Глава 20
Казалось, прошлое остается за толстой, непроницаемой дверью. Запереть его и забыть. Но нет — оно ждет своего часа, чтобы явиться в самый безоблачный момент, когда жизнь кажется наконец-то налаженной. От него бежишь, сворачиваешь с пути, пытаешься развернуть всё на все триста шестьдесят градусов. Но оно настигает. Всегда. И на сей раз оно пришло в её обличье.
Егор не был образцом совершенства. С самого раннего возраста его жизнь была полна опасностей и острых ощущений. Переезд в Италию с дедом стал для него настоящим испытанием, ведь он оказался в мире, где царила мафия. В его памяти навсегда остались образы роскошного поместья, стены которого были запятнаны кровью, а воздух пропитан ароматом дорогих сигарет. Время там текло иначе, каждая минута была расписана, и все происходило с невероятной скоростью. Именно в этом месте он встретил семью Лонардо — людей, способных на всё.
Для взрослого это было бы настоящим кошмаром, но для шестилетнего мальчика все происходящее казалось увлекательной игрой.
За год, проведенный в Италии, Егор многому научился. Он подружился с младшим сыном Лонардо, хотя порой не понимал его бурную итальянскую речь. Старший сын, Джозеф, почти не замечал Егора, постоянно находясь рядом с отцом. Но между ним и Николасом, младшим из Лонардо, возникла особая связь. Николас, старший его на два года, уже умел обращаться с настоящим оружием. Когда Егор с дедом приходили в гости, Николас всегда тянул его за собой на тренировочный полигон. Там он демонстрировал свои навыки, а однажды даже передал пистолет Егору. Но тот не смог попасть в бутылку, и Николас, заговорив на итальянском, пытался объяснить, как правильно целиться. Несмотря на все усилия, у Егора не получалось. Тогда он решил, что хочет научиться так же, как его новый друг.
Когда дед засыпал, Егор забирал из кармана ключи от подвала и спускался туда, чтобы учиться стрелять. Все повторялось месяцами и он даже научился понимать беспорядочную итальянскую речь, пока дед не застал его врасплох.
— Егор, ты что здесь вытворяешь? — разъярено прокричал он, выхватил оружие с рук мальчика. — Я же запретил тебе сюда спускаться!
— Дедушка, я хочу быть таким же, как ты и Николас, — прошептал Егор, опустив голову. — Я знаю, что ты здесь тренировался, и Николас тоже немного учил меня.
— Оружие — это не игрушка для детей, внук, — строго сказал дед, возвращая пистолет в шкафчик.
— Я не ребенок! — выкрикнул мальчик, сжимая кулаки.
Дед медленно повернулся. Его гнев сменился холодной, тяжёлой усталостью. Он долго смотрел на внука, прежде чем снова достал пистолет и вручил ему в руки.
— Тогда покажи, чему ты научился, — проговорил властно дед и присел за стул, наблюдая, как мальчик с интузиазмом начал стрелять.
Дед был вправду поражен тем, что внук для своих лет неплохо владел орудием. После его начали обучать в полигоне Лонардо. Он видел всю жизнь преступников, где разговор порой заканчивались перестрелкой. Этот суровый мир, где каждый день был испытанием, а выживание зависело от скорости реакции и меткости, закалил его. Он научился читать людей по их взглядам, предвидеть опасность в каждом шорохе и действовать без колебаний.
В тот день, когда Николас приехал в гости к Егору, всё резко закончилось. Дедушка Егора срочно уехал, оставив мальчишек на попечение няни Николаса. Но няня, уставшая, задремала, и это дало ребятам возможность отправиться в подвал. Там Егор с гордостью показывал ему дедушкину коллекцию оружия.
Мальчишки увлеклись игрой в догонялки, их смех эхом разносился по подвалу. Внезапно дверь распахнулась с грохотом. На пороге стоял мужчина с оружием в руке. Не успели мальчики понять, что происходит, как раздался выстрел. Пуля попала Николасу в спину. Он вскрикнул от боли и тут же потерял сознание.
Секунда повисла в воздухе, густая и липкая, как смола. Егор застыл, не в силах оторвать взгляд от неподвижного тела друга. Алое пятно на его рубашке расползалось с пугающей скоростью. Страх, холодный и липкий, сковал его. Он видел, как мужчина, чье лицо было скрыто тенью капюшона, медленно поднимает оружие снова, целясь уже в него.
