Я опасна для тебя| Егор Крид

Это было странно — наблюдать Булаткина в окружении её правой руки и двух подчинённых Невидимой руки. Егор был абсолютно расслаблен, не чувствуя, как остальные, а в особенности Лука, недоверчиво смотрели на него, выискивая скрытые мотивы того, что он действительно может присутствовать здесь среди мафии. Близилось пять часов утра, и этот долгий день, казалось, не собирался заканчиваться. Не успели Селина с Егором выехать с Персидского залива, как позвонил Лука, сообщив, что она лично должна это видеть.

— Синьорина Кассано, по вашему приказу мы доставили подручных Рафаэля Санти в укромное место. Но прошу простить меня за мою оплошность... — замялся Лука, а Селина напряглась, взглядом требуя продолжения.
— Лучше увидите это сами.

Они спустились в подвал, который был в съёмном двухэтажном домике, где поселился Лука с двумя подчинёнными.

Её глаза расширились не от ужаса, а от самого настоящего удивления. Шестеро тел лежали в неестественных позах, лужи крови уже начали темнеть на бетонном полу. Пятеро — мертвы. Шестой, молодой парень лет двадцати пяти, с перерезанным горлом, но ещё дышащий — ему перетянули шею какой-то тряпкой, и он хрипел, захлёбываясь собственной кровью.

— Как это случилось? — голос Селины был ледяным. Спокойным. Но Егор, стоящий у неё за спиной, чувствовал, что она в ярости.

Лука выпрямился. Его лицо было серым — не от страха, а от унижения.

— Синьорина Кассано, это моя вина. — Селина резко обернулась, устремив леденящий взгляд на Витторе. Он неожиданно побледнел, уловив, в каком настроении сейчас была она.

Сколько раз он участвовал в её заданиях — не было ни одного промаха. Если Лука часто брал его с собой, чтобы сопровождать Селину, значит, этот парень был хорош. А тут... это было неожиданное заявление, прозвучавшее от него.

— Я ослабил внимание. Думал, что они в отключке и не представляют никакой опасности, а оказалось, они лишь ждали, когда я смогу уйти... — Витторе сжал кулаки, его голос дрожал от злости на самого себя. — Они притворялись. Всё это время. Стоило мне подняться наверх — они начали.

— Сколько тебя не было? — спросил Егор.

Витторе поднял на него взгляд. Впервые за всё время посмотрел не как на «постороннего», а как на того, кто задаёт правильные вопросы.

— Минут десять. Может, пятнадцать.

— Пятнадцать минут... — тихо повторил Егор, задумавшись на пару секунд, но тут же продолжил: — И за это время пятеро успели перерезать себе глотки, а шестой — почти. Они либо тренировались это делать, либо... — он посмотрел на Селину. — Либо у них был чёткий приказ: при захвате умереть.

Девушка выдохнула, внутри поразившись, что Булаткин прав.

— Это не похоже на дух Рафаэля. Он ценит своих людей, которые ему служат, часто их балует и даже одному оплатил дорогое лечение, — задумчиво проговорила Селина, всё ещё глядя на мёртвые тела. — Он не из тех, кто швыряется подчинёнными как пушечным мясом.

— Значит, он не приказывал им умирать, — тихо сказал Егор. — Они сделали это сами.

— Или думали, что он этого хочет, — добавил Лука.

Селина медленно кивнула, обратив внимание на умирающего парня, который издал громкий хрип.

— Твою мать, — выругалась она неожиданно, подбежав к нему и присев на корточки.

Парень хрипел громче, его тело выгнулось в судороге. Глаза закатились, показывая белки. Кровь, которая уже начала сворачиваться вокруг раны, снова потекла — он сорвал повязку, когда дёргался.

— Держите его! — крикнула Селина, прижимая ладони к его шее, пытаясь остановить кровь. — Тряпку! Живо!

Витторе бросился к ней, протягивая какую-то тряпку. Селина прижала её к ране, не обращая внимания на то, что пальцы тут же стали липкими и красными.

