Падение

Поймай меня, если сможешь.

Я до сих пор ощущал его прикосновения, как будто их выжгли на моей коже. Это было смешно, но я не мог перестать касаться себя там, где это делал он. Я наслаждался, вспоминая эти прикосновения. Мне всегда хотелось дотронуться до него, и это желание почти непреодолимо, когда он был рядом. Но я еще не прикасался к нему. Нет. Вместо этого он протянул руку и погладил мою кожу. Он провел по ней пальцами, заставив меня плавиться. Сейчас, еще больше, чем раньше, я хотел его прикосновений. Моя кожа горела от его ласки, и это самое удивительное, что я когда-либо чувствовал.

Я не мог насытиться им. Последнюю неделю, с тех пор как мы встретились в ванной старост, я не мог перестать наблюдать за ним. Обычно я это контролировал. Это как привычка — просто отвести взгляд. Но сейчас это оказалось невозможно. Я молился, чтобы никто не заметил перемен в моём поведении. К счастью, люди, с которыми я проводил большую часть времени, слишком тупы, чтобы даже понять, что означает фраза «изменение поведения».

На Зельях было хуже всего. Я не мог не оборачиваться, чтобы посмотреть, как он резал ингредиенты, делал заметки, перемешивал зелья. Наблюдал за пальцами, которые так чувственно до меня дотрагивались. Наблюдал, как он сосредоточенно хмурил брови, пытаясь правильно всё сделать. На одном из уроков я заметил, что он неправильно режет аконит, и мне очень захотелось подойти к нему сзади, прижаться со спины и положить свои руки поверх его, направляя. Интересно, он бы меня оттолкнул? Притворился бы возмущенным? Понятия не имею, как бы он отреагировал под пристальным взглядом всего класса. Я, конечно, не стал ничего делать. Уверен, дотронься я до него, и слизеринцев тут же обвинили бы в причинении тяжких телесных повреждений. Про Снейпа вообще молчу. Но его привело бы в ярость не то, что я обнял Поттера, а то, что помог бы ему.

Эта неделя не принесла мне возможности остаться с ним наедине. Изредка я замечал, что он на меня смотрит, и тогда мне стоило большого труда собраться с духом, чтобы не начать позорно краснеть. Мы не ссорились и не ругались с тех пор, как я отправил ему то письмо. Я даже стал посылать меньше колкостей в адрес Уизли и Грейнджер. Надеюсь, они этого не заметили. Надеюсь, никто не заметил. Впрочем, у меня уже было объяснение. Оно простое. Я не хочу тратить на них свое драгоценное время и силы. Они этого не заслуживают. И это всё, что я скажу. Это всё, что мне нужно сказать.

В субботу утром я снова встал рано. Отогнал остатки кошмаров, проносящиеся в моей голове, и вылез из кровати. Сегодня у меня была причина встать на рассвете. Это игра Слизерина против Гриффиндора. Квиддич. Я люблю летать. Всегда любил. Думаю, что лучшим подарком, которым мой отец пытался купить мою преданность, была метла. В любом случае это доставило мне наибольшее удовольствие.

Я знал, что сегодня мне понадобится куча времени, чтобы привести себя в порядок и подготовиться, поэтому я не жалеел, что проснулся так рано. Интересно, смогу ли я сосредоточиться на снитче, пока он летает вокруг? Он и есть причина того, почему я не ловил снитч первым. Моё внимание занимал его полёт. Я наблюдал за сложными движениями, которые он выполнял с идеальной точностью. Но сегодня я чувствовал, что всё может быть гораздо хуже.

Я вошёл в Большой зал один и быстро направился на своё место за столом Слизерина. В такую рань здесь сидели только несколько студентов. В основном первокурсники. А кто ещё настолько глуп, чтобы вставать в такое время? Словно отвечая на мой немой вопрос, большие деревянные двери распахнулись, и через весь зал к грффиндорскому столу поплёлся усталый Поттер. Большинство учеников повернулись, чтобы посмотреть, как он садится, в их числе и я. Но у меня были другие, чем у жалких первокурсников Хаффлпаффа, причины смотреть на него. Он положил тост на тарелку и с опаской поглядел на него около минуты, прежде чем отодвинуть. Удивительно было осознавать, что он всё ещё нервничал перед матчем по квиддичу. Или, может, по той же причине что и я? Не только из-за игры, сколько из-за того, против кого выйдет на поле?

