Падение

POV: Гермиона Грейнджер

Удар был беззвучным. Тишина оглушительной...

Конечно, ни Гарри, ни Драко понятия не имели, насколько пугающим и странным было безмолвие, которое воцарилось на поле для квиддича. Они всегда обладали способностью приковывать к себе всеобщее внимание. Хотя обычно это внимание было сосредоточено на них двоих с палочками, готовыми использовать «Аваду Кедавру» в случае необходимости. Но сейчас они оба, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, и Драко Малфой, Сын Пожирателя Смерти, целовались так, будто от этого зависела их жизнь. Возможно, от этого и зависела их жизнь. Хотя этого я не знаю наверняка.

Когда они, наконец, отстранились друг от друга и на их покрасневших лицах застыли улыбки, над стадионом повисла тишина. Я оторвала взгляд от двух вцепившихся друг в друга парней, стоявших настолько близко, насколько это возможно, и оглянулась на своих сокурсников. Я очень наблюдательная, и сейчас было лучшее время применить этот навык.

На всех лицах был нескрываемый шок. В глазах — недоуменный блеск, а в голове — вопрос: «Какого черта?» Никто не предвидел такого развития событий, возможно, только Дамблдор, но я в этом сильно сомневаюсь. Даже я не догадалась о том, что было причиной, по которой Малфой перестал задирать Гарри, а за последнюю неделю — и нас с Роном. Конечно, многие заметили перемену, но об этом почти не говорили.

По мере того, как люди вновь обретали способность полноценно мыслить, по толпе прошёл медленный ропот, но пара на поле для квиддича, казалось, всё ещё не обращала внимания на то, что на них неподвижно смотрят сотни людей.

Моей следующей мыслью после того, как в голове пронёсся факт, что один из моих лучших друзей только что поцеловал своего заклятого врага на глазах у всей школы, был Рон. Он был в воздухе, когда это случилось. Я надеялась, что он не упал с метлы, потому что Гарри был определенно слишком занят, чтобы ловить ещё и его. Я окинула взглядом игроков, большинство из которых уже приземлились, и я увидела его рыжие волосы. Рон Уизли застыл на месте, его глаза были устремлены на своего лучшего друга, который по-прежнему обнимал за талию слизеринца.

В преподавателях Хогвартса всегда восхищала их способность действовать, и действовать быстро. Перед тем, как глухой рёв успел пролететь над толпой, мадам Хуч приземлилась рядом с парой парней. Мантии ребят отличались по цвету показывая, насколько разными были эти двое, насколько разными они казались. Какими непохожими они были еще три минуты назад, и я думала, что они такими будут всегда.

Раздался свисток, и мадам Помфри вывела их с поля, чтобы сопроводить в больничное крыло. Думаю, что большинство учеников решили, что это сделано специально для того, чтобы спрятать парочку от всеобщего внимания. Потерявшие дар речи зрители понемногу приходили в себя. По их лицам было ясно — такому окончанию матча они не рады. Полагаю, что все разделились на тех, кто хотел закончить игру, и тех, кто хотел задушить Гарри или Малфоя (в зависимости от того, кто какой факультет представлял). Не исключено и то, что некоторые скорее всего просто хотели досмотреть «шоу».

Одно можно сказать наверняка: большинство, похоже, забыло причину, по которой эти двое оказались в объятиях друг друга. В Малфоя попал не один, а два бладжера, и я удивлена, что он мог стоять на ногах. Хотя эйфория от поцелуя Гарри на глазах у всей школы, вероятно, может хорошо обезболить.

──────── • ✤ • ────────

POV: Гарри Поттер

Я и не знал, что он увидел снитч. Я только заметил, как к нему летит бладжер, и, не успев что-то толком сообразить, рванул к нему через поле. Но в него прилетел второй бладжер, и я почувствовал, как моя душа рухнула вниз.

Только поймав его, я понял, что всё сделал правильно. Когда наши ноги коснулись земли, я был на седьмом небе от счастья. Я не смог сдержать улыбку, когда он ко мне повернулся. Похоже, он был в шоке и не верил в то, что поймал его я. Он спросил меня дрожащим голосом, почему я это сделал. Мне захотелось ответить: «Почему бы и нет?» Но я знал, что его вопрос был без подвоха. Ему просто было любопытно. Поэтому я сказал ему единственную правду, которую знал: я знаю, как сильно он ненавидит падать. Думаю, если бы я мог дать название тому чудесному письму, то, несомненно, назвал бы его «Падение».

Его лицо выражало облегчение, и я понял, что всё сделал правильно. К счастью, мои рефлексы в воздухе меня не подвели. Все остальное в моем мире исчезло, и я видел только его. Затем я наклонился вперед и поцеловал его.

