взгляд с Николаса на Селину и обратно.

— Подожди, — сказал он, и в голосе его послышалось недоверие. — Лейла... наша Лейла Беллини?

— Да, Булаткин. Лейла Беллини в прошлом была с нами в клане и любовью всей жизни Николаса. Мы считали её мёртвой. И тогда, когда ты привёл меня к ней домой, я хотела её убить за предательство.

— Вот почему вы странно вели себя, как будто враги, а потом стали лучшими подружками, — медленно проговорил Егор. — Я думал, это всё женские причуды, а это была...

— Встреча мёртвой подруги-предательницы, — закончила Селина. — Спасибо тебе, Булаткин, за это.

Николас усмехнулся, и в его усмешке была та самая странная смесь горечи и тепла.

— Он всегда был умным, Лина, — сказал он, глядя на неё. — Умным и наблюдательным. Ты выбрала хорошего мужчину.

Он сделал паузу и продолжил:

— Я встретился с ней через несколько недель после того, как ты уехала обратно в Москву. Она рассказала всё. Почему ушла. Почему не сказала. Я не мог её винить. Она просто выбрала жить. По-настоящему. И я понял, что если я действительно люблю её, я должен отпустить её.

Егор смотрел на него с новым уважением.

— Ты сильный человек, Ник. Не каждый смог бы отпустить так.

— Я не сильный, — ответил Николас. — Я просто устал бороться с тем, что уже не изменить. Единственное, что я могу — быть рядом с теми, кто ещё здесь.

Он поднял бокал:

— За то, чтобы мы перестали прятаться друг от друга. И за то, чтобы каждый из нас нашёл то, что ищет.

Они чокнулись. Селина смотрела на них и впервые за долгое время чувствовала себя хорошо.

— Красотка, я тебя понял и твоего сердцееда тоже. Ты знаешь, что ты мне как сестра, и я порву за тебя любого. Самое главное, чтобы ты улыбалась и была счастлива. И если Егорио способен на это — а я вижу прекрасно, что да, — тогда я сам поговорю с Джозефом, чтобы ты сваливала отсюда.

Селина почувствовала, как ком подступил к горлу. Она смотрела на Николаса и понимала, что этот момент останется с ней навсегда.

— Ты правда сделаешь это? — спросила она, и голос её дрогнул. — Ты поговоришь с Джозефом? Отпустишь меня?

Николас усмехнулся, но в его усмешке не было прежней бравады. Только искренняя, братская теплота.

— Лина, я видел тебя в аду. Я видел тебя в бою. Я видел тебя, когда ты теряла людей, которых любила. И я никогда не видел тебя такой, как сейчас, — он кивнул в сторону Егора. — Если этот парень делает тебя счастливой, я готов сам отвезти тебя в Москву. И если Джозеф будет против, я скажу ему, что это был мой приказ.

Селина не выдержала. Она встала, обошла стол и обняла Лонардо крепко.

— Спасибо, — прошептала она, уткнувшись в его плечо. — Спасибо за всё.

Николас отстранился, заглядывая ей в глаза, и его голос стал серьёзным:

— Только одно условие. Если он сделает тебя несчастной — я не буду ждать разрешения Джозефа. Я прилечу в Москву и напомню ему, что такое итальянское гостеприимство. И я буду звонить постоянно.

Селина рассмеялась искренне, снова обняла его, чувствуя настоящее счастье, так не хватавшее ей.

— Нет, ребятки. Вот теперь вы расскажите мне, как, черт возьми, вы так хорошо спелись в прошлом? — блондинка отстранилась и снова села за своё место, скрестив руки на груди.

Егор и Николас переглянулись.

— Ну, Егорио, — протянул Николас, откидываясь на спинку дивана, — нам придётся рассказывать.

— Ну, Ник, — ответил Егор, — тогда без наших секретов. А то Мия ещё подумает, что я был плохим парнем.

Селина подняла бровь, переводя взгляд с одного на другого.

— О, нет. Теперь я хочу знать всё. И никаких «без секретов».

                                  ********

Желание забрать её из этого жестокого мира, уберечь, подарить ей самое настоящее счастье было настолько сильным, что он сам не понял, когда это решение стало окончательным. Он был абсолютно уверен, что она хочет этого — просто боится. Боится почувствовать, что в этом мире можно быть собой. Не думать о том, что завтра снова нужно брать оружие и идти в атаку, а всего лишь жить. Не быть монстром, а всего лишь обычной девушкой. И он сам больше не хотел отпускать её, ведь без неё он больше не сможет.