— Синьорина, врач будет только через час, — сказал Лука, стоя за её спиной. В его голосе не было паники, но было напряжение.

— Через час он будет мёртв, — отрезала Селина. — Воды. Холодной. И аптечку. Быстро.

Лука кивнул Витторе, и тот исчез наверху.

Егор присел рядом с ней с другой стороны. Молча. Не мешая. Просто был рядом.

— Он теряет сознание, — сказал Егор, глядя на лицо парня. — Если вырубится — может не очнуться.

— Я знаю, — Селина говорила сквозь зубы, не отрывая рук от шеи парня. — Эй, ты! — она повысила голос, почти крикнула ему в лицо. — Ты слышишь меня? Не смей умирать, понял? Ты мне нужен живым!

Парень дёрнулся. Его глаза на секунду сфокусировались на ней. Мутные, полные боли, но живые.

— Я... должен... умереть, — прошептал он одними губами и неожиданно перевёл взгляд на Егора, вцепившись в его руку мёртвой хваткой. — Ты... ты... умрёшь.

— Что задумал твой босс, ублюдок? Отвечай! — неожиданно крикнул Булаткин, наклоняясь к самому лицу парня. Его голос был резким, командным — таким, каким Селина никогда раньше не слышала.

Парень вздрогнул. Его глаза, уже почти остекленевшие, на секунду сфокусировались на Егоре. В них мелькнуло что-то — страх? Удивление? Или просто предсмертная агония?

— Ты... ты — прохрипел парень, и из горла вырвался булькающий звук. — Преграда... она королева...

Селина замерла. Её руки, прижимавшие тряпку к его шее, ослабли.

— Что значит «королева»? — спросила она тихо, почти беззвучно. — Кто назвал меня королевой?

— Он... — парень выдохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Безумную, предсмертную. — Он сказал... когда она будет моей... я стану королём... А ты... ты просто кусок на пути... умрёшь... новый... клан... победа... победа... победа над...

Его рука, вцепившаяся в Егора, ослабла. Пальцы разжались, оставляя на его запястье красные полосы.

— Не смей умирать! — крикнул Егор, тряся его за плечи. — Ты не договорил! Что это значит? Отвечай!

Но парень уже не отвечал. Его глаза остекленели, дыхание остановилось. Голова безвольно откинулась назад.

— Нет! — Егор встряхнул его снова. — Нет, сука, говори!

— Булаткин, — голос Селины был тихим, но твёрдым. — Он мёртв. Отпусти.

Егор не слушал. Он продолжал трясти тело, словно мог вернуть его к жизни силой ярости.

— Синьор Булаткин! — Лука схватил его за плечо, оттаскивая. — Он ушёл. Всё.

Егор вырвался, но не стал снова бросаться к телу. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Красные. Чужая кровь смешалась с его собственной — он разодрал кожу, когда вцепился в парня.

Селина наконец отпустила тряпку, чувствуя, что её руки дрожат. Она медленно обвела взглядом мёртвые тела и судорожно задышала, резко отодвинувшись.

Осознание.

Она уже видела такое. Однажды. Несколько мёртвых тел. Перерезанные горла. Не может быть.

— Саева! — Егор уже пришёл в себя, прикоснувшись к её плечу, но она даже не слышала, лишь шокированно смотрела, не отрываясь, на тела.

— Синьорина? — Лука тоже заметил, что с ней что-то не так. Он подошёл ближе, заглянул в лицо. — Синьорина Кассано?

Селина не реагировала. Её взгляд был прикован к мёртвым. К их неестественным позам. К лужам крови, которые уже начали подсыхать и темнеть.

— Мия, — Егор сказал это тихо, почти шёпотом. Так, как называл её только в самые личные моменты. — Ты где?

Она моргнула. Один раз. Второй.

— Я... — голос сел, она прочистила горло. — Я видела это раньше.

— Что именно? — спросил Лука.

— Это, — она указала на тела. — Такие же позы. Такие же раны. Перерезанные глотки.

— Когда? — спросил Егор.