Я не мог вспомнить ничего, кроме своих ощущений. Я не помню, о чём я думал. Я не помню толпу. Всё, что я помню — это он.

Его тело прижималось ко мне так близко, что я мог чувствовать каждый его сантиметр. Его волосы щекотали мне лоб. Его невероятный стон удовольствия, когда я мягко прикусил его губу.

А потом все закончилось: я сидел на стуле в больничном крыле, а Малфой лежал на кровати рядом. Я забыл, что в него ударили двумя бладжерами. Я вообще забыл обо всём. Если бы кто-то спросил меня после того поцелуя, как меня зовут, не уверен, что смог бы ответить.

Но вот я сидел и наблюдал, как мадам Помфри суетится над своим пациентом. Кажется, она была очень взволнована: получить удар одним бладжером очень плохо, но два! Похоже, что ему не слишком больно, и я думал, что именно этот факт её больше всего беспокоит. И меня тоже.

Залив ему в рот несколько зелий, она ушла, оставляя нас вдвоём в стерильном запахе лазарета. Мы долго сидели в тишине. Я не мог оторвать от него взгляд, но у меня и нет причин это делать. Он смотрел прямо перед собой, на его лице играла слабая улыбка. И от этой улыбки в моём животе вспорхнул рой бабочек.

— Ты в порядке? — это обычный вопрос, но я не мог скрыть беспокойство в голосе. Он чуть улыбнулся и утвердительно кивнул, перед тем как слегка ко мне повернуться. — Ты уверен? Достаточно получить один удар бладжером, чтоб ужасно мучаться.

Его улыбка стала шире.

— Ты — лучшее обезболивающее, которое я когда-либо пробовал.

Очень простые слова. И я восхищён тем, что после серьёзной травмы и свободного падения с высоты сорок метров, он ещё и шутит. Ухмылка на лице говорила сама за себя.

Сам не знаю почему, но я не ощущал беспокойства по поводу того, что с нами сделает школа. В частности, что собирается сделать Рон. Я даже был удивлен, что Рон ещё не проклял Малфоя. Но осознание того, что я ещё не паникую, только усилило панику, которая начиналась прямо сейчас.

Наверное, все эти эмоции отразились на моём лице, потому что Малфой как-то странно на меня посмотрел. Не то чтобы это было необычно, но я видел беспокойство в его глазах. Я снял очки и потёр глаза ладонями, пытаясь избавиться от чувства напряжения в желудке.

— Что случилось? — Его мягкий голос, пронизанный волнением и страхом, эхом разнесся по комнате. Я медленно поднял лицо, чтобы встретиться с его серыми глазами, и впервые в жизни видел каждую эмоцию, которая в них пронеслась.

— Рон. — Мой голос хрипел. — Рон меня убьет. — Я слегка качнул головой. — Или тебя, — добавил после размышлений.

Я горько улыбнулся, когда меня охватило осознание того, что я сделал. Странно, как-то. То, что казалось таким правильным мне, будет восприниматься как неправильное всеми, кто мне близок. Если у меня есть хоть какой-то шанс заставить их понять меня, мне нужно начать с Гермионы. Она должна быть на моей стороне.

Я резко встал с кровати и сделал два шага, чтобы оказаться рядом с Малфоем.

— Что мы будем делать? — Он бросил на меня озадаченный взгляд. — Я имею в виду произошедшее. Что мы будем делать дальше?

Мне нужно было знать, чего он хочет. В глубине души мне казалось, что я точно знаю, чего он хочет, но даже после того, как поцеловал его, я всё ещё не уверен, что смогу дать ему это.

— Куда ты хочешь двигаться? — его голос был лишён эмоций.

— Я не знаю, — ответил я с отчаяньем. — Я не знаю, что я чувствую и что мы должны делать. Я просто не знаю.

Прежде чем заговорить, он внимательно на меня посмотрел.

— Почему ты меня поцеловал?

Я почувствовал, как мое сердце ускорило темп. Я не был уверен, знаю ли я ответ на этот вопрос. И вряд ли когда-нибудь узнаю. Тяжело сглотнул и решил, что должен ответить ему как можно правдивее. Я был в долгу перед ним.

— Это просто казалось правильным. Я даже не думал об этом, мне не нужно было об этом думать. С тех пор, как я увидел тебя в ванной старост, мне захотелось этого. Хотя понял это только десять минут назад. Но я просто... мне просто нужно было узнать, каково это — поцеловать тебя.

Я знал, что он был рад это слышать. Его плечи слегка опустились, как будто он снова расслабился.