Разговоры с Николасом перетекли в глубокую ночь. Они даже не заметили этого. Сначала Егор чувствовал удивление при виде него, потом чистую злость — что они использовали её, пугая его возможной смертью, если она не справится с заданием. Но следом он понял — Николас не такой. Он хорошо помнил тех, кто однажды спас его. А затем всё закончилось приятным воссоединением и пониманием, что так лучше будет всем.

— Булаткин, мы пьяные, и за руль никто не сядет. Мой дом находится в паре минут от паба. И не смотри на меня так, как будто никогда не бегал под дождём, — Мия скрестила руки, смотря на его недовольное лицо.

— Ты специально отпустила Ника, который предложил нас подкинуть, чтобы побегать со мной под дождём и заманить в свой дом? — усмехнулся Егор.

Девушка тоже усмехнулась. Она стояла под козырьком паба, глядя на него с тем самым вызовом, который он так любил в ней.

— Может быть, — ответила она. — А может, я просто хочу проверить, насколько ты готов ради меня мокнуть под дождём.

Егор закатил глаза, но не смог скрыть улыбки.

— Ты ненормальная, Саева. Ты знаешь это?

— Знаю, — ответила она, делая шаг вперёд, прямо под струи дождя. — Но ты всё равно пойдёшь за мной.

— Куда я денусь, — Егор тоже вышел из укрытия, чувствуя, как тёплые капли проникают под одежду и стекают по волосам.

Лёгкое платье Саевой в минуту превратилось во вторую кожу, но она, казалось, этого совсем не замечала. Она смеялась, запрокинув голову к небу.

— Мне нравится дождь в Риме. Он здесь особенный. В нём есть какая-то магия, понимаешь? Смывает всё плохое на душе.

— Ты самая настоящая магия, — он подошёл к ней, убирая прилипшие волосы с лица.

Она рассмеялась.

— Ты чертов романтик! — девушка поднялась на носочки, быстро чмокнула его в губы и резко отстранилась на несколько шагов. — А теперь догони меня!

Она подняла мокрый подол платья и побежала, стуча каблуками по выложенной плитке.

Егор на мгновение замер, чувствуя на губах её быстрый поцелуй. Он смотрел на неё — мокрое платье, развевающиеся волосы, она бежала, не оглядываясь, как ребёнок, который не боится упасть. Она вправду сумасшедшая.

— Ты заплатишь за это, Саева! — крикнул он и рванул за ней.

Небольшая улица, дома по обе стороны, только капли дождя, стекающие по проводам, её смех и стук каблуков. Сначала он бежал не в полную силу, давая ей возможность думать, что она выигрывает. Но потом, применив всю свою скорость, он обхватил её за талию и прижал к своей груди.

— Попалась, — прошептал Егор.

Она повернулась к нему с вызовом.

— Ты догнал меня, — сказала она. — Что теперь?

— Я хочу вознаграждение, — он поцеловал её.

Она не отстранилась. Её руки скользнули по его мокрым плечам, пальцы запутались в его влажных волосах, и она ответила на поцелуй. Дождь лил как из ведра, но они не замечали ничего — только друг друга. Его руки сжимали её талию, притягивая ближе, словно боялись, что она растворится в этом ливне.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Селина посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Это было твоё вознаграждение?

— Нет, — ответил Егор, и его голос был хриплым. — Это было только начало.

Она рассмеялась, запрокидывая голову, и дождь снова заструился по её лицу.

— Тогда веди меня в дом. Пока мы не утонули здесь.

Он взял её за руку, и они вместе побежали к входной двери. Смеясь, промокшие до нитки, они вбежали в дом, оставляя за собой лужи на полу. Селина прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.

— Теперь ты в моём доме, Булаткин. Что будешь делать?

Егор подошёл к ней и положил руки на стену по обе стороны от её головы.

— Нарушать правила хозяйки этого дома.

Она неожиданно оттолкнула его и отошла на несколько шагов.

— Здесь нет правил, Булаткин. Здесь можно делать всё, что вздумается, — она усмехнулась, её взгляд был пьяным и счастливым. Она подхватила край мокрого платья, сняла его через голову и небрежно отбросила в сторону.