Не раздумывая, Егор схватил ближайший предмет – тяжелый металлический ящик, служивший, видимо, для хранения патронов – и с криком швырнул его в сторону нападавшего. Ящик с грохотом ударился о стену, отвлекая мужчину на долю секунды. Этого было достаточно.
Он подбежал к стеллажу и взял первый попавшийся пистолет. Сборка — один из первых навыков, который он довел до автоматизма. Щелчок затвора прозвучал громче выстрела.
Мужчина ухмыльнулся. Он был уверен в себе. Слишком уверен.
— Малыш, брось, — проговорил мужчина с ухмылкой. — Мне нужен был этот гаденыш, который очевидно сдох, но раз ты хочешь поиграть, тогда...
Он не успел договорить, так как Егор выстрелил в него. Мужчина вздрогнул, его ухмылка сменилась гримасой боли, и он рухнул на пол, выронив оружие. Егор стоял, тяжело дыша, с пистолетом в дрожащих руках, глядя на поверженного врага. Сердце колотилось в груди.
Он подбежал к Николасу, который издал стон боли, когда Егор перевернул его.
— Николас, не умирай, — плакал он, не зная, как помочь ему.
Егор не прекращал отчаянно говорить другу, но тот молчал. Всё закончилось в один момент, когда в комнату ворвались люди Лонардо и унесли Николаса.
Больше он ни разу не видел его, так как утром дед с Егором уже летели в Пензу.
Булаткин пошел в первый класс и постепенно стал забывать о случившемся. Дед говорил, что Николас выжил и уже поправился. Родителям, естественно, Егор ничего не рассказывал. Больше они с дедом не говорили о мафии, но он знал, что дед часто улетал в Италию. Его злило, что дед не брал его с собой. Годы шли, и любовь к оружию резко сменилась на интерес к музыке, которая стала его очень увлекать. Он забрал у отца гитару и начал учиться играть, сочиняя песни.
Но подлинная натура, увиденного в Италии, никуда не делась. Она искала выход.
В пятнадцать лет он создал свою мафию под названием «Kreed» из нескольких пацанов, где и познакомился с Владом. В Пензе они творили беспредел. Они чувствовали себя королями улиц. Их имена шепотом передавались из уст в уста, вызывая страх и восхищение, а толпы девушек буквально вешались на них.
В самый расцвет банды его забрали домой, и их семья снова воссоединилась. Отец стал отцом. Появился контроль, ограничения, запрет видеться с дедушкой, так как отец считал, что тот плохо влияет на его сына. Скандалы с отцом заканчивались тем, что Егор сбегал к дедушке, который единственный его понимал и был ближе всех. Егор также помогал ему с мафиозными делами, исправляя все неполадки.
— Почему ты этим занимаешься? Я же вижу, тебе это не нравится, — однажды спросил Егор, возвращаясь с очередных «кровавых» переговоров.
— Если ты один раз ступил на этот путь, то уже не свернешь. Только через смерть, внук. Но не волнуйся, они никогда не причинят тебе вреда.
— Ты про Лонардо? — уточнил Егор, пытаясь понять, о ком идет речь.
— Да, про них. Однажды кто-то из них заявится к тебе и будет угрожать, требуя вернуть то, что я отдал тебе. Это случится, я уверен. И если вдруг меня не станет, ты должен хранить их и ни в коем случае не отдавать им. Сразу неси в Министерство, чтобы они перестали творить беспредел по миру.
Через год его не стало. Это был удар для Егора. Единственное, что осталось — это письмо и документы на дом в Риме, который стал его.
После смерти деда он сильнее погрузился в музыку, где чувствовал отдушину и единственное утешение. Он практически забросил банду, передав полное управление Владу. Но были случаи, когда он возвращался для очередных приключений: когда ситуация требовала его присутствия, когда старые враги поднимали голову или когда требовалось продемонстрировать, кто здесь настоящий хозяин, он возвращался. Но после таких приключений Егор чувствовал внутреннюю пустоту и бессмысленность.
И в один момент, когда письмо деда попало ему в руки, он решил начать новую жизнь, зная, что это единственный путь к нормальной жизни, где нет разрушения, а только что-то новое и прекрасное. И он дал себе слово, что больше никогда не вернется в прошлое.