— Тебе понравилось? — на его губах мелькнула легкая улыбка, но затем она быстро сменилась его обычным бесстрастным, отрешённым взглядом.

— Да, — я почти прошептал и ответил прежде, чем успел хорошо обдумать ответ. Конечно, мне понравилось. Кому бы не понравилось целоваться с таким прекрасным созданием?

— Мне тоже. Ты не знаешь, как долго я хотел этого, ну, хотя, ты, наверное, знаешь. Но чтобы ты меня поцеловал, а не наоборот... — он замолк, словно не был уверен, что слов хватит на всё, что он хотел сказать. Странно было знать, что есть кто-то, кто испытывает к тебе такие чувства, кому ты не безразличен и он хочет быть с тобою рядом. Никто раньше не относился ко мне так. И то, что этим человеком оказался Драко Малфой, заставляло меня ущипнуть себя, чтобы убедиться, что всё по-настоящему.

— Тебе следует сходить к Уизли и Грейнджер, прежде чем вся школа переполошится и ворвется сюда. — Кажется, ему было больно просить меня уйти, и от его слов у меня замерло сердце. Это показывало, насколько ему не всё равно. Вместо того, чтобы оставить меня здесь с собой, он отправлял меня к друзьям, чтобы убедиться, что всё в порядке. Я улыбнулся ему, понимая, что он прав.

— Я понятия не имею, что я им скажу.

— Просто скажи им правду. Если они заботятся о тебе, они поймут. Я не раз убеждался в том, что этим двоим не наплевать. — Он не улыбнулся, его лицо осталось бесстрастным. — Не мог бы ты дать мне перо и пергамент?

Я достал из прикроватной тумбочки перо и пергамент и, не дрогнув, протянул их ему. Я стоял рядом и смотрел, как он торопливо что-то пишет. Я пытался найти слова для разговора с друзьями. Но что я могу им сказать? Всё так сложно. Как я могу объяснить взгляд Малфоя две недели назад в кабинете Зелий? Как я могу объяснить то, что я следил за ним последнее время, и при этом не показаться сумасшедшим? Затем меня осенило, как я могу объяснить им это. Точно так же как я научился понимать его.

— Могу ли я попросить об одолжении? — спросил, с надеждой наблюдая, как он складывает пергамент. Он с любопытством на меня посмотрел.

— Думаю, да.

— Ты не будешь возражать, если Рон и Гермиона прочитают твое письмо?

Он взглянул на меня, широко раскрыв глаза, как будто эта идея его ужаснула. Конечно, я его нисколько не виню.

Он не отводил взгляд, он продолжал смотреть на меня, хотя мне казалось, что он смотрел прямо сквозь меня. Я знал, что многого от него прошу, но это был единственный способ заставить их выслушать и понять.

— Всё в порядке, это не обязательно. Я просто подумал, что если они прочитают это, то смогут услышать то, что я хочу им сказать. Но я пойму, если ты против.

— Чего ты хочешь от меня, Гарри? — Его резкий вопрос напугал меня, но не настолько, как моё прозвучавшее имя.

— Что ... что ты имеешь ввиду? — я запнулся, всё ещё чувствуя себя ошеломнённым от его вопроса.

— Чего ты хочешь от этих отношений? Хочешь ли ты уйти из этой комнаты и забыть обо всем, что произошло, или ты хочешь чего-то большего?

Я замер в ужасе от того, что он мог подумать, будто я могу просто от этого уйти. Что я смогу забыть о том, что произошло между нами.

— Конечно, мне хочется чего-то большего. Сомневаюсь, что смогу когда-либо забыть то, через что мы прошли.

Он торжественно кивнул.

— Это всё, что мне нужно было знать. Хочешь ли ты дружбы или чего-то большего — сейчас не имеет значения. Ты не должен это решать прямо сейчас. Хотя я готов принять все, что мне предложат. — Серьезность его голоса странно успокаивала. — Конечно, они могут прочесть его. Но сначала дай им вот это, прежде чем ты им что-то скажешь, пусть они это прочтут. — Он вложил пергамент мне в руку, мягко её сжал, а затем отстранился.

— Я приду к тебе позже, — заверил его, прежде чем повернуться и уйти.

──────── • ✤ • ────────

POV: Гарри Поттер

Я зашел в гостиную Гриффиндора и сразу насторожился. Замер на месте и оглядел своих однокурсников. Мой взгляд пропустил пустые лица, но я не волновался о том, кто из них что думает и что скажет, за исключением двух человек в центре комнаты.

— Рон. Гермиона. Мне нужно с вами поговорить.

