глава шестнадцатая
За окном шумел ветер. Он срывал последние листья, гнул старые липы.
Мы с Ликой молча стояли у подоконника и смотрели на пустой сквер медгородка. Мы навестили Славу, но по домам почему-то не расходились.
Молчание затягивалось.
Я осторожно посмотрела на подругу: губы плотно сжаты, а взгляд сердитый, напряженный.
– Вот видишь, до чего все дошло, – глухо начала Лика, не глядя на меня.
Она злилась. Страшно злилась не на Леню, а на меня.
Это я допустила то, что произошло, будто я и без этого мало чувствовала свою вину.
Славу госпитализировали с сотрясением головного мозга и двусторонним переломом нижней челюсти.
– Откуда я могла знать, что дойдет до такого?
– Откуда знать? Да твой же Ленечка чокнутый! За версту видать... Как ты могла его к себе подпустить?
– Ты говорила, что он похож на Джана Ямана, – съязвила я.
– Я просто с ним не общалась, – огрызнулась Лика. – Поговорила один раз, и то на всю жизнь хватило. Ну а ты, Маша? Прочитал тебе стихи, навешал лапшу на уши, и ты сразу поплыла... Неужели это того стоило? Закрывать глаза на все его странности...
– Что ты хочешь от меня, Лика? – устало спросила я. – Мне не хотелось ни с кем этим делиться. Было стыдно. Казалось все глупым и очень личным. Я думала, что сама все разрулю, и с какого-нибудь раза до него все-таки дойдет. Думаешь, мне хорошо все это время живется? Тревога обострилась до предела. Я выгорела. Сил никаких... И, конечно, то, что случилось со Славой, стало последней каплей.
– Конечно, последней. Слава обязательно напишет заявление на этого подонка, раз ты сама не соизволила.
– А что бы я сказала в полиции? Что меня преследует навязчивый поклонник? За что его сажать? За то, что он мне стихи Блока читает? Или песни Фила Коллинза ставит?
Мы с Ликой впервые за долгое время ссорились, разговаривали на повышенных тонах.
Медсестра, проходившая мимо, шикнула на нас и велела выяснять отношения на улице. Мы извинились, но от окна так и не отлипали, тем более что погода испортилась еще больше.
– Я устала, Лика, понимаешь? Ус-та-ла... – уже шепотом проговорила я и всхлипнула.
Тогда Лика молча обняла меня за плечи, и мы замерли в такой позе.
– Прости меня, Машка. Я так перенервничала. И тебе не могу помочь, и Славке... И теперь я точно скажу ему, что люблю его, – бормотала Лика, поглаживая меня по голове. Я посмотрела на подругу. – Когда увидела его там, на больничной койке, в таком состоянии...
Лика наконец посмотрела мне в глаза и смутилась.
– Ты стала красная как борщ, – сказала я, – первый раз вижу, чтобы ты так краснела.
– Сама ты борщ, Машка! – Лика смутилась еще больше и принялась меня щипать. Я ойкала сквозь смех и высохшие слезы и пыталась увернуться, пока мне не сделали новое замечание.
– Девушка, это приемный покой!
– Простите, – пробормотала я. Смех, конечно, был немного нервный.
– Я сегодня останусь здесь, а ты иди, – сказала вдруг серьезно Лика, когда мы перестали дурачиться.
– Брось, Славка же не при смерти, – удивилась я. – У него такая палата веселая собралась. Он там точно не скучает.
– Вдруг у меня снова получится его увидеть, – возразила Лика.
Я посмотрела на нее словно на умалишенную и пожала плечами. Лику сильно переклинило после несчастного случая, который произошел со Славой.
Поговорка про «что имеем – не храним, потерявши, плачем» подтвердилась в полной мере.
Леня, сам того не ведая, растопил лед в отношениях Лики и Славы.
То, что Лика остается в больнице, означало, что возвращаться домой предстояло в одиночестве. Я не думала, что после произошедшего Леня сунется ко мне.
Тогда он, перепугавшись, сбежал, и за эти несколько дней, что Слава лежал в больнице, от Лени не было ни одного сообщения, тем не менее я тревожилась.
Мы с Ликой попрощались, и я спустилась к гардеробу. Накинула пальто и вышла на улицу. Ветер разогнал тучи и притих. Над городом засияло солнце.
Я шла по проспекту к своему дому, и внезапно передо мной возник огромный букет красных роз.
Да, сначала я увидела цветы, а затем Леню, выглядывающего из-за них.
Я притормозила. Была мысль кинуться в обратную сторону, но я решила, что это слишком глупо.
Тяжело вздохнув, подошла к нему.