Но прошлое вернулось к нему. Его грубиянка, оказавшаяся преступницей мафии Лонардо. Это была какая-то глупая шутка судьбы, которая решила поиздеваться над ним.
Селина Кассано.
Вертелась в его голове, как назойливая муха, не давая мыслить. Она и вправду была хороша, раз смогла добиться своего, а он, идиот, повелся на это, влюбившись, поверив ее лживым словам. Ее неожиданное появление в его жизни, попытки сблизиться, понравиться ему, расспросы про семью, странные отговорки, недосказанности — лишь ради гребаного документа, который оказался для него забытой вещью. Он помнил свое удивление, когда она неожиданно села за стол в Дубае. Тогда ему это казалось странным, но он, сука, отбросил эти мысли, играя с ней, а это она играла с ним профессионально.
— Может, тебе хватит пить? Уже шесть утра, — Влад протёр глаза и зашёл на кухню с удивлением, присаживаясь рядом с ним.
— Отвали, — заплетающимся голосом проговорил Булаткин, допивая стакан виски.
— Да уж, давно я не видел пьяного Булаткина, как будто вернулись в прошлые времена, — усмехнулся он, налив себе воды в стакан.
— Я не пью вообще-то, Яковлев, — уверенно проговорил Егор, откидываясь на спинку стула.
— Вижу, Булаткин, — ответил Влад с улыбкой. — Раз ты молчишь, то буду говорить я. Похоже, ты расстался со своей блондиночкой, и она тебе была очень дорога, раз ты спустя долгое время решил снова вспомнить о существовании алкоголя. Кстати, как она?
— Она в лучшей клинике в Москве, думаю, нормально, — безразлично проговорил Егор, хотя внутри он чувствовал беспокойство за неё. После их разговора она выглядела бледной и разбитой.
— Не моё дело спрашивать, что произошло. Но мне интересно, какие планы у тебя дальше?
Егор посмотрел в окно, где постепенно светало. Он не знал, что делать. Хоть он и сказал, чтобы она больше не появлялась в его жизни, он не мог справиться с ещё одним желанием — приехать и обнять её, прижаться к её волосам, поцеловать. Сказать, как сильно она дорога ему. Но он лишь пил уже несколько часов, не в силах справиться с эмоциями.
— Надо отоспаться, завтра у меня концерт в Питере, — проговорил Егор, а друг в недоумении посмотрел на него.
— Я имел в виду, вы мириться собираетесь?
— Мы не ссорились.
— Неужели?! Тогда не думал поехать к ней и нормально поговорить?
— Яковлев, ты не хочешь свалить отсюда?
— Булаткин, я в своей квартире нахожусь...
— Я узнал правду о ней и теперь не знаю, что мне делать.
— Ну, у меня в запасе три часа до работы, поэтому рассказывай...
Егор выплеснул все, что накопилось на душе, в поток несвязных слов. Влад, его друг, сидел напротив, внимательно слушая, не перебивая, с серьезным лицом. Он знал, что ему можно довериться.
— Булаткин, тебя до сих пор тянет на опасные юбки. Теперь понятно почему она скрывалась в доме неизвестного миллионера, все потому что она мафиозная шишка. — усмехнулся Влад. — И правильно, что отдал ей те документы, с итальянской мафией шутки плохи. Хотя, ты мог бы передать их нашим властям, чтобы прикрыть их лавочку, но ты этого не сделаешь, ведь так? И все из-за нее.
— Ты думаешь я их боюсь? Нет. Пусть она возвращается к своему миру.
— Всего позавчера ты хотел пристрелить её предполагаемого любовника, а теперь тебе всё равно?
— Плевать.
— А если она вдруг прийдет к тебе, отказавшись от мафиозной жизни? Ты же тоже не ангел, учитывая твое прошлое.
— Это невозможно, блять. Она с самого начала мне лгала. Как я могу её принять после этого?
— Легко. Для этого и существует такое чувство, как любовь?
— Бред, — рассмеялся коротко и жёстко Егор. — Это точно не была любовь...
Он резко поднялся на ноги, как будто сбрасывая с себя тяжесть разговора. Решение было принято молниеносно. Он вернётся к своей жизни — такой, какой она была до неё. Так будет лучше для всех.
