Глава 9
Первое, что я почувствовала, когда сознание ко мне вернулось, — жгучая боль в легких. Лицо болело и казалось чем-то инородным. Когда я попыталась пошевелить головой, то сразу же об этом пожалела — казалось, мозг постепенно крошился в черепной коробке.
Я лежала на чем-то мягком. Судороги сковали ноги. Я застонала, судорожно задергала ногами так быстро, как могла, и боль отступила. Легкие протыкали иголки при каждом вдохе. Я старалась не дышать так яростно.
От боли зажмурилась и приподнялась на локтях. Чьи-то руки легли на мои щиколотки, не позволяя двигаться. Кто-то разговаривал. Я прищурилась. Голова кружилась. Сквозь ослепительно-белое марево я смутно различила своих ног мужчину.
Честер!
Он стоял на улице. Явно паниковал. Сплюнул, а потом взобрался на заднее сидение машины, пробираясь через мои ноги, словно через стебли кукурузы в знойную ночь.
— Отвали, отстань, — попыталась крикнуть я, но на самом деле только прошептала.
Я согнула ноги в коленях, пытаясь перевернуться на живот и выползти с другой стороны салона. Не вышло — мерзавец сел мне на ноги и рванул со всей силы за волосы, накручивая их на кулак. Изо рта у меня вырвался сдавленный крик.
— Заткнись, просто заткнись! — прошипел он мне на ухо, пытаясь стянуть с меня джинсы, которые уже были расстегнуты. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь! Извини, что без стука! — мерзко хохотал он, стаскивая мои штаны до пят.
Его голос дрожал — то ли от напряжения, то ли от возбуждения.
Каждое его слово обжигало меня, как если бы я стояла спиной к раскаленной печи. Ветер дул в промежность из открытой двери.
— Не мучай себя, просто расслабься. Прошу тебя! — последние слова он почти выкрикнул.
Я с трудом открыла рот. Пыталась кричать, но его грубая ладонь так плотно вжалась в мои губы, что крик стал слышен только нам двоим. В ушах стоял невыносимый гул, когда я снова и снова вопила мысленно, умоляя небеса и господа спасти меня от этого психопата.
Я хотела к Дину. Домой. Только туда. Снова сидеть с ним на веранде, курить сигарету за сигаретой и обсуждать что-нибудь простое и незначительное.
Он грубо сдернул с меня и трусы, и я вздрогнула — ткань больно резануло по коже. Мои ляжки, казалось, горели. Я обливалась потом: капельки срывались с подбородка и разбивались с противным стуком, когда достигали черной кожаной обивки.
— Вот это да! Такую красотку, как ты, нельзя было упустить! Я ничуть не жалею, знаешь? — проговорил, задыхаясь, он, и его пальцы оказались у меня между ног.
Меня начало трясти так сильно, словно меня бросили в сырую темницу.
Я потеряла последнюю надежду на спасение, как вдруг услышала где-то рядом рев машины. Такой, словно кто-то отчаянно что-то искал, разъезжая по местности, по ухабам. И если не найдет в скором времени — пиши пропало. Я надеялась, что это Дин. Но как он сумеет отыскать меня здесь?
Ублюдок на секунду отвлекся, нервно оглядываясь по сторонам. Его хватка на моих волосах ослабла, и я мгновенно воспользовалась этим моментом — выпрямила одну ногу, а другой, согнутой в колене, со всей силы оттолкнулась от пола. Честер ударился головой о потолок — раздался глухой стук — и зарычал. Я в это время, как бешеная, начала пытаться вылезти из машины. Выползла наполовину и упала в прохладную грязную лужу. Шлепала по ней руками. Кричала что есть силы и пыталась выползти полностью, судорожно выискивая опору ступнями. Вокруг были колючие кусты, мусор да высокий овес. Больше ничего. Высокая трава окружала нас повсюду.
— Помогите! На помощь! — закричала я и почувствовала резкую боль в ноге, когда локтями впилась в землю.