– Это прощальный букет, – сказал Леня, дождавшись, пока я подойду.
– Вот как, – отозвалась я, не зная, как вести себя дальше.
На удивление, страха не было. Только жуткое раздражение. Прохожие обходили нас стороной. Кто-то с любопытством оглядывался, думая, что мне делают предложение.
– Ты примешь цветы? – пытливо посмотрел мне в глаза Леня.
Протянул розы, но я не спешила их брать. Так он и завис рядом со мной с тяжелым ярким букетом.
– Я ничего у тебя не возьму, – отрезала я. – Между нами все давно кончено.
– Знаю, – кивнул Леня, – и желаю тебе счастья с твоим Славой...
Я едва не вскипела.
– Маша, ты теперь меня никогда не простишь?
– Леня, насилию нет никакого оправдания, – принялась я ему объяснять, словно маленькому. – Я не хочу тебя видеть и иметь с тобой что-то общее.
– Это прощальный букет, я же тебе сказал. Я встретил другую...
Поначалу я испытала чувство облегчения. Но затем – страх и тревогу за новую девушку. Возможно, Леня, как обычно, блефовал, пытался вывести меня на эмоции. Он думал, я стану сожалеть и ревновать?
– Подари этот букет ей, – сказала я, – так честнее. Мне от тебя ничего не нужно.
Глаза Лени блеснули.
Он с силой впихнул тяжелый букет мне в руки и с болью в голосе сказал:
– Маша, ты лучшее, что было в моей жизни, понимаешь? Хотя до тебя в ней ничего хорошего и не было.
Леня развернулся и, сутулясь, направился к остановке. Я проводила его взглядом. Вот он на ходу запрыгнул в трамвай, и тот тревожно звякнул.
А я так и осталась стоять с этим чертовым букетом роз в обнимку.
Тут же разозлилась на себя.
Он все-таки мне его всучил, толкнул пламенную речь, чтобы я снова почувствовала к нему жалость, и остался победителем.
Я быстрым шагом нырнула в арку ближайшего двора. Там отыскала мусорный контейнер и выбросила букет. А когда развернулась, нос к носу столкнулась с Виолеттой.
От неожиданности вскрикнула.
Они издеваются надо мной?
– Ты что здесь делаешь? – удивленно спросила я. – Как нашла меня?
В случайности в последнее время я не верила.
– Следила за тобой, – честно ответила Виолетта. – Только поздно вас увидела. Надо было ему морду начистить.
Виолетта посмотрела на розы, торчащие из грязного зеленого бака.
– Следила? В силу всех обстоятельств – это не самое классное решение.
– Наоборот. Слава, как в себя пришел, сразу мне написал, чтобы я за тобой присматривала.
Я смутилась.
И как это я забыла, что Славка и Виолетта спелись во время покраски несчастного сарая.
– Почему ты не рассказала мне, что все так серьезно? – строго спросила Виолетта.
Я рассердилась:
– Ну что вы все пристали ко мне? Почему да почему... Потому! Это моя личная жизнь, и вот так все получилось!
– Ну все, все! – Виолетта притянула меня к себе и крепко обняла. – Розы выкинула?
– Выкинула, – шмыгнула я носом.
– Больше он к тебе не подойдет, – пообещала Виолетта.
Мы миновали темную арку и вышли на шумный проспект.
– Махнем на дачу? – предложила я.
Сейчас только там, у бабушки, я могла чувствовать себя спокойно.
В одном Леня все-таки прав – это место какое-то магическое.
– Нужно позвонить Генриху. – Виолетта тут же полезла в карман пуховика за смартфоном.
– Зачем? У меня есть идея получше.
– Какая?
– Ты ведь хотела, чтобы я тебя прокатила...
Когда мы дошли до моего дома, я бросила на ходу:
– Жди здесь, я быстро!
Знакомить теперь кого-либо с мамой отпало всякое желание.
Я забежала домой, переоделась и взяла ключи от гаража.
– Нам нужно в соседний двор, – сказала я, – там гараж.
Я вышла во двор в узких джинсах и старой кожаной куртке. Виолетта не сводила с меня взгляда, а потом наклонилась и сказала на ухо, что без ума от меня.
Я выкатила мотоцикл, чувствуя, как сердце уже начало счастливо подпрыгивать. Подняла голову и встретилась с Виолеттой взглядом.
– Что? – смущенно спросила я.
– Ты сейчас по-особенному улыбаешься, – сказала Виолетта.
Я счастливо рассмеялась и протянула ей второй шлем.
