Глава 3
— Боже, ну наконец-то, — Феликс сбежал по деревянным ступенькам к своей машине, которую несколько минут назад привезли на прицепе. Стал осматривать ее на наличие повреждений. Все было цело.
Дин всучил мужчине с рыжими усами несколько купюр. Тот поправил синюю спецовку на лямках и сел в машину, похлопав по-доброму Дина по плечу. Машина тронулась с места, поднимая пыль и позвякивая крюком на прицепе.
Ночью снова стало тихо. Слышно было только пение цикад и лай собак вдалеке. Дома здесь располагались не так близко, как в городе: один дом на целую сотню метров. В трех минутах езды отсюда находилась большая ферма. Если приглядеться, то можно было увидеть ее и отсюда. Издали — всего лишь коричневое пятнышко, усеянное золотыми огоньками — окна первого этажа, в которых теплился свет; вблизи — целое хозяйство с домашним скотом, овощами и, скорее всего, многим другим.
Я была девушкой городской и мало что смыслила в сельской жизни. Только одно я знала о поселках и деревнях — меня к ним всегда тянуло. Я видела в подобных местах перевал, где можно отдохнуть и переждать «бурю»
Бурей являлась вся моя жизнь.
Я несколько чуть не закончила плохо. Но каждый раз выживала. Теперь два раза в неделю я посещала психолога, но вот завтрашний прием мне придется пропустить. Да и следующий после него. У меня было несколько поставленных диагнозов, одни из которых: тревожность, ПТСР и паранойя. Меня предупредили, что на лечение потребуется несколько лет. Но что такое несколько лет, когда, возможно, впереди ждут долгие годы в гармонии с собой, верно?
Многие считали меня красивой, часто отпускали вслед комплименты, но я не могла понять, что всех так очаровывало. Или отказывалась видеть. Я не любила себя и не знала, почему.
Когда я смотрела в зеркало — видела обычную черноволосую девушку с серыми глазами, бледной кожей и узким, как мне казалось, носом.
Я бы не назвала себя красоткой. Но так твердили другие.
— Постелю вам наверху, там две свободные комнаты, — Дин смущенно потер ладони друг о друга и оглядел всех нас. — Я лягу здесь, на диване. Мне не привыкать. После работы я часто заваливался спать прямо тут.
Он улыбнулся. Маг ответила ему тем же, но без особой теплоты. Феликс хмурился и злился — он заметил на бампере пару новых царапин и начал истерить, что отец его за это убьет, ведь сам он никогда не оплачивал ремонт машины. Феликс никогда в жизни не работал. Считал, что работа на него плохо влияет и не позволяет сосредоточиться на карьере актера. Белоручка Феликс. Не бойся, переживешь.
— А ты где-то работаешь? — спросила я Дина, пока еще тема работы витала в воздухе. Мне нужно было узнать о нем как можно больше.
— Чаще всего работаю на ферме и полях, всякая сельскохозяйственная работа, — он потер шею и упер руку в бок, — а также ремонтирую машины. — Дин задумчиво закусил внутреннюю сторону щеки, когда его глаза встретились с моими. Но вскоре отвел глаза, переведя взгляд на Феликса и Маг. — То здесь, то там, знаете. Где больше платят — туда и иду. Я не привередлив в плане работы.
Маг задумчиво кивнула, чуть приоткрыв рот. На ней, как и на Феликсе — клетчатая рубашка, великоватая им обоим. Как и обещал, Дин дал нам сменную одежду. Наши вещи он закинул в стирку, клятвенно пообещав, что к утру они будут сухими и благоухать, как утренний воздух в Антарктике.
— Ясно, — рыжие волосы Маг теперь были собраны в низкий хвост. — Тяжелый, наверное, труд. Я бы откинула копыта в первый же день! — она зевнула и поплелась к лестнице, споткнувшись о ногу Феликса. — Ладно, пойду спать. Чтобы завтра наконец-то убраться отсюда. Меня ждет большое кино!