Егор застыл. Она стояла перед ним — мокрая, блестящая от дождя, в белье, которое облепило её тело. Она смотрела на него с вызовом.

— Ты знаешь, что ты делаешь со мной? — спросил он хрипло.

— Я знаю, — ответила она, делая шаг к нему. — Но мне кажется, ты ещё не знаешь, что я могу сделать с тобой.

Она сняла его куртку, медленно проводя пальцами по его татуированным рукам.

— Что ты задумала, Саева? — хрипло спросил он. Кажется, он толком не соображал и вдобавок был пьян, не в силах понять её действия.

Она усмехнулась — и в этой усмешке было столько обещания, что у него перехватило дыхание. Её пальцы уже скользнули под его футболку, ноготками больно царапая кожу. Это, наоборот, возбуждало.

— Ты позволишь мне делать всё, что я захочу? — спросила она, и её голос был низким, почти мурлыкающим. Её пальцы остановились у его ремня, немного нерешительно.

— Да, — ответил он, и его голос был словно не его. — Делай, что хочешь.

Она усмехнулась, глядя на него снизу вверх, и медленно опустилась на колени перед ним. Его дыхание сбилось, когда он понял, что она задумала.

— Саева... не обязательно мне... — начал он, но она перебила его, заставляя замолчать.

— Я хочу этого, — прошептала она, и её голос был мягким, но требовательным. — Никаких слов. Просто чувствуй.

Он не ответил и выжидающе начал смотреть, как она медленно расстёгивала его ремень, почти лениво, опускает джинсы и бельё. Он слышал, как звенит пряжка, как вода стекает с его кожи на пол.

Её пальцы скользнули по его бёдрам, сжимая кожу, оставляя влажные следы. Она медленно провела языком по его члену — от основания до самой головки, — и он выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Она обхватила его губами, медленно, дразняще, и он почувствовал, как её язык скользит по его коже, оставляя за собой горячие дорожки.

— Чёрт... — выдохнул он, вцепившись пальцами в перила лестницы. Он даже не заметил, что они стояли в холле, перед лестницей.

Она прикусила губу, глядя на него снизу вверх, и в её глазах горел тот самый огонь, который сводил его с ума. Она снова взяла его в рот — на этот раз глубже, — и он почувствовал, как её язык обводит его, как её губы сжимаются вокруг него. Она двигалась медленно, ритмично, и он чувствовал каждое движение, каждый вздох, каждое прикосновение её пальцев к его бёдрам.

— Не останавливайся, — прошептал он, и его голос был хриплым, почти молящим.

Она ускорилась, и он почувствовал, как её пальцы сжимают его ягодицы, как она притягивает его ближе. Её голова двигалась быстрее, и он слышал, как влажные звуки смешиваются с его дыханием. Он чувствовал, как его тело напрягается, как по позвоночнику пробегает электрический ток.

— Я сейчас... — выдохнул он, и его пальцы впились в перила.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него с той же улыбкой, от которой у него всегда перехватывало дыхание.

— Я хочу, чтобы ты кончил, — сказала она, и её голос был низким, почти хриплым.

Она снова взяла член в рот, ускоряясь, и он чувствовал, как её язык работает, как её губы сжимаются, как она принимает его всё глубже. Он кончил с глухим стоном, и она приняла всё, не отрываясь, пока он не перестал дрожать.

Его дыхание всё ещё было сбитым, когда она поднялась и прижалась к нему. Её мокрое тело прильнуло к его, и он чувствовал, как она дрожит — то ли от холода, то ли от того, что между ними только что произошло. Его рука скользнула по её спине, ощущая каждый изгиб.

— Это было ахуенно, детка, — выдохнул он, и его голос звучал хрипло, почти незнакомо. — Твой грубый ротик, оказывается, умеет делать полезные вещи.

Он почувствовал, как она напряглась. Её лицо исказилось гримасой — не злость, скорее недоумение. Она толкнула его плечом назад, и его спина ударилась о холодные деревянные ступени лестницы.

— Детка, — повторила она. — Ты назвал меня «деткой».

— И? — спросил он. — Что не так, детка?

