37
Хосок
В тот день, когда приехала Лорел, в доме царил кавардак, а я в одних трусах гладил свою белую рубашку. Я уже опаздывал на банкет для старшеклассников, и настроение у меня было скверное. Мама за весь день и парой слов со мной не обмолвилась, и даже Ноне не удалось ее разговорить.
Еще надо было заехать за Марой, а она ненавидела мои опоздания. Начинала ворчать и дулась почти столько же, на сколько я задержался.
Я на секунду поставил утюг, чтобы перевернуть рубашку, и в результате обжег руку.
– Черт! – заорал. До чего ж больно!
Как раз в этот момент и появилась Лорел. Распахнула парадную дверь и увидела, как я в одних трусах стою в гостиной и держусь за собственную руку.
– Сунь под холодную воду, – велела она мне. Я побежал на кухню и несколько минут держал руку под краном, а, когда вернулся, она уже закончила гладить рубашку и принялась за штаны.
– Ты носишь со стрелками? – спросила она.
– Э… да, – замялся я. – А что ты здесь делаешь, Лорел? Сегодня же вторник.
Лорел обычно приезжала на выходные и ночевала в гостевой спальне.
– Просто решила проведать, – ответила она, продолжая гладить брюки. – У меня выдался свободный день.
– Мама уже спит, – сообщил я. – Из-за нового лекарства она все время спит.
– Хорошо. А у тебя как дела? По какому случаю наряжаешься?
Я сел на диван и натянул носки.
– У меня сегодня банкет для старшеклассников.
Лорел подала рубашку с брюками.
– Во сколько начинается?
Я взглянул на напольные часы в холле.
– Десять минут назад, – сказал я, натягивая брюки.
– Тогда поторопись.
– Спасибо, что погладила одежду.
Я уже схватил ключи, как мама неожиданно окликнула меня из спальни. Я повернулся к ее комнате, но Лорел меня остановила:
– Езжай на банкет, Хосок. Я все улажу.
– Ты уверена? – заколебался я.
– На тысячу процентов. Вперед!
Я гнал всю дорогу к Маре. Та вышла, как только я свернул на подъездную дорожку. Она надела красное платье, которое мне так нравилось, и здорово выглядела. Я как раз собирался ей об этом сказать, но она меня опередила:
– Ты опоздал.
Я закрыл рот. Мара не разговаривала со мной весь вечер, даже когда нам присудили титул «Самой симпатичной пары». На вечеринку к Пейтану после банкета она не захотела, я тоже. Все время думал только о маме и маялся, что так надолго ее оставил.
Когда мы подъехали к дому Мары, она не вышла сразу из машины, значит, хотела поговорить. Я заглушил двигатель.
– Ну что? Все злишься, что я опоздал, Мар?
Она затравленно на меня посмотрела.
– Я только хочу понять, останемся мы вместе или нет. Скажи мне, чего ты хочешь, и давай уже все решим.
– Если честно, я сейчас не могу обо всем этом думать.
– Знаю. Прости.
– Но если бы мне пришлось решать, будем ли мы вместе, когда осенью пойдем в колледж, вот так, на расстоянии… – Я замялся, а потом отрезал: – Я бы, пожалуй, сказал нет.
Мара заплакала, и я почувствовал себя последней сволочью. Надо было соврать.
– Так я и думала, – выдавила она. Поцеловала меня в щеку, выскочила из машины и убежала в дом.
Так мы и расстались. Если уж совсем начистоту, мне стало легче от того, что больше не надо думать о Маре. В моих мыслях хватало места только для одного человека – моей мамы.
Дома Лорел с мамой все еще не спали: играли в карты и слушали музыку. Впервые за много дней я услышал мамин смех.
На следующий день Лорел не уехала. Осталась до конца недели. Тогда я не задумывался о ее работе и о том, что происходит у нее дома. Я был благодарен, что рядом есть кто-то взрослый.