Бонус.Тихое счастье
***
Есть у счастья одна странная особенность: она заключается в том, что мы можем испытывать его даже тогда, когда, казалось бы, для этого нет никакого повода. Ибо счастье — это состояние души, не прекращающееся ни на минуту. Оно подобно волнам: то взмывает вверх, стремясь к бескрайнему небу, то, наоборот, качает нас из стороны в сторону, из-за чего нам порой кажется, что ничего не происходит. Счастье дремлет внутри каждого из нас. Спокойное оно или, напротив, бурное, искрящееся — это уже не так важно. Важно другое: уметь прочувствовать его, уловить тонкую ниточку и понять, что быть счастливым — на самом деле несложно.
Тэхён, после трёх часов увлечённой работы за печатной машинкой, наконец отвлекается и откидывается на спинку кресла. На свежем воздухе работается гораздо плодотворнее: дома, из-за духоты, дышать трудно — лопасти вентилятора зазря гоняют спёртый воздух по комнате, а здесь, в тени, ему хорошо. Если прислушаться, можно различить стрекотание кузнечиков и жужжание полосатых жучков. Летнее марево спадает ближе к пяти часам: к этому времени находиться в саду особенно приятно.
Пока различная живность прячется в траве, напуганная топотом маленьких ножек и громким смехом, Тэхён в очередной раз чувствует небывалое спокойствие, заполонившее сердце, — подобное происходит с ним с начала лета. В такие моменты, когда он наблюдал за быстрым передвижением дочери и мог просто насладиться её присутствием, ему казалось, что большего и не нужно, ведь внутри всё трепетало от едва различимого счастья. И трепет этот согревал душу.
— Всё, я сдаюсь! — смеётся Чонгук, падая спиной на покрывало, расстеленное прямо на земле, и тут же жмурит глаза — солнечные лучи ласкают загоревшую кожу, а после на мгновение прячутся за пушистыми облаками.
Он ни о чём не думает. Просто лежит, расправив руки и ноги в стороны, и дышит полной грудью. Детские ручки тянутся к его рубашке, прося немедленно встать и продолжить игру в салки, однако мужчина лишь широко улыбается.
— Милая, папочка уже устал, — пытается объяснить Чонгук, но девочка не сдаётся — хмурит бровки, обхватывая большую ладонь двумя руками, и прикладывает все силы на то, чтобы поднять отца на ноги.
Чонгук испускает уставший вздох, но всё-таки встаёт. Бросает жалобный взгляд на мужа, сидящего за круглым деревянным столиком неподалеку, и мысленно просит что-нибудь сделать. Тэхён улыбается, пожимая плечами, якобы ничем помочь не может. Малышка обожает подвижные игры, что уж тут поделаешь?
Как бы Чонгук ни мечтал отдохнуть хотя бы пару минуток, он мгновенно включается в игру, подхватывая дочь на руки, отчего та заливисто смеётся. Голубой сарафан раздувается, когда он принимается кружиться вместе с ней. Теперь смеются оба. Атласная ленточка под подбородком развязывается, из-за чего шляпка с синим ободом слетает с головы. Чонгук опускает дочь на землю и хохочет, а та прикладывает ладошки к волосам и удивлённо хлопает глазами.
Лёгкий испуг на её лице веселит пуще прежнего. Чонгук падает на колени возле неё и успокаивающе гладит по плечу, показывая, что шляпка не потерялась, а просто улетела. И только после того, как он возвращает головной убор на место, девочка раскрывает рот от радости. Лицо мигом загорается снова, напоминая ёлочную звезду.
— И в кого ты такая непоседливая? — спрашивает ласково, завязывая концы ленточки на аккуратный бант. Малышка поднимает глаза, словно пытается понять, что ей говорят. Видимо, действительно понимает, раз довольно улыбается в ответ.
— Анна, подойди ко мне. — На голос Тэхёна она отзывается сразу же, забывая про вопрос отца.
Чонгук так и остаётся в прежнем положении, лишь переводит взгляд на супруга и щурит глаза. Анна кладёт пальчики на чужие колени и морщится, увидев платок. Вытирать лицо — не самое любимое занятие, копаться в земле — куда увлекательнее.
— В детстве я был таким же, — признаётся Тэхён с улыбкой на губах, убирая присохшую грязь в области щёк. — Больше не подпускайте её к цветам, гиацинты и так плохо прижились.
Кто же знал, что будет непросто уследить за маленьким ребёнком? Чонгук, мечтая о детях, не особо задумывался с какими трудностями столкнётся на пути. И в мыслях не было, что придётся посреди ночи просыпаться и успокаивать дитё, ломая голову над тем, почему то плачет. Или же, что к обыкновенному приёму пищи нужно будет хорошенько подготовиться. Быть отцом, как выяснилось, тяжело. И если он мог наловчиться надевать платьице, не обращая внимание на попытки извернуться, то вот запастись энергией оказалось просто невозможным.
Чонгук даже научился заплетать косы, но всё никак не поспевал за малышкой, которая, как только научилась ходить, не сидела на месте, а исследовала окружающий мир. Или же возраст брал своё, или же он просто не привык целый день находиться на ногах — каждый раз Анне удавалось избавиться от его опеки хотя бы на несколько минут. После Чонгук находил её либо в саду, прячущуюся за каштаном, либо под столом, или в другом укромном уголке. Но больше всего девочке нравилось ковыряться найденной палочкой в земле, то выводя различные узоры, то просто делая кучки.
Видимо и сегодня она занималась тем же, раз теперь её лицо перепачкано. Тэхён совершенно не злится, он никогда и не мог повысить голос на ребёнка. Даже когда Анна испортила несколько листов готовой работы, он посадил её к себе на колени и спокойно объяснил, что так делать не нужно. Конечно же, достучаться до малютки с первого раза не получилось. Для него уже было привычно находить свои труды где-нибудь на полу и убирать те на верхние полки, стараясь сохранять спокойствие. Быть родителем в столь юном возрасте — не так уж и просто, но он старался изо всех сил.
