глава семнадцатая
Когда-нибудь мы должны впервые поругаться, но я не думала, что это произойдет так скоро, да еще и из-за Лени.
Я совсем забыла про Арину и про их с Виолеттой свободные отношения.
Мне просто было хорошо.
А когда тебе хорошо, хочется наслаждаться моментом, не ожидая от жизни подвоха.
Домой я вернулась сама не своя. Сорвалась на маму, закрылась в своей комнате и проплакала весь вечер. За окном было темно, и мне в унисон рыдал дождь. Я набрала номер отца, зная, что из-за разных часовых поясов у него сейчас раннее утро и он наверняка еще спит.
– Что случилось? – переполошился отец.
– Папа, мне нужна помощь юристов, – выпалила я, шмыгнув распухшим после слез носом. – Сама я никого не знаю, поэтому ты должен мне помочь.
Отец на том конце провода громко задышал.
– Маша, что ты натворила? – строго спросил он.
– Ничего, – отозвалась я глухо, – в том-то и дело, что ничего, папочка! Я не знаю, чем это заслужила... Просто наивная дура, понимаешь?
Я вкратце рассказала, что меня донимает один сумасшедший.
Отец серьезно забеспокоился.
– Может, тебе нанять охрану? – обеспокоенно спросил он.
Я замялась.
Такая мысль как-то приходила ко мне в голову, но я не чувствовала, что Леня на самом деле хочет причинить мне физическую боль. Ему нравилось изводить меня морально.
– Вообще-то у меня есть человек, который может быть всегда рядом, – ответила я. При этом, конечно, имела в виду Виолетту. Но мысль о ее свидании с Ариной все омрачала. – И я, скорее, больше волнуюсь за своих сопровождающих.
– Понял, – кратко отозвался отец. – Маруся, я договорюсь с работой и возьму билеты на ближайшие выходные...
Положив трубку, я перевела дух.
Все не так уж страшно.
Поначалу я думала, что отец накинется на меня так же, как и друзья, из-за того, что я слишком долго скрывала от него происходящее. Но папа предпочел действовать, а не говорить. Вполне возможно, в будущем меня все-таки ждала взбучка.
Еще в детстве я ему клятвенно обещала, что буду рассказывать о своих обидчиках, но это было в школе. Я и подумать не могла, что вляпаюсь в такую ситуацию.
Виолетта звонила несколько раз и оставляла сообщения, чтобы я взяла трубку. Я игнорировала ее звонки, обуреваемая обидой.
Почему, увидев меня с Леней, она не выскочила на улицу? Она могла догнать и все сразу объяснить... Но вместо этого осталась в кафе со своей Ариной.
Я накручивала себя все сильнее. Снова рыдала и слушала плейлист Виолетты. Даже не помню, как уснула. Просто в какой-то момент отрубилась от накопившейся усталости.
Наутро ушла в универ, не проронив ни слова. Мама о чем-то спрашивала, но я была так зла, что игнорировала ее вопросы. От Виолетты снова был пропущенный звонок.
Я втайне надеялась, что она поджидает меня у подъезда, чтобы извиниться, но во дворе ее не было. Тогда я надела наушники и направилась к метро.
Над городом нависла мрачная синяя туча.
Виолетта все-таки встретила меня, когда я собиралась перейти дорогу к универу.
Я, погруженная в свои невеселые мысли, уже и думать забыла о том, что она может меня выловить.
Я сняла наушники и посмотрела в ее зеленые глаза.
– Почему ты не берешь трубку? – вместо приветствия спросила Виолетта.
Я сначала неопределенно пожала плечами, а потом грустно усмехнулась:
– Ты правда не понимаешь, почему я могу на тебя злиться?
– Понимаю, – ответила Виолетта, – но мы могли бы об этом сразу поговорить, и тогда бы тебе не пришлось злиться на меня так долго.
– Разве? – усомнилась я. – Лучше поговорим об этом, когда я не буду так на тебя зла. А пока мне надо идти, я на первую пару опаздываю.