Мы немного попетляли по дворам и переулкам и выехали из города на просторное шоссе, и я добавила скорости. Мотор взревел, как дикий хищник, а сердце мое часто-часто загромыхало. Волосы выбились из-под шлема, с нарастающим свистом нас встретил ветер.
Виолетта держала меня за талию, и внутри все сладко обмирало.
Мы неслись мимо желтых полей, придорожных кустов и озер. Тусклое закатное солнце следовало за нами, но мы оказались быстрее.
– Ты классно водишь! – тесно прижавшись ко мне, прокричала на ухо Виолетта.
– Хоть в чем-то я лучше тебя!
– А? Не слышу!
Я расхохоталась.
Теперь мы были не только быстрее солнца, но и обогнали ветер. Остановились рядом с золотистым полем, чтобы проводить солнце.
– Знаешь, какая песня у меня в голове? – спросила я.
Виолетта, не отводя взгляда от заката, заинтересованно кивнул. Я затянула песню We are young⁴. Пела я не особо хорошо, но Виолетта явно оценила. Она рассмеялась и крепко обняла меня.
Мы целовались на фоне багряного неба, а позже мчались к дачному поселку, и ветер обдувал наши пылающие лица. Всю дорогу меня не покидало чувство, что вот-вот перед нами расступится весь мир.
* * *
Жизнь пошла своим чередом.
Мой ноябрь состоял из марафона фильмов, посиделок в кафе и долгих прогулок по городу с Виолеттой.
Я даже отдалилась от друзей, тем более что Слава, выписавшись из больницы, проводил все свободное время со своей девушкой – Ликой.
Да, эти двое наконец осмелились и признались друг другу в чувствах.
Иногда мы ходили куда-нибудь вчетвером. Я была рада, что Виолетта и Слава нашли общий язык и быстро сдружились.
После драки со Славой Леня залег на дно, но до конца так и не ушел из моей жизни. Нет, слава богу, он больше не поджидал меня у университета или дома, но периодически напоминал о себе в соцсетях. Его сообщения становились все страннее и истеричнее.
В один день он мог сначала пожелать мне доброго утра, а к вечеру – скорейшей кончины. После писал, что погорячился, слезно молил о прощении – и так по кругу.
Сначала я расстраивалась и пугалась, потом не обращала внимания и просто банила, но Леня продолжал писать с новых номеров.
В соцсетях сообщения получала не только я, но и мои друзья. Каким-то образом Ленина рассылка дошла даже до моих одногруппников.
Как-то утром ко мне подошла наша староста и сообщила, что получила сообщение от странного парня. Он писал, что я грязная обманщица. Бросила его ради богатого парня, посмеявшись над чужими чувствами, и теперь меня нужно наказать.
Я устало объясняла всем, что человек, который это рассылает, болен и я не могу с этим ничего поделать.
Пару дней то и дело ловила на себе сочувствующие или настороженные взгляды одногруппников.
Я рассказала маме о Лене, чтобы она была начеку и не пускала его в квартиру. Мама страшно перепугалась, но согласилась, что отцу о Лене сейчас говорить не стоит. Работа у него нервная, и поездка очень важная.
Мне по-прежнему было стыдно и неудобно обсуждать это с кем-то, словно я всех втянула в вонючее болото, и теперь никто не знает, как из него выбраться.
После массовой рассылки моим одногруппникам мы с Ликой все-таки прокатились до отделения полиции, но никто нам помогать не захотел.
«Нет тела – нет дела», – мрачно отшутился мужик с погонами.
Конечно, Лика вопила и возмущалась, но нас просто выставили за дверь и порекомендовали самим разбираться со своими женихами. Со Славкиным заявлением об избиении дело тоже заглохло.
А в ноябре Леня вдруг пропал.
Даже сообщения перестал писать.
Первое время я не верила своему счастью.
А когда немного выдохнула с облегчением, произошла странная встреча.
Накануне ночью выпал снег, припорошив тротуары и крыши зданий. Я уже заходила в свой двор, когда дорогу мне перегородил незнакомый парень.
Точнее, это поначалу он показался мне незнакомым. Но, приглядевшись, я вспомнила, что видела его на вечеринке, куда завел меня Леня. Именно он подливал Лене спиртное и просил меня остаться. Кажется, его зовут Егор. Парень был явно смущен.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – осторожно отозвалась я, оглядываясь. Возможно, где-то неподалеку был и Леня.
– Поговорим? – предложил Егор. Он явно волновался.
– О чем? Разве мы знакомы?
– Ах да, – нервно рассмеялся парень. – Я Егор. Твой адрес дал мне Леня. Мы пересекались с тобой, ты как-то к нам заглядывала...