Маг остановилась на вершине лестницы и потянулась к бревенчатому потолку, улыбаясь так же широко, как река Миссури.
Я ухмыльнулась и закатила глаза. Феликс пошел за ней, все еще недовольный. Что-то ворчал себе под нос, время от времени откидывая кудрявую челку со лба.
— А ты? — обратился ко мне Дин
Его голос стал за последние два часа мягче, словно он прополоскал горло молоком с медом. Он посмотрел на меня, и его взгляд, точно стрела, пронзил мне грудь. Хотя он всего-то посмотрел в мне глаза. Два зеленых шарика — яркие, как яблочные леденцы при ярком свете. И какими же глубокими они казались в тени — словно в них прячется целый лес перед сумерками.
— Да, мне тоже нужно отдохнуть, — я сделала шаг вперед и запахнула плотную рубашку, которую мне любезно выдал Дин на ночь. — Спокойной ночи.
Дин тоже сделал шаг вперед. В тот же момент, что и я. Занес руку со вздохом, и я в страхе отшатнулась, распахнув глаза. Сердце забилось товарным поездом, ноги подкосились.
— Эй, ты чего? — Дин резко остановился, опуская руку, так и не коснувшись своей головы, которую, видимо, хотел почесать. Я сжимала в кулаке ткань рубашки. Живот свело судорогой. — У тебя... все нормально? Ты ведь не думаешь, что я тот маньяк из телевизора? — Он расплылся в однобокой улыбке.
«На самом деле нет. Я так не думаю. Просто думаю, что ты — мужчина. Я слишком многого натерпелась от них за двадцать два года жизни».
— Нет. Конечно нет, — я смущенно улыбнулась и обошла его.
Направилась к лестнице. Положила ладонь на деревянный резной шар — балясина — и услышала под ногами тревожный скрип, ступив на первую ступеньку На середине пути я обернулась и поблагодарила Дина за то, что он так мило принял нас у себя. Но на самом деле обернулась я совсем по другой причине: чтобы точно знать, что он вдруг не возникнет за спиной и не набросится на меня.
На первом этаже громко зазвонил домашний телефон — компактный, бледно-бежевый, — который я заметила в прихожей, когда мы только оказались в доме. Такой же был у моей бабули.
Тот факт, что телефон работают и связь здесь имелась, меня успокаивал.
Дин пошел снимать трубку. Я не подслушивала. Сразу зашла в комнату, когда добралась до двери.
«У нашего спасителя такие красивые глаза. Настоящий мужчина. Такие манеры...» — подумала я, когда готовилась ко сну, довольная тем, что наконец выпрямлю свои усталые ноги.
***
Понадобилось время, чтобы понять, что запах кофе мне не снился.
Я открыла глаза и онемевшей рукой нащупала свой телефон на тумбочке. На экране блокировки стояла мрачная картинка Лондонского перрона на фоне густого тумана. Нужно поменять заставку — слишком уж нагоняла тоску. А тоски мне и так хватало.
7:30 утра.
Я перевернулась на спину и увидела перед собой странный потолок: он был испещрен газетами и вырезками из рок-журналов. Я смотрелась и с грехом пополам прочитала: «Это рок, детка!» и «Такой, какой должен быть настоящий рок-н-ролл!»
Большинство слов было трудно разобрать — страницы были небрежно наклеены друг на друга внакладку. Это выглядело даже стильно, если не учитывать, что среди всего прочего, там были и газетные вырезки: с лицами каких-то людей, чьими-то именами, статьями, заголовками.
И все же нет — потолок выглядел жутковато.
Я встала с постели и коснулась пальцами ног черно-рыжего коврика, шершавого, как кошачий язык. В комнате царил спартанский минимализм: белые скучные стены, две старые тумбочки по обе стороны от кровати. Неподалеку от них стояли декоративные вешалки из оленьих рогов, с которых свисали разнообразные браслетики и кулоны, напоминающие украшения индейцев. В целом, комната как комната.