— Полгода назад, — Селина подняла на него глаза. В них не было страха. Только холодная, тяжёлая память. — В Москве. Вспомни, Лука, когда мы успели схватить несколько британцев, но остальные...

— Перерезали себе глотки, — продолжил Лука, побледнев от осознания.

— Что, чёрт возьми, это значит? — проговорил Егор с раздражением, и Селина перевела на него взгляд.

— Рафаэль хочет свергнуть братьев Лонардо.

********

Она вышла из дома во двор, не помня, как в руках оказалась сигарета, которую закурила сразу же, выпустив пару клубков дыма. Её трясло, словно от холода, хотя лучи раннего солнца Дубая были тёплыми.

Как же она раньше не догадалась? Ведь все было так очевидно! Рафаэль Санти уже больше года вынашивал план по захвату власти в Невидимой руке. Все эти странные события – перехват алкоголя, внезапная отправка Николаса в Британию, ранение Джозефа, задание в Москве, где она сама столкнулась с предводителем британцев, который требовал компромат на Невидимую руку...

А потом – стремительная победа над британцами, и особенно то, как Николас блестяще справился с их убежищем и их таинственным боссом. Все это было не просто так. Это была подготовка, расчистка пути. И вот, когда все было сделано, когда старые порядки рухнули, Рафаэль, словно ни в чем не бывало, обратился к ней с предложением, которое теперь казалось таким логичным:
«А как насчёт быть со мной во главе новой мафии?»

Какая же она идиотка. Ответы были под носом.

Ей всегда казалось, что он не так чист, способен на предательство, но всё стало неважно, потому что в тот момент после расставания с Егором он был в каждой клеточке её тела, поэтому мыслить разумно она не могла, упуская то, что было на поверхности.

Егор был преградой для того, чтобы она смогла стать его. Его, блять, королевой в Невидимой руке. Убив Егора, он думал, что она побежит к нему с горем, но он её, видимо, недооценил — ведь она самолично убьёт его за то, что он собирается навредить братьям Лонардо и ему.

Она достала машинально ещё одну сигарету, но затянуться не успела. Кто-то посмел выхватить сигарету и швырнуть её на землю. Кто бы это ни был, она прикончит его за эту наглость!

— Я не люблю повторять дважды, — холодно проговорил Булаткин, его глаза сейчас были тёмно-синими, что означало, что он зол.

— Знаешь, что я делаю с теми, кто начинает командовать мне, что делать? — Селина повернулась к нему, и в её глазах горел тот самый огонь, который он видел в ней раньше. Только теперь в нём не было игры. Была чистая, неприкрытая угроза.

— Саева, сбавь тон, — он подошёл ближе, предупреждая её.

— Или что? — она сделала шаг к нему. — Остановишь меня?

Селина была настолько зла, что казалось, она взорвётся от эмоций. И как назло, Булаткин попал на её раздачу, когда другие, в том числе Лука, ушли, зная, что сейчас её лучше не трогать.

— Если надо, то да, — ответил Булаткин, не отступая.

— Попробуй, иначе познаешь мой гнев.

Неожиданно Егор усмехнулся, не отрывая от неё взгляда.

— Вы, мафиозники, такие банальные, что даже скучно, — снова язвительно улыбнулся. — Всё, что умеете — угрожать?

Селина замерла.

— Что ты сказал?

— Ты слышала, — он не отступил ни на шаг. — «Познаешь мой гнев». Серьёзно, блять? Это что, фильм про мафию восьмидесятых? Я ожидал большего от женщины, которая держит в страхе половину Италии.

— Ты нарываешься, Булаткин, — голос её стал тихим, почти шёпотом. Это было страшнее крика.

— Нарываюсь, — согласился он. — Но не потому, что мне жить надоело. А потому, что тебе сейчас нужен не враг, а кто-то, кто скажет тебе правду.

— И какую правду ты хочешь мне сказать?

— А такую, — он шагнул к ней, сокращая расстояние. — Что ты злишься не на меня. Не на Рафаэля. Не на Лонардо. Ты злишься на себя. За то, что была слепа. За то, что позволила себя использовать.