Он видел, как она прикусила губу, как её глаза потемнели. И тогда он сделал то, что пришло в голову — резко, не думая, подчиняясь инстинкту. Его пальцы рванули тонкую ткань её трусиков, и они разорвались с тихим треском. Она вздрогнула от неожиданности, и он увидел, как её дыхание сбилось.

Его губы тронула усмешка. Он понял, что она не ожидала такой наглости. Что она хотела контролировать ситуацию, а он перехватил инициативу. Ему понравилось видеть её растерянность.

— Что, Саева, не нравится, когда тебя называют «деткой»? — спросил он, и его голос звучал низко и хрипло. — А мне нравится. Потому что ты можешь быть кем угодно — мафиози, королевой Рима. Но сейчас ты — моя. И я буду называть тебя так, как хочу.

Её глаза сверкнули в ответ. Он видел, как она сжала челюсть, как её пальцы впились в его плечи. Она хотела что-то сказать, но он не дал ей — он притянул её ближе, впиваясь в её губы поцелуем, в котором было больше вызова, чем нежности. Он хотел, чтобы она знала — он тоже может играть. И он тоже может контролировать.

— Ты разрешил делать все, что я захочу, — они отстранились друг от друга. Её голос был низким, с вызовом, но он слышал в нём ту самую дрожь, которую она не могла скрыть.

— Верно, — сказал он, и прежде чем она успела среагировать, он перевернул их, прижимая её к лестнице. Он навис над ней, глядя в её блестящие глаза, которые горели чистым желанием. Он резко вошёл в неё, и они оба застонали. Его дыхание сбилось, когда он почувствовал, как её тело принимает его.

— Но тебе нравится больше, когда я главный, — прошептал он.

— Егор... — выдохнула она, и её голос сорвался. — Ты... слишком самоуверенный...

Он сразу набрал темп, не давая ей времени привыкнуть. Он чувствовал, как её пальцы впиваются в его плечи, как её дыхание становится прерывистым, как её тело отвечает на каждое его движение. Он смотрел на неё сверху, видя, как её глаза расширяются, как она теряет контроль.

— Самоуверенный? — переспросил он, и в его голосе послышалась усмешка, смешанная с хрипотой. — Я просто знаю, чего ты хочешь, Саева. Даже когда ты сама не хочешь себе в этом признаваться.

Она открыла рот, чтобы ответить, но он снова ускорился, и её слова растворились в стоне, который вырвался из её груди. Он чувствовал, как её тело содрогается под ним, как она сжимает его член внутри, и это заставляло его двигаться быстрее, почти грубо.

— Чёрт бы тебя побрал, Булаткин... — простонала она, впиваясь пальцами в его спину.

Он усмехнулся, чувствуя, как её слова только подогревают его желание. Он наклонился к её уху, его дыхание касалось её кожи.

— Ты не хочешь, чтобы я останавливался, — прошептал он. — Ты хочешь, чтобы я продолжал. Скажи мне, что я прав.

Она не ответила. Но её стоны становились всё громче, и он знал — она не хотела, чтобы он останавливался. Он чувствовал, как её тело отвечает на каждое его движение, как она сдаётся ему, даже когда пытается бороться.

Когда она кончила, её тело содрогнулось под ним, и он почувствовал, как она впивается пальцами в его плечи. Он не остановился, продолжая двигаться, доводя её до исступления, пока она не выдохнула его имя, почти умоляя его остановиться. Он кончил следом, уткнувшись в её шею, чувствуя, как её дыхание смешивается с его.

Они замерли на мгновение, прижавшись друг к другу, и он слышал, как бьётся её сердце.

— Ты... — начала она, но её голос был хриплым. — Ты невыносим.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе послышалась улыбка.

— Где мы вообще? Твою мать, мне неудобно! — выпалила она.

Он усмехнулся.

— Неудобно? Саева, мы только что трахались на лестнице. Ты ожидала, что это будет удобно?

Она попыталась оттолкнуть его, но её руки дрожали, и она только сильнее прижалась к нему.

— Я не знаю, что я ожидала, — пробормотала она. — Но точно не того, что моя спина будет чувствовать каждую ступеньку.

— Ты даже не заметила, — сказал он. — Ты была слишком занята.

Она открыла глаза и посмотрела на него, а потом неожиданно рассмеялась.

— Ты в футболке, а я в лифчике.

Он опустил взгляд на её грудь, потом на себя. Его мокрая футболка прилипла к телу. Он тоже рассмеялся и сел с ней рядом.