И всё же, пускай он никогда не ругался, в отличие от супруга он предпочитал лишний раз не баловать дочурку. Чонгук прощал ей любые шалости: ну как можно сердиться, когда на тебя смотрят блестящими глазками? Анна, несмотря на свои годы, уже прекрасно понимала, что в любом случае Чонгук не станет её наказывать, вот и пользовалась его добротой. Тэхёну приходилось быть строже, иначе оба через некоторое время пожалели бы о своём мягкосердечии.
Вспоминая, как воспитывали его, он понимал, что не хочет прибегать к методам родителей. Анна росла обычным ребёнком: просыпалась, когда вздумается, играла в саду, иногда пакостила, из-за чего потом смотрела виноватым взглядом, слушая о том, что делать можно, а что — нельзя. Главное, она получала знания естественным образом — в процессе изучения окружающего мира. Тэхён считал это важным.
— Неужели ты был непослушным? — Чонгук удивлён. Ещё бы. Как Тэхён, тихий по натуре и привыкший следовать правилам, мог быть активным ребёнком? Такое даже представить сложно.
— Я часто убегал от нянечки, чтобы поиграть в саду. — Закончив, он убирает платок обратно в карман и поправляет шляпку, тепло улыбаясь дочери, которая внимательно смотрит на него, словно старается понять каждое слово. — А после меня закрывали в комнате, — добавляет с ухмылкой на губах. — Меня часто наказывали из-за моего непослушания.
Анна тянется ладонями к его шее, и Тэхён, подхватывая на руки и усаживая её к себе на колени, вдруг думает, что она действительно всё понимает и чувствует. Потому и обнимает, прижавшись к груди, словно хочет таким образом поддержать.
Как ни странно, воспоминания о детстве не нагоняют тоску или безликую грусть. Детские годы давно пролетели, обиды забылись, одни эмоции сменились другими. Порой ему даже кажется, что он только недавно начал жить, потому всё то, что с ним происходило до момента рождения дочери, осталось в далёком прошлом.
Разве имеют значение вещи, которые с нами уже произошли? Да, они оказали влияние на наш характер, сделали нас теми, кем мы являемся, но бесполезно думать о том, что уже закончилось. Хотя бы потому, что мы не в силах что-то поменять. Мы ответственны за своё настоящее, поэтому не стоит лишний раз оглядываться назад.
Вот и Тэхён решил позабыть о своей прежней жизни. Все накопленные душевные терзания, которые мучили его на протяжении нескольких долгих лет, вырвались наружу. Конечно, это произошло не сразу. Потребовалось почти три года, чтобы избавиться от своих тягостных размышлений и страхов, зато теперь он чувствует себя по-настоящему свободным.
А ещё он понял одну важную вещь: человек может быть свободным даже в тесной комнатушке, главное, чтобы душе было место. Необязательно бороздить бесконечные просторы, чтобы назвать себя свободным — достаточно иметь выбор и поступать так, как велит сердце.
Раньше, по ощущениям, на нём висели тяжёлые цепи, не позволяющие сделать шаг в сторону. Новые железные цепочки образовывались благодаря давлению окружающих, а он, вместо того, чтобы гордо расправить плечи, наоборот, загнал себя в клетку, избавившись от каких-либо желаний.
Удивительно, но ещё какое-то время назад Тэхён был уверен в том, что обрести душевный покой удастся только в том случае, если лишить себя всех связей с людьми, которые, подобно ниточкам, соединяли его с прошлым. Сейчас же, смотря на Чонгука, он осознаёт, что чуть было не совершил грубую ошибку. Создавать новые воспоминания и строить будущее вместе с ним теперь не страшно.
Причин таких скорых перемен можно искать во многом. Тэхён, если честно, до сих пор не знает, что именно помогло ему освободиться от оков. Прожив несколько месяцев вдали от Чонгука, он научился искать утешение в других вещах. Пробовал что-то новое — то, к чему раньше даже не прикасался. У него не было ограничений, он делал всё, что взбредало в голову, и это, наверное, было самым большим открытием. И никаких осуждающих взглядов в свою сторону, перешёптываний за спиной, насмешек или напоминаний о правилах поведения. О последнем можно было совсем позабыть.
Поначалу было странно обедать не за общим столом, а в маленькой кухне, сидя у окна, оставшись наедине со своими мыслями. И никто его не торопил, не подсовывал столовые приборы, не предлагал салфетку. Тэхён больше не ждал, что за ним всё уберут, — он делал это сам. Привыкнуть к простой жизни оказалось нетрудно. Уже было обыденно готовить себе завтраки и ужины, подметать пол или же вытирать пыль с книжных полок. Даже в таких, казалось бы, незначительных вещах, таилась разгадка. Он был предоставлен самому себе. Говорил, не скрывая истинных эмоций, ведь переживать было не о чем. Его мнение не осуждалось, не подвергалось критике и непониманию. Именно Чимин, кажется, и научил не бояться высказываться. Их совместные вечера, наедине друг с другом, повидали много откровений.
А дальше произошло то, чего Тэхён совершенно не ожидал от самого себя. Он не только принял свои взгляды и убеждения, но и начал делиться ими. Вдали от высшего общества, здесь, в тихой деревушке, он чувствовал себя в безопасности, потому вскоре позволил внутреннему голосу обрести звучание. Мысли, что всегда были заперты глубоко внутри, облекались в буквы, а те в предложения.
Говорить хотелось о многом. Тэхён впервые не перебирал слова, ища подходящие. Писал обо всём подряд, вытаскивая из головы всё до последней крупицы. Поначалу просто складывал свои рукописи в ящик, даже не думая их оттуда доставать, ведь это был лишь способ «очиститься», избавить себя от ненужных мыслей и переживаний, а после сам не заметил, как текст перестал быть безжизненным — тот рвался на свет. Так писательство стало для него настоящим исцелением. Уже было привычно каждое утро садиться за стол, брать чистые листы бумаги и давать волю мыслям. Благодаря этому дышать было легче: больше не нужно было копить всё в себе — эмоции размещались на бумаге.
— Прости, мы, наверное, помешали тебе, — виновато улыбается Чонгук. Отвлекать Тэхёна он не хочет, поэтому тянется к дочери, чтобы забрать её, однако та прижимается к отцовской груди ближе и вертит головой. А Тэхён и не против обнять её в ответ.