Я не стала прикидываться, что долго вспоминаю, где мы могли пересечься. Просто нахмурилась и рассерженно спросила:
– Ну и?
Все, что напоминало мне о Лене, вызывало отторжение.
– Кажется, ты можешь нам помочь. Короче, не буду ходить вокруг да около, есть для тебя работа. Понимаешь, к нам в город приезжают ребята из Москвы, музыканты. Довольно известная группа. Запишу альбом на нашей студии, потом концертик организуем. У них райдер: девочки там, все дела...
Я никак не могла взять в толк, что ему нужно от меня. Перегородил дорогу и заливает про какую-то группу.
– А я при чем? – перебила я этого странного парня.
– Ну как? – Егор быстро заморгал. – Будто ты не понимаешь, к чему я веду.
– Честно, не понимаю!
– У тебя ведь есть на примете девочки? И сама поработать можешь.
– Поработать кем? – еще сильнее начала злиться я.
– Сопровождение... со всеми вытекающими. Леня говорил, ты этим промышляешь. Ну к нам-то вы в тот раз заходили...
Постепенно уверенность в голосе Егора угасала. Скорее всего, потому, что по моему выражению лица стало ясно, что я просто обалдела.
– Значит, это неправда? – растерянно проговорил Егор.
– Молодец, дошло! – зло ответила я.
– Но зачем же Леня о тебе такое сказал?
– Потому что Леня ваш – настоящий псих! – не выдержала я. – Наверняка вам всем об этом известно. И вы, если дружите с ним, могли бы оказать человеку помощь.
Я обошла обалдевшего Егора и быстрым шагом направилась к своему подъезду.
Злость на Леню поднималась к горлу и душила. Он переходит все границы!
Егор зачем-то побежал за мной.
– Ну погоди, Маша... Маша, да? Ты обиделась? Не обижайся, пожалуйста, такое недоразумение вышло, – бормотал он.
– Что ты ко мне прицепился? – сердилась я. – Отвали, пожалуйста! Вместе со своим Леней.
– Да кто ж знал, что у вас с ним, как в тот раз, с Олей... ну... что вы расстались так некрасиво.
Я продолжала молча идти, ожидая, что он от меня отстанет, но Егор не уходил.
– В тот раз Ленька тоже вспылил. Но она ему вроде рога наставляла...
Сначала мне было жаль Леню, потом я чувствовала раздражение, сейчас же во мне кипела настоящая ненависть.
– Кто ж мог подумать, что он опять...
– Перестань! – грубо перебила я. – Я никому никаких рогов не наставляла. И Оля, есть такое подозрение, тоже. А теперь сгинь!
Я приложила таблетку к домофону и открыла дверь. Только скрывшись в подъезде, почувствовала себя в безопасности.
А сам Леня объявился на следующий день. Снова подкараулил меня после универа.
Славка и Лика сегодня прогуливали пары, у Виолетты были какие-то дела, поэтому домой я возвращалась одна. Леня, увидев меня, широко и как-то победоносно улыбнулся.
Сейчас он не выглядел жалким, как несколько недель назад, когда я видела его в последний раз.
Я не сбегала. Напротив, недолго думая, рванула в его сторону, чтобы высказать все, что скопилось. Никакого страха и жалости, только ненависть.
Дождь шел вперемешку с мокрым снегом.
Когда я подбежала к Лене, он продолжал улыбаться.
– Ненавижу тебя! – выкрикнула я вместо приветствия.
Первой мыслью было налететь на него с пощечиной.
Леня молча курил и ждал, что я еще ему скажу. Но у меня больше не нашлось для него слов. Он их не заслуживал.
– А я, оказывается, не того человечка в больничку отправил, – усмехнулся Леня. – Или ты сразу с двумя за моей спиной крутила?
– Ничего я не крутила, оставь меня уже в покое! – не выдержала я.
Вчерашняя встреча с Егором добила мою и без того расшатанную за осень психику.
Теперь выяснилось, что Леня узнал про Виолетту. Так вот где он пропадал... Я наивно думала, что этот сталкер отстал от меня, а он все это время следил за мной.
Леня так улыбался, что у меня мурашки пробежали по коже.
Я всерьез забеспокоилась, что он может причинить вред Виолетте, как сделал это со Славой.
Леня видел, что я в полном отчаянии, но продолжал меня изводить.
Теперь я знала, что в этом человеке нет ни капли эмпатии.
– А у вас с ней тоже свободные отношения? – спросил Леня, снова затянувшись.
– О чем ты?
– О том, что я слежу не только за тобой, но и за ней. Думаешь, ты такая единственная у нее и неповторимая?