Студенты потихоньку прибывали в зал, и вскоре я оказался в окружении товарищей по команде. В начале года я позволил Блейзу Забини взять на себя роль капитана, и теперь он с энтузиазмом напоминал нашей команде о стратегии и плане игры. Я отвел взгляд от гриффиндорского стола и посмотрел на свою пустую тарелку, пытаясь сконцентрироваться на речи капитана. На самом деле ловцу не нужно вникать в стратегию команды, как другим игрокам, потому что обычно мы сосредоточены только на одной задаче — поймать неуловимый золотой снитч.

Я встал из-за стола, перекидывая через плечо свою «Молнию» серии X. Перед тем как покинуть зал, бросил взгляд на стол грифов, и, к огромному удивлению увидел, как пара изумрудных глаз смотрели на меня. Вокруг меня словно всё исчезло, весь мир замер, когда я увидел эту зелёную глубину. В его глазах бушевали эмоции, их сложно было понять и обозначить, поэтому я даже не пытался, а просто потерял себя в них. Расстояния между нами, кажется, не существовало, и я всё больше погружался в его взгляд. Кажется, я был так близко. Протяни руку — коснёшься. Легкая улыбка мелькнула на его губах, и мой желудок сделал кульбит. Колени ослабели, и, кажется, единственное, что меня сейчас держало на ногах — эти глаза.

Хлопок по плечу заставил вернуться на землю. Я резко повернулся к Забини и последовал с остальной командой на выход из зала.

Условия для квиддича были идеальные. Небо было пасмурным, а это означало, что видимость будет хорошей. Солнце не будет слепить глаза. Но из-за нехватки света снитч будет труднее найти, поскольку он не будет блестеть в солнечных лучах. Пока мы шли к раздевалкам, легкий ветерок колыхал наши мантии.

У меня свело живот, когда я влезал в форму для квиддича. Я дрожал от превкушения встречи с ним. Хотел выйти на поле, но в то же время опасался играть. Боялся его присутствия. Забини бубнил, изо всех сил стараясь произнести мотивационную речь. Мотивация — это не то, что мне нужно. Если моя команда собирается победить, мне нужно наложить на Поттера какие-то отталкивающие чары, чтобы постоянно за ним не следить.

Жаль, что я не знал таких чар, потому что как только я вылетел на поле, его красная мантия мгновенно притянула мой взгляд. Она слегка развевалась на ветру, когда он парил в нескольких метрах над землей. Я был очень рад, что у меня есть причина смотреть на него. Он — мой соперник. Студенты и профессора привыкли к тому, что я наблюдаю за ним на поле для квиддича. Похоже, они думали, что это моя стратегия игры. На самом деле я мог бы просто искать снитч, но мне было гораздо интереснее наблюдать за тем, как это делает он. Смотреть, как он летает.

Раздался свисток, мячи были выпущены, и под шумный рёв толпы началась игра. Я вылетел на максимальной скорости, низко наклонился над метлой и взмыл вверх. Находясь над игрой, легче было следить за происходящим. Мой взгляд прошелся по игрокам внизу и вскоре нашел копну чёрных волос. Поттер кружил над полем в паре метров подо мной. Решив, что это хорошая идея, я снова взлетел и начал двигаться как можно дальше от него. Единственная проблема с постоянным наблюдением за ним состояла в том, что становилось намного сложнее избегать бладжеров. Получить от них синяки и ссадины не хотелось, поэтому я отчаянно пытался следить за игрой, продолжая искать золотой проблеск.

Пока мы кружили по полю, произошло неизбежное: мы сблизились, из-за чего стало практически невозможно удержать взгляд на чём-либо, кроме друг друга. Он замедлил движение метлы, почти полностью останавливаясь, приблизился ко мне уже в третий раз и просто взглянул на меня. Прямо мне в глаза. Я крепче сжал рукоять метлы, не желая потерять контроль и свалиться. Он улыбнулся почти застенчиво, отвёл взгляд, но тут же задержал его на чём-то позади меня. Он опустил тело на метлу и бросился вперед, проносясь мимо, продолжая кружить по полю.