Чонгук, смотря на них, до сих пор не верит своим глазам. У него теперь есть семья, о которой он всегда мечтал. Может быть, в его представлениях всё выглядело совершенно по-другому, в любом случае он искренне рад подарку судьбы. Сердце наполняется радостью — то как водная гладь на закате: тоже мерцает, переливаясь в солнечных лучах.
Он подходит к ним, окольцовывая руками, и в который раз чувствует душевное успокоение. Достаточно поднять глаза, увидеть улыбку Тэхёна, а после перевести взгляд на малышку, как вся усталость мгновенно исчезает.
— Люблю вас, — напоминает Чонгук, целуя дочь целомудренно в лоб, а супруга — коротко в губы.
***
Приезд Сольхён стал полной неожиданностью для них обоих. Чонгук, пребывая в недоумении, несколько секунд стоял посреди улицы, смотря на чёрный блестящий автомобиль и идущую к нему навстречу двоюродную сестру с радостной улыбкой на губах. А та даже не обратила внимание на удивлённое лицо мужчины — сразу же зашла в дом, не дожидаясь приглашения, и с нескрываемым любопытством отправилась на поиски племянницы.
Хосок, выходящий следом, не сдержал смеха, увидев растерянного друга. Чонгук только к вечеру, когда они расположились за столом в саду, пришёл в себя. Видеть Сольхён и Хосока было очень радостно, и то, что они заявились вдвоём и упали как снег на голову, ни капельки не смутило. Его уже ничего не удивляет.
— Боже мой, она сущий ангел! — восклицает Сольхён в который раз, не выпуская из рук Анну. — Братик, это точно твой ребёнок? Не могу поверить, что от тебя могло родиться такое золотце.
Чонгук замечает смешок супруга и с возмущением смотрит в ответ. Тэхён же улыбается. Обижаться на слова сестры он, конечно, не думает. Сольхён весь вечер только и говорит о девочке, не забывая выказать своё недовольство по поводу того, что она видит свою племянницу впервые. Чонгук и хочет сказать, что та редко приезжает в родную страну, да решает промолчать. Больше волнует другое: с чего вдруг она полюбила детей? Сколько он её помнит, Сольхён всегда сторонилась их, а тут с восторгом разглядывает малышку и предлагает ей во что-нибудь поиграть. А глаза её как светятся… она выглядит непривычно весёлой.
Взгляд скользит по безымянному пальцу, но Чонгук ничего не обнаруживает. Он не удивится, если сестра втайне успела обручиться с каким-нибудь иностранцем. Сольхён смеётся, услышав вопрос о замужестве.
— О нет, я поняла, что с меня хватит. Не хочу оставшуюся жизнь потратить на кого-то, кроме себя. Лучше уж состариться в одиночестве и знать, что всю любовь и богатство ты потратил на себя, нежели столкнуться с сожалением о том, что потратил свои лучшие годы на кого-то постороннего. К тому же я не одна. — Она хитро улыбается. Чонгук смотрит на Хосока, ища какой-то намёк в его взгляде, но тот пожимает плечами, мол, он тоже не понимает, о чём идёт речь. — Даже не смотри на него, мы всё ещё близкие друзья.
— Поэтому вы приехали вместе, — не без издёвки подмечает Чонгук.
Вечерний воздух постепенно остывает. Тэхён, слушая их разговоры, улыбается своим мыслям. Кажется, они с Чонгуком подумали об одном и том же. Неловкое молчание быстро прерывается.
— Полно болтать, я хочу выпить! — Сольхён поднимается на ноги и протягивает бокал, наполненный вином, в центр круглого столика. И тут же недовольно вздыхает. Чонгук наливает себе виноградный сок, за что и получает возмущённый взгляд. — Где твоё уважение? Мы не виделись больше года, а ты даже выпить со мной не хочешь.
Чонгук отказался от алкоголя, посчитав это правильным — с появлением Анны он совсем позабыл его вкус. Сольхён даже слышать ничего не желает, наполняя его стакан. После долгих уговоров, он смотрит на мужа, как бы спрашивая его мнение, и, получив кивок, сдаётся, но предупреждает, что много пить не станет — ему ещё дочь укладывать.
— Не беспокойтесь, я об этом позабочусь. — Ладонь Тэхёна ложится на плечо, и Чонгук ему благодарно улыбается.
Когда уже совсем темнеет, находиться на открытом воздухе становится прохладно. Анна, утомлённая длинными разговорами и играми с Сольхён, заснула прямо на руках Тэхёна, поэтому он вернулся в дом, говоря, что всё в порядке. Тусклый свет лампы падает на тарелку с нарезанными яблоками, бокалы не прекращают звонко соприкасаться, а голос Сольхён звучит не переставая. Они разговаривают до самой ночи, отмахиваясь от назойливых насекомых и время от времени предаваясь детским воспоминаниям.
Тэхён, сидя возле кроватки, накрывает Анну тонким одеялом, целует её в макушку, а после выходит на улицу, останавливаясь на ступенях. Чонгук о чём-то спорит с сестрой, не замечая ласкового взгляда супруга. Чужие брови хмурятся, но в следующую секунду лицо расслабляется. Сольхён тянется к руке брата и что-то говорит — разобрать её слова не получается, но судя по их грустным улыбкам, это что-то трогательное.
— Не помешаю? — Голос Хосока раздаётся поблизости. Тэхён поворачивает голову в его сторону, замечая зажатую между пальцами сигарету.
— Нет.
Ночь, укрывшая плечи словно шалью, окончательно расслабляет. На небе рассыпались звёзды, напоминая светлячков, спрятавшихся в траве. Тэхён, поглядывая на Чонгука, прислоняется виском к стене, думая о том, что давно не видел мужчину таким оживлённым. Чонгук размахивает ладонью, явно недовольный речью сестры, но их споры быстро прекращаются. Глаза блестят не то от выпитого, не то от эмоционального диалога. Тэхён ухмыляется.