Виолетта не давала мне пройти, и я уперлась руками в ее грудь.
– Пусти! – потребовала я.
– Прожить еще минимум три пары, зная, что ты обижаешься на меня, я не смогу.
– Не нужно было звать на свидание свою Арину.
– Ты серьезно думаешь, что это свидание?
– По крайней мере, очень похоже, – съязвила я, а затем взмолилась: – Дай я пройду!
Виолетта не двинулась с места. А когда я попыталась ее обойти, просто сгребла в объятия.
– Маша, она мне проходу не дает. Я думала в последний раз выяснить с ней отношения... Честное слово!
– Забронировав столик на двоих в кафе? Очень романтично!
– Мы встретились на ее территории. Да, это мой косяк, что я не предупредила тебя. Но я знала, что ты разозлишься. Прости, я не хотела, чтобы ты расстраивалась.
– Пообещай, пожалуйста, что между нами никогда не будет секретов, – негромко попросила я.
С неба начал накрапывать дождь.
– Обещаю, – сказала Виолетта и поцеловала меня в макушку. Затем взяла за руку и повела в сторону метро.
– А как же моя первая пара? – вяло запротестовала я.
На учебу сегодня идти не хотелось.
Дождь разошелся. Тяжелые свинцовые тучи давили на прохожих.
Казалось, что с неба вот-вот обрушится настоящий ураган.
К станции мы уже практически бежали, спасаясь от непогоды. В вестибюле запах метро смешался с запахом дождя. Час пик, толпы, мокрые зонты, турникеты...
На переполненном эскалаторе Виолетта крепко меня обняла, а я уткнулась носом ей в грудь. После дождя ее парфюм раскрылся совсем по-другому, и этот запах сводил с ума. Я, не выдержав, вытянулась, и поцеловала Виолетту в шею. Малышенко поежилась от щекотки и негромко рассмеялась.
Проезжающая на соседнем эскалаторе старушка посмотрела на нас с явным неодобрением, но мне было плевать.
На нашей ветке народу оказалось не так много. С грохотом подъехал поезд, и мы вошли в старый полупустой вагон.
Я даже не спрашивала у Виолетты, куда мы едем. Сели, все так же держась за руки.
Напротив сидели две девушки, которые тут же уставились на Виолетту. Я даже решила, что они ее знакомые. Но, судя по тому, что она никак на них не отреагировала, видели они Малышенко впервые.
Уже по традиции Виолетта поделилась со мной одним наушником. Я прослушала половину песни и отдала ей второй. Тогда Виолетта, пожав плечами, нацепила оба наушника и, откинув голову, закрыла глаза. Я рассматривала ее красивый профиль. На остановках слышала, как в наушниках грохочет музыка...
А девушки продолжали кидать на Виолетту изучающие взгляды.
Наши переплетенные пальцы они игнорировали, будто меня рядом с ней не было. Они переговаривались и негромко смеялись, чем выводили меня из себя.
Виолетта сняла наушники и посмотрела на одну из них – таким же долгим изучающим взглядом, каким пялились на нее. Между ними явно установился зрительный контакт, и это мне страшно не понравилось.
Еще свежи воспоминания о вчерашнем дне, когда я выплакала все слезы от обиды и ревности. И пусть я сказала Виолетте, что больше не сержусь, это совсем не так.
Я молча поднялась с места и подошла к дверям. Виолетта тут же последовала за мной.
Встала сзади и проговорила на ухо:
– Я думала, мы заскочим в «Кофешоп».
– Нет настроения, – сухо бросила я.
Поезд остановился, двери распахнулись, и я первой шагнула на платформу.
Мы шли наперекор толпе к эскалатору. Я встала на ступень выше и, чтобы успокоиться, начала рассматривать фонари.
– Маша, в чем дело? – развернула меня Виолетта.
– Ты могла бы остаться и поехать с ней дальше, – сказала я сердито, сама не веря своей истеричной интонации.