Я прошёл сквозь море бордового и золотого, поднялся по лестнице в свою комнату и знал, что Рон и Гермиона следуют за мной.

Я обернулся уже рядом со своей кроватью. Мои друзья стояли в дверном проёме, а моё сердце от волнения было готово пробить грудную клетку. Волевым усилием я подавил свои эмоции и пригласил ребят войти.

Я смотрел на них двоих и понимал, что многое зависит от того, что я скажу и как я это скажу.

— Малфой хотел, чтобы вы оба прочитали это. — Я достал из кармана пергамент и протянул им.

Мои друзья выглядели немного испуганными, и я их понимал. Их давний враг, наш давний недруг, написал им записку, в которой, как я полагал, не было ничего оскорбительного или обидного.

Гермиона нахмурила брови, её глаза скользили по пергаменту. Трудно было оценить её реакцию, она выглядела невероятно бесстрастной. Рона, напротив, читать было несколько легче. Он выглядел взволнованным, его щёки покраснели, лицо напряглось в замешательстве и недоверии, и мне стало очень интересно, что же Малфой написал им.

Гермиона первой подняла на меня задумчивый взгляд, и я почти увидел, как в её мозгу закрутились шестерёнки. Это могло быть хорошим знаком, но я не хотел обнадёживаться. Наконец, Рон оторвался от записки и посмотрел прямо на меня. Его глаза были широко раскрыты, брови высоко подняты. Я слегка улыбнулся им, а затем повернулся, чтобы открыть свой сундук. Порылся в книгах, и достал истёртый пергамент. Вернулся к кровати и сел напротив них.

— Могу я посмотреть, что он написал? — тихо спросил я и протянул руку.

— Ты не знаешь, что он написал? — с любопытством спросила Гермиона. Я отрицательно покачал головой.

— Он свернул его после того, как закончил писать, и я предположил, что он хотел, чтобы сначала вы двое это прочитали. — Гермиона кивнула и протянула мне записку.

«Вам, вероятно, не интересно ничего из того, что я скажу, вы никогда об этом не задумывались, но мне важно, чтобы вы прочитали это, прежде чем выбросите. На самом деле, Гарри, наверное, это нужно больше, чем мне. И поэтому я пишу это для него. Как его лучшие друзья, вы должны знать и понимать некоторые вещи.

Вам, наверное, интересно, что сегодня произошло и почему это случилось. Не мне вам это объяснять, но я скажу следующее. Гарри ни в чём не виноват. Если вы ищете кого-то, кого можно обвинить, не стесняйтесь, обвиняйте меня, проклинайте меня, делайте что угодно, но не думайте о Гарри плохо. Он этого не заслуживает.

У вас обоих есть то, чего я всегда хотел: безусловная дружба и любовь Гарри. И, как бы мне ни хотелось это признавать, я немного вам завидую. Но ничто из того, что произошло, не было попыткой с моей стороны отнять Гарри у вас. Я бы никогда не смог этого сделать. Я вижу счастье, которое он излучает, когда он рядом с вами, и я никогда этого не разрушу. На самом деле, я готов отдать всё, что у нас уже есть с Гарри, лишь бы вы остались друзьями. Я знаю, что он может жить без меня, но он не может жить без вас. Я не смогу смотреть, как он страдает.

Я хочу для него только самого лучшего, поэтому в зависимости от того, что он вам скажет, вы можете либо принять то, что мы с Гарри можем быть друзьями, либо лишить его возможности дружить со мной, заставляя его выбирать. И я знаю, кого он выберет. Он уже делал это однажды. Я готов принять любой его выбор, потому что, как бы вам ни было трудно в это поверить, он дорог мне больше, чем сама жизнь.

Не торопитесь с решением.

Драко Малфой»

Я ничего не успел понять перед тем, как давать какие-то объяснения. Его письма всегда трогали меня до глубины души, он был настолько искренен, что задевал самые глубокие струны моего сердца... «Он дорог мне больше, чем сама жизнь».

Я посмотрел на своих друзей. Гермиона открыла рот, чтобы высказаться, но я начал первым.

— Я не хочу, чтобы вы сейчас начали это обсуждать. Вы мои лучшие друзья и заслуживаете объяснений. Но я хочу, чтобы вы спокойно меня выслушали, перед тем, как возмущаться или отправить меня на обследование в Мунго. Мне нужно, чтобы вы оба поняли, что происходило последние несколько недель.

Я сделал глубокий вдох и открыл в руках письмо. Письмо, которое изменило мою жизнь.