Нога заныла сильнее. Тогда я обернулась через плечо, давясь паникой и густой слюной — на моей икре зияла глубокая рана от ножа, из которой хлестала кровь, словно сок из пробитой банки. Ублюдок попытался снова воткнуть мне нож в икру, но я оттолкнулась от сиденья и вывалилась из машины раньше. Он кинулся следом — упал на меня сверху и перехватил мои запястья. Воздух вырвался из моих легких — Честер был слишком тяжелым и сильным. Я не могла дышать.
Он перевернул меня на спину и начал душить. Его пальцы впивались мне в кожу. Из глаз брызнули слезы. А может, и кровь.
Я увидела за его спиной кого-то — синие джинсы, высокий рост. Человек бездействовал, просто стоял там и выжидал. Не спасал меня. В глазах мутнело. Казалось, вот-вот выскочат из орбит. Я не могла четко рассмотреть лицо человека. А может, это были галлюцинации, и там никого не было?
Пока я раздумывала над всем этим, ублюдок одним резким движением полоснул меня ножом по лицу. Я начала мотать головой из стороны в сторону. Хотела схватиться за лицо, но не могла — мои руки не принадлежали мне.
Честер уже занес руку для следующего удара, как кто-то сильно ударил его ногой по лицу, и тот слетел с меня, словно тряпичная кукла.
В глазах двоилось, все белело. Хотелось спать. Тело изнутри ломило, как при высокой температуре. Я начала уходить в небытие, но успела увидеть Дина. Это точно был он. Он бил ублюдка кулаком по лицу снова и снова, осыпая его ругательствами и тряся, как игрушку. Затем снова раздались звуки ударов. Только звуки — зрение мое пропало.
«Дин такой сильный», — мелькнуло у меня в голове, и зелень вокруг начала вращаться, превращаясь в одно цельное полотно.
***
В панике я глубоко вздохнула, и мне в ноздри ударил резкий запах спирта и лекарств. Голова раскалывалась, болело все тело. Тошнило так, что приходилось постоянно глотать кислую слюну. Я подняла руки и сильно потерла глаза. Они были такие сухие, словно я целый час держала их под струей горячего воздуха из фена.
Я привстала на локтях, и белая дверь справа от меня распахнулась. Я не знала, где нахожусь, а подумать об этом мешало головокружение. Дин широкой походкой подошел ко мне в сопровождении темнокожей женщины в медицинском халате. На груди у нее был бейджик, согласно которому ее звали Зои.
Я была в больнице.
Все вокруг было таким стерильным. Комната была лишена всяких красок. Но я находилась не в палате. В небольшом кабинете. Слева было окно с видом на улицу — на проезжую часть. Внизу сновали автомобили и раскачивались на ветру провода.
— Как ты, Райли? — спросил Дин, садясь рядом. Взял меня за руку. Его ладонь была потной и горячей. — Выпей таблетки. — Он сгреб две желтые таблетки с тумбочки себе в ладонь и протянул мне вместе со стаканом воды.
Я взяла и сделала, как он сказал.
Женщина что-то быстро написала в большой папке, подошла и спросила меня, помню ли я что-то. Я ответила, что да, но внутренне сомневалась, не сон ли это: картинок было так много, что грех было не подумать о дурном сновидении. Но перевязанная нога и то, что я сейчас была здесь, опровергало это.
Я коснулась пластыря на лице, и боль пронзила всю скулу. Но прежде чем я успела понять, что это, в игру снова вступил Дин и спросил:
— Зачем ты вышла из дома? Куда ты шла? — его голос был обвиняющим и полным переживания. Брови так сильно сошлись на переносице, что еще чуть-чуть — и слились бы. — Кто был тот...
Честер. Мужчина с фермы. Он хотел меня изнасиловать, а потом убить. Я хорошо помнила, как он свирепо полоснул меня ножом по лицу. Больно тогда не было — шок отнял у меня возможность чувствовать хоть что-то, кроме дикого страха.
Я снова провела пальцем по пластырю на щеке.
— Не трогайте, у вас там... швы. Рана свежая, — тихо предостерегла женщина.
— Швы? — Я растерянно посмотрела на Дина. Он отвел глаза и сжал челюсть, шумно выдохнув.