Селина открыла рот от возмущения, но он не дал ей ответить, продолжив:

— И сейчас, когда я готов помочь тебе, ты воспринимаешь это как чёртову угрозу. И это не одна твоя война, Саева, я в ней уже давно.

Селина замерла. Её губы сжались в тонкую линию, но она молчала. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что он попал в точку.

— Я прекрасно понял мотивы этого ублюдка и уже думаю, как нам выбираться из этого дерьма. В отличие от некоторых, которые вместо того, чтобы собраться, устраивают показное самобичевание, — холодно проговорил мужчина, заметив, как та возмущённо скрестила руки.

— Я ушла, чтобы подумать в одиночестве и успокоиться, — голос был всё ещё холодным, но в нём появились нотки оправдания. Чего с ней почти никогда не случалось.

— И как успехи? — спросил Егор, не скрывая иронии.

Она промолчала.

— Я смотрю, ты очень успокоилась, — продолжил он, кивнув на её дрожащие пальцы. — Сигареты, угрозы... классическая релаксация по-мафиозно.

— Булаткин! — предупреждающе начала она.

— Саева! — ответил он в той же манере.

Селина точно не могла сказать, сколько длилась эта зрительная борьба, но в один момент она выдохнула и отвернулась от него. На неё неожиданно нахлынула волна сильной усталости, и казалось, она сейчас свалится с высоты собственного роста. Этот тяжёлый день не собирался заканчиваться, а бессонная ночь дала свои плоды. Единственное, чего ей сейчас хотелось, — снять одежду, которая теперь особенно не походила на неё. Вся испачканная кровью, в том числе и участки тела, которые хотелось смыть с себя.

— Поехали, — вдруг неожиданно сказал блондин, на что Селина удивлённо развернулась к нему.

— Куда? В таком виде я не поеду к Лейле. Она сейчас, как бы беременна, и лишние переживания ей не нужны. Я останусь здесь.

Егор на последнем её слове недовольно дёрнул уголком рта.

Отель, куда она поселилась три дня назад, уже вычеркнул её из числа посетителей. Все вещи были у Лейлы, так как она настояла категорически, чтобы Селина осталась у неё. Дом, конечно, был не спроектирован на большие компании, но, думаю, Лука разберётся, и парням придётся немного потесниться.

— Ты поедешь ко мне, — чётко сказал он, на что она подняла на него брови. Он это сейчас серьёзно?

— Знаешь, как-то не особо хочется делить комнаты вместе с твоей Аминой. Иначе я точно приукрашу ей лицо.

Егор усмехнулся, явно забавляясь, и неожиданно снова подошёл близко. Отчего она машинально дёрнулась.

Ведь до этого он также делал, но сейчас почему-то она отреагировала остро — сейчас его взгляд был пронизывающим.

— Саева, тебя не смущало пару часов назад, что я собирался привезти тебя к себе? А сейчас, значит, Амина, да?

— Я останусь здесь, — снова повторила она.

— Нет, ты поедешь со мной, — не унимался он.

— Синьорина, — обратился к ней Лука, показавшись из-за спины Булаткина. Он пару секунд стоял в проёме, прежде чем выйти. Его взгляд был удивлённым — ведь не ожидал увидеть здесь Булаткина в целости, зная, в каком состоянии она выбежала из подвала.

Она давно заметила, что Егор не боялся её — ведь он и не знал до конца, какая она на самом деле. И ей почему-то не хотелось, чтобы он когда-то увидел в ней тот безумный взгляд, когда она теряла связь с реальностью перед противником.

— Лука, приготовь мне комнату.

— Лука, она едет со мной, — Егор даже не повысил голос, но в его тоне было что-то, от чего Лука замер на месте. — Встречаемся сегодня вечером здесь. Обсудим дальнейший план.

Лука перевёл взгляд с одного на другую.

— Синьорина? — спросил он, ожидая её приказа.

Селина смотрела на Егора. В его глазах не было злости. Не было насмешки. Была холодная, тяжёлая решимость человека, который уже всё решил.