Возможно, это была одна из его тактик? Сделать меня беспомощным, улыбнувшись мне во время игры в квиддич. Если это так, то этот план сработал. Но зачем ему так делать, если маловероятно, что он когда-нибудь проиграет? Если, конечно, на поле не вылетит дементор.

Как и большинство матчей Слизерина против Гриффиндора, игра шла в равной борьбе. Прошло примерно пол часа игрового времени, и я обратил внимание на рокочущий голос, заполнивший трибуны: «Еще один гол в ворота Гриффиндора! Слизерин ведёт со счетом 110:90!». Комментарии Финнигана редко мешли мне играть, но сейчас я искал любой способ отвлечься от зеленоглазого парня, летящего прямо передо мной.

Кто-нибудь мог подумать, что из-за жилки соперничества, которое характерно большинству Малфоев, я буду поглощен поиском снитча. Я хотел выиграть. Мне бы хотелось победить. Моя команда хотела бы победить. Но я, хоть убей, не мог выкинуть его из головы. Это какой-то коварный недуг. Я жил с ним столько же лет, сколько учусь в Хогвартсе. Сначала болезнь была ненавистью, по крайней мере, я так думал. Потом я понял, что это нечто совсем другое. Нечто большее, чем ненависть. Что-то, чего я не должен чувствовать. Но я чувствовал. И я ничего не мог с этим поделать.

Размышлять о таких вещах — совсем не то, что нужно делать в разгар матча по квиддичу, поэтому я остановился, чтобы зависнуть в воздухе и понаблюдать за игрой подо мной. Ни я, ни другой ловец, пока не заметили снитча. Я игнорировал откровенно предвзятый комментарий Финнигана и сосредоточился на всех игроках, кроме Поттера. Это было намного сложнее, чем может показаться, поскольку он продолжал летать в поисках снитча, постоянно привлекая к себе мое внимание. Интересно, он понимает, что делает со мной сейчас? Скорее всего, нет. Кажется, он слишком занят игрой, чтобы даже заметить, как пристально я за ним наблюдаю. Впрочем снитча он ещё не увидел, что при нынешних прекрасных условиях большая редкость. Он уже должен был поймать его. Может быть, его тоже что-то отвлекает от задачи?

Я бросил метлу вперед, не желая оставаться на месте слишком долго, чтобы потом не слушать тираду Забини. Я вел метлу вниз, опускаясь на три метра, когда в мою сторону прилетел бладжер. Он пронёсся мимо меня и продолжил свой беспорядочный путь к противоположной стороне поля. Я наблюдал, как Поттер выполнил серию изящных приёмов, избегая того же бладжера. То, как он летал, было достойно восхищения. Каждый человек, присутствующий здесь сегодня, должен был чувствовать себя чрезвычайно благодарным за то, что его одарили возможностью наблюдать такой полет. Любоваться тем, как летает Гарри Поттер — прекрасное зрелище.

Некоторое время мы оставались на противоположных концах поля, но расстояние между нами не мешало мне его видеть. Я смотрел на него с уважением и обожанием. Странно, что мне потребовалось почти семь лет, чтобы осознать, насколько он удивительный. И дело не только в том шраме, который портит его лоб. А в том, что у него в сердце. В его душе.

Я всё ещё думал о нем, когда краем глаза заметил частый трепет золотых крылышек. Резко повернув голову, обнаружил золотой снитч, парящий всего в двадцати метрах от меня. Рефлексы ловца мгновенно сработали и я кинулся к нему, едва успевая понять, что сделал. Я знал, что Поттер всё ещё на другой стороне поля. Возможно, я наконец-то одержу над ним победу. Над ним. Над самим Гарри Поттером.

Снитч ускользнул, взмывая вверх, когда я находился от него всего в паре метров. Я дернул рукоять метлы, наслаждаясь ощущением ветра, обжигающего мне лицо, и устремился вверх по горячим следам с одной только мыслью: «Интересно, он его уже заметил?»

Я заставил себя сосредоточиться на крошечном золотом шарике передо мной, не думать ни о чём другом сейчас. Когда угодно, но не сейчас. Услышал оглушительный рёв толпы. Но вряд ли это из-за меня. Рёв вызвал ещё один мяч, заброшенный Гриффиндором в наше кольцо. Это подстегнуло меня ещё больше.