— Блять, Саева, — он покачал головой. — Мы даже не сняли верхнюю одежду. Мы не можем сделать ничего нормально. Даже секс у нас с приколами.

Она засмеялась в ответ, и её смех был таким искренним, что он почувствовал, как его сердце наполняется теплом.

— Это точно. Знаешь, мне что-то хочется...

— Саева, не говори, что мороженое.

— Нууу, в целом да, но нет. Я хочу к тебе на руки и видеть десятый сон в тёплой кроватке. Я уже замёрзла.

Он усмехнулся, подхватил её на руки и понёс в спальню. Она обвила его шею руками, прижимаясь к нему.

— Ты такая холодная, Саева, — сказал он, направляясь к лестнице. — Надо было сразу идти наверх.

— Но это было весело, — пробормотала она. — Я не жалею.

Он аккуратно опустил её на кровать. Она открыла глаза и посмотрела на него сонным взглядом.

— Ты не уйдёшь? — спросила она.

— Я никуда не уйду, — ответил он, садясь рядом и начиная расстёгивать её лифчик. — Но сначала нам нужно снять мокрую одежду.

— Ты тоже сними эту дурацкую футболку, — сказала она.

Он стянул футболку через голову и лёг рядом, притягивая её к себе.

— Теперь я хочу мороженое, — прошептала она.

Он рассмеялся, чувствуя, как её дыхание становится ровнее.

— Завтра, Саева, — прошептал он. — Завтра я куплю тебе целый магазин.

Она уже спала, когда он поцеловал её в макушку. Он обнял её крепче и закрыл глаза, чувствуя, как её тепло проникает в него.

                                  ********

Утром она перевернулась на бок, услышав странные звуки. Она сильнее прижалась к тёплому телу рядом, не в силах отпустить его.

— Синьорина, дорогая, ура, вы вернулись! — Селина резко подскочила, услышав знакомый голос, и увидела в дверях Женевру с подносом, на котором дымился кофе и аппетитно пахли круассаны.

Она села, судорожно натянув одеяло на грудь.

— Женевра, боже, это не то, что ты подумала! — выпалила она. — Мы просто... я... он... это не то, что ты думаешь!

Домработница поставила поднос на тумбочку и скрестила руки на груди.

— Синьорина, я знаю вас с восемнадцати лет, — сказала она с лёгкой насмешкой. — И я прекрасно понимаю, что это то, что я думаю.

Селина закрыла лицо руками. Эта милая женщина средних лет была просто невыносима.

— Женевра, перестань...

— Здравствуйте, — сонно проговорил Егор, приподнимаясь.

— Здравствуйте, синьор. Наконец-то моя синьорина взялась за ум и задумалась насчёт семьи и детишек, — Женевра мягко улыбнулась. — Но вы, молодые люди, перестарались. Я уже вызвала мастера, чтобы починили лестницу.

Селина уставилась на неё.

— Лестницу? — переспросила она. — Какую ещё лестницу?

Женевра посмотрела на неё с хитрой улыбкой.

— Синьорина, я работаю в этом доме уже восемь лет и знаю каждый скрип и каждый звук. Когда я спустилась сегодня утром, я прекрасно всё поняла. Ваша бурная ночь оставила свои следы.

Егор неожиданно рассмеялся.

— Мы сломали лестницу. Это лучший комплимент, который я когда-либо получал.

— Булаткин, заткнись, — рявкнула Селина. — Женевра, спасибо за завтрак. Можешь идти. Дальше мы справимся сами.

Женевра усмехнулась, но не двинулась с места.

— Синьорина, вы уверены, что справитесь сами? — спросила она. — Я могу принести вам ещё кофе. Или, может быть, что-то для спины?

Селина закрыла лицо руками и застонала.

— Женевра, пожалуйста, мы справимся.

Женевра улыбнулась.

— Хорошо, синьорина, — сказала она, направляясь к двери. — Я оставлю вас. Но если вам что-то понадобится, я буду на кухне.

Она вышла, закрывая за собой дверь. Селина упала обратно на подушку и повернулась к Егору, который всё ещё улыбался.

— Ты доволен? — спросила она с вызовом.

— Очень, — ответил он, притягивая её к себе. — Она мне нравится. Может, она тоже у меня работать будет?