Я никогда не считала себя ревнивой. Разве что с матерью у нас шла вечная борьба за внимание отца, но когда дело касалось отношений, мне было абсолютно все равно.
А тут меня словно подменили. Перед глазами так и стояла сцена в кафе: Арина гладит по щеке Виолетту.
– Я видела, как ты на нее пялилась, – продолжила я уже чуть тише, но все равно не отступала.
– Это длилось пару секунд, – возразила Виолетта.
Которые показались мне вечностью...
– Я чувствовала, что на меня пялятся, – продолжила Виолетта, – мне стало интересно...
– Ну и как они тебе?
– Маша, не сходи с ума, – наклонившись ко мне, негромко проговорила Виолетта и огляделась по сторонам, будто кому-то есть до нас дело.
Из-за этого я почувствовала себя истеричкой и разозлилась еще больше.
В эту осень нервы конкретно сдавали.
– А что? Взяли бы их себе в компанию. Что там у вас было с Ариной... полиамория?
– Господи, Маша, ты ненормальная! – все-таки вышла из себя Виолетта.
Эскалатор полз слишком долго, а наша ссора была в самом разгаре.
– Мой косяк – я не предупредила тебя о встрече с Ариной, потому что не хотела расстраивать. Она с самого первого дня нашего расставания хочет меня вернуть и идет на крайние меры. Ты не думала, что они с твоим Леней могли все подстроить?
Вообще-то это вполне в духе Лени, но соглашаться с Виолеттой мне сейчас не хотелось.
– Леня не мой, – отрезала я.
– И Арина не моя.
Я первой шагнула с эскалатора и гордо направилась к выходу. Виолетта меня обогнала, открыла тяжелую стеклянную дверь и, придержав ее, пропустила вперед.
На улице творился настоящий апокалипсис. Снег вперемешку с дождем валил стеной.
– Ты даже во время ссоры остаешься занудой, – проворчала я. – Бесишь!
Виолетта схватила меня за плечи и, глядя в глаза, быстро заговорила:
– Маша, во-первых, ты понятия не имеешь, сколько боли мне причинила Арина. Я не хочу говорить о том, что случилось между нами, потому что это в прошлом. Но, поверь, я бы ни за что не хотела снова сойтись с ней. Во-вторых, ты понятия не имеешь, как я к тебе всегда относилась... Может, ты была моей первой любовью?
– Ты же говорила, что приняла меня за мальчика? – поддела я.
– Бесишь сейчас только ты, – резко отреагировала Виолетта.
Мы смотрели друг другу в глаза, и в наши лица летел крупный снег.
Виолетта обняла меня за талию и порывисто, с силой поцеловала, а затем проговорила:
– Если ты мне не доверяешь, о каких отношениях может идти речь?
Я так сильно обожглась в последний раз, что до сих пор расплачивалась.
– Мне нужно немного побыть одной и подумать, – негромко сказала я.
Виолетта пожала плечами и выпустила меня из объятий.
– Как разберешься в себе, звони, – сухо бросила она напоследок. – Я для себя уже давно все поняла и сделала выбор.
Виолетта зашагала по шумному проспекту, и вскоре ее фигура растворилась в густом снегопаде.
* * *
Резко ударили морозы. Температура стабильно оставалась минусовой, и я окончательно перебралась в зимний пуховик. С утра ходила на учебу, после обеда возвращалась домой.
С Виолеттой мы не общались.
Я, чувствуя себя полной дурой после ссоры в метро, не решалась ей первой написать. Она тоже явно была обижена, хотя в нашу последнюю встречу дала понять, что ждет моего звонка.
Я страшно запуталась и устала от самой себя.
Хорошо, что Леня после истории с кольцом окончательно от меня отстал. Иногда я вспоминала о нем и думала, что, возможно, он переключился на другую жертву, как на меня после Ольги. И мне было искренне жаль его новую пассию. Но я тут же гнала от себя эти мысли, боясь, что, если вспомню о Лене, он снова появится в моей жизни...