Где-то под окнами послышалось рычание собаки.
Я натянула вчерашнюю рубашку и, преодолевая привычное отвращение, подошла к зеркалу. Причесалась пальцами, расправляя вечно путающиеся волосы. Пора бы отрезать пару сантиметров. Длину не жалко — отросшие волосы почти достигали лопаток.
Я открыла дверь и меня встретили голоса, доносящиеся с первого этажа. Феликс говорил громче всех. Кажется, сегодня он уже не так сильно бесновался из-за поцарапанной машины. Маг тоже была там: ее звонкий, заразительный смех разливался по дому. Скорее всего, Дин тоже был там. А где же ему еще быть? Он — хозяин этого дома, и вряд ли оставил бы трех только что окончивших колледж друзей одних в своих имениях.
Застегнув рубашку на две пуговицы, я спустилась по скрипучим лестницам. В это же время на кухне заиграла песня Bon Jovi «It's My Life». Я усмехнулась, вспомнив, что это та самая песня, под которую впервые поцеловались Маг и Феликс, и той же ночью переспали. День, когда их дружба канула в лету. Дружба — пока, привет — любовь!
Когда я переступила порог кухни, утопающей в золотистых солнечных лучах, — все взгляды устремились на меня.
Я провела руками по лицу и попыталась окончательно проснуться. Мне нужно было в душ.
— Доброе утро, — спокойно сказала я.
Дин прищурился, словно плохо видел, внимательно осматривая меня. Затем мягко улыбнулся, держа двумя пальцами наполовину съеденный тост с сыром и ветчиной.
Феликс подпевал песне с набитым ртом. Маг что-то читала в телефоне, забывшись и удерживая чашку кофе под уклоном — та грозилась в любой момент пролиться.
— О! Райли, садись! — оживленно пригласил меня к столу Феликс. — В кофейнике еще остался горячий кофе! — Указал мизинцем на кофейник на столе, уминая уже второй тост.
Вечно голодный Феликс.
Маг одарила меня незначительной улыбкой, возвращаясь к телефону.
— Да, правда, присоединяйся, — Дин поправил на запястье несколько почти одинаковых браслетов и указал на стул перед собой. — Утренний кофе — залог хорошего начала дня!
Я кивнула и почесала затылок.
— Можно мне в ванную? — я указала себе за спину. — Я пойду пока, достану из машины зубную щетку и вернусь.
— Да, конечно, — Дин встал из-за стола. — Для тебя что угодно.
Он прошел мимо меня, и в тот самый миг, когда оказался за моей спиной, на его лице мелькнула странная, натянутая улыбка.
Я насупилась и посмотрела ему вслед. В воздухе повис тонкий, почти невесомый запах — стиральный порошок, смешанный с горечью крепкого кофе. Ничего особенного, но он будоражил. Что-то в этом аромате манило, заставляло сделать шаг за Дином, вдохнуть снова.
***
Я открыла чемодан, нащупала из бокового кармашка зубную щетку и пасту. Захлопнула дверь машины.
Хорошо, что у нас теперь был транспорт. Если что, можно было всегда взять ноги в руки и сбежать. Здесь, где-то неподалеку, орудовал маньяк. Меня это, по правде говоря, до дрожи пугало, но я старалась думать лишь о том, что очень скоро мы уберемся отсюда. Через час, максимум — два.
Я уберусь из Невады. Из дома, из Колорадо, я уже уехала. Подальше от отца. От его криков, его нескончаемого пьянства. И от запаха смерти, который меня преследовал уже много лет в том доме. Я не могла так больше жить.
«Мамин крик. Выстрел револьвера. Кровь на стене и мамины стеклянные, безжизненные глаза. Она лежит на полу в черной юбке и небесно-голубом свитере с высоким горлышком. Папины плачет и его ревет, как зверь. Он бьет по полу ладонью, приказывая мне звонить в скорую и ничего не трогать».
