5.
На кухне пахло жареной курицей, чесноком и каким-то сладким соусом. Джейк смотрел в пол, перебирая вилку в пальцах, как будто хотел превратить её в нож и убежать.
Сонхун сидел напротив, за столом. Прямо. Спина как струна, руки сложены. Ни одного колючего слова. Ни одного взгляда в сторону.
Настороженный, как волк, которого позвали в гости к пастуху.
Мама Джейка стояла у плиты, нарезая салат с такой сосредоточенностью, будто хирург на операции.
И молчание между ними было настолько напряжённым, что Джейк почти слышал, как тикают стрелки на стенных часах.
— Сонхун, да? — наконец начала она. Голос был нейтральный, но с ноткой чего-то… опасного.
— Да, мэм. — Чётко, коротко. Без вызова.
Джейк чуть не подавился от неожиданности: "мэм"? Серьёзно?
— Часто у нас бываешь?
— Первый раз. Обычно Джейк ко мне приходит.
— А родителям твоим не важно, где ты в это время?
Пауза. Сонхун посмотрел на неё, спокойно.
— Им… не до меня. Они заняты. Работают.
— А ты не занят?
Он пожал плечами:
— Занят. Но не в том смысле, как вам бы хотелось.
— То есть ты и впрямь хулиган, — она кивнула, будто подтверждая гипотезу.
— По вашему мнению, — спокойно согласился он.
— А ты, значит, дерёшься?
— Иногда.
— Сильно?
— Если кто-то тронет Джейка — да. Очень.
Повисла тишина. Даже нож на доске замер.
— А он правда твой… — Она не договорила, глядя на сына. — Ты его парень?
Джейк почти уткнулся в тарелку. Глаза расширились, уши покраснели, как макароны на сковородке.
— Мама!
— Просто уточняю. Чтобы понимать, кто у меня в доме сидит. — Она скрестила руки, перевела взгляд на Сонхуна. — Так кто ты ему?
Сонхун медленно повернулся к Джейку.
Всё ещё спокойный. Грубый, как наждачка, но в голосе — ничего от злобы. Только ясность.
— Я тот, кто будет рядом. Кто врежет любому, кто его обидит. Кто будет приносить ему сладости, даже если они отвратительно кислые. Кто не умеет говорить "нормально", но будет молчать рядом, пока ему плохо. Парень, друг, кто угодно.
Главное — он мой.
Мама замерла. Даже Джейк поднял голову, поражённый тем, насколько прямо это прозвучало.
— Хм. — Женщина оценивающе кивнула, как будто только что попробовала суп и решила, что соли в нём достаточно. — Хорошо. Только учти — я всё вижу. Если хоть раз он заплачет из-за тебя…
— …Вы врежете мне? — поднял бровь Сонхун.
— Я хуже. Я — мама.
— Тогда мы с вами одной породы.
Мама фыркнула, не сдержав улыбку.
Джейк чуть не выронил вилку.
— Ну, раз вы тут оба такие серьёзные… Ешьте. Курицу я делала не для допроса.
Сонхун впервые за вечер позволил себе чуть-чуть расслабиться. Взял тарелку, аккуратно, по всем правилам.
Он по-прежнему был отстранён, сдержан, даже колюч. Но в каждом его движении чувствовалась странная, угловатая забота — особенно когда он накладывал Джейку на тарелку больше, чем себе.
— И не хлюпай, мелкий, — буркнул он. — Жуй нормально. Не позорься.
— Я… стараюсь!
— Вот и старайся дальше. На людях ты вообще будто с луны упал. Всё за тебя говорить приходится.
Мама лишь покачала головой, пряча улыбку за чашкой чая.
— Кажется, он тебе действительно дорог, — тихо сказала она, когда Джейк вышел за соком.
— Не кажется, — ответил Сонхун. — Я не из тех, кто врёт про такие вещи.
— Тогда пусть так и останется. Иначе тебе придётся не только с ним иметь дело, но и со мной.
Он кивнул, абсолютно серьёзно.
— Угроза принята.