— На днях читал Ваш последний рассказ про взаимоотношения в браке. У Вас хорошее будущее. — Тэхён на такой комплимент благодарно склоняет голову. Улыбка, застывшая на его губах, привлекает взгляд. Хосок смотрит несколько секунд на неё, пользуясь тем, что всё внимание Тэхёна приковано к Чонгуку, и сам улыбается. — Я рад видеть вас счастливыми. Обоих.
— Я тоже, — вдруг говорит Тэхён, поворачиваясь к нему лицом. Хосок был уверен в том, что его слушают краем уха, но нет. Тэхён, пускай и наблюдал за мужем, улавливал каждое слово. — Тоже рад знать, что Вы счастливы.
Мужчина не успевает возразить, как тот, мотнув головой, оставляет его наедине со своими мыслями и направляется к столу. Может, Чонгук и поверил Сольхён, но Тэхён прекрасно видел, как эти двое переглядываются, называя своё тесное общение дружбой. В любом случае лезть в чужие отношения — неправильно. То, что происходит между ними, до сих пор остаётся тайной для всех окружающих, даже для семьи.
— Разве вы не останетесь? — удивлённо тянет Чонгук, когда сестра поднимается на ноги и заявляет, что им уже пора.
— Извини, братик, но я привыкла спать в комфорте.
При всём желании оставить гостей дома они не могли — банально не было спальных мест, сами спали в тесноте. Так что попрощавшись, Сольхён пообещала приехать в скором времени, чтобы поводиться с племянницей.
— Кажется, нам нужен дом побольше, — хмыкает Чонгук, обнимая Тэхёна за плечи.
Они стоят на улице, провожая взглядом автомобиль, и когда тот скрывается из вида, мужчина позволяет себе уставши вздохнуть. Вечер знатно вымотал обоих. Чонгук, перебирая ногами, не сдерживается от смешка. Всё-таки опьянел. И как Сольхён удалось это сделать? Увлечённый разговорами, он упустил тот момент, когда его бокал постоянно наполнялся.
Тэхён помогает зайти в дом и лечь в постель. В соседней комнате, где ещё совсем недавно жил Чимин, спит Анна. Заглянув к ней, а после убедившись, что та не проснулась, он переодевается в ночную рубашку и ложится рядом с мужем. Несмотря на усталость, засыпать никто не торопится — оба прислушиваются к тишине, думая о прошедшем дне. Чонгук поворачивается к нему лицом и утыкается губами в шею, виновато улыбаясь.
— Прости, — шепчет совсем тихо, чтобы не разбудить дочь. Рука привычно укладывается на живот, нащупывая шрам, появившийся в день рождения Анны.
Тэхён принимает извинения с улыбкой. Чонгуку, кажется, действительно стыдно за своё состояние.
— Вы пьяны, — говорит очевидное он, и мужчина прикрывает глаза, соглашаясь с чужими словами.
— Если тебе противно, я могу поспать в гостиной. — Голос раздаётся рядом с ухом. Чонгук на полном серьёзе готов прямо сейчас встать и уйти, лишь бы Тэхён чувствовал себя комфортно.
Тэхён отстраняется, дожидаясь пока тот откроет глаза и посмотрит на него.
— Всё в порядке.
Чонгук благодарно кивает.
Из-за узкой кровати спать приходится чуть ли не в обнимку. Приобретать новую никто не хотел, да и зачем? Чонгука, укладывающего голову на грудь мужа, всё устраивает. Теснота — сущий пустяк, его греет любовь. А ещё было приятно обниматься перед сном и, просыпаясь, видеть лицо Тэхёна совсем близко. Тут уж Чонгук не сдерживался: мягко целовал сначала в губы, потом в щёки и нос, довольно улыбаясь. Утро бывает добрым, когда рядом с тобой спит любимый человек.
Тэхён ничего не говорит, глядя куда-то в потолок. Мужчина ещё какое-то время ворочается в постели, не зная как лучше лечь. В итоге прижимается к плечу, как бездомный котёнок, и вздыхает.
— Ты уже спишь? — Вопрос тонет в тишине. Тэхён, лежа с открытыми глазами, хмыкает — давно понял, в чём причина ёрзания.
— Нет.
— У меня невыносимое желание поцеловать тебя.
Чонгуку неловко, но он всё же припадает губами к щеке, намекая таким образом, что хочет утонуть в ласке. Да, он пьян и безбожно влюблён в человека, который без колебаний переворачивается на бок, находит губами чужие и целует первым — совсем аккуратно, тихо, придерживая за подбородок. Чонгук вдруг чувствует, как горят кончики ушей. В соседней комнате спит их ребёнок, а у него внутри разгорается пламя, облизывая рёбра. И как его контролировать, он совершенно не знает. Никогда этого не знал.
С появлением Анны редко удавалось побыть наедине. Может потому Чонгук отвечает на поцелуй, прикрывая глаза, и понимает, что безумно скучал по прикосновениям мужа. Тэхён всё такой же тёплый и ласковый, разделяющий его внезапное желание напомнить о своей любви. Кровать чуть слышно скрипит, когда Чонгук нависает сверху, не переставая обхватывать мягкие губы Тэхёна своими. Длинные пальцы зарываются в его волосы, притягивая к себе ближе, и он еле как сдерживается от стона наслаждения.
Когда они в последний раз целовались?..
Рядом с дочерью оба ведут себя сдержанно, а сейчас, поддаваясь влиянию ночи, набираются смелости. Шумное дыхание смешивается между собой, Чонгук скользит ладонями вниз, по бёдрам, оглаживая их с нескрываемым обожанием, а после задирает ночную рубашку, чтобы добраться до живота. Тэхён закрывает рот рукой, стараясь не издавать посторонних звуков. Сложно. Особенно, когда Чонгук спускается губами на шею и проводит горячими ладонями по голой груди, задевая ногтями розовые ореолы сосков.
Оба скучали друг по другу.
Иначе и не объяснишь, почему они чувствуют, словно их накрывает огромной волной эмоций. Тэхён помогает раздеться и с нетерпением льнёт навстречу, раздвигая колени в стороны, подпуская Чонгука ближе. Торопятся, прекрасно зная, что в любой момент может проснуться Анна, что и происходит, когда кровать начинает противно скрипеть из-за активных движений. Чонгук, замерев, смотрит на растерянного супруга, и не сразу понимает, что из другой комнаты раздаётся детский голос.