Я вынырнула из этих воспоминаний, как из вязкого болота, и помчалась в дом. Через минуту я уже обливала лицо холодной водой и несколько раз чистила зубы. Руки дрожали, в желудке клубился страх. Слезы смешались с водой.
Еще разок плеснула в лицо холодной водой и вытерлась насухо полотенцем.
Воспоминания давили. Будто кто-то сел мне на грудь. Хватит уже, хватит!
Я вышла из ванной собранной и спокойной. Никакого намека на страх или тревогу в голосе. Мое лицо выражало покой. Лишь одно могло выдать меня — красные глаза и румянец на щеках, предательски возникающий каждый раз после моих вспышек. Но никому не должно было быть никакого дела до того, почему я плакала. Не их чертово дело.
Маму не вернуть. Я должна была двигаться дальше. Без отца. Без того, кто был настоящим убийцей моей матери... Все твердили, что это был суицид, но никто и не подумал, что суицид не совершается просто так.
«Что-что? У меня закончилась подписка на Нетфликс? Подгорели оладьи? Пойду-ка засажу себе в голову огромную пулю от револьвера.»
Нет, так не бывает! Или же бывает — когда человек не в себе. А моя мать сумасшедшей не была, это я могла сказать точно. Если можно было назвать ее огромное терпение и выдержку сумасшествием, тогда — да, она была просто безумна.
Она дала себя загубить. В этом есть и ее вина.
— Я, кстати, уже починил вашу машинку. На рассвете, — с довольной улыбкой сказал Дин, но в его глазах я почему-то не увидела радости. Улыбка была натянутой. — После того, как позавтракаете — можете ехать.
Я села. Теперь мы сидели не за барной стойкой, а за обычным обеденным столом, накрытый белой скатертью, на которой темнели в некоторых местах пятна от кофе. Именно поэтому мама всегда говорила, что не белая скатерть — худшее решение для повседневной жизни. Что это непрактично.
Я сделала глоток кофе — очень горький. Добавила сахара. Стало куда лучше.
— Если вы пройдете, какая у вас будет роль? — Дин посмотрел на нас исподлобья, сделав еще глоток дымящегося кофе. — Ну, в вашем этом фильме. В Калифорнии.
— Как раз сейчас это и выясняю! — отозвалась Маг. — Чертов сценарист никогда мне не отвечает! Я что, не заслуживаю простого ответа? Мудак, — Маг нахмурилась, волнистые рыжие волосы — стянуты в высокий хвост, глаза были подчеркнуты длинными стрелками, пирсинг в носу поблескивал.
— Мне бы досталась роль старого друга наркобарона, который потом его прикроет, — объяснил Феликс. Наконец без еды во рту, что было редкостью. Я всегда удивлялась, как он до сих пор оставался таким стройным. — Наркобарона играет уже другой актер. Шишка повыше! Понимаешь? — тараторил Феликс, перебирая пальцы. Послышался щелкающий звук суставов. — А девочки... одна из них получит роль морской какой-то там любовницы!
— Эй, — осадила его Магдалена, склонив голову на бок и вздернув четкую, идеальную бровь.
Феликс засмеялся.
— Не неси чушь. Какая еще морская любовница? Я или Райли, — с укоризной подала голос она и кивнула в мою сторону, — одна из нас получит роль выжившей после кораблекрушения девушки. И потом, вернувшись к обычной жизни, она находит свою любовь. И мужчина этот тоже когда-то выжил в той катастрофе. Вот, что это за роль, и-ди-от! — протянула она по слогам с выразительным взглядом. И закатила глаза под накрашенные графитовыми тенями веки.
После завтрака мы должны были попрощаться с нашим спасителем, поблагодарить его за помощь и двинуться в путь. Но нас настигла новая проблема. Точнее, все та же самая, но вновь возвратившаяся — что-то забарахлило в машине, из-за чего пришлось ждать еще два часа, пока Дин попытается починить неисправность. Время поджимало. С каждой потерянной минутой я представляла, как мне отказывают. Приходит сообщение, что вместо меня на роль взяли кого-то другого. Это было бы ужасно.