— Ты не можешь мне приказывать, Булаткин, — тихо сказала она.

— Я не приказываю, — ответил он. — Я констатирую факт. Ты должна отдохнуть, иначе до вечера ты сойдёшь с ума от мыслей либо начнёшь новую войну сама с собой.

— А если я не поеду?

— Тогда я останусь здесь, — он скрестил руки на груди.

Лука посмотрел на Селину.

— Синьорина, — осторожно сказал он. — Я не могу приказывать вам. Но я могу сказать, что синьор Булаткин... не ошибается.

Селина перевела взгляд на Луку. Тот стоял, не опуская глаз. Она знала этот взгляд — он видел её в худшие моменты. И никогда не отворачивался.

— Ты на его стороне? — спросила она.

— Я на вашей стороне, синьорина, — ответил Лука. — Поэтому я и говорю, что он прав.

Селина закрыла глаза на секунду. Выдохнула.

— Хорошо, — сказала она, открывая глаза. — Поехали. Но если твоя Амина...

— Она не живёт со мной.

— Вот как. Вы же встречаетесь?

— Встречаемся. Что тебя так удивляет?

— Ничего, — Селина отвернулась, скрестив руки на груди. — Просто... я думала, что если люди встречаются, они живут вместе.

— Не все, — ответил он. — Нам удобно жить раздельно. Поехали.

Девушка хмыкнула, промолчав.

— Лука, я уезжаю. Отдохни с парнями. К вечеру я буду у вас. — Лука кивнул, и она с Егором отправилась к машине.

********

Они доехали в тишине, так как Селина задремала в машине. Она проснулась, когда услышала, что двигатель затих. Это была подземная парковка, где стояли несколько автомобилей бизнес-класса, и очевидно, люди здесь жили, имея внушительные суммы в кармане. Девушка была в предвкушении, так как ожидала, что Егор с большой вероятностью поселится в отеле, а не в съёмных апартаментах.

Они также молча поднялись с нулевого этажа на двадцать второй — самый последний, где по периметру была расположена одна дверь. Всё было выполнено в золотисто-белых оттенках, что создавало описание пентхауса. Дорого, но без пафоса. Стильно, но без холодности.

Егор приложил ключ-карту. Замок щёлкнул мягко, почти бесшумно.

— Заходи, — сказал он, пропуская Селину вперёд.

Она переступила порог и замерла.

Квартира открылась не сразу — сначала длинный коридор с тёплым светом, встроенными шкафами и несколькими чёрно-белыми фотографиями на стенах. А потом — пространство.

Гостиная с панорамными окнами от пола до потолка. Дубай раскинулся внизу — небоскрёбы, море, бесконечные трассы, уходящие в золотистую дымку. Солнце уже поднялось и заливало всё мягким утренним светом.

— Ничего себе, — тихо сказала Селина, подходя к окну.

— Нравится? — спросил Егор, закрывая дверь.

— Очень, — проговорила она восторженно, не отрывая взгляда от вида красивого Дубая. — То есть ты решил в этот раз снять для себя любимого целый пентхаус вместо привычных таких же дорогих отелей?

Она развернулась к нему, внимательно рассматривая интерьер, который выглядел со вкусом. Егор мягко улыбнулся, явно уловив в её словах насмешку.

— Это моё, — сказал он спокойно, закрывая дверь на замок.

Селина подняла бровь.

— Твоё?

— Моё, — повторил он.

Она смотрела на него, не веря.

— Ты владелец пентхауса в Дубае?

— А что, не похож на человека, который может себе это позволить? — с улыбкой спросил он, наслаждаясь её реакцией.

— Просто...это неожиданно.

— Я купил его ещё три года назад.

— Три года? — она не скрывала удивления. — И всё это время ты его обустраивал?

— Постепенно, — он прошёл в гостиную, жестом приглашая её следовать за ним. — Сначала купил, потом год просто не знал, что с ним делать. Потом начал понемногу обустраивать, так как изначально здесь были голые белые стены. Всё было, конечно, конфиденциально. Я нанял людей, которые отлично сделали свою работу.