Через несколько минут меня пришли навестить полицейские. Начали расспрашивать о том, что я помнила. Я рассказала то же самое, что уже рассказала врачу, только более подробно. Они записали мои показания и ушли, заверив, что Честер — это, скорее всего, тот самый маньяк, о котором трубили в новостях. Я кивнула и в душе уже ликовала, что теперь смогу хоть немного выдохнуть — одна ноша с плеч свалилась. Медсестра также добавила, что следов изнасилования не было, внутри не было разрывов и кровотечений. «Вам повезло», — заключила она, и в этом не было сомнений. Полицейские поблагодарили меня и пожелали скорейшего выздоровления. Женщина-офицер сказала: «Как морального, так и физического, милая». Они собрали свои вещи, крепко пожали Дину руку за содействие и помощь в задержании убийцы и ушли по своим делам.
— Точно не хотите остаться здесь на день? Вдруг что. — Медсестра проводила нас вплоть до регистрационной, шаркая громоздкими тапочками по кафелю.
Я ответила темнокожей девушке с блестящими, словно авантюрин, синими тенями на веках, что справлюсь, и дома мне будет куда лучше.
Жарко уже не было. Температура опустилась на несколько градусов за то время, что я пролежала в больнице без сознания.
День клонился к закату. И через пару минут, когда мы с Дином уже сидели в его желтом пикапе и ехали домой, — не так уж близко находился его дом к больнице, — я увидела за холмами бархатный, невероятной красоты закат. Словно кровавое пятно на небе.
— Райли, — сдержанно, но недовольно произнес Дин, и я прикрыла глаза от блаженства, ведь опять слышала его голос. — Какого черта ты вышла из дома? Ты ведь знала, что где-то неподалеку маньяк убивает молодых девушек! Так скажи мне тогда, ради всего святого, — зачем?! — бросил на меня гневный взгляд, не забывая следить за дорогой.
Дин злился. Ох, очень злился. Прилагал все усилия, чтобы не кричать и разговаривать со мной вразумительно. Он не хотел усугублять мое и так ужасное состояние. Нога болела при каждом движении, но терпеть можно было. Разномастные царапины на руках должны были быстро зажить, одежду, всю в крови и грязи, я собиралась застирать, тело — вымыть. А вот...
Я снова поднесла пальцы к щеке, вспомнив о швах:
— Моя щека. Там что-то серьезное?
Дин на минуту отложил свой допрос, стал более терпеливым и сказал мне уже менее взвинченным тоном, что нет, ничего страшного. Но шрам, скорее всего, все же останется — порез был слишком широким и глубоким. Ублюдок вложил в этот удар всю ненависть. Он хорошо постарался, ничего не скажешь.
— Черт. — Мне хотелось плакать, но я так устала и хотела спать, что на это не оставалось сил. И я просто болезненно улыбнулась. — Я теперь буду уродкой. Как же прекрасно! Словно жертва сутенера, которая отказалась выплачивать процент со своей работы. — Плотно прижала ладонь ко лбу и зажмурилась, чтобы при тряске все мозги не разбились. — Где-нибудь в Венесуэле, — едко добавила я.
Я точно знала, что завтра буду весь день рыдать, что мой внешний вид, который я и так не любила, теперь стал еще уродливее. Но мой мозг пока отдыхал. Реальность затаилась, чтобы нанести удар в самый неподходящий момент.
— Не болтай глупостей! — рявкнул Дин, заворачивая за угол и чуть не сбив старого пса, переходившего дорогу. Тот залаял и побежал за нами, но быстро отстал.
— Прости, я не имела в виду тебя, — виновато проговорила я, поняв, как он истолковал мои слова. — Не подумай, что я назвала тебя уродом из-за твоего шрама. Нет.
Солнце окончательно село, все вокруг стало серым, как сигаретный пепел. Температура стала идеальной для того, чтобы провести время с Дином во дворике, но сегодня нам будет точно не до этого. Ни ему, ни мне.