— Блин, ну что за дерьмо? — в сердцах, спросила Магдалена, постукивая красными ноготками по крыше машины. Ее рыжие волосы, казалось, горели огнем, когда солнце запускало в них свои пальцы.
Феликс стоял неподалеку и пил ванильную колу, которой нас всех угостил Дин, пока он занят делом.
Загружать вещи не требовалось — они уже лежали внутри новенького «Мерседеса» Е-класса Феликса. Крутая тачка. Я бы тоже хотела себе такую. В ней одно удовольствие кататься летом: опустил крышу, включил музыку и отдаешься ветру, пропитанному запахом свободы и вкусной еды.
Дин отвлекся от работы и взглянул на меня:
— Ты забыла в своей комнате зарядку, кажется. Это ведь твоя? Белая такая. На ней еще наклейка, — сказал Дин, что-то покручивая в капоте.
— О, точно. Спасибо, что напомнил, — сказала я, уходя в дом. Взбежала быстро по лестнице и вошла в комнату. Снова в глаза бросились газетные вырезки на потолке. Прямо целая мемориальная доска.
Выдернув из разетки белый блок, я свернула его кольцом и поспешила назад. Дернула ручку, но дверь не поддалась.
Попробовала еще раз. Затем еще.
Заперто. Хотя вот только что я вошла сюда без каких-либо проблем, подумала я. Я помнила, что никакого ключа в замке не было. Или был?
— Эй! Есть там кто? На меня дверь захлопнулась! — закричала я в зазор между дверью и стеной.
Никто мне не ответил. Я начала колотить ладонью по двери, чувствуя, как меня медленно начинали душить щупальца страха. Они окутывали сначала ноги, поднимаясь все выше и выше.
— Маг! Феликс! — звала я, но быстро поняла: меня никто не услышит. Они ждали меня на улице. В доме никого не было. Дин тоже, скорее всего, стоял с ними.
Все ждали меня.
Я машинально потянулась к карману за телефоном — и тут же осознала, что на мне не джинсы, а тоненькое белое платье. Ни карманов, ни шанса.
И зачем я его только надела? Черт!
Я снова громко позвала. Но никто так и не пришел на мой зов.
Подошла к окну, чтобы позвать на помощь оттуда, но окна не поддавались. Я потянула за ручку — окно издало лишь хрустящий звук, словно вот-вот отвалится вместе с куском стены. Я забарабанила по стеклу, но окно выходило на боковую сторону дома.
Почему никто меня не ищет?
Вконец потеряв веру, я ударила локтем по пластиковому стеклу, сразу же скорчившись от боли. Я выругалась, когда разряд тока мерзко и мучительно пронесся по венам.
— Дин! — крикнула я. Но снова осталась неуслышанной.
Тогда я решила просто сесть и подождать. Со своим нетерпением, Маг вмиг взлетит недовольная по лестницам и начнет плеваться ядом, что я так долго собираюсь. Скажет, что никто не собирается ждать одну меня. Она всегда так говорила. Даже перед тем, как отправиться в Калифорнию, она велела, чтобы я сейчас же посадила свою задницу в машину, если хочу ехать с ними. Иначе— будь здорова и пиши письма!
Я, по ее мнению, слишком долго закрывала дверь.
Признаться, я всегда знала, что Маг считала меня более одаренной актрисой, чем себя. По этой самой причине мне срочно нужно было выбраться отсюда. Я должна была получить эту роль. После этого фильма мне больше не пришлось бы жить с отцом и перебиваться съемными квартирами за 150 долларов в месяц, где иногда даже не было вайфая. Большую часть времени я жила вдали от отца, но каждый раз возвращалась назад. Дом не отпускал меня; взывал ко мне. Но я твердо решила: я должна вырваться и взлететь сквозь колючие тернии к свету.