Он правильно поступил.
Пусть возвращается туда, откуда пришла.
Ей не место в его жизни.
Он быстро всё забудет.
********
За три дня после второго приступа Селина наконец-то пришла в себя, хоть ей рекомендовалось остаться и продолжить лечение. Но ей было просто невыносимо находиться в больнице. Это странное ощущение, когда вокруг тебя куча людей, но ты всё равно остаёшься один, погружённый в свои мысли. Потерянность — вот что она ощутила, когда Егор ушёл. Осознание того, что все карты раскрылись, и ей больше не нужно притворяться и искать слова, чтобы он ничего не узнал. Понимание того, что она выполнила задание.
Память действительно вернулась быстро, что было хорошим удивлением для врача, но не для неё. Ей хотелось просто провалиться сквозь землю от того, что на самом деле увидел Егор. Безумно пьяную, потерянную, безрассудную девушку, которая не смогла справиться с эмоциями, захватив ими всех вокруг. Ей было противно от самой себя. Понятное дело, что он решил уйти из её жизни — она, в свою очередь, поступила бы намного хуже в свойственной ей манере.
Лука забрал её из больницы и привёз в их особняк, где её встретили подчинённые, которые странно таращились на неё, как будто она сейчас вышибет им мозги. А она, в свою очередь, почувствовала испанский стыд перед ними, вспоминая, что она вытворяла. Благо, Лука вовремя приказал им уйти.
— Синьорина, за ваше отсутствие я сделал всё, как вы сказали. Пленник пришёл в себя, наши люди продолжают следить за рестораном, клубом, букмекерской конторой, а также за Кридом, — начал он, но Селина подняла взгляд, когда услышала последнее слово.
— Он сегодня прилетел из Санкт-Петербурга, где давал сольный концерт, и сейчас находится на студии. Все остальные дни нам неизвестны, так как мы охраняли вас в больнице и следили за теми объектами, которые вы поручили.
Она почувствовала боль от его слов, так как прекрасно поняла, что он продолжил жить, как ни в чём не бывало, вернувшись к своей работе. Но может быть, он вернётся?
— Что насчёт подкрепления из Италии?
— Завтра уже будут у нас.
— Отлично, тогда пора навестить нашу британскую принцессу, — вяло улыбнулась она, приподнимаясь от стола.
— Синьорина, вы огорчены после события с Кридом?
— Нет, Лука, я даже рада, что так вышло. Рано или поздно он бы узнал правду.
— Я переживаю, синьорина, у него тоже имеются неплохие связи...
— Не переживай, я уверена, он будет молчать.
Два месяца прошли в полном молчании с его стороны. Он продолжал заниматься своей жизнью, никак не напоминая о себе. За эти месяцы девушка действительно ощутила потерю. Ночами она плакала, винила себя, многократно прокручивала в голове тот день в больнице, думала о том, что не сказала ему многого, не призналась раньше, обманывала его. А утром, с холодной головой, она шла в ресторан, параллельно ведя настоящую преступную жизнь в Москве.
Вскоре британский клан был уничтожен. После недели пыток тот ублюдок признался и всё рассказал, надеясь спасти свою шкуру. «Невидимая рука» отправилась снова в Британию и взорвала их убежище вместе с боссом. Победа оказалась настолько лёгкой, что Селина чувствовала, будто они что-то упустили, но Николас уверял её, что она просто не может принять свой успех и выполненное задание.
Она прилетела в Италию, чтобы закончить свою миссию. Дед Крида вправду был гениальным человеком, что спрятал огромный компромат на Невидимую руку в ничем не примечательной коробке из-под макарон. Все важные запрещенные документы, флешки, собранные за годы сотрудничества с Лонардо, могли просто разрушить их непобедимый клан, если бы это попало в руки врагов. А теперь они в надежных руках.
Но что её поразило — это одна комната в доме Егора, заполненная наградами, тарелками, плакатами, рисунками и игрушками. Она растерялась на миг, так как это было невероятно неожиданно, что он хранил всё это в Риме. Она и не задумывалась, почему в его собственной квартире в Москве у него не было ни одной награды, а тут, оказывается, всё было здесь.