— Нет, Булаткин. Я тебе её не отдам, — она рассмеялась. — Кстати, ты первый мужчина в этой постели. Поэтому она так чертовски рада. Представляешь, что она обо мне думала все эти годы? Да не представляешь, она в лоб у меня спросила: тебе нравятся женщины?

Его глаза расширились, а затем он расхохотался — громко, искренне, запрокидывая голову. Селина почувствовала, как его тело сотрясается от смеха, и не смогла сдержать улыбки.

— Она серьёзно спросила тебя, нравятся ли тебе женщины?

— Абсолютно серьёзно, — ответила Селина, чувствуя, как её щёки заливаются краской, но в голосе звучал смех. — Это было года четыре назад. Я тогда вернулась с задания из Нью-Йорка. Она просто сказала: «Синьорина, вам уже двадцать два и пора задуматься о семье. Я вот знаю одну милую и добрую девушку, которая работает в вашей любимой кофейне. Просто вы никогда не приводили сюда мужчин, поэтому я хочу помочь вам найти своё счастье».

Егор снова рассмеялся, притягивая её ближе.

— И что ты ей ответила?

— Сказала, что если она не заткнётся, я найду ей работу в другом месте, — усмехнулась Селина. — Она обиделась, но с тех пор больше не спрашивала.

— А теперь ты привела меня, — он улыбнулся, и в его глазах была та самая искра, которая появлялась всегда, когда он смотрел на неё. — Она, наверное, думает, что я — твой подарок судьбы.

— Она думает, что ты — мой «человек с лестницы», — поправила Селина, и они оба рассмеялись.

— Я вспомнила момент, когда спросила у тебя, не гей ли ты? — сказала она, и в её голосе послышалась озорная нотка.

— О, я помню, — с усмешкой ответил он — Ты тогда спросила меня, не гей ли я. И знаешь что? Я был в полном ахуе, Саева.

Селина почувствовала, как её щёки снова заливаются краской.

— Меня бесило, что ты абсолютно никак не реагировал на меня. И это, знаешь, обижало. Ты был странным мужчиной, поэтому я подумала об этом.

— Обижало? — переспросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Тебя обижало, что я не прыгал на тебя, как все остальные?

— Да! — выпалила она, и в её голосе послышался вызов, смешанный со смехом. — Ты не смотрел на меня так, как смотрели другие мужчины. Ты не пытался прикоснуться, не делал никаких намёков. Я думала, что перестала быть привлекательной.

— Ты была невероятно сексуальной тогда, — сказал он, и его голос стал ниже, почти хриплым. — Я специально держался. Если бы я показал, что ты мне нравишься, ты бы сразу поняла, что я запал на тебя. А я не хотел терять контроль.

— Боже, как же стыдно на самом деле, — она закрыла глаза. — Ещё я рылась у тебя в вещах.

Егор усмехнулся, качая головой.

— Я тогда не знал, что ты ищешь. Я просто вышел на балкон, потому что мне позвонили. А когда вернулся — увидел, что ты стоишь у телевизора и пытаешься сделать вид, что он стоял неровно.

— И ты ничего не сказал? — спросила она, приподнимая бровь.

— Я тогда подумал: «Эта женщина либо сумасшедшая, либо что-то скрывает». Но я не знал, что ты — мафиозная принцесса, которая ищет компромат моего деда.

Селина засмеялась, пряча лицо в его плече.

— Я так надеялась, что ты не заметишь!

— Заметил, — ответил он, поглаживая её по спине. — Но мне это было даже интересно. Ты была опасной и загадочной. Мне хотелось тебя понять.

— Какие же мы всё-таки идиоты, — прошептала она и впилась в его губы, которые с нежностью ответили ей. Она углубила поцелуй, его руки сжали её талию, притягивая ближе.

В этот момент дверь спальни резко распахнулась, и на пороге появилась запыхавшаяся Женевра.

— Синьорина! — воскликнула она, и в её голосе звучала тревога, которую Селина редко слышала. — Простите, что врываюсь, но это срочно. Из клана «Невидимой руки» звонят. Говорят, что это важно.

Селина резко отстранилась от Егора, её сердце забилось быстрее.

— Кто звонит?

— Мне сказали, что вас хочет видеть Джозеф Лонардо, — ответила Женевра, и в её голосе послышалась нервозность. — Сейчас.