— И ты всё это время хранил этот пентхаус в секрете? — спросила Селина, оглядываясь.

— Не в секрете, — ответил Егор. — Просто никому не показывал.

— Даже Амине?

— Даже Амине, — подтвердил он. — Это моё личное пространство. Я никого сюда не привожу.

— А меня привёл.

— А тебя привёл.

Селина почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Она хотела что-то ещё спросить, но взгляд её упал на полку, где стояли награды. Она подошла ближе, рассматривая.

— Музыкальные премии, — прочитала она на одной из табличек. — Ты серьёзно?

— А что, не заслужил? — он подошёл к ней.

— Заслужил, — тихо сказала она, проводя пальцем по холодному металлу. — Просто... не ожидала увидеть их здесь. Думала, ты всё хранишь в своём доме в Италии...

Она замолчала, поняв, что сказала лишнее.

Егор, стоявший рядом, замер. Его взгляд, прежде тёплый и расслабленный, стал вдруг острым, внимательным.

— Ты была там, — сказал он не вопросом — утверждением. — Когда забирала документы.

— Да, — она не стала отрицать. — Я случайно попала туда, правда.

— И где сейчас они находятся? — спросил он, и в его голосе не было угрозы. Только холодное, спокойное любопытство.

Селина подняла на него глаза.

— Я передала их Николасу, — сказала она. — Джозефу, точнее. Они хранятся в сейфе Лонардо.

Егор кивнул, не выказывая эмоций. И пошёл дальше, очевидно понимая, о чём она хотела с ним поговорить. Она шла за ним. Они направлялись в ванную комнату.

— Егор?

— Я не хочу про это сейчас говорить, Саева.

Боже.
Он злился на неё до сих пор.

Не простил, возможно, а может даже не доверял.

Селина видела это по его спине — напряжённой, прямой. По тому, как он сжал челюсть. По тому, как его пальцы сжались в кулаки.

Тот момент в больнице, когда он узнал правду и ушёл. А она чуть не свихнулась сама, когда врачи пытались привести её в чувство.

Она стояла в коридоре, смотрела на его спину и вдруг поняла — с ужасом, с отчаянием, с какой-то горькой ясностью.

Весь тот разговор у Персидского залива, где она впервые открыла ему сердце по-настоящему, где казалось, что все обиды между ними в прошлом... Это была иллюзия. Они просто выкинули прошлое и попытались начать новое, не разобравшись со старым. Не залечив раны. Не выговорив боль.

Она хотела верить, что они перевернули страницу. Но страница не перевернулась — они просто закрыли на неё глаза.

А теперь Егор стоял к ней спиной, и эта спина говорила громче любых слов: «Я не простил. Я не забыл. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь».

— Мы должны поговорить об этом, о том, что произошло тогда... в больнице... — тихо сказала она.

— Не сегодня, — ответил он, не оборачиваясь.

— А когда?

Он молчал. Долго. Так долго, что она уже думала — не ответит.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Просто... не сейчас.

Он открыл дверь ванной, достал полотенце.

— Как закончишь, можешь взять любую вещь у меня в гардеробе, — сказал он холодно, собираясь уже выйти.

— Спасибо, — ответила она, принимая полотенце.

— Егор?

Он обернулся.

— Что?

—  Мы не поговорим об этом? Никогда?

Он молчал. Секунду. Другую.

— Поговорим, но сейчас не самый подходящий момент.

Селина смотрела на него. В его глазах не было злости. Не было боли. Была глухая, тяжелая усталость.

— Хорошо, - кивнула она. — Как скажешь.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Селина осталась одна.

Включила воду, подставила руки под горячие струи. Смотрела, как кровь смывается с пальцев, растворяется в воде, уходит в слив.

Внутри было пусто. Не больно, не обидно. Пусто.

Она сняла одежду — ту, в которой была вчера в клубе, в подвале, в этом чужом доме. Всё в крови. Всё чужое.

Встала под воду и закрыла глаза.

        ********

Закончив все водные процедуры, она обмоталась полотенцем. Волосы мокрыми прядями стекали по спине, оставляя тёмные следы на светлом кафеле.