Отец, несмотря на обещание приехать, не смог договориться с руководством, но дал контакт проверенного юриста. После разговора с папой я долго гипнотизировала листок с переписанным номером, но так и не позвонила по нему. Пропал Леня, пропала и необходимость в консультации... Но я решила, что если он снова объявится, обязательно позвоню.
В выходной Лика и Слава уехали на горнолыжку. Звали и меня с собой, но я решила им не мешать, зато к нам приехала бабушка. Мы договаривались, что она приедет в выходные, к возвращению отца, и мы отпразднуем его день рождения. Папа не вернулся, но мама все равно позвала бабушку в гости.
Между ними всегда ощущалась неловкость, но, конечно, мама в открытую никогда не показывала свое недовольство. Приветливо улыбалась, готовила, вела себя учтиво. Но наши обеды скорее напоминали светские рауты, где встречались незнакомые друг другу люди. За столом мы вежливо общались на отдаленные темы, ни разу не поговорив по душам.
Вот и сегодня в присутствии бабушки мама была не в своей тарелке. Из вежливости задала несколько вопросов, словно по регламенту. Как здоровье, дом, быт... Потом разлила по чашкам чай, поставила на стол коробку с тортом и под предлогом работы – нужно срочно выложить новый видеоролик – вышла из кухни.
Мы с бабушкой молча пили чай. Я вся в своих мыслях, бабушка – в своих. За окном разыгрывалась снежная буря.
– Маша, скажи честно, – вдруг начала бабушка. Ее голос был таким встревоженным, что я тут же почувствовала неладное. – У твоего папы другая женщина?
Я искренне удивилась. Да, отец практически постоянно в разъездах, но то, что он может стать предателем, у меня в голове не укладывалось. Какой бы ни была мама, он очень сильно ее любит.
– С чего ты это взяла? – шепотом спросила я.
Все-таки мама находилась в соседней комнате. Такая новость стала бы для нее ударом. Она, уверенная в своей уникальности и к тому же, безусловно, любящая моего отца, такого просто не пережила бы.
– Ты ничего не замечала? – осторожно поинтересовалась бабушка тоже вполголоса.
Я пожала плечами.
– Да вроде нет... Все как обычно. Ну да, не приехал к этому уик-энду, как обещал. Но он часто задерживается, работы правда много.
– И все-таки завелась у него одна, – неодобрительно покачала головой бабушка, сделав глоток чая, – какая-то Алиса.
– Серьезно? – поразилась я. – Это он тебе сам сказал?
– Не сказал, я просто подслушала. Мы ведь с ним в скайпе общаемся, как ты меня научила. Так я как ни позвоню, она у него в квартире сидит.
– Ты сейчас не шутишь?
– Какие шутки! И, похоже, веселье у них через край. Я звоню, а он вечно: «Алиса, сделай потише музыку!»
Я быстро заморгала, а потом рассмеялась. Бабушка удивленно смотрела на меня.
– Бабуля, Алиса – это виртуальная помощница.
– Вот-вот, с помощницей и закрутил...
– Да нет же, это колонка!
– Колонка? – бабушка совсем растерялась.
– Ну да. На ней можно музыку слушать.
Бабушка только сердито махнула рукой.
– У нас на колонке воду набирали...
А затем тоже рассмеялась. Чай мы допивали уже в приподнятом настроении. Вдруг бабушка хлопнула себя ладонью по лбу.
– Маруся, чуть не забыла. Тебе же записку передали.
– Кто? – насторожилась я.
– Ну кто? Не Клара Ивановна же. Виолеточка тоже на даче не появляется с тех пор, как ты уехала...
У меня от дурного предчувствия даже тошнота подобралась к горлу.
Но бабушка, не заметив моего состояния, как ни в чем не бывало продолжила:
– Остается другой твой кавалер – Леонид. Заявился ко мне с утра пораньше. Спросил, приезжаешь ли ты еще на дачу. Я говорю, какая дача, уже не сезон... Но, говорю, сегодня сама к ним поеду, может, чего передать? Тогда он попросил клочок бумаги и карандаш. А куда я записку-то положила?