— Я не знал, как вам всё это рассказать. Не знал, как это объяснить, но вспомнил о том, что помогло мне понять Малфоя. Малфоя, которого никто не знает и никто не пытается узнать. Около двух недель назад сова передала мне это письмо. В нём — его тайны сердца и он доверил их мне. Сначала я думал, что это чья-то шутка, и я мог бы использовать эту шутку против него. Но, читая письмо снова и снова, я понял, что оно подлинное. И мне всё в нем стало намного понятнее. Малфой из привычного недруга вдруг стал живой личностью. Наконец-то стал настоящим. Сегодня я спросил его, могу ли я показать вам письмо, чтобы вам было проще понять то, что понял я. Ему показалось это ужасной идеей, я знаю. Но он подумал и спросил меня, хочу ли я сейчас уйти и сделать вид, что ничего не произошло или хочу с ним чего-то большего. И я сказал ему, что не уйду. Тогда он без колебаний разрешил дать вам письмо. Судя по записке, он не хочет, чтобы я терял вас как друзей, так же, как я не хочу терять вас всех.

Я всё ещё сильно нервничал и понимал, что мне больше нечего добавить к сказанному, поэтому передал им письмо и стал ждать.

Рон нахмурил брови почти сразу, как начал читать. Гермиона же, насколько я могу судить, сохраняла нейтральное выражение лица до момента, пока она не подняла на меня взгляд. В её карих глазах я увидел слёзы. Она смотрела на меня долго и пронзительно. Рон продолжал читать молча. А я чувствовал, как всё еще дрожат мои руки. Несомненно, сейчас наступил переломный момент.

Когда Рон, наконец, поднял на меня глаза, Гермиона решилась заговорить, но всё, что вышло у неё сказать, это тихое «Гарри». Она спрыгнула с кровати и бросилась меня обнимать.

— Мы понятия не имели, — прошептала, обхватив меня руками за шею. Я обнял её в ответ и подумал, что это хороший знак. Случайно бросил взгляд на Рона, который всё ещё неподвижно сидел на кровати. — Мы даже не догадывались. Никто никогда не знал. Такая бедная, измученная душа.

Я чувствовал, как слёзы текут по её щекам и скользят на мою кожу. Она медленно отстранилась от меня, глядя одним из самых тёплых взглядов, которые я когда-либо видел, и подняла руку, смахивая влагу с щёк.

— Я доверяю твоему решению, Гарри. Я доверяла тебе всегда, в какой бы ситуации мы ни оказывались. Даже тогда, когда на кону была наша жизнь, ты всегда делал правильный выбор ... поэтому я доверяю всему, что ты решишь выбрать сейчас. — Она улыбнулась мне. Её глаза были всё ещё мокрые. Я ещё никогда не чувствовал её такой близкой. Я поднёс руку к её лицу и смахнул остатки слёз.

— Спасибо, Гермиона. Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить.

— Мне нужно идти. — Грубый голос Рона отвлек меня от Гермионы. Он встал, прошёл через комнату и исчез за дверью. Я свалился на кровать и моя голова беспомощно упала на руки.

— Он придет, Гарри. Просто это займёт время. Это всё немного шокирует. Я не могу представить, как ты всё это время справлялся, держа всё в себе, это было очень трудно. Дай ему время подумать. Поговорите с ним позже. Ну, знаешь, поболтаете по-дружески или как там у вас принято. Он не хочет терять твою дружбу, он дорожит ею больше всего в своей жизни, и я сомневаюсь, что он позволит ей разрушиться.

Я последовал совету Гермионы и позволил Рону покипеть несколько часов, прежде чем достал свою старую добрую карту и обнаружил его в ванной старост.

Интересно, он направился туда сразу же из Гриффиндорской башни? Меня бы это не удивило, потому что он явно пытался скрыть своё смятение или гнев. Я так и не понял, что это было, и поэтому нервничал. Я не знал, что он чувствует и как к нему теперь подойти. С Гермионой всегда всё было проще: просто дайте ей факты, и она сама разберётся во всем остальном. Но Рон другой, и из-за этого у меня дрожали руки, когда я открывал дверь в ванную старост.

Он лежал в воде по грудь. Медленно повернул голову в мою сторону и я увидел, что он не удивлён моему появлению. Я почувствовал, как у меня подпрыгнуло сердце, и точно понимал, что не хочу, чтобы этот человек исчез из моей жизни.

Я закатал штаны и сел на край ванны, свешивая в неё ноги. Горячая вода быстро меня расслабила. Может быть нужно было бы сначала сходить в душ, чтобы успокоить нервы?

