Глава 4
Я взболтала красно-ржавую жидкость в стакане — лед застучал о стенки. Вдохнула резкий запах виски, и сделала первый, обжигающий глоток уже второй порции. Разум еще не успел затуманиться, но этого я и не добивалась. Хотелось оставаться трезвой. Особенно, после того, как всплыли новые подробности недавнего убийства.
Девушку звали Дакота Ромеро. Двадцать пять лет на момент убийства. У нее остались годовалый ребенок и муж.
Господи, это было так ужасно.
Малышу теперь предстояло расти без матери. У него жестоко и бессовестно отняли возможность на полную семью и материнскую ласку. Он не будет помнить ее рук и любви. Как она играла с ним по вечерам перед сном. Как дурачились в ванной, когда она его купала и отвлекала внимание от пенки, попадающей в глаза.
Ничего.
Одно чудовище украло счастье целой семьи.
— Значит, ты занимаешься фотографией? — спросила я, кивнув в сторону дома, где у телевизора лежал черный фотоаппарат в окружении всяких разных журналов и газет.
Мы сидели на веранде. За моей спиной открытое окно. Изнутри доносилась старая фолк-композиция с кассетного магнитофона. Сто лет не видела таких штуковин.
— Да, сказал он. — Больше всего в этом деле мне нравится останавливать момент.
Дин отхлебнул большой глоток из стакана. Он тоже пил виски, хотя, помню, говорил, что ничего, кроме пива не пьет.
— Щелк — и тот или иной момент с тобой навсегда! Уникальное мгновение, которое больше не повторится. — Он медленно поставил ноги с плетеного столика на дощатый пол. — Когда держишь в руках камеру, чувствуешь себя хозяином положения. Понимаешь, о чем я?
— Да, думаю, понимаю, — кивнула я, однобоко улыбнувшись. Откинулась на спинку кресла. В воздухе пахло дымом от костра, скотом и мылом (это, скорее всего, от Дина), бензином и влажной после дождя землей. — Просто в моей собственной жизни таких ситуаций было не так много.
Я закинула ногу на ногу, смахнув с с коленей пепел.
«Ты обязательно погрязнешь в наркотиках и алкоголе. Мужчины будут иметь тебя как шлюху! Ты потеряешь честь и достоинство!» — слова отца снова пробрались в голову, точно как взломщик в ночной тишине. Бандиты крадут деньги и ценные вещи, а мысли об отце отнимали у меня счастливые мгновения. Как обычно.
— Расскажешь что-нибудь о себе? — вкрадчиво спросил Дин. — Мне интересно послушать.
Я прикрыла глаза — сигаретный дым раздражал слизистую.
— Даже не знаю. Я потеряла мать в возрасте пятнадцати лет, — сказала я, заправляя прядь волос за ухо. Заметила, что внимание Дина сосредоточилось на мне. — Она... Умерла по собственной воле.
До этого об этом знал только мой психолог. Ей одной я рассказала всю правду: какая мама была на самом деле, что любила, как меня растила. Он знал все подводные камни. Дину же я не решалась раскрыться. И вряд ли когда-нибудь решусь. А смысл? Скоро я уеду
— Депрессия? — осторожно спросил он.
Я сглотнула, впиваясь зубами в щеку и не разжимая челюстей.
— Нет, — проговорила я, глядя на мигающий вдалеке, за деревьями, фонарь. Он то прятался, то вспыхивал сквозь листву, будто играл со мной в прятки. — Не депрессия. Точнее... не только она. Она болела, — солгала я.
Я повернула голову — и наши взгляды столкнулись. Он смотрел так пронзительно — точно голодный ястреб или змей, чей покой был нарушен. А мой взгляд, должно быть, был грустным и потерянным. Именно такой — грустной и потерянной — я часто видела себя в зеркалах бара, когда напивалась и становилась жертвой воспоминаний. Выглядела почти всегда одинаково.
— Она бросила тебя, потому что не ценила, — без единой тени сомнения произнес Дин своим бархатным голосом, рассекая тишину. Он не улыбался. Глубокий шрам в уголке рта придавал его лицу зловещее сходство с ликом Джокера.
В животе сжалось. А что, если он и вправду тот самый маньяк? Тот, кто убил тех девушек в поле? Тот, кто уже лишил жизни троих...
— О чем ты? — переспросила я, и голос слегка дрогнул. — Кто — «она»?
Меня вдруг охватило острое желание оказаться в Калифорнии. Рядом с Маг и Феликсом — пусть их отношение и было показным, но это было хоть что-то. Мысль о возвращении домой я сразу же гнала в загривок. Даже компания незнакомого сельского мужчины казалась куда более приемлемой.
— Магдалена, — ответил он, не сводя с меня глаз. На веранду залетел воробей. Приземлился и сразу запрыгала по доскам, подбирая клювом остатки пищи.