– Я не хочу слушать твои бредни, – отрезала я. – Не верю больше ни единому слову.
Я собралась уйти, но Леня перегородил дорогу и быстро заговорил:
– Я знаю, что ты больше не дашь мне шанс, но послушай, мне не хочется, чтобы ты страдала из-за этой гадины. Я ее пальцем не трону, обещаю, только ты открой наконец глаза. Она же тебя обманывает. Она чертова лгунья, она крутит тобой как хочет, а ты ей веришь... Ты знаешь, где она сейчас? А вот я так никогда не поступил бы с тобой, Маша. Я самый верный...
– Да о чем ты говоришь? – возмутилась я.
Леня взял меня за руку, и я, растерявшись, не сразу смогла ее высвободить. Идти куда-то с Леней я не собиралась.
– Они там, – кивнул Леня.
– Кто они? – не понимала я.
– Я слежу за ней, они в кафе за углом.
Леня снова схватил меня за руку и резко потащил куда-то.
– Что ты делаешь? – закричала я, пытаясь затормозить. Каблуки заскользили по наледи.
Леня затащил меня за угол, и мы направились к какому-то кафе. Леня тянул меня за собой, я же упиралась, пока пару раз не навернулась. Смирившись, пошла за ним.
Мы остановились около панорамных окон, которые уже украсили к Новому году, хотя до него еще полтора месяца.
Они сидели за столиком у этого окна. Виолетта изучала меню, а она с широкой улыбкой что-то ей весело рассказывала.
– Вот видишь, она не только твоя, – хрипло проговорил Леня, поглядывая на меня сбоку. – Это не первая их встреча. И я рад открыть тебе глаза.
– Ой, иди к черту! – поморщилась я, не сводя взгляда с парочки за окном.
Вот Арина снова что-то сказала Виолетте, она усмехнулась и убрала меню в сторону. А Арина протянула к ней руку и нежно провела по щеке. Виолетта перехватила ее ладонь и задержала у своего лица на несколько секунд. Арина склонилась к ней.
Мне показалось, что они вот-вот поцелуются.
У меня даже дыхание сбилось.
Я не выдержала и с силой постучала в окно. Эти двое тут же обернулись. Они явно растерялись – не ожидали увидеть меня. Виолетта с удивлением смотрела на меня, а Арина улыбалась.
Я отскочила от окна и направилась в противоположную сторону. Леня не отставал.
– Маша, я готов принять тебя обратно. Я не в обиде, что ты была с ней. Людям свойственно ошибаться, Маша.
Мы вышли на набережную.
Выглянуло солнце, и река весело засверкала.
Я вспомнила наш с Виолеттой последний разговор. Она не сообщала о своих планах на день, а когда я спросила, чем она займется, уклонилась от ответа.
Еще я не забыла, как она рассказала об Арине и свободных отношениях.
Откуда мне знать, что я не часть их дурацких игр?
Что мне известно о Виолетте?
Почему после истории с Леней мне сложно в кого-то до конца поверить? Меня грызли сомнения.
Леня, обогнав, встал передо мной. Несмотря на солнце, с реки дул сильный ветер, растрепавший наши волосы.
– Маша... – снова начал Леня.
Мои мысли сейчас были только о Виолетте, поэтому я не сразу среагировала. Едва не ткнулась носом в его грудь.
– Леня, пожалуйста!.. – взмолилась я.
Но Леня вдруг встал на одно колено и полез в карман куртки.
– Ты должна... Должна посмотреть... – бормотал он. – Это мой тебе подарок. Ты не подумай, пожалуйста, это просто подарок...
У меня аж в глазах потемнело.
Я не знала, плакать мне или смеяться.
– Леня, надеюсь, ты не думаешь всерьез делать мне предложение?
– Прими, пожалуйста, Маша. Ты мне одна нужна.
И он буквально впихнул мне в руку кольцо. То же самое было и с букетом. Только тогда я, растерявшись, приняла от Лени цветы. Но на сей раз просто размахнулась и выкинула кольцо в реку.
Я даже не посмотрела, какое оно. Возможно, стоило кучу денег, но мне было все равно.
Леня растерянно заморгал.
– Надеюсь, это окончательная точка в наших отношениях, – зло проговорила я.
Но Леня только заглядывал за парапет и рассматривал место, куда улетело его кольцо.
Я ушла, он не стал меня догонять.
Один раз все-таки оглянулась: Леня стоял у парапета и пытался закурить на ветру. Внезапно поднял голову и посмотрел в мою сторону. А потом развернулся и зашагал прочь.
________
⁴ Fun feat. Janelle Monae. — We are young.