— Папочка! — зовёт малышка, видимо, испугавшись темноты.
Тэхён шевелится под ним, убирая со лба прилипшую из-за пота чёлку, и шумно вздыхает. Чонгук, отстранившись, прикрывает глаза. Всё тело горит, просит немедленно закончить начатое, а он слезает с кровати, натягивает пижамные штаны и наклоняется к мужу, говоря, чтобы тот не вставал. Поцеловав куда-то в висок, мужчина действительно уходит.
Как оказалось, Анна проснулась по другой причине. Порой та подскакивала посреди ночи и просила стакан тёплого молока — после него малышка всегда засыпала крепким сном. Чонгук заботливо погладил её по спине, обещая принести напиток через несколько минут.
Пока он разогревал молоко, стоя на кухне в одних штанах с растрёпанными волосами, Тэхён наблюдал за ним со стороны и не прятал улыбки. Вид Чонгука был немного раздражённый, но он даже не думал злиться на внезапные капризы дочери. Любил он её не меньше Тэхёна. Проверив температуру молока губами, мужчина налил его в кружку и понёс в спальню, столкнувшись с мужем в дверном проёме.
— Зачем поднялся?
Каждый раз, когда Анна подрывалась с постели, Чонгук первым мчался к ней, прося Тэхёна не беспокоиться. А как он мог лежать в кровати и продолжать видеть сны, пока в это время Чонгук сидел рядом с дочерью и успокаивал её? Было нечестно взваливать все обязанности на него. Тэхён хотел принимать участие в воспитании дочери. К тому же в его руках она успокаивалась намного быстрее. И всё же Чонгук говорил, что ему только в радость заботиться об Анне, у Тэхёна было достаточно забот.
Получив желаемое, малышка тут же легла обратно и сонно захлопала глазками. Чонгук ещё несколько минут сидел возле неё, держа пустую кружку в руке, и слабо улыбнулся, почувствовав ладонь на своём плече. Тэхён стоял совсем рядышком, наблюдая, как Анна постепенно засыпает. Тишина ласкала слух, а сердце наполнялось теплотой.
Тэхён хлопает по плечу, намекая таким образом не мешать чужому сну, и Чонгук осторожно поднимается на ноги. Целует девочку в лоб, поправляет уголок одеяла и, дождавшись, пока Тэхён проделает то же самое, прикрывает за собой дверь. Он плетётся в сторону спальни, однако чужая рука утаскивает на кухню.
Потушив свет, Тэхён прислоняется спиной к столу и без слов даёт понять, что всё-таки хочет продолжить. Чонгук без раздумий оказывается рядом, обнимая за талию. Действовать приходится тихо. Почти беззвучные поцелуи длятся недолго — Тэхён утягивает на пол, решая, что это лучший вариант, если они не хотят наделать много шума. И пусть в их маленькой кухне мало места, а вместо удобной двуспальной кровати — холодный пол, им хорошо рядом.
Чонгук не сдерживается от тихого смеха: Тэхён, задыхаясь от вспыхнувшей страсти, цепляется пальцами за ручку кастрюли, и та уже летит вниз, однако он вовремя перехватывает её и возвращает на место. Грохот бы точно разбудил Анну, и от одной только мысли об этом сердце от волнения начинает биться чаще. Они стараются вести себя тихо, но всё равно время от времени теряют контроль над собой и тут же замирают, прислушиваясь к тишине, гуляющей по дому.
Дышать уже нечем. Волосы взмокли от пота, кожа и вовсе, кажется, воспламеняется от каждого прикосновения. Чонгук толкается плавно, проглатывая рвущиеся наружу стоны, а Тэхён, конечно, не специально, подливает масло в огонь: обхватывает чужие ягодицы ладонями, чтобы притянуть к себе ещё ближе, и проводит языком меж раскрытых губ, прося поцеловать, отчего он чуть ли не мычит. Из-за неудобного положения начинает болеть спина, однако Чонгук не торопится, напротив, наклоняется, прерываясь на поцелуй, и шепчет, что давно не чувствовал себя настолько хорошо. Голова кружится — не то от выпитого алкоголя, не то от поглаживаний Тэхёна.
Оказывается, чертовски тяжело себя сдерживать и быть тихим, когда хочется раствориться в своих чувствах, позволив тем себя объять. Капельки пота проступают на висках, Чонгук впивается в чужое бедро ногтями, делая последние толчки, а после больно кусает собственные губы. Тэхён обмякает в его руках, дышит загнанно, на несколько секунд теряясь в пространстве. И только когда Чонгук обессиленно падает на его грудь и прикрывает глаза, обнимая всем телом, он приходит в себя.
За окном глухая ночь, а они лежат в объятиях друг друга на деревянном полу и счастливо улыбаются.
— Ты не думал о втором ребёнке? — спустя несколько минут шепчет Чонгук в самое ухо, не торопясь вставать.
Тэхён, смотря куда-то в темноту, растягивает губы в улыбке. Он укладывается головой на чужую грудь и принимается выводить невидимые узоры на ней.
— Сперва нам нужно подумать о новом доме, — отзывается также тихо.
Чонгук согласно кивает.
— Я всё ещё хочу мальчика. — Снова улыбается, припадая губами к чужому виску. — Но если ты не готов, торопиться не будем. Всему своё время, да? У тебя сейчас и так много работы над книгой, я не хочу на тебя давить.
— Чонгук.
— Что?
— Спасибо.
— За что? — ухмыляется мужчина.
— За всё. — Тэхён тянется за поцелуем, запечатлевая на них свои нерушимые чувства.
***
Когда все приготовления к приёму гостей заканчиваются, прислуга выстраивается возле входной двери. Столы, украшенные белоснежными скатертями, уже давно накрыты, бокалы с шампанским ждут своего часа на серебряных подносах. По гостиной прокатывается восторженный крик. Тэхён, спускаясь по ступеням, останавливается, чтобы взглянуть на дочь, и довольно улыбается.