— Да не об этом речь! Плевать на мой шрам! — вспыхнул он, нервно поправляя шляпу на голове и снова кладя ладони на кожаный руль. Когда он щурился, его глаза становились похожи на глаза ящерицы. — Ты подвергла себя опасности. Ты безрассудная, глупая девчонка. Ты могла умереть! Тебя могли изнасиловать, черт! — Он хлопнул ладонью по рулю, и теперь я по-настоящему начинала чувствовать его эмоции. Точнее, одну: ярость. Дин начал выходить из себя, метал молнии взглядом по лобовому стеклу. Так сильно стискивал руль, что ногти побелели. — И все это по твоей вине. Ты же знаешь, тебе стоило оставаться дома! Почему ты вышла?
Дин, казалось, даже не видел ничего вокруг себя, пока кричал на меня. Это настораживало, но я могла понять его. Нет, ни разу в мой разум не прокралась мысль, что Дин может ударить меня. Но его поведение действительно пугало.
— Послушай, — начала я, но не договорила.
Дин остановил машину. Резко дернул за ручник.
Его пальцы с липким чавканьем сжались на руле, и он резко потянулся ко мне. Сердце замерло.
Но как только он коснулся моей кожи, он стал таким нежным, что в голове всплыл образ коржа, который смазывали сладким кремом. Вот и его поглаживания были подобны этому.
Дин приподнял мою голову за подбородок для лучшего вида. Очертил большим пальцем линию скулы, прямо над свежим шрамом.
— Куда ты хотела пойти? Почему ты оказалась в машине у черт знает кого? — требовал стальным тоном он.
— Мне нужно было купить лекарства.
— Я же спрашивал тебя перед тем как уехать, нужно ли тебе что-то. Ты сказала нет.
— Я вспомнила уже потом.
Глаза Дина налились густой зеленью. Лицо напряглось, став похожим на маску льва, почуявшего запах раненой добычи.
— Просто пойми, — он выдохнул, отвел взгляд, и его рука упала между наших бедер. — Я беспокоюсь о тебе. Очень беспокоюсь. И, как видишь, — тон стал пронзительнее, — не просто так! Тебя же могли...
Дин не закончил. Покачал головой.
— Да, я поняла. Убить. Ты уже говорил.
Он вздохнул и надавил на педаль сцепления, а затем газа. И больше не заговорил со мной до самого приезда. Складка меж его бровей не разгладилась даже тогда, когда мы остановились у дома. И тогда, когда он поднял меня на руки и занес внутрь.
Когда я оказалась под крышей — в доме, где мне спокойно и безопасно, — мое самочувствие улучшилось само собой. Дышать стало легче, запах этого помещения и моего спасителя были для меня словно кислородная маска, так необходимая в тот момент.
Дин открыл дверь в комнату ногой.
— Я справлюсь сама, — пробормотала я, держась за плечо Дина, когда он опустил меня на пол. На правую ногу было больно переносить вес, и я, наверное, походила на подстреленного в ногу медведя.
— Ага, как справилась утром, — Дин саркастически фыркнул в полутьме и уложил меня на кровать.
Свет он не включил.
Я хотела поднять ноги на кровать, но Дин сделал это раньше. И накрыл меня пледом, который раздобыл где-то в нижнем ящике старого трельяжа. Отказывался слышать меня, когда я сказала, что мне будет жарко. Теперь он воспринимал мои слова как пустой лепет. И в этом была виновата я. Нужно было быть разумнее. Иногда я могла увидеть даже в больном старичке, ждущем очереди на кассе, смертельную опасность, а тут села в машину к незнакомцу. Идиотка. Я не пыталась оправдать свой глупый поступок, но мои расстройства так обострились, что в тот момент устроил бы любой вариант, только чтобы получить таблетки.
— Спи, — велел Дин, стоя над мной. — Поговорим, когда проснешься. Наберись сил. — И ушел, тихо закрыв за собой дверь. Половицы в коридоре заскрипели под его весом.
Я слышала, как он прочистил горло и что-то неразборчиво бормотал. Тяжелый стук его каблуков, когда он спускался по лестнице, действовал на меня как тиканье метронома, вводящего в транс.
Тук. Тук. Тук.
Тело расслабилось, словно до этого я была туго связана подарочной лентой, и кто-то неожиданно потянул за нее. Мысли исчезли из головы, веки сомкнулись, боль в ноге отступила.