— И Феликс. Твои, так называемые, друзья. Прости за прямоту, но у меня не покидает ощущение, что она так спешила не потому, что в вашем Лос-Анджелесе не подождали бы лишних полчаса. — Он усмехнулся и отвел взгляд, отпивая из стакана еще один знатный глоток. Его лицо при этом внезапно посуровело.
Даже если Дин и был прав, я не хотела слышать это еще и от него — с этим прекрасно справлялся и мой разум, который в последний час только и занимался тем, что воспроизводил в памяти все фразы Маг, в которых любой более-менее умный человек заметил бы зависть, ревность и пассивную агрессию. Маг недолюбливала меня, я давно это подозревала. Но предпочитала игнорировать.
— Знаешь, думаю, тебе и правда не стоило лезть туда, в чем ты ничего не смыслишь, — бросила я, нащупав позади себя пачку сигарет и нервно выудила еще одну. Сунула между губ, чиркнула зажигалкой и нахмурилась. — Да и вообще, зачем ты мне это рассказываешь?
— Во-первых, потому что не люблю, когда хорошими людьми пользуются, как половой тряпкой, — Дин со стуком поставил граненый стакан на столик и протянул ко мне руку, словно приглашал на танец.
Он улыбался, а я ничего не понимала. «И чего он так на меня смотрит?» — промелькнуло у меня в голове, пока я недоуменно хмурила брови. Дин покачал головой и кивнул на пачку сигарет, сдерживая ухмылку.
Я передала ему пачку, невольно коснувшись пальцами его ладони. Он кивнул с благодарностью.
— Ты куришь хорошие. Мне нравятся.
— Забирай. У меня в сумке еще блок, — сказал я, вернувшись к сути нашего разговора.
— А что во-вторых?
Я бесцельно крутила пепельницу на подлокотнике кресла. С чего он взял, что вообще может что-то мне объяснять? Думает, так хорошо знает меня? Чушь.
— А во-вторых, я знаю, о чем говорю, Райли, — на его губах появилось нечто, похожее на улыбку.
Когда он произносил мое имя, оно звучало совсем иначе и удивительно приятно, словно кто-то убаюкивал меня перед сном, обещая, что монстр не явится из шкафа.
— Мне уже приходилось встречаться с подобным, — он фыркнул, поджав губы, — и даже больше. Меня травили, не раз били, предавали. — Дин поднялся на ноги и облокотился о перила, опустив голову. Под каблуками его ковбойских сапог заскулили половицы. — На моих глазах убивали. На моих глазах сводили счёты с жизнью, — на этом слове он взглянул на меня, напряженно играя челюстью — вправо, влево. — И поверь, на сегодняшний день мне не так трудно распознать, когда какая-то девушка хочет заполучить роль, сбрасывая со счетов подругу посредством удобного случая.
Он замолчал. Я почувствовала, как что-то мягко коснулось моих пальцев. Посмотрела вниз — на моих пальцах лежал пепел. Пока он вещал мне о своих жизненных невзгодах, а так внимательно слушала, что сигарета успела дотлеть. Вплоть до самого фильтра.
— Да, — сказала я. — Но, вообще-то, я знаю это и так.
Я швырнула окурок в пепельницу и встала, на нетвердых ногах уходя в дом.
Мне нужно было срочно придумать план, как свалить отсюда. У меня все еще имелось время приехать в Калифорнию и заполучить эту роль. Я должна была сняться в этом чертовом фильме. Прослушивание начиналось только через два дня, а значит, я могла успеть, если буду действовать быстро.
Когда я оказалась в гостиной, сразу пошла на кухню, чтобы забрать свой телефон и пойти принять душ. Теперь, когда я получила свою одежда, мне не нужно было больше носить чужую рубашку. Хотя пахла она, нужно отдать должное, так вкусно и пьяняще, что хотелось оставить ее на память. Да и спать в ней было очень удобно.
Мой телефон лежал на столешнице
Едва я коснулась его, экран вспыхнул.
Внутри все сжалось в комок, по ногам пробежал холодок. Вот до чего я дожила — вздрагиваю от простого звонка. Спасибо, мои расстройства, теперь я — идиотка, шарахающаяся любого шороха..
Телефон задребезжал, кухня наполнилась песней Guns N Roses «Don't cry». На экране высветился незнакомый номер. Все мои органы чувств были против того, чтобы я отвечала на звонок.
Я схватила телефон и уставилась на него, как на гранату с выдернутой чекой, которую стоило выбросить как можно подальше.
Дин размашистой походкой подошел к дверному проему, отделявшему кухню от гостиной. Прислонился плечом к косяку. Руки засунул в карманы, а взгляд уставил на меня. Закусил нижнюю губу.