— Какая же она красивая! — Анна, кружась вокруг нарядной ёлки, не может сдержать восторга.
Гирлянда, загораясь разноцветными огоньками, определённо приковывает взгляд. Они втроём украшали ёлку до поздней ночи, но несмотря на это, Анна выглядит так, словно видит её впервые.
— Вчера игрушки казались тусклыми, а теперь смотрю на них и глаз не оторвать! Они так блестят... — Голос становится задумчивым. В отражении ёлочного шарика девочка видит себя и раскрывает рот. Её заворожённая улыбка забавляет.
Спустя несколько минут любований Анна всё-таки смотрит на отца и поднимает брови. Тэхён тут же напрягается.
— Что? Некрасиво? Я не хотел надевать эту рубашку, но твой папа меня заставил… — Тэхён опускает голову, разглядывая одежду.
— Тебе очень идёт! А папе отдельная благодарность.
— Ты всегда на моей стороне, милая. Спасибо, — говорит спустившийся Чонгук.
Мужчина подходит к ним и останавливается рядом с супругом, укладывая ладони на плечах, обтянутые шёлковой рубашкой белого цвета. Тэхён вздыхает. Ему немного некомфортно находиться в этой одежде из-за обтягивающей ткани, он хотел надеть что-то менее броское, но Чонгук заявил, что всё внимание на сегодняшнем вечере должно принадлежать только ему.
— Ты прекрасно выглядишь. — Он повторяет это в четвёртый раз за день, надеясь, что Тэхён всё-таки перестанет волноваться о своём внешнем виде. — И эти серьги тебе очень идут, — показывая на жемчужные шарики в ушах, добавляет тот. — И всё пройдёт превосходно. Ты обязательно справишься.
— Да! — присоединяется Анна к словам отца. — Мы тебя любим, не забывай об этом.
Чонгук, обнимая со спины, кладёт подбородок на плечо супруга, поддерживая таким образом. Анна тоже не остаётся в стороне — подходит к родителям и обнимает обоих. Тэхён чувствует, как постепенно успокаивается. Сегодня важный день: запланирована презентация книги, над которой он работал больше года, но причина волнения заключается далеко не в этом.
Первые гости приезжают буквально через пару минут. Тэхён, сделав глубокий вздох, обнимает мужа и дочь ещё раз, а после направляется к двери, чтобы поприветствовать знакомых и друзей. Сольхён ни за что не простила бы себе, если бы пропустила этот вечер. Отдав подарок, она не стесняется сжать Тэхёна в объятиях и поздравить с законченной работой.
— Как же ты выросла! — Глазами она тут же отыскивает племянницу, не обращая внимания на рядом стоящего брата. Чонгук понимающе хмыкает. Он сам не перестаёт удивляться тому, что их дочь так быстро повзрослела. Только недавно он не мог поймать её, чтобы накормить, а теперь та о чём-то разговаривает с Сольхён, совсем не смущаясь внимания со всех сторон.
Многим было интересно увидеть Анну своими глазами, что неудивительно, ведь они впервые устраивают вечер. Десятки гостей расхаживают по большому дому, купленному ещё три года назад, одаривают комплиментами и Тэхёна, скромно принимающего поздравления, и Чонгука, который не отходит от мужа ни на шаг, следя за тем, чтобы тот не нервничал, и в особенности их прекрасную дочь, получившую много внимания. Та склоняет голову, помогая родителям встретить гостей, и с удовольствием соглашается показать дом.
— Только не задерживайся, — предупреждает Чонгук прежде, чем Анна скрывается в толпе. — Всё хорошо? — заметив на лице Тэхёна тень беспокойства, интересуется он.
Тэхён вертит головой, говоря, что всё в порядке, но через минуту всё же поворачивается к нему и говорит тихо, чтобы никто не услышал:
— Голова разболелась, — признаётся, глядя в ответ расстроенным взглядом. Чонгук наклоняется к нему и мигом серьёзничает.
— Может, лучше прилечь ненадолго? Гостями я займусь, не беспокойся.
— Но я должен всех поприветствовать. — Тэхён вздыхает. Кажется, он слишком разнервничался. А что теперь сделаешь? Не может же он пропустить собственный вечер.
В этот момент к ним подходит Хосок, поэтому Чонгук вынужденно отстраняется, чтобы поздороваться с другом. Тэхён же старается улыбнуться, но натянутую улыбку замечают сразу же. Хосок быстро понимает, что что-то не так.
— Скажи дворецкому, чтобы музыканты начинали играть. Тэхёну не здоровится, я отведу его на второй этаж.
Чонгук, не дожидаясь ответа мужчины, обнимает супруга за плечи и ведёт к лестнице. На возражения даже не обращает внимания, да и Тэхён, поняв, что притворяться весь вечер не получится, соглашается ненадолго уйти.
Закрыв дверь спальни, Чонгук смотрит с беспокойством — лицо Тэхёна побледнело, поэтому он тут же прижимается губами ко лбу.
— Температуры нет, — выдыхает с облегчением. Не хватало ещё, чтобы Тэхён приболел. — Хочешь мы перенесём всё на другой день? — Чонгук тянется к его щеке, спрашивая ласковым голосом. Знает, что Тэхён ждал этого вечера почти два месяца, но его здоровье гораздо важнее.
— Нет! — Тэхён хмурится. — Я столько усилий приложил, чтобы собрать всех сегодня. — И это правда. Сегодня особенный день, ведь там, внизу, среди знакомых и друзей находятся люди, не побоявшиеся показаться на свет, и он сделает всё что угодно, чтобы те не пожалели о своём решении.
— Знаю, дорогой, но не могу видеть, как ты мучаешься.
Тэхён прикрывает глаза. Нужно немедленно взять себя в руки и спуститься к гостям, вот только головная боль всё усиливается. Вряд ли он сможет продержаться весь вечер. Ему становится обидно. Неужели все старания оказались напрасными? Он поджимает губы, пытаясь сдержать слёзы. Чонгук, замечая это, сам расстраивается. Подходит ближе, обнимая за плечи, и гладит по спине, прося прекратить.
— Ну ты чего?
