8 часть. Париж- Берлин
Я вернулась
Часть 8. Париж - Берлин
Только лучи солнца коснулись глаз Маринетт, как она тут же проснулась, стараясь не засыпать дальше, чтобы не задерживаться. «Я не должна опоздать!» — произнесла Дюпэн, выбегая из своей комнаты, чтобы поскорее привести себя в порядок. Вылет Адриана в 9 утра, когда сейчас на часах стукнуло 7. Оставалось только 2 часа, чтобы успеть доехать в аэропорт и сказать, как сильно Дюпэн привязана к парню и что именно с ним она хочет быть.
Чэн, понимая, что немного опаздывает, ведь к аэропорту не так близок путь, набирает такси, которое отвечает Мари, что сейчас все машины разобраны, когда свободная окажется — они пришлют её за девушкой. Сама синевласка в панике, ведь осознание того, что она может опоздать, намного выше её здравого разума. Маринетт пытается контролировать себя, но в панике начинает ходить по гостиной, привлекая к себе внимание отца. Тот расспрашивает дочь, мол в чем причина твоего беспокойства? Дюпэн колеблется, но так как отец уже всё знает со вчерашнего разговора, то дева поведала ему о том, что ей нужно быть в аэропорту к 9, иначе Агрест её не простит и улетит с тяжестью на сердце, и с мыслью о том, что его отвергли. Подобное чувство Чэн знакомо, ведь именно так девушка чувствовала себя рядом с Адрианом, ещё при школьном времени.
Как раз, на счастье и везение Мари, в лавке Тома, в этот момент, был его друг, что приехал в нерабочее время вкусно перекусить знаменитых булочек. Месье Дюпэн попросил своего знакомого об одолжении, тот сразу согласился, но взамен, скорее в шутку, попросил бесплатные булочки, на что Томас поспешно кивнул, дав согласие.
— Папа, прошу, можно быстрее?! — спрашивала Маринетт, теребя подол платья от волнения и осознание, что всё решает время. Всё течёт, всё меняется, все в мире повторяется, но не подобные моменты, которые могут решать будущее.
Девушке, смотрящей в окно машины, казалось, что прошла целая вечность, когда они только-только добрались точки назначения. Томас быстро открыл дочке дверь, чтобы привести в чувства. Она, опомнившись и вспомнив свою, так называемую, миссию, направилась к рейсу, где должен был быть парень.
Когда Маринетт хотела пройти к Адриану, ведь видела его, сидящем на своей коляске возле частного самолета, её не пустили, сказав, что в эту зону посторонним нельзя. Она просила, кричала, молила сообщить Агрестам о том, что прибыла Маринетт Дюпэн-Чэн, но все попытки пробраться к ним были тщетными.
Потеряв всякую надежду на то, чтобы воссоединиться с любимым, девушка села на диванчик, что находился в помещении.
— Всё кончено… — произнесла Мари дрожащим голосом, доставая свой платочек, чтобы вытереть слёзы.
— Маринетт? — неожиданно её окликнул голос молодой дамы.
Перед ней стояла мадам Агрест, Софи, которая была одета в необыкновенно-элегантный костюм. Она быстро спросила у девочки, что же она тут делает, на что Мари сообщила, что скажет всё только её сыну. Софи улыбнулась уголками губ, взяв синевласку под руку, чтобы та не упала от таких нервозных нагрузок.
Как только Маринетт оказалась не так далеко от парня, как была, она рванула к нему, крича его имя. Парень, услышав до боли знакомый голос, повернул голову в сторону доносящегося, лицезрев её… О, эти прекрасные иссиня-чёрные волосы, развивающиеся сейчас при беге, во время которого два привычных хвостика развязались, дав свободу её распущенным волосам. Агрест видел её слёзы, которые при беге исчезали, но были прекрасно всем видны.
Дюпэн упала перед ним на колени, придерживая свои руки на его лице. Тот был ошарашен тем, что его прекрасная возлюбленная пришла к нему, когда тот уже собирался покинуть Францию, возможно и на несколько месяцев.
— Маринетт, что ты делаешь? — спросил Адриан, явно сдерживая слёзы радости, хотя та обида всё ещё гложила его, — Я ведь тебя уволил, причем… — уже с усмешкой начал он, приподнимая синевласку и усаживая себе на колени.
— А мне плевать, я здесь всё равно не ради денег… Я вернулась, месье Агрест, и… надеюсь, что навсегда…
Адриан прикоснулся щеки своей бывшей сиделки, надеясь прочитать больше эмоций. Маринетт лишь от такого жеста смутилась, и тогда парень осознал полностью, что та и правда хочет быть с ним. И тогда же месье просто потянул на себя Дюпэн, сливаясь с ней в едином поцелуе, несколько не страстном, ведь ребята на публике, но милом.
— Голубки, хоть это и частный самолёт, но вылет и прилёт по расписанию, — произнес Габриэль, обнимая свою супругу, — Маринетт, без отговорок, ты летишь с нами, — проговорил мужчина, смотря на взволнованные глаза девы.
— Н-но, я ведь ничего не брала с собой… Да и отец меня ждёт…
— Не волнуйся, пока вы тут обнимались, я уже успел переговорить с Томом, он согласен на твою поездку, да и о вещах не волнуйся, мы позаботимся об этом, — на этих словах Габриэль пригласил свою жену зайти внутрь самолета, после неё Мари, а уже потом помог людям занести Адриана.
Час и 2 минуты было лететь из Франции в Германию, а если быть точным из Парижа в Берлин, где и будет проходить операция. Разницы во времени не было между этими городами, а вот расстояние 880 км.
— Мари, а как же Куртцберг? — спросил Адриан, обнимая уже Маринетт в самолете. Он слегка отстранился от неё, чтобы прочесть ответ на заданный вопрос в глазах.
Сама девушка не отводила взгляд, ведь знала, что блондин в таком случае может подумать, что она солгала ему.
— Я с ним рассталась. После того, как ты меня уволил, я набрала его и попросила о встрече… и… Ну, это конец, — обнадёживающе улыбнулась Дюпэн, укрывая тёплым пледом Агреста.
Он хотел было сказать, чтобы Маринетт укрывалась сама, ведь его ноги всё равно ничего не чувствуют, то бишь ни холодно, ни жарко, пока не вспомнил ради чего и едет в Берлин. Тогда парень смолчал, молча прикрыв частью пледа и саму синевласку. Ему было хорошо, намного лучше, чем вчера или позавчера. Впервые за последний год он настолько рад и счастлив, ведь, если бы не инвалидность, он бы не стал любить Мари и узнавать её лучше. Впервые парень стал искать что-то хорошее, в своем не очень-то приятном положении.
Адриан долгие минуты смотрел в окно, разглядывая облака и прочих попадающих ему птиц, пока не перевёл взгляд на Мари, что успела уже уснуть, молча посапывая на стороне. Он искренне улыбнулся, рассматривая свою возлюбленную. Минутами спустя, Агрест перевёл взгляд на, таких же спящих, отца и мать, которые, обнявшись, искренне улыбались во сне, казалось бы, что они радуются поправлению сына больше, чем он сам. Хотя, а как иначе, если они — его родители, а он — их единственный сын?
— Поспите, родные… — произнес тихо-тихо так Адриан, засыпая, следуя примеру родных ему людей.