Мы сидели в относительной тишине, единственные звуки — шлёпанье моих ног по воде и взмах хвоста русалки. Тишина не напрягала, но я понимал, что если не осмелюсь сказать что-то сейчас, то не скажу это никогда.

— Ты так и не сказал мне, что думаешь о письме... обо всём. — Мой голос сорвался, но мне были всё равно. Это мой лучший друг и неважно, насколько испуганным я ему покажусь.

— Я не знаю, что я думаю, — коротко отозвался он. Понятно, что ему нужны были объяснения.

— Ты — мой лучший друг, мой первый друг. — Мой голос слегка дрожал, его глаза нашли мои и взгляд смягчился, когда он увидел мое умоляющее лицо. — Я готов умереть за тебя, Рон. Клянусь.

— Я знаю, приятель, я бы сделал то же самое для тебя. — Он сказал это без колебаний, как будто никогда в жизни ни в чем не был так уверен. И я знал, что это правда. Он был готов за меня умереть.

— Ну, если ты готов рискнуть, то тогда, может, просто доверишься мне в этом?

Рона было гораздо легче читать, чем Малфоя и Гермиону, и я видел, как на его лице замелькали противоречивые эмоции, как он нахмурился.

— А как насчет всего, что он делал с нами? Ты собираешься просто забыть об этом? Забыть? — решительно спросил Рон. Его голос заглушил плеск воды, и вместе с ним поднялся его гнев.

— Нет, Рон, не собираюсь. Он делал со мной, с тобой, с Гермионой ужасные вещи, даже с Хагридом. Я не жду, что всё забудется. Я ничего из этого не забуду. То, что он сделал с нами в прошлом, никоим образом не может быть оправдано, я вряд ли это прощу, и думаю, он это знает. Но мне просто нужно, чтобы ты, как мой лучший друг, это принял. — Я закончил говорить в отчаянии, потому что именно это я и чувствовал, и я очень хотел, чтобы мой лучший друг всё понял и принял одновременно.

После моих слов Рон смотрел на меня целую вечность, и на этот раз я не знал, как он отреагирует и что он собирается сказать. Когда он, наконец, начал говорить, то его голос зазвучал спокойно и собрано.

— Ты не сказал мне, что ты гей, —сказал он почти обиженно. Я начал улыбаться, потому что вспомнил, что в этой самой комнате мне говорил Малфой.

— Я в этом не уверен, — просто повторил его слова, а Рон посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума. — Я никогда раньше об этом не думал, пока не прочитал его письмо. Это мне и в голову не приходило. Но единственный парень, который меня хотя бы отдаленно привлекал — это Малфой.

Казалось, что Рона сейчас вырвет.

— Наверное, это тебя шокировало, — произнёс он и я засмеялся. Но не потому, что это смешно, а потому что с этими словами вернулся Рон. Рон, к которому я привык за прошедшие семь лет.

Он нахально улыбнулся, прежде чем его лицо приняло серьезное выражение.

— Наверное, именно это и напугало меня больше всего. То, что ты не сказал, что гей. Хотя самое напряжное не в том, что ты гей, мне всё равно, а в том, что ты выбрал Малфоя. После всего, что он нам сделал! Просто в голове не укладывается. Не укладывалось, пока я не прочитал письмо... — он замолк и провёл рукой по мокрым волосам.

— Послушай, я не жду, что ты с ним поладишь, и я знаю, что даже вежливым быть с ним — это слишком много... — я усмехнулся про себя, вспоминая все случаи, когда Рон чуть не задушил Малфоя. — Но всё, что я прошу — это попытаться.

Рон медленно кивнул, видя мольбу на моём лице, и я не думал, что он сможет отказать мне в этом, не сейчас.

— Думаю, я был в шоке после того, как прочитал это письмо. — Он был предельно серьёзен. — Всего, о чём он писал, никто никогда не знал. Мы не знали, не имели ни малейшего представления. Но узнали сейчас. Чего я не понимаю, так это зачем жить жизнью, которую не хочешь, которую ненавидишь и притворяться при этом полным козлом, хотя на сам деле ты не такой. Только время тратить и энергию.

Я понимающе кивнул, именно такие мысли возникли у меня самого сразу после прочтения письма.

— Думаю, что только Малфой сможет ответить на твои вопросы, и я уверен, что со временем ты сможешь задать их.

Я улыбнулся своему другу, и он улыбнулся в ответ этой типичной ухмылкой Уизли. И в этот момент я понял, что я, мы, сможем пройти через всё это.

• ✤ •

Перед ужином, не желая встречаться со всей школой в одиночку, я пробрался обратно в лазарет. И нашёл Малфоя точно таким, каким оставил: он лежал на спине, уставившись в пустоту и на его лице было выражение полного удовлетворения. Это выглядело трогательно.