Следом прошло еще четыре месяца. Жизнь продолжалось своим чередом, как она и хотела. Братья Лонардо были рядом, ее семья, но, несмотря на это, внутри оставалась пустота. Селина жила на автопилоте, словно отключившись от всего. Лонардо чувствовали, что что-то не так, но она уверяла, что все в норме. Настолько в норме, что однажды она взяла сигарету из рук Николаса и закурила впервые за долгое время. Привычное расслабление – это было то, что ей сейчас нужно, чтобы не думать.
Рутина затягивала, и даже назойливые ухаживания Рафаэля Санти стали для нее своего рода отдушиной. Их встречи, хоть и были лишь способом отвлечься от навязчивых мыслей о нём, приносили физическое удовлетворение, позволяя на время забыть о том, что терзало ее душу.
Однажды вечером, после очередной такой встречи, когда Селина уже собиралась уходить, Рафаэль, поднявшись с кровати, предложил:
— Переезжай ко мне.
— Нет, — коротко ответила она, застегивая юбку.
— Иногда мне кажется, что ты просто используешь меня для секса, — с ноткой обиды произнес он.
— Тебя что-то не устраивает? — раздраженно парировала Селина.
— Устраивает, любовь моя, — проговорил Рафаэль, но от этих слов девушка лишь поморщилась.
— Тогда к чему эти разговоры? — она повернулась к нему, скрестив руки на груди.
— Я хочу большего, Селина. Я хочу, чтобы ты была моей.
Эта мысль вызвала у нее лишь усмешку. Она не принадлежала никому, и уж точно не собиралась принадлежать Рафаэлю. Он был удобным способом забыться, не более.
— Рафаэль, мы оба знаем, что это невозможно, — она говорила спокойно, но твердо. — У нас просто секс. И если тебя это больше не устраивает, то, думаю, нам стоит прекратить.
Она видела, как его лицо исказилось от злости. Он не привык к отказам. Он привык получать то, что хочет. Но Селина не была из тех, кого можно было легко покорить романтичными речами. Ей нужно было другое. Ей хотелось услышать его голос, когда он произносил бы ее имя с той самой, вседозволенной интонацией, или просто назвал бы ее «Саева» или «моя грубиянка».
Вот чего она жаждала. А не "Любовь моя", которое Рафаэл постоянно повторял, вызывая у нее лишь раздражение.
Но в один момент его лицо изменилось в воодушевлении.
— А как насчет быть со мной во главе новой мафии?
Девушка застыла, не понимая его.
— Ты о чем?
— Ты не устала быть на побегушках у Лонардо? Я вижу, ты способна вести свой клан, и ты давно уже находишься на третьем месте по влиянию, имея право на всё.
Осознав его безумное предложение, Селина почувствовала чистую злость. Он серьезно ей это предлагает? Она резко подошла к нему, притянув за подбородок, сжав.
— Не забывай тогда, что я босс твой тоже, и я сейчас с легкостью могу пристрелить тебя за эти слова. Ты понял меня?
Рафаэль, почувствовав стальные пальцы Селины на своем подбородке, лишь усмехнулся. Его глаза, в которых еще недавно плескалась обида, теперь горели скрытым азартом, что были непонятны ей.
— Понял, любовь моя, — она отцепила пальцы с раздражением и вышла с комнаты.
В машине она глубоко вздохнула. С одной стороны, ей было немного жаль Рафаэля. С другой, она чувствовала злость. Он просто больной ублюдок. С ним точно пора завязывать, иначе она правду не выдержит и пристрелит ему голову.
Неожиданно зазвонил телефон, и на экране высветилось имя, от которого у нее стало легче на душе. Звонила Лейла. Хотя они редко общались из-за риска быть вычисленными, связь все же поддерживалась.
— Я жду тебя на следующей неделе у себя, — проговорила она загадочным голосом, от которого у Селины стало не по себе.
— Без проблем. Сейчас обрадую Николаса, что лечу к тебе в Дубай. Может, его тоже взять? — съязвила Селина.
— Очень смешно, но это важно, Селина... я беременна.
— Что-ооо? Ты серьезно?
— Да!
В этот момент Селина почувствовала искреннюю, чистую радость за свою подругу. Единственная улыбка, которая появилась на её лице спустя столько времени.
А может эта поездка немного исправить пустоту в сердце и вернет смысл?