— Не ответишь? Может... это из Калифорнии звонят? Я мог бы тебя отвезти, все равно завтра я свободен. Если ты... еще успеваешь на пробы.
Дин почесал затылок. Я собрала волю в кулак и подняла трубку. Каждый раз, отвечая на незнакомый номер, я чувствовала себя так, будто меня окунули головой в ледяную воду.
— Алло? — выдавила я, прижав телефон слишком сильно к уху.
Сперва было тихо. Затем послышались непонятные шорохи и далекий, будто из глубокого колодца, плач. Сердце сжалось до размера горошины, и дышать стало трудно. Снова плач, а потом — чье-то громкое, прерывающееся дыхание. Мне тут же вспомнился фильм «Звонок», как бы абсурдно это ни звучало..
— Эй? — зазвучал немолодой женский голос. — Это Райли? Вы Райли? Я не ошиблась?
Снова плач. Теперь, кажется, мужской.
— Я мать Магдалены Дойл! — продолжал голос.
— Да, да, я... слушаю, — я смотрела на Дина — на единственного человека, в ком в данный момент могла найти поддержку. Он наблюдал и ждал, пока я хоть что-то ему расскажу. — Что-то случилось?
— Что? Вы... что, шутите? — мать Маг задыхалась в трубке. Потом резко выдала то, чего я никак не ожидала услышать: — Она умерла! И ее парень Феликс тоже! Разбились на машине по пути в Калифорнию! — почти кричала она. — Ты же была с ними! Вы ехали вместе! Разве нет?
Мне захотелось разжать пальцы, чтобы телефон выскользнул и разбился об пол. Чтобы не слышать больше этот хриплый, обвиняющий голос. Живот пронзила резкая боль, воздух застрял в груди. В ушах грохотало. Невыносимо громко.
На мгновение я перестала слышать ее.
— Что? Что-то случилось? — спросил Дин.
Я молчала..
— Ответь мне! Почему ты молчишь? — требовал голос в трубке, когда слух вернулся ко мне, а перед глазами больше не было белым-бело, как в раю. — Что случилось с моей дочерью? Райли!
— Я... я отменила поездку в последний момент, — прохрипела я. — Не смогла поехать. И они уехали без меня. Я... не знаю, что с ними могло произойти. У нас сломалась машина на дороге, и... — я взглянула на Дина. Тот выглядел как гранитная горгулья на постройках мрачных замков: не двигался, даже не моргал. Его взгляд был устремлен прямо на меня.
Мне нужно было сесть.
— И? И что? Говори же! — рыдала она.
— Феликс был плохим водителем, возможно, не справился с управлением. Он не знал местных дорог! — я почти закричала. Нервы сдали, руки тряслись. — Машина могла сломаться! Я не... не знаю, что еще сказать вам.
— Ты сейчас где? — допытывалась мать Маг. — Ты вернулась домой? Могу я поговорить с тобой лично?
— Нет, меня нет дома! Я... — голос осип, словно набит патокой. Я не выдерживала этого разговора. Мне требовался покой. Тишина. Нужны были мои таблетки... нужно принять их. Я хотела сбежать от реальности. — Я... ничего больше не знаю! Меня нет дома! И в ближайшее время не будет! Я... кладу трубку! Извините, я не могу ничем помочь вам.
Дрожащим пальцем я кое-как нажала на красный кружок внизу экрана. И задрожала, чувствуя, как корчиться моя физиономия от нахлынувших эмоций — со стороны, наверное, оно было похоже на сморщенную сливу, пролежавшую на солнцепеке, — и зарыдала, хватаясь за живот. Я начала задыхаться.
Дин подошел ко мне, но осторожно, как к раненому зверю.
Телефон снова зазвонил.
«Нет, только не это. Ни снова» — подумала я.
Я занесла телефон над головой и ударила со всей силы — так, что рука онемела — об пол. Телефон разлетелся на части, некоторые запрыгнули под холодильник. Под ногами зашуршали осколки, похожие на сахар, когда я раздавила то, что осталось от айфона.
Телефон был мертв.
— Эй, эй, эф! — Дин оказался около меня в секунду, обнял за плечи и вывел меня из кухни. А потом и из самого дома. — Райли!
Он обхватил моё лицо ладонями и заглянул в глаза, которые я отчаянно прятала. Я не хотела сейчас ничего видеть, кроме темноты. Глаза были закрыты, я зажмурилась так сильно, что в ушах поднялся звон, точно в голове бушевала агрессивная метель.
Ноги подкосились. Дин ловко меня подхватил, сажая на пол. Все его движения были отточены, словно ему каждый день приходилось приводить в чувство девушек с расшатанной психикой, у которых разбились друзья. Девушек, что бегут от самих себя. Только вот куда я бежала — оставалось загадкой. Главное — не быть в реальности. Не оставаться наедине с собой. Не остаться одной.