Это был мой долг. Моя миссия.
Я вскочила на ноги и снова подбежала к двери, продолжив колотить в дверь. Но как только моя ладонь коснулась гладкой белой поверхности, дверная ручка задергалась. Но не открылась. В коридоре послышался звон множества ключей, а затем кто-то вставил в замок ключ. И дверь наконец открылась.
Как сумасшедшая или человек, два дня не ходивший в туалет, я схватилась за дверь и распахнула ее. Передо мной стоял Дин. Его малахитовые глаза изучали меня. Он удивленно нахмурился и открыл было рот, собираясь что-то сказать. Не дав ему этой возможности, я оттолкнула его со своего пути и сбежала вниз по лестницам, зачесав волосы назад пятерней пальцев.
Сердце билось так сильно, что я слышала его в ушах. Словно кто-то зло бил ногой по барабанам.
Добежав до двери, я распахнула ее. В глаза ударил солнечный свет, а в нос — запах горячей земли.
Машины Феликса там не оказалось. Место на подъездной дорожке, где еще час назад стоял серый «Мерседес» — пустовало. Одни камешки, да грунтовая дорога. На этом месте теперь сидел воробей, вертя головкой в разные стороны в растерянности. Как и я.
— Где... что, — Я провела потной ладонью по волосам. Я ничего не понимала. Все происходящее казалось абсурдным сном. Еще это слепящее солнце, бьющее в глаза каждый раз, когда взгляд падал на что-то металлическое.
— Где Магдалена и Феликс? Я пошла за зарядкой. И меня захлопнулась, видимо, дверь, и... — слова застревали в глотке. Во рту пересохло. Очень захотелось пить.
— Успокойся, подожди, — Дин вытащил руки из карманов джинс и подошел ко мне. Его большие ладони легли мне на плечи. Мягко, но настойчиво. — Мы звали тебя. — Он удерживал меня на месте. — Я думал ты переодеваешься и не стал заходить за тобой. Я озвучил свое предположение вслух и твоя подруга, как бы тебе сказать...
Он вздохнул, глядя куда-то над моей головой, но потом вновь нашел мои глаза и вздохнув, продолжил:
— В общем, она сказала, что если ты не выйдешь через пять минут, то им придется уехать без тебя. Я сказал, что это неправильно, а она мне — что не мне ее учить. Сказала, что ни за что не пропустит важное прослушивание из-за...
Дин решил не договаривать. Опустил глаза. Что такого ужасного сказала обо мне Маг, что Дин не хотел это повторять? Что я больная? Псих? Нестабильная? Утопающая в травмах?
Мне было плевать. Пока что я решила отпустить это. Меня мало волновало, что думает обо мне Маг.
— Что?.. Подожди, стой, — я заметила шрам, ничуть не уродующий его красивое лицо. А потом снова заострила внимание на его губах. Эти губы говорили то, что давило на меня, как тонна кирпичей. — Ты хочешь сказать, что...
— Я пошел в магазин за пивом, — он указал на коробку пива, стоящую на сложенных друг на друга колесах от какой-то большой машины. Трактора? — А когда вернулся, их уже и след простыл.
Он потянулся ко мне. Его пальцы судорожно коснулись моего плеча. Полы его шляпы задели мой лоб, затенив наши лица. А я все стояла, как вкопанная, переваривая информацию. Июньское солнце безжалостно жгло кожу. Меня словно бросили в бочку с дымом и забили сверху фанерой — так я чувствовала себя, пытаясь все осознать. Я тешила себя надеждой, что это розыгрыш и сейчас серый мерседес кабриолет откуда-то появится и Феликс потешно выкрикнет: «сюрприз!»
Но этого не произошло.
Ни тогда, когда Дин обнял меня и прижал к своей груди, пахнущей табаком и жареным беконом, ни позже — когда я заметила свои чемоданы, бесцеремонно брошенные у мусорного бака.
Меня выкинули как пустую пачку из-под сигарет.