Тэхён, поддавшись эмоциям, всхлипывает.
— Я очень хочу, чтобы всё прошло хорошо. Я мечтал об этом вечере столько недель… — Он прячет лицо в вороте чужой рубашки, не боясь показаться чересчур эмоциональным. Чонгук прижимает его к своей груди, давая время успокоиться. Он чувствует волнение Тэхёна, потому и пытается забрать то к себе, лишь бы ему стало легче.
Обнимая его, он вдруг понимает, что обязан сделать всё возможное. Этот день важен для Тэхёна, разве может он оставить всё как есть?
Поцеловав куда-то в висок, Чонгук отстраняется. В дальнем ящике тумбы находит забытый бутылёк и протягивает супругу. Тэхён непонимающе смотрит в ответ.
— Что это?
— Мои лекарства. Я принимал их, когда мучался от головных болей. Они снимают тревогу и действуют как успокоительное, должно помочь. — Пока Тэхён растерянно моргает, Чонгук достаёт одну таблетку и преподносит её на ладони. — Я давно перестал их пить. — Он слабо улыбается. — Благодаря тебе, — добавляет уже тише. — Ты подарил мне спокойствие, Тэхён, за что я не перестану тебя благодарить. Теперь моя очередь поддержать тебя и стать защитным куполом от негативных эмоций. Я уверен, у тебя всё получится, если что я буду рядом, — напоминает Чонгук, и Тэхён шумно вздыхает.
Проглотив таблетку, он тянется к мужу и благодарно улыбается, обнимая так крепко, как только может. Они стали поддержкой друг для друга тогда, когда научились искать её в себе самих, но порой справиться в одиночку трудно.
— Люблю тебя, — шепчет Тэхён прямо в губы, получая счастливую улыбку в ответ.
— Ох, как я скучал по этим словам. — Чонгук аж светиться начинает, видя, что Тэхён тоже улыбается. — А ещё мне так нравится, когда ты обращаешься ко мне на «ты». Порой я чувствую себя слишком старым для тебя… Забывай о формальностях почаще.
Тэхён улыбается ещё шире.
— Это уже привычка, ничего не могу с этим поделать.
Ему определённо становится легче. Объятия Чонгука действуют лучше любого успокоительного. И пускай полностью избавиться от волнения не получилось, он, спускаясь к гостям, чувствует себя гораздо лучше. Прислуга предлагает бокал шампанского. В гостиной становится тихо: разговоры прекращаются, всё внимание устремляется к хозяевам дома. Чонгук, улыбнувшись, отходит в сторону, чтобы не мешать, однако Тэхён берёт его за руку и просит встать рядом.
— Дорогие гости, я рад поприветствовать сегодня всех вас. Для меня честь разделить с вами свою радость. Спасибо, что нашли время и приехали к нам, надеюсь, вы чувствуете себя комфортно в моём доме. — Он на секунду прерывается, чтобы собрать мысли в кучу. Кажется, прошла целая вечность, когда он в последний раз произносил речь. Чонгук сжимает его ладонь крепче. — Книга, которая выйдет в свет совсем скоро, имеет для меня огромное значение. Это карта моей души, ведь в сюжет легла история жизни одного парня, который боялся этого мира. Я знаю, она подвергнется многочисленной критике. — Тэхён не сдерживает ухмылки, опуская взгляд в пол. — Я долго сомневался, стоит ли печатать её или нет, и если бы не мой супруг, Чонгук, я бы ни за что на это не решился. — Повернувшись лицом к Чонгуку, он улыбается. — Этот человек сказал мне, что критики боится только трус, коим я не хочу являться. Несколько лет назад, взявшись за ручку и лист бумаги, я даже подумать не мог, во что выльется моё желание отвести душу. Теперь, стоя перед вами, мне до сих пор не верится, что это происходит со мной наяву. — Тэхён замолкает, ища глазами нужных людей. Зацепившись взглядом за Чимина, он на минуту забывает, что хотел сказать. Кажется, кто-то опоздал. Тэхён до последнего не знал, приедет Чимин или нет, поэтому даже не надеялся увидеть его среди гостей. И всё же он безумно рад, что тот позабыл об учёбе хотя бы на этот вечер. — Сегодня я собрал вас всех не только потому, что хочу поделиться новой работой. — Улыбка пропадает с губ. Лицо становится серьёзным. — За последние шесть месяцев я получил десятки писем с благодарностью. Все, кто знаком с моим творчеством, прекрасно знают, что героями моих работ являются люди с такой же судьбой, что и у меня. Долгое время к таким, как я, относились неоднозначно. Одни называли нас Божьим созданием, другие говорили, что нам не место в обществе. Да, мы отличаемся от обычных людей, но не заслуживаем особого отношения. Я такой же, как вы, у меня есть чувства, мечты и желания. Есть свои страхи. В детстве я не понимал, почему на меня навесили бирку с надписью «ошибка природы». Сейчас же, повзрослев, я понял, что общество всегда будет относиться к людям, чем-то отличающимся от остальных, с недоверием, а иногда и с презрением. До сих пор ведётся бурная полемика вокруг этого вопроса. За всю свою жизнь я услышал и увидел немало. Некоторые боялись со мной разговаривать, думая, что таким образом смогут заразиться этой «болезнью», другие утверждали, что мне повезло. Доля правды в этом имеется. Мне действительно повезло родиться в богатой семье. — Он встречается взглядом с отцом, сидящим в кресле, и чуть поднимает голову. — Высшее общество, как стая голодных волков, кидались на меня только на светских вечерах, изучая меня как какую-то диковинку, но я не сталкивался с преследованием, а ведь в некоторых государствах за такую особенность причитается смертная казнь. — Тэхён замечает замершие лица гостей и сглатывает. — Мне больно думать о том, что люди вынуждены страдать. Никто из нас не виноват в том, кем мы родились. Я не выбирал свою судьбу, как и каждый из нас, так почему же мы забываем об этом? — говорить становится тяжело. Внутри всё клокочет от эмоций. Приходится приложить все усилия, чтобы продолжить речь. — Я хочу, чтобы мы перестали разделять людей на категории. Возводить кого-то в идолы — это неправильно. Унижать друг друга только потому, что у нас разные вкусы и предпочтения — тоже. Все мы люди, так давайте же помнить: каждый из нас имеет право на счастье. Перед вами живое тому доказательство. Уже несколько лет я нахожусь в браке. — Тэхён поворачивается лицом к Чонгуку и смотрит прямо в глаза. — У нас родилась прекрасная дочь, которую мы очень любим. Я действительно счастлив стоять сейчас перед вами, держать мужа за руку и рассказывать о том, что больше не собираюсь молчать. Моя история вдохновила читателей последовать моему примеру и перестать скрываться. Когда я говорил, мне повезло, я имел в виду, что некоторые, не имея высокого статуса, вынуждены прятаться, чтобы обезопасить себя. Вы прекрасно знаете, какая судьба складывается у таких людей. Когда я узнал, что некоторых мальчиков с детства забирают в публичные дома, я всерьёз задумался. Недавно ко мне пришло письмо с просьбой помочь: один из отцов рассказал мне, что боится за своего ребёнка. Почему кто-то вынужден терпеть унижения и страдать? Кто дал людям право распоряжаться чужой судьбой? — Тэхён прикрывает глаза, борясь со вспыхнувшей злостью. Лишь через несколько минут он вновь открывает рот. — Я собрал вас всех, чтобы сообщить: благодаря помощи своих близких. — Он поочередно смотрит на Сольхён, Хосока, Чонгука, а после и на новых друзей, склоняя перед ними голову. — Мне удалось создать фонд для защиты тех, кто в этом действительно нуждается. Все деньги с продажи книги пойдут именно туда, также я буду благодарен за любые взносы. Хочу поднять этот бокал за человечность и напомнить о том, что мы все равны.