Бабушка встала из-за стола и вышла в прихожую. Вернулась со свернутым вчетверо листом бумаги.
– Вот, – протянула мне бабушка послание от Лени.
Я, чувствуя, что ничего хорошего меня не ждет, осторожно взяла листок. Читать решила в своей комнате, и, разумеется, не зря. Я прочитала записку, и руки у меня задрожали.
В глубине души я знала, что рано или поздно этим закончится. Боялась даже думать, но это все-таки случилось.
Леня пообещал сегодня же наложить на себя руки, если я не приеду и не поговорю с ним.
«Так вышло. Я надломлен. Ты должна меня простить, иначе произойдет неизбежное».
Я зачем-то перечитала эту записку несколько раз, будто могла таким образом изменить ее содержание.
Но ничего не менялось.
Я сидела на широком подоконнике и смотрела, как за окном разыгрывалась вьюга. Тревога нарастала.
Я не знала, блефует ли он, но тут же вспомнила порезанные руки Васи и наш с ней разговор о том, что они с Леней встретились при похожих обстоятельствах.
А что делать дальше, я не знала. В полиции меня снова пошлют куда подальше. Отца в городе нет. Бабушку пугать не хочется, а матери и подавно на все плевать.
Я услышала за стенкой ее веселый звонкий смех. Видимо, с кем-то разговаривала по телефону.
Конечно, ехать туда одной – безумие. А если не ехать? Он решится на это?
С каким чувством я буду дальше жить? Проклятие!
Выходило, что меня снова переиграли.
Я вспомнила свой ночной кошмар, когда Леня тянул ко мне руки и молил о помощи...
В конце концов я не выдержала и бросилась к шкафу. Начала поспешно одеваться, одной рукой придерживая телефон.
Пыталась дозвониться до Славы или Лики, но тщетно. За городом сеть не ловила. Еще и погодные условия ни к черту.
Тогда я набрала Виолетте, не зная, дома ли она, ведь мы в последнее время не общались. Конечно, я наткнулась на автоответчик.
Быстро и немного сбивчиво ввела в курс дела:
– Леня. Просит поговорить. Приехать на дачу. Обещает что-то сделать с собой, если я не приеду. Я не знаю, как быть... Помоги!
Сообщение получилось истеричным.
Я надеялась, что Виолетта прослушает его в ближайшее время. Быстро взглянула на настенные часы. Хорошо, что сейчас время только ползет к полудню и смеркаться в ближайшие три-четыре часа не будет. Правда, следующая электричка нескоро. Но и на мотоцикл садиться в такой снегопад я не решилась.
Я вызвала такси. В выходные, да еще и за город, в непогоду приложение насчитало мне цену по самому высокому тарифу. Но деваться некуда.
Я успокаивала себя: быстро скатаюсь, вправлю ему мозги. В конце концов, по соседству круглый год живет Клара Ивановна. Если что, просто сбегаю к ней на участок и попрошу помочь мне.
Сила самовнушения сработала на «отлично».
Я выглянула в коридор. В квартире тихо: мама работала в комнате, а бабушка под звук телевизор задремала на диване. Я быстро обулась, натянула пуховик, замоталась шарфом и выскочила за дверь.
Погода оказалась еще сквернее, чем казалось из окна. Благо таксист подъехал к самом подъезду. В салоне негромко играла музыка. В пути я не могла расслабиться, гипнотизируя пролетающие снежинки за окном.
Время от времени проверяла телефон, но Виолетта не перезванивала. Теперь мне представлялась страшная картина: я приеду, а Леня уже совершил задуманное. Наверное, нужно первым делом забежать к Кларе Ивановне... Мысли путались, тревога не отпускала. Я не сразу услышала, как в динамиках заиграла песня In the Air Tonight Фила Коллинза.