Ванная комната была просторной — белый мрамор, тёплый свет, большая раковина с каменной столешницей. На полке — только самое необходимое: шампунь, гель для душа, чистое полотенце, которое он оставил для неё. Никаких лишних флаконов, никаких женских вещей. Здесь жил мужчина. Один.

Она вышла в коридор. Пентхаус встретил её тишиной и светом — солнце уже поднялось выше, заливало комнаты золотистым блеском.

Стены были выдержаны в тёплых светлых тонах. На полу — матовый паркет. Вдоль коридора — несколько чёрно-белых фотографий в простых рамках. Города, улицы, люди. Никаких портретов, никаких намёков на личную жизнь. Просто красивые кадры.

Она прошла дальше, заглянула в открытую дверь. Гостиная. Большие панорамные окна от пола до потолка открывали вид на Дубай. Мебель светлая, простая, без излишеств: мягкий угловой диван, стеклянный журнальный столик, пара кресел у окна. На стенах — несколько абстрактных картин.

Всё дышало спокойствием. И одиночеством.

Селина пошла дальше, ища гардеробную. Дверь оказалась слева, почти в конце коридора. Она открыла её — свет включился автоматически.

Гардеробная оказалась не такой большой, как она ожидала. И, пожалуй, даже скромной для пентхауса такого уровня.

Встроенные шкафы, несколько открытых полок. Всё аккуратно, но без излишеств. Никаких десятков одинаковых рубашек. Никаких бесконечных рядов обуви. Только самое необходимое.

На вешалках — два костюма, пара спортивок, четыре рубашки. На полках — аккуратно сложенные футболки, свитера, джинсы. Обуви — кроссовки, пара ботинок, домашние сланцы. И всё.

Селина провела пальцем по полке с футболками — мягкий хлопок, нейтральные цвета: белый, чёрный, тёмно-синий. Всё просто. Ничего лишнего.

Но она заметила розовую футболку с надписью «Меньше чем три» и улыбнулась. Вот это точно ей по вкусу. Натянув её, а низ предпочла чёрные спортивки. Посмотрев в зеркало, она ещё больше улыбнулась и посмотрела на себя с разных сторон. Футболка оказалась слишком большой, сползала с плеча. Штаны пришлось подвернуть несколько раз. Она выглядела очень смешно в его одежде.

Она вышла из гардеробной. В квартире по-прежнему было тихо. Солнце поднялось выше, заливало коридор золотистым светом.

— Егор? — позвала она. — Ты где?

Никто не ответил.

Странно.

Она прошла на кухню. Выпив стакан апельсинового сока, она неожиданно услышала звук воды. Где-то в глубине квартиры, из другой ванной комнаты, доносился глухой шум льющейся воды.

Селина прислушалась. Да, точно. Он был в душе.

Она не пошла к нему. Не постучала. Не стала ждать. Он имел право на тишину. На своё пространство.

Девушка налила себе ещё стакан сока и пошла искать спальню.

Первая дверь оказалась его спальней. Здесь отчётливо чувствовался его запах. Постель была не заправлена — одеяло сбито в ком, подушка помята. На кресле — спортивки и футболка. На прикроватной тумбочке — телефон, зарядка и пустая кружка из-под кофе.

Всё выглядело так, будто он только что встал и скоро вернётся.

Селина замерла на пороге, чувствуя себя почти предательницей — как будто подсматривала за чем-то очень личным. Ей хотелось остаться здесь, но она только прикрыла дверь и пошла дальше.

Вторая дверь — гостевая спальня. Здесь было холоднее. Стерильно. Застеленная кровать, сложенные полотенца, ни пылинки. Никакого запаха. Никакой жизни.

Селина села на край кровати, потом легла — поверх одеяла, не раздеваясь. Подтянула колени к груди, свернулась калачиком.

Вода за стеной всё ещё шумела. Он был там.

Она закрыла глаза.

Просто шум воды где-то далеко.

И тишина.

Которая была громче любых слов.