Закончив говорить, Тэхён вздыхает с облегчением. Звон бокалов и согласные кивки гостей заставляют улыбнуться. А после происходит то, из-за чего он даже теряется. Аплодисменты, адресованные ему, звучат в течение нескольких минут. Он стоит посреди гостиной и зажимает рот ладонью, поворачиваясь к Чонгуку, чтобы прижаться к его плечу.
Утихомирить эмоции удаётся не сразу. Гости один за другим подходят к нему, чтобы лично поблагодарить или же выразить поддержку, обещая помочь всеми силами. Все тут же начинают искать тех самых «новых друзей» Тэхёна, но он решает не удовлетворять чужое любопытство. Те остались безымянными до конца вечера, зато чувствовали себя спокойно. Каждый вправе решать, хочет он представить себя окружающим или нет.
— Рождество только через пару дней, а мне уже не терпится вручить тебе свой подарок. — Чонгук, незаметно подойдя со спины, обнимает крепко-крепко, из-за чего Тэхён, расположившись напротив окна, улыбается.
После трёх прожитых лет в деревне было немного тяжело заново привыкать к большому дому и прислуге (без их помощи всё-таки не справиться), но Тэхён понимает, что он не жалеет о переезде. Хотя бы потому, что теперь достаточно места для всех друзей. А ещё ему нравятся большие панорамные окна в гостиной.
Наблюдая за Анной через стекло, он растягивает губы в улыбке. Хлопья снега падают на одежду, а той хоть бы хны: бегает от одних ворот к другим, пиная старый кожаный мяч, и смеётся, когда один из её знакомых, потеряв равновесие, падает в сугроб. Она тут же помогает подняться на ноги.
Чонгук довольно ухмыляется.
— Она тебе уже говорила, что хочет стать знаменитым футболистом? Вернее, футболисткой. — Он обвивает шею супруга рукой, и Тэхён, положив ладони на неё, улыбается. — Ты подаёшь ей хороший пример. — Когда Тэхён немного отстраняется, чтобы взглянуть ему в глаза вопросительным взглядом, он поясняет: — Раньше она говорила, что не может играть в мяч, потому что родилась девочкой, а теперь играет каждый день, ты только посмотри на неё.
Лицо дочери сияет. Она виртуозно обыгрывает знакомых мальчишек и, забив гол, всплёскивает руками. Тэхён, наблюдая за ней, испытывает гордость.
— Что Вы хотите подарить мне на Рождество? — вдруг спрашивает он, вспомнив о словах мужа. Чонгук хитро улыбается.
— Не скажу, это сюрприз. Тебе должно понравиться, обещаю.
Тэхён хмыкает.
— Имею смелость заявить, что мой подарок обрадует Вас больше.
Чонгук поднимает брови от удивления. Отстранившись, он смотрит на него с ожиданием, но Тэхён нарочно молчит. Лишь улыбается, кусая губы, а затем принимается часто кивать, не сдерживаясь от радостного смеха. У Чонгука сердце, кажется, останавливается. Он уже и не знает, что думать.
— Тэхён..? — И сам нервно смеётся, за секунду напрягаясь каждой клеточкой тела.
— Всё-таки хорошо, что мы купили дом побольше. В старый, боюсь, наша семья уже бы не влезла.
Пока Чонгук растерянно моргает, прокручивая чужие слова в голове сотни раз, Тэхён не перестаёт смеяться. Тут уж Анна забегает в дом и не сдерживается:
— Надеюсь, у меня будет братик! Ну или сестрёнка, — обнимая Тэхёна, весело щебечет она.
Чонгук начинает кашлять.
— Подожди, как ты могла узнать раньше меня?
— А разве это не очевидно? Когда он не захотел надевать обтягивающую рубашку, я сразу об этом подумала. — Та пожимает плечами, а Чонгук готов ударить себя по лбу. И почему он сам об этом не догадался?
— Острый ум у неё тоже от тебя? — щурится мужчина, а после, конечно же, подходит ближе и подхватывает его на руки, даже не думая о мнении окружающих. У него в голове только одна мысль: он безумно счастлив. — Боже, как же я люблю тебя.
Счастье прячется внутри нас — нужно лишь позволить ему выбраться наружу. Быть счастливым — это выбор, с которым мы сталкиваемся ежедневно. Тэхён, обнимая Чонгука в ответ и глядя на смеющуюся дочь, понимает это как никогда прежде.