– Ох... – непроизвольно вырвалось у меня.
Мой вздох расслышал таксист.
– Что-то случилось? – посмотрел он на меня в зеркало заднего вида.
– Песня... – только и промямлила я.
Стало немного жутко. Предзнаменование.
– Вам она нравится? – таксист прибавил громкость.
I can feel it coming in the air tonight,
oh Lord
I've been waiting for this moment, all my life,
oh Lord
Can you feel it coming in the air tonight,
oh Lord, oh Lord.
– Я тоже эту песню обожаю, – охотно продолжил разговор таксист. – Вы знали, что Фил Коллинз написал ее во время развода? Тяжелые времена переживал мужик. Там даже строчка такая есть: «Если ты будешь тонуть, я руки не подам». Вот так... Ну какая же погода дрянная!
Снежинки беспокойно бились в окно и налипали на работающие дворники.
В такую погоду дачный поселок казался безжизненным. От волнения сердце у меня стучало где-то в горле.
Объятая тревогой, я даже не попрощалась с таксистом, просто выскочила из машины и направилась к Лениной даче. В окнах дома, где жила Клара Ивановна, мягко горел свет, и это меня немного успокоило. Все же я решила пока не втягивать в Ленину игру бедную старушку. Позову ее на помощь в самом крайнем случае.
Калитка была открыта. За день снег успел замести все следы, значит, после визита к бабушке Леня больше не выходил из дома. Проваливаясь в снег, я прошла к крыльцу и заметила, что дверь тоже распахнута настежь. Я представила, как же холодно внутри.
Ступени на крыльце протяжно заскрипели. Раньше я не обращала внимания, что в этом доме все нагоняет на меня страх. Да, раньше все было по-другому.
– Леня? – крикнула я, заглянув в дом. – Леня, ты здесь? Я приехала! Выйди, пожалуйста... Я не зайду в дом.
Мне казалось, что на заснеженном участке, на виду у соседей, я в безопасности.
– Я не буду проходить в дом! – громко повторила я, не узнавая свой голос – он дрожал от волнения.
Ответа не последовало, и к горлу подкатила дурнота. Я оглядела выцветшие старые обои.
Почему он не откликается?
Почему молчит?
А если он напился, наглотался таблеток, лежит без сознания и вот-вот окоченеет?
Мое воображение разыгралось.
Я стояла как вкопанная в дверях.
А если нужно вызвать «Скорую»?
Может, все-таки забежать к Кларе Ивановне?
Да уж, я нашла себе защитницу в лице пенсионерки, ничего не скажешь... Но заходить в дом одной все же боязно.
Я нерешительно оглянулась и посмотрела на голый, побелевший от снега участок. Ветер стих, и снег тихо падал крупными хлопьями.
Внезапно сверху послышался стон, у меня сердце чуть из груди не выскочило.
Следом я разобрала глухое:
– Маша, помоги, пожалуйста...
И я шагнула в дом.
Оставив дверь открытой, прошла к лестнице. От каждого шороха сердце уходило в пятки. Я поднялась на второй этаж и заглянула в комнату, в которой обычно ночевал Леня. Он лежал на кровати, лицом к стене, накрытый тонкой простыней. Я встала в дверном проеме, не решаясь пройти дальше.
Леня молчал.
– Ты звал меня? – спросила я.
Леня не отвечал.
– Что с тобой? Все в порядке?
И снова тишина.
На цыпочках я подошла к кровати и осторожно взглянула на Леню. Кровать протяжно скрипнула, Леня, резко повернувшись, ухватил меня за руку. Я вскрикнула.
– Маша, как хорошо, что ты пришла, – сказал взлохмаченный бледный Леня. – Маша, мне плохо. Голова раскалывается. Позвони врачу...
– Зачем ты затеял этот цирк с шантажом? – спросила я. – Зачем звать меня, если тебе нужна совсем другая помощь...
– Маша, я просто никому не нужен, понимаешь? Никогда и никому...
