4.
Комната была тихой.
Сонхун всё ещё лежал на коленях Джейка, глаза прикрыты, брови расслаблены, дыхание ровное.
Он почти не двигался, будто боялся спугнуть эту тишину.
Джейк осторожно проводил пальцами по его волосам, наблюдая, как тот морщится, если слишком сильно нажать.
Это было так… не похоже на Сонхуна.
Ни на того, кто кидает учебники в стену. Ни на того, кто курит за углом школы. Ни на того, кто кидается на любого, кто криво посмотрит на Джейка.
Но именно в этот момент — с растрёпанными волосами, полуоткрытым ртом и упрямо вцепившимися в его колени пальцами — он казался ему… настоящим.
Щелчок. Скрип двери.
— Джейкоб, у нас ещё есть к... —
Женский голос оборвался.
И повисла пауза.
Та самая, гробовая, от которой хочется просто испариться.
Сонхун приоткрыл один глаз. Не сдвинулся ни на миллиметр.
— …Клубничный чай, — закончила мама медленно. — А вы, я смотрю… удобно устроились?
Джейк застыл. Потом судорожно выдавил:
— Он просто мой друг.
— Парень, — тут же добавил Сонхун, не поднимая головы.
Джейк сдавленно пискнул, замахал руками, прижал ладонь к его рту:
— Друг. Просто. Друг!
Мама приподняла бровь. Уперлась взглядом в них.
— А "друзья" у нас теперь как-то очень… уютно располагаются, — с нажимом произнесла она.
Сонхун отстранился, сел, будто ничего не было, и холодно посмотрел на женщину:
— У меня просто шея болела. Удобная у него нога.
— …Очень убедительно, — заметила мама.
— Спасибо, — кивнул он. И будто нарочно — потянулся, выпрямился, хрустнул спиной, а потом уселся рядом с Джейком, держа дистанцию, но не слишком большую. — Я скоро уйду.
— М-м. Вот и чудненько. Джейкоб, не забудь потом со мной поговорить.
— Мам, это не то, что ты…
— Я знаю. Ты же сказал — "друг". — Она улыбнулась, слишком сладко. — Я просто хочу узнать, какой такой "друг" любит кислые кольца и засыпает у тебя на коленях. Не каждый день ведь такое вижу.
Она ушла, оставив за собой длинную тень неловкости.
Джейк рухнул лицом в ладони.
— Убийца. Ты просто убийца.
— Зато честно, — пожал плечами Сонхун. — А чего ты хотел? Я не люблю… врать.
— Ты мог бы не говорить ничего!
— Мог бы. Но я не хотел.
— Сонхун…
— Чего? — Он повернулся к нему, по-своему мягко. — Стыдишься?
— Нет. Я просто… ещё не готов был.
— А я был.
— Ну, ты вечно "готов". Подраться, огрызнуться, залезть ко мне на колени…
— Удобно же, — буркнул он. — Не виноват, что ты мягкий.
Джейк закрыл лицо подушкой, сдавленно простонал:
— Мне конец. Мама устроит мне "разговор по душам" с графиками и схемами.
— Если будет тяжко — зови. Я врежу ей.
— Сонхун!
— Мысленно. Почти мысленно.
Они замолчали. Джейк дышал в подушку, а Сонхун снова развалился на кровати, чуть ближе, чем нужно. Не касаясь, но почти. Просто рядом.
— Ты всё ещё злишься на меня? — хрипло спросил он, глядя в потолок.
— Уже нет. Хотя ты — идиот.
— Ну. Зато твой.
Джейк улыбнулся в подушку.
И как бы он ни ругался, ни психовал, ни стеснялся — в этот момент он знал: с этим холодным, грубым, но таким преданным хулиганом ему спокойно. Даже когда всё рушится, даже когда мама в шоке, даже когда сердце ноет от тревоги — с ним тепло.