Я прошёл мимо кроватей вдоль стены и остановилась около его койки. Он медленно приподнялся, устремив на меня серые глаза.

— Что случилось? — в его голосе проскользнули нотки волнения.

Я не смог сдержать улыбку, которая расползлась по моим губам, и он заметно расслабился.

— Всё прошло хорошо. Гермиона даже расплакалась, когда прочла твоё письмо. — Его брови слегка приподнялись от удивления и я продолжил. — Она сразу всё поняла, а вот убедить Рона было труднее. И дольше. Но сейчас и с ним всё в порядке.

Малфой выглядел так, будто с его плеч свалилась вся тяжесть мира.

Я получил удовольствие от того, что наблюдал за ним. Для меня это в новинку — видеть его таким, и я не думал, что мне надоест любоваться им, наслаждаться его красотой. Я до сих пор не мог поверить во всё, что произошло за эти недели. И я не хочу зацикливаться на множестве «почему», а просто принимаю всё, как есть.

Он неловко заёрзал, на его лице появился вопросительный взгляд.

— Что? — тихо спросил он, повернувшись на бок и посмотрев прямо на меня. Его простыня немного сползла и обнажила белую грудь. — На что ты смотришь?

— На тебя, — ответил я и сел на его кровать.

──────── • ✤ • ────────

POV: Драко Малфой

На меня. Он смотрел на меня, и я понимал, что ему нравилось наблюдать за мной. Ему нравилось то, что он со мной здесь, и это не умещалось в моём сознании.

Мне понадобилось несколько часов, чтобы принять тот факт, что он меня поцеловал. Он поцеловал меня. Он поцеловал меня. Он меня поцеловал. Кажется, я ещё не совсем в это поверил и не знаю, когда смогу.

Он удобно лёг рядом со мной, расслабился на кровати, и снова посмотрел на меня. На его губах постоянно играла лёгкая улыбка, это было очень привлекательно. Я впервые протянул руку и коснулся его. Я коснулся его руки, скользнул в ладонь и почувствовал, как мягкая кожа мгновенно соприкоснулась с моей. Он взглянул на наши сомкнутые руки, и стал долго их рассматривать. Я мягко сжал его ладонь в своей, чтобы дать понять, что это реально, и он, словно воодушевленный моим действием, повернулся на бок. Его руки крепко меня обвили, а нос уткнулся в мою шею.

Мы лежали в объятиях друг друга долгое время, часы тянулись, тени удлинились и поглотили лазарет, погружая комнату во тьму. Гарри притянул меня ближе, а его губы нашли мои...

Как же он был красив в этих солнечных лучах. Они проникали из окна, залили его золотым светом, лаская кожу и спутанные иссиня-чёрные волосы. Волосы соблазнительно спали на лоб, а его грудь вздымалась и опускалась очень мягко, в каком-то своём неспешном, завораживающем ритме.

Я видел всё это, потому что проснулся в его объятиях, купаясь в солнечном свете. Наверное, я был в трансе. Кажется, я пребывал в нём со вчерашнего дня.

Его ресницы вздрогнули, глаза сощурились от света, и он мягко улыбнулся, поняв, где проснулся. Это заставило моё сердце затрепетать так, как никогда раньше. Его руки притянули меня ближе, мягкое сонное «доброе утро» раздалось около уха и оставило после себя толпу мурашек. Его губы скользнули по моей шее и я понял, что никогда не устану от этого. Это чувство не сможет мне надоесть. Оно поглотило меня полностью, такое незнакомое, хотя и совсем не пугающее. Оно заставило меня чувствовать себя сильным, полноценным, наполненным... любовью.

Утром в Большом зале стоял рокот голосов. Разговоры о делах прошлой ночи, о делах предыдущего дня, которые не были исчерпаны накануне, и разговоры о том, что принесет день сегодняшний. Сейчас в Большом зале царил необычный шум. Я переступил его порог в тревоге и возбуждении. Десятки глаз, направленных на меня, лишь усилили эти чувства. Обернулись абсолютно все. Ещё бы. Ведь я переступил этот порог вместе с Гарри Поттером.

Мы вместе спокойно окинули студентов взглядом и пошли к столам наших факультетов. Реакция слизеринцев была предсказуема: потрясены, возмущены, оскорблены, а некоторые даже расстроены. Я усмехнулся. Честно говоря, мне всё равно, что они там думают.

Положил себе еду в тарелку, гадая, кто же первым сломается и начнёт меня оскорблять или проклинать, выкрикивая: «Почему-у-у?».