Моя ненависть тоже прошла.
Осталась только пустота.
Теперь я не испытывала к Лене ни-че-го.
Я полезла в карман пуховика и достала телефон.
– Хорошо, сейчас я позвоню...
Но внезапно Леня быстро вскочил и схватил меня за волосы. Телефон выпал из рук и закатился под кровать.
– Ты что делаешь? – закричала я.
– Маша, ты еще встречаешься с ней? Как представлю, что вы вместе... что она тебя целует...
– Пусти, мне больно!
– Она предательница, Маша. Я бы тебя никогда не предал.
Леня говорил быстро, склонившись к моему лицу. Я чувствовала его горячее дыхание. Внезапно разум прояснился, и страх почему-то резко отступил. Я что было сил толкнула Леню, несмотря на то что он по-прежнему крепко держал меня за волосы. Но он повалил меня на кровать и прижал всем телом.
Заговорил на ухо:
– Неужели ты думала, что я смогу сделать тебе больно? Нет, Маша, ты – любовь, и только любовь.
Внутри закипела страшная злость, я не собиралась сдаваться.
Мы стали бороться.
В какой-то момент мне удалось укусить Леню за палец, он на мгновение ослабил хватку, но мне этого хватило, чтобы выбраться. Не знаю, откуда у меня взялось вдруг столько сил.
Искать телефон не было времени, и я понеслась к выходу. Леня – за мной. С грохотом мы спустились с лестницы и выскочили на заснеженный участок.
Тогда я завизжала что есть мочи, но мой визг просто разошелся эхом по пустому поселку. Ленин участок стоял на отшибе, недалеко от озера, и летом мне казалось это очень романтичным. Задняя калитка была ближе, поэтому я понеслась к ней. Засов заледенел и несколько секунд мне не поддавался. Справившись с ним, я помчалась в сторону озера. Снегопад уже не был таким сильным, но снова поднялся ветер. Сосны раскачивались с протяжным скрипом.
В какой-то момент Леня все-таки догнал меня и схватил за шарф. Мы, тяжело дыша, повалились на чистый снег. Я кричала и лягалась. Леня, видимо, действительно ослаб, потому как мне снова удалось сбежать. Теперь я неслась вперед и больше не оглядывалась, пока не выбежала к озеру.
Лед уже сковал воду, и мне казалось, что я не так уж и далеко от берега. Только я подумала об этом, как раздался громкий треск, и я провалилась в ледяную воду.
Все произошло так быстро, что я до конца не осознала случившегося. Только когда от холода свело руки и ноги, меня охватил ужас.
Леня стоял на берегу и растерянно смотрел на меня.
– Помоги! – истошно заорала я. – Что ты стоишь?!
Тысячи иголок пронзили тело.
Я хваталась замерзшими руками за кромку, но лед просто ломался...
Я видела, как на берегу появился кто-то еще...
Тяжелая намокшая одежда тянула вниз, и я ушла под воду. Хотела вынырнуть, но стукнулась головой об лед, и тогда меня накрыло новой волной паники. Мне удалось сделать два гребка, когда в мутно-зеленой воде я увидела шарф. Ухватилась за него из последних сил, чувствуя, что еще немного, и я потеряю сознание...
Моим спасителем оказалась Виолетта.
Я разглядела на берегу Леню. Он продолжал стоять на месте, до сих пор не осознавая, что произошло.
Я успела наглотаться ледяной воды, горло сковало. Меня трясло так, что я решила, будто уже умираю.
– Маша, держись, ладно? Держись, моя хорошая. Маша, какая же ты дура! Ты сумасшедшая, Маша, почему ты не можешь без приключений? Все будет хорошо, Маша, Маша, Маша...
Голос Виолетты становился все глуше, в глазах потемнело. Мне казалось, что вот сейчас и пронесется вся моя жизнь, но жизнь никуда не спешила.
Перед тем как потерять сознание, я подумала о том, как же сильно влюблена в Малышенко – до разрыва грудной клетки.