Весь мой мир был сосредоточен на мерцании золота. И я был уже в нескольких сантиметрах от того, чтобы схватить снитч, когда ощутил укол боли, пронзающий мой бок. От неё вышибло дух и меня отбросило в сторону. Во второй раз боль пронзила меня прежде, чем я успел восстановить равновесие, и руки выпустили метлу. Вздох толпы — последнее, что я услышал перед тем, как начать падать на землю.

Ветер свистал вокруг тела, и я чувствовал ужасную тошноту. Я крепко зажмурился, не желая видеть, с какой скоростью приближается земля. Радовала высота, на которой я находился, когда меня сбило с метлы, потому что было дольше лететь. Хотя выжить эта высота мне не поможет. Скорее наоборот.

Прежде, чем я успел додумать мысль, я ощутил, как сильная рука крепко обхватила мою талию. Я был так дезориентирован, что даже не понял, кому она принадлежит. Меня резко подбросило и падение прекратилось. Мои ноги болтались в воздухе, и я чувствовал, как медленно опускаюсь на землю.

Глаза отказывались открываться, но ощущение твёрдой земли в какой-то степени утешало. Колени ослабели, но крепкая рука, что всё ещё держала меня за талию, не давала упасть. Очень хотелось узнать, из кого эта рука растёт.

Испуганные обеспокоенные зелёные глаза — это все, что я увидел, когда мои веки, наконец, открылись. Кажется, что весь мир сжался до размеров человека, стоящего передо мной. Я едва осознавал, что происходит вокруг... Кажется, я находился в свободном падении десятки метров и едва не разбился. Падал навстречу собственной смерти. Шок и адреналин, бурлящие в крови, вытеснили любую боль, которую я должен был испытывать сейчас.

Более того, оказывается, рука, все еще обхватывающая мою талию, принадлежала некоему Гарри Поттеру. Он выглядел взъерошенным. Его волосы были растрёпаны сильнее, чем обычно, а в лице и кровинки не осталось. Когда меня внезапно осенило понимание происходящего, я почувствовал, что сейчас потеряю сознание от нахлынувшей радости.

Сердце подпрыгнуло, когда я понял, что он всё ещё держит меня рядом с собой. Рёв толпы немного затих, и я знал, что все взгляды устремлены на нас. Наверное, все ждали, когда я на него наброшусь. Выпалю тираду оскорблений. Но я всегда был склонен разочаровывать толпу, и сегодняшний день не исключение. Мне всё равно. Меня не волнует, что они подумают. Единственное, что меня волнует, это то, что его рука всё ещё крепко меня обнимала. Его глаза смотрели на меня с беспокойством и состраданием, чего я никогда раньше не видел. Всё медленно исчезало в небытие, кроме этих завораживающих изумрудных глаз.

Он поймал меня. Он спас меня. Но почему?

Я тяжело сглотнул, пытаясь вспомнить, как разговаривать.

— Почему ты меня поймал? — мой голос был едва слышен, но его взгляд не дрогнул, когда он внимательно посмотрел на меня. На его губах вспыхнула улыбка, а глаза ярко засияли из-под копны черных волос.

— Потому что я знаю, как сильно ты ненавидишь падать.

У меня закружилась голова. Закружилась от того, что он поймал меня. Закружилась от того, что он спас меня не только от падения. Закружилась от того, что он знает, что я ненавижу падать. Закружилась от того, что он склонился к моему лицу.

Мягкие губы прижались к моим. Впервые я поддался порыву прикоснуться к нему. Близость к нему ошеломляла, и мои руки обхватыватили его за талию, притягивая ближе. Наши тела соприкоснулись друг с другом так, будто он — недостающий кусочек пазла моей жизни.

Его язык заскользил по моей нижней губе, ища вход. Я невольно вздрогнул и жадно подчинился, углубляя наш поцелуй, отдавая ему свое тело. Отдавая ему всё.

Его волосы для меня больше не были запретны и они мягче, чем я мог себе представить. Ощущение того, как они, наконец, скользили сквозь мои пальцы, как его рука касалась моей щеки, нежно гладила кожу моей шеи, как наши губы соединялись, а его язык ласкал мой — этого было достаточно, чтобы отправить меня за грань...

Ирония была только в том, что именно сейчас я всё ещё продолжал падать...

──────── • ✤ • ────────