Я сам нарушил молчание под испепеляющим взглядом Панси, и мой уверенный холодный голос обрушился на неё как поток воды.

— Панси, если ты продолжишь так смотреть, я очень сомневаюсь, что с таким лицом сможешь кого-то себе найти до окончания Хогвартса.

После этого заявления Панси уставилась на меня грозным взглядом. В конце стола раздалось несколько сдавленных смешков.

— Это ты, Драко, никого себе не найдёшь. Особенно после того, что сделал вчера.

— Ты и правда думаешь, что мне будет кто-то нужен, когда за соседнем столом сидит сексуальный зеленоглазый гриффиндорец? — По рядам слизеринцев прокатились изумлённые вздохи. Какие же идиоты. Не смог удержать смешок. — Да, Гарри Поттер — мой парень. Прими это и смирись. Или не принимай и терпи. Это твой выбор, и, честно говоря, мне всё равно, что ты решишь.

Моя довольно резкая речь была подхвачена шумом порывистого ветра и сотен сов, влетевших в Большой зал. Птицы пронеслись над столами и побросали на них доставленные письма. Большой чёрный филин покружил надо мной, а затем грациозно приземлился и уселся рядом с моей тарелкой. К его лапке было привязано письмо с гербом Малфоев. Я ждал его, но не так скоро.

«Дорогой Драко,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Я слышала о твоем вчерашнем происшествии с бладжерами на поле для квиддича, но ты — Малфой, и я знаю, что с тобой всё будет в порядке. Я также слышала о твоем публичном проявлении привязанности и не думаю, что мне нужно напоминать тебе, что такие вещи не подобают Малфоям и наверняка никогда больше тобой не повторятся. Мы не можем проявлять слабость, Драко.

С письмом отправляю тебе сладости, которые ты обожаешь.

Твоя любящая мать.»

Перечитав письмо несколько раз, я так и не смог поверить своим глазам. Никаких упоминаний о том, с кем было разделено это «публичное проявление привязанности». Как будто её не волнует, что это был Гарри Поттер, Мальчик-Который-Отправил-Её-Мужа-В-Азкабан. Впрочем, неудивительно, что сильнее всего её обеспокоило именно проявление привязанности. Публичное проявление... очень публичное.

Я медленно улыбнулся и заметил, что сейчас многие студенты обратили на меня внимание. Конечно же, некоторые из них явно ждали яростного голоса моей матери, который разнесется по залу завыванием, но единственные глаза, которые заметил я, были ярко-зелёного цвета и полны эмоций, которые я ещё не привык видеть.

Не сводя с него глаз, я встал из-за стола и молча подошёл к нему, опуская перед Гарри письмо.

— Доброе утро, Рон, Гермиона, — вежливо сказал я.

Уизли определенно был удивлён, но кивнул в знак приветствия. Реакция Грейнджер была гораздо более многообещающая.

— Доброе утро, Драко. Надеюсь, ты хорошо спал. — И дерзкая ухмылка, которую я никогда раньше не видел, на мгновение скользнула по её губам. Она быстро перевела взгляд на Гарри, пристально посмотрела на него.

Гарри развернулся в мою сторону, в его была глазах растерянность.

— Значит, она не против? — нерешительно спросил он.

— Думаю, да. — Я слегка пожал плечами. — Это так типично для неё быть больше озабоченной «публичным проявлением привязанности», чем чем-то ещё. Она очень старомодна, как ты мог заметить. — Гарри кивнул, несколько раз моргая, словно пытаясь переварить информацию. Я бросил взгляд на двух его друзей, которые всё еще настороженно за нами наблюдали. — Тогда увидимся на Зельях?

— Нет, — ответил он. Встал и подошёл ко мне так близко, что я почувствовал его тепло. Я был немного в замешательстве, поскольку не помнил, чтобы он говорил, что пропустит Зелья. Я окинул взглядом сотни глаз, которые смотрели на нас в полной тишине. Но потом вернулся к тем, которые удерживают моё внимание уже семь лет.

— Все смотрят на нас, — произнёс я смущённо, обожая то чувство, которое испытывал, глядя ему в глаза. Его лицо озарила улыбка.

— Тогда нам лучше показать им, что мы настроены серьёзно.

— Серьёзно насчёт чего...

Он наклонил голову, накрывая своими губами мои в собственническом поцелуе, словно говоря всему миру, кому именно я принадлежу. У меня не было возражений: мои руки обвили его талию. Его тело мгновенно слилось с моим, превращаясь в единое целое.

И впервые в жизни я почувствовал, что приземлился. Я перестал падать.

Конец